Белее снега, чернее ночи

      Пламя свечи на столе резко дрогнуло, хотя окна были заперты. Сергея обдало ледяным сквозняком, и в ту же секунду строчки казначейского отчета, который он попытался перечитать, поплыли перед глазами. Буквы двоились, превращаясь в неразборчивую вязь, а в висках застучала тяжелая, темная пульсация.​       «Опять...» — он растёр лицо и поднялся с места, чтобы открыть окно. К сожалению, легче не стало. Жара последних суток будто запирала все запахи и удушающий шлейф дыма внутри столицы. Ветер, казалось, забыл, что этот край земли существует.​Сергей в который раз за эти несколько дней подумал о том, что стоит выехать в лес, ведь даже вечерние прогулки с Дианой по саду не приносили облегчения мигрени. Да и с Иваном терять контакт не стоит. Последние несколько раз, когда они сидели за одним столом, он аккуратно пытался завязать беседу с пасынком. Тот отвечал несколько скованно и односложно, хотя пару раз пытался что-то спросить в ответ, но быстро тушевался под взглядом матери.       ​«Стоит поехать» - всё же решил Сергей.​       Спустя полчаса он уже вел своего коня по знакомой тропе. Здесь, среди деревьев, дышалось легче; жаркое послеполуденное солнце играло солнечными зайчиками в траве, заставляя любоваться россыпью полевых цветов.​Сергей по памяти выехал к уже знакомой избушке, огляделся и спешился. В спину уткнулся цепкий и любопытный взгляд, и рука невольно легла на рукоять короткого меча, с которым он никогда не расставался. Но стоило повернуть голову в сторону источника беспокойства, как в траве зашуршало, и какой-то зверёк нырнул за покрытые мхом камни.​       Послышалось ржание, и к домику выехал Иван. С его зачесанных мокрых волос капала вода, делая его тонкую рубашку практически прозрачной.​       — Вы здесь? — с лёгким удивлением и явной радостью в голосе спросил принц, слезая с лошади.​       — Да, решил прогуляться в такую жару и вспомнил, что обещал заехать, чтобы ты закончил рисунок.​       Сергей неожиданно поймал себя на том, что прикипел взглядом к крепкой спине под влажной блузой.​       — А я в такую погоду решил искупаться в реке, — улыбнулся принц, отпуская животное пастись. — терпеть духоту замка сил не было никаких.​       ​Сергей вспомнил, как неделю назад тайно наблюдал за его купанием, и внутри шевельнулось непривычное, острое смущение.       — Пойдёмте в дом, — пригласил его Иван.​       Шагнув в уже знакомое помещение, лорд отметил и прохладу, и уже полюбившийся запах трав. На столе были разложены наброски самых разных толков и открыты несколько баночек с краской.​       — Будете чаю? — предложил принц своему гостю.​       — Если это будет тот чудесный отвар, что в прошлый раз, то не откажусь.​ Иван очаровательно улыбнулся, опуская взгляд.​       — Рад, что вам понравилось, это мой любимый. Хотя многие и чаем его не считают — слишком много ингредиентов в составе.​       Иван отошел к очагу, чтобы заварить травы, а Сергей приблизился к столу, рассматривая разложенные листы. Среди набросков роз, лесных пейзажей и каких-то травяных сплетений он подсознательно искал один конкретный лист — тот самый, что Иван начал рисовать в прошлый раз. Его собственный силуэт.​ Но того не было.​       — Иван, — Сергей обернулся, внимательно наблюдая за тем, как юноша разливает ароматный отвар по кружкам. — А где тот угольный набросок, который ты делал в прошлую нашу встречу? Ты хотел его закончить.​       Принц на секунду замер с чайником в руках. Он поднял на лорда свои чистые голубые глаза, и в них промелькнуло такое искреннее, обезоруживающее смущение.​       — Ах, Серж... Простите меня, — Иван виновато опустил голову, и мокрый русый локон упал ему на лицо. — Я... я обыскал весь домик, но так и не смог его найти. Наверное, оставил на лавке, и его унесло ветром, когда я уходил, или он случайно упал за полки. Мне так неловко...