Исповедь Черного Соловья

      Где-то наверху снова раздался грохот, и со сталактита сорвалась капля воды, упав прямо мне за воротник. Лиззи вздрогнула во сне и крепче сжала мою ладонь.       — Дольше, чем обычно… — тихо произнесла Каэдэ, подняв взгляд к потолку.       На этот раз мы не просто спустились в подвалы под мастерскими, но и прошли дальше в комплекс подземных пещер под самим замком. И на этот раз ожидание длилось уже больше нескольких часов.       — Так и ситуация другая, — слова Саймака прозвучали как насмешка. — Никому не интересно, что будет с нами, если всех наверху перебьют?       — Заткнись, — только и прошипела я в ответ.       Перед глазами словно видением возник Нил с его грустно ухмыляющимся взглядом. Возможность того, что этот глист-переросток уже мертв, заставила меня похолодеть.       — Наша гильдия сильная. И Мастер сильный. Мы не погибнем, — раздался упрямый голосок рядом со мной.       Мы разбудили Лиззи.       — На замок напала другая гильдия, но это не впервой. Такое бывает. Это чтобы продвинуться во власти и стать ближе к Совету. Когда одна гильдия думает, что она стала сильнее кого-то, кто стоит выше, то она может напасть. Если победит, то займет место тех, кого победили.       — Какая забавная традиция, — хохотнул Маска.       Я же недоуменно посмотрела на девочку.       — Я думала за место в иерархии борются на Играх.       — Игры это для вступления в Совет. А обычным гильдиям нужно иначе доказывать свою силу. С бумажками и заявками возиться никто не любит. Некоторые не хотят ждать и если, думают, что победят нападают раньше.       Из книг в библиотеке я знала, что на Играх, победителем ты становился, только если убил всех в команде противника. Но сейчас бои идет вне Игры.       — А что будет с побежденными?       Лиззи пожала плечами.       — Ничего. Они перестают существовать.       — Перестают существовать? — я всё ещё не могла привыкнуть к реалиям Эдема.       — Ага. В живых не оставляют никого. Обычно…       — И Совет ничего с этим не делает?!       — Зачем? — снова пожала плечами девочка, — они и сами так пришли к власти. Это же правила. Ну и так конкуренты еще и самоуничтожаются. Удобно же.       В полутьме пещеры все взгляды устремились на маленькую девочку с такой легкостью говорившей о смерти. Как-будто это что-то обыденное. Но мы знали, что малышка просто уже выплакала все слезы и сейчас, должно быть, пытается так справиться с перегрузившими её эмоциями. Мне невольно стало не по себе. Не только от ее слов, но и от понимания очередной грани жестокости этого мира. В Эдеме всё решает сила.       — Ты сказала, что мастеру Кроу не впервой, — решилась на дальнейшие расспросы Каэдэ. — Значит, на Сырков и раньше нападали?       — Ага. Постоянно. Особенно когда Мастер только восстановил гильдию. Все думали, что мы слабые, но Мастер был всегда готов.       Я, замерев, ловила каждое слово ребенка.       — И Нил всегда побеждал?       — Всегда.       После этих слов в подземелье надолго воцарилась тишина. Нил побеждал. А побежденные переставали существовать. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы в полной мере осознать смысл услышанного.       Каждый был погружен в свои мысли, и только эхо битв и шорох осыпающегося после каждого взрыва сверху песка тревожили слух. Каэдэ несколько раз пыталась завести беседу, задавая казалось бы безобидные вопросы. Но вскоре и она сдалась.       Лиззи снова заснула, положив голову мне на колени. Саймак неподвижно сидел в углу, сложив руки на груди и опустив голову. Я решила, что он спит. Каэдэ тоже задремала.       Ко мне сон приходить не желал. Были ли тому причиной миллионы вопросов, роившихся в моей голове или страх вновь оказаться в объятиях своих кошмаров, я не знала. Я ненавидела эти томительные часы ожидания. Ненавидела сомнения, терзавшие меня. Ненавидела, что мысль о том, что в этот раз Нилион Кроу может проиграть, причиняла мне боль.       Рассказ Лиззи об обходном пути восхождения гильдий по иерархической лестнице не давал мне покоя. Одна гильдия так или иначе уничтожала другую. Напал, значит обязан уничтожить всех и займешь их место. Не смог, значит оставшиеся в живых, имеют право потребовать от Совета казнить агрессора. Тоже всех. Тоже без остатка. Остатки первой же или вступали к другим, или же пытались вернуть силу своей гильдии. Чего обычно не удавалось и следующее нападение на них проходило успешно. Тогда по сути погибали две гильдии, а все нижестоящие в иерархии становились на целых две ступеньки выше.       Так погибла старая Гильдия Злого Сыра? Если да? Сейчас Сырки снова в составе сильнейших. Сколько гильдий уничтожил Нил, чтоб подняться до этого уровня?       Я просто хотела домой. Такая трепещущая, предательски сладкая мысль.       