​       Сергей прищурился. Стратег внутри него мгновенно насторожился, ища фальшь в этом голосе, но Иван выглядел слишком расстроенным. К тому же где-то глубоко под сердцем Лорд-Хранитель поймал себя на странном, уколовшем чувстве... разочарования. Ему не хотелось, чтобы их встречи заканчивались.​       — Очень жаль, — ровно произнес Сергей, хотя его выдал чуть более мягкий, чем обычно, тон. — Значит, позировать больше не нужно?​       — Ну что вы! Напротив! — Иван мгновенно оживился, сделав шаг к Сергею. Его влажная батистовая рубашка всколыхнулась, и он указал рукой на баночки с красками и чистый грунтованный холст, стоящий у стены. — Раз уж так вышло, я подумал... Уголь не передает жизни, Серж. Быть может, вы позволите мне написать ваш портрет в цвете? Маслом. Это займет куда больше времени, придется сделать несколько сеансов, но... я обещаю, это будет стоить того.​       Сергей посмотрел на чистый холст, затем на оживленное, сияющее лицо Ивана. Разум твердил, что государственные дела требуют его присутствия во дворце, да и нужно обосновать свои отлучки хотя бы Диане. Но желание остаться здесь, в этой прохладе, пахнущей травами и свежей краской, рядом с этим утонченным юношей, внезапно оказалось сильнее.​       — Хорошо, Иван, — Сергей снисходительно, но с едва заметной теплой улыбкой кивнул, проходя к массивному стулу у очага. — Пиши в цвете. Я найду для тебя время. ​Иван просиял. Словно боясь, что Лорд-Хранитель передумает, он пододвинул тяжелый деревянный подрамник ближе к свету, льющемуся из окна, и привычным движением руки откинул назад влажные русые кудри.​       Сергей опустился на массивный стул перед очагом. Прохлада избушки приятно остужала разгоряченную кожу, а аромат заваренных диких ягод, поднимающийся от глиняной кружки, окончательно вытеснил из мыслей душный столичный дым.​       — Постарайтесь расслабиться, Серж. Просто смотрите на меня, — полушепотом попросил Иван, подбирая длинную тонкую кисть из стоящего на полке стакана.​       Комнату наполнил новый, ни на что не похожий звук — мягкий, едва слышный шорох щетины по натянутому холсту. Иван преображался на глазах, скованность и нервозность отходили на второй план, оставляя естественную, влекущую грацию. Тонкая батистовая рубашка, подсохнув на груди, всё еще липла к лопаткам, очерчивая сильный силуэт, и Сергей ловил себя на том, что его взгляд то и дело возвращается к закатанным рукавам и пачкающимся в краске пальцам юноши. Время за этим почти любованием полетело слишком быстро.​       — Вы подобны изваянию, это удивительно, — тихо заметил принц, накладывая широкие мазки. — Обычно люди красуются, пытаются выглядеть лучше, чем они есть. А в вас... в вас чувствуется монументальность.       ​— Привычка, — сухо отозвался Сергей, удерживая на лице свою обычную, строгую маску. — На моей должности нельзя позволять себе быть мягким.​       — Мягким — нет. Но живым — необходимо, — Иван на секунду опустил кисть и резко поднял глаза.​       Их взгляды встретились так внезапно, что в воздухе словно натянулась невидимая струна. Голубые глаза принца сейчас были лишены привычной детской беспечности. Он смотрел долго, прямо, с такой глубокой и жадной проницательностью, будто перестал видеть в Сергее супруга королевы или сурового Лорда-Хранителя. В этом цепком взгляде художника проскользнул чистый, неосознанный интерес к чужой силе — Иван изучал резкий разлет его бровей, очерчивал взглядом губы, задерживался на шее, и в этом внимании сквозило что-то очень личное, почти гипнотическое.​       Сергей внутренне подобрался. Под этим пристальным, изучающим взглядом юноши в груди шевельнулось странное, непривычное замешательство. Это был зыбкий, неосознанный трепет — не страх и не слабость, а глухое, теплое волнение, которое он не смог бы облечь в слова. Сергею вдруг стало трудно дышать. Чтобы скрыть своё минутное замешательство, он намеренно отвел глаза, обрывая этот слишком интимный контакт.​       — У вас очень глубокий взгляд, Серж, — нарушил тишину Иван, возвращаясь к холсту, но его бархатный голос слегка дрогнул, выдавая то, что этот момент смутил и его самого. — В нем столько Тьмы...​       Словно ища, на что отвлечься, Сергей обратил внимание на полки и стены, где аккуратно сушились другие, уже законченные работы принца. Его взгляд скользил от картины к картине, отмечая , как тонко художник передал свет и тени.       — У тебя много готовых полотен, — ровно произнес он, кивком указывая на одну из самых крупных картин, стоявшую чуть поодаль от стола. — Что это за место?​       Иван на секунду замер, переводя взгляд с лица Сергея на полотно, и повисшее между ними напряжение спало. Принц мягко улыбнулся, опустив кисть.​       — Это южные рубежи нашего королевства, Серж. Самые скалистые ущелья. А в центре... видите этот туманный проход? Там скрыт древний грот. Отец называл его «Последнее пристанище светлых фей». Он часто уезжал туда один, без свиты и охраны.​       Сергей прищурился, всматриваясь в детали картины. Иван использовал удивительно светлые, почти прозрачные краски, из-за чего ущелье на холсте казалось живым, дышащим. Но интуиция колдуна Тьмы, всегда обостренная до предела, внезапно подала глухой сигнал тревоги. От этого нарисованного грота веяло странной энергетикой.​       — Красивый пейзаж, — заметил Сергей, не выдавая своего внезапного интереса. — Но почему твой отец выбирал для уединения столь глухое место?       ​— Он говорил, что это особенный грот, — тихо, почти благоговейно отозвался Иван, и его русые кудри качнулись, когда он сделал шаг ближе к полотну. — Время там словно замирает, а Тьма, что вредит всему живому, бессильна. Отец утверждал, что только в том гроте он мог смыть с себя дворцовую грязь и вспомнить, кем он является на самом деле. Наверное, поэтому он и прожил так недолго... Дворец не прощает тех, кто пытается очиститься.​       Слова Ивана упали в тишину избушки подобно тяжелым камням. Сергей замер, продолжая смотреть на светящийся туман на картине.​       «Грот, где время бессильно, а Тьма ничего не стоит...» — лихорадочно пронеслось в голове Лорда-Хранителя. Это не казалось фантазией чудаковатого мальчика. Это была конкретная зацепка, связанная с прошлой династией и возможным будущим его собственного сына.​       — У твоего отца были странные фантазии, Иван, — как можно небрежнее подвёл итог Сергей, поднимаясь со стула.       Отрезвляющее действие этой информации мгновенно вернуло ему политическую хватку, вытесняя минутный трепет.       — На сегодня, думаю, достаточно. Мне пора возвращаться.​       Иван шагнул следом, вытирая пальцы, и на его лице отразилось лишь покорное смущение.       ​— Да, вы правы. Берегите себя. И... не смотритесь долго в зеркала. Они показывают лишь то, что мы хотим увидеть, скрывая то, кем мы являемся.​       Сергей ничего не ответил. Он стремительно вышел из избушки, гонимый странным предчувствием.​Слова Ивана о туманном гроте и покойном короле намертво засели в его мыслях. Прагматичный политик внутри Сергея требовал фактов, а магия Тьмы видела в этой тайне потенциальную угрозу стабильности.       Уже глубокой ночью, закончив со всеми документами и проверив сон супруги, Сергей отправился в закрытое крыло библиотеки — туда, где за тяжелыми коваными дверями хранились архивные хроники прежней династии.​       Зажженная свеча выхватывала из темноты бесконечные ряды старых свитков, пахнущих пылью и тленом. Сергей быстро продвигался между стеллажами, пока его пальцы не коснулись папки с личной геральдикой и записями покойного короля.       ​Он разложил плотные, пожелтевшие страницы на дубовом столе, вчитываясь в хроники.​       «...Восхождение на престол... Виктор Третий — единственный наследник... Великий магический союз: королева Диана становится рядом с мужем... Рождение наследника... имянаречение принца... болезнь...»​       ​— Что за черт? Где страницы?.. — Сергей непонимающе перевернул ломкий лист. Нескольких важных лет в хрониках просто не хватало. Их вырезали идеально, зачистив архив до блеска. — Странно...       Дальше в веренице важных указов, передела земель и званых вечеров изредка мелькало имя Ивана — хроники скупо отмечали его успехи в искусствах, словесности и освоении языков.​       «А ведь вполне имел задатки, чтобы стать неплохим политиком», — отметил про себя Лорд-Хранитель, продолжая перебирать отчеты.​       А вот и то, что он искал.       ​«Король вновь отбыл к южным границам без свиты и охраны. Советники отмечают странности в его поведении по возвращении: государственные дела более не вызывают в нем прежнего интереса... Хроники упоминают аномальную зону в скалах, сокрытую туманами...»​       Сергей подался вперед, вчитываясь в неровный почерк древнего летописца. Но стоило ему дойти до описания того самого горного грота, как в затылке взорвалась дикая, ослепляющая боль.​       Она пришла яростной волной, выжигая мысли. Строчки перед глазами внезапно поплыли, буквы начали кривиться, переплетаться, превращаясь в черных змей. Сергей зажмурился, тяжело дыша и опираясь руками о край стола. И в оглушительной тишине, прямо в его сознании, зазвучал шепот. Холодный, чужой, но пугающе логичный.​       «Не ищи оправданий своей слабости!»       ​Лорд-Хранитель резко обернулся, его рука интуитивно легла на рукоять меча, но позади была лишь темнота. Шепот шел изнутри. Из самого центра его паранойи.​       «Мальчишка водит тебя за нос. Посмотри на него внимательно. Неужели твой хваленый разум ослеп? Он усыпляет твою бдительность этим чаем и мягкими взглядами. Он знает, что Диана носит твоего ребенка. Он ждет момента, чтобы забрать трон у твоего нерожденного сына. Иван — змея, и если ты не раздавишь ему голову сейчас, твой ребенок заплатит за твою мягкотелость».       ​— Замолчи... — хрипло выдохнул Сергей, сжимая виски ладонями.​       Мысли раскалывались надвое. Одна его часть — та, что еще помнила терпкий вкус лесного чая и чистый, пронзительный взгляд Ивана, — отчаянно противилась этой жестокости. Юноша не казался врагом, к нему тянуло, его даже хотелось защитить. Но прагматизм внутри черепной коробки под влиянием магии внезапно превращался в чистый, параноидальный страх за семью.       ​«Я должен довести дело до конца, — упрямо повторил он себе, пытаясь заглушить тот человеческий трепет, который испытывал к принцу. — Ради ребенка. Я поеду туда снова. И если он действительно опасен... я убью его сам».​       Сергей медленно поднимался по винтовой лестнице обратно в свои покои, чувствуя себя так, словно на его плечи взвалили стопудовую плиту. Свеча в его руке догорала, роняя тяжелые капли воска на пальцы, но он не замечал этой мелкой боли. Внутри него шла настоящая война.       ​Войдя в свой кабинет, Сергей подошел к огромному Зеркалу и вгляделся в свое отражение. На него смотрел жесткий, властный мужчина, готовый на любое преступление ради безопасности своего будущего наследника. Но где-то там, под ребрами, все еще вибрировал тот самый неосознанный, сладкий трепет, который он поймал в лесу, встретившись взглядом с Иваном. Трепет, который Лорд-Хранитель поклялся себе задушить любой ценой.​       — Завтра, — тихо, словно принося клятву Тьме, прошептал Сергей в мертвую глубину зеркальной амальгамы. — ...Портрет должен быть продолжен.