Домой? Но куда? Каким был мой дом? Где он? В моих снах это всегда полыхающий пожаром особняк из белого камня. Разве туда я хотела бы вернуться? Было ли у меня вообще место, куда я могла вернуться?       Я заставила себя сделать глубокий вдох. Не сразу. Постепенно.       Мне нужна была моя память, чтобы принимать решения. Но сны всегда были почти одинаковыми и мало, чем помогали. Печать все больше и больше казалась просто ненужной побрякушкой. Платье… Кусок ткани. Всё это не несло ответов. Предать Сырков и пойти к магам Пламени Эдема? К ним у меня доверия было еще меньше, чем к Саймаку. Да и от одной мысли о предательстве, меня начинало мутить. Нет. Только в самом крайнем случае. Но как заставить темноту во снах пропустить меня к собственным воспоминаниям?       Время тянулось как вязкая смола, звук капающего конденсата словно отсчитывал секунды. Медленно. Протяжно. Отдаваясь эхом по небольшой пещере. А вопрос о том, как мне поступить всё еще оставался открытым. Что мне делать, когда время данное Нилом выйдет?       — Идут.       Я, так же как и Каэдэ рядом, вздрогнула от спокойного голоса Саймака, который даже не поменял позы. Спал ли он на самом деле?       По ту сторону люка у лестницы и правда послушался шум. Мы с Каэдэ переглянулись. Друзья или враги окажутся с другой стороны?       — Скучали? — в подземелье заглянул долговязый паренёк, помятый, потрепанный в битве, с размазанной по лицу золой, но широкая улыбка на его веснушчатом лице заставила нас с облегчением выдохнуть.       — Очень! — ответила я на приветствие Жана.       — Проснись, смугляшка, — донесся до меня шепот сквозь дремоту.       Я сидела на полу, положив голову на кровать, а лежащая на ней маленькая рыжеволосая девочка крепко сжимала мои пальцы.       Комнату заливал оранжевый свет заходящего солнца, а это значило, что с момента окончания битвы прошло уже несколько часов. Когда Жан вывел нас из подвалов уже завершилась даже бюрократическая возня по выяснению и устранению последствий нападения.       Оказалось, что на замок напали совсем не Пламя Эдема, а какая-то мелкая гильдия находившаяся аж на десяток рангов ниже по иерархии. И лишь наличие в их рядах нескольких очень сильных магов заставило Злых Сырков повозиться. В остальном у нападавших не было шансов. В порядочно пострадавшем замке уже успели побывать прокуроры из Совета, подтвердить победу Сырков, и казнь прыгнувших выше своей головы агрессоров была вопросом решенным. От наблюдения этого действа меня спасла упавшая в обморок Лиззи, и я вызвалась проследить, за тем, чтоб Эниа оказала малышке необходимую медицинскую помощь. Хотя, на мой взгляд, девочка больше нуждалась в помощи психологической. Когда она очнулась, то снова разрыдалась. Мне ничего не оставалось, кроме как просто оставаться возле Лиз, пока она не успокоилась и не притихла. Я только хотела убедиться, что малышка уснула и с ней всё хорошо. И когда только сама успела заснуть? На столько крепко, что не услышала, как пришел Нил.       Мы вышли, и Кроу аккуратно закрыл за нами дверь. Я только и успела еще раз взглянуть на свернувшуюся клубочком на кровати спящую девочку. Пальцы всё ещё ощущали тепло её маленькой ладошки.       — Она не хотела тебя отпускать. Ты ей понравилась, — после долгого молчания улыбнулся Нил. Мы шли по кажущемуся теперь таким пустым коридору.       Я закусила губу. Невольно вспомнился момент второго взрыва, когда я едва не потеряла Лиззи. Чувство вины коварным червячком зашевелилось в груди, и я не посмела поднять на Кроу взгляда.       — Лиззи. Кто она? — спросила я.       Я встречала в замке и других детей. Но их было мало. И они были другие, они были …обычными, не такими, как Лиззи. Снова в голове мелькнули картины того, как люди расступались, и готовы были защищать нашу маленькую спутницу едва завидев. К Лиззи было особое отношение.       — Она сокровище Гильдии Злого Сыра, — лукаво произнес Нил. — Зайдешь?       Мастер галантно открыл мне дверь и приглашающе махнул рукой. Когда мы успели дойти до его кабинета? Я замешкалась, невольно вспоминая шутливо пошловатые рассказы Жана.       То что я увидела, зайдя в кабинет, совершенно не соответствовала моим ожиданиям от “обители Великого Мастера Гильдии”. В комнате царил полный беспорядок: шторы развевал сквозняк, дующий из разбитого окна, стол завален кипой бумаг, часть которых сдуло на пол, шкаф и полки с книгами покрывал толстый слой пыли, плед на небольшой софе в центре комнаты наполовину сполз на пол. Не смотря на сквозняк, в комнате ощутимо пахло алкоголем. Сомнительно, что всё это просто последствия недавнего нападения. Скорее всего, кабинет Нила никогда не был образцом порядка.       — Что? — хмыкнул Нил, наливая в стакан темную жидкость из бутылки, которую невесть откуда успел достать, — У меня нет времени уборкой заниматься.       — Верю, — ухмыльнулась я.       Кроу расслабленно рухнул на софу и шумно выдохнул.       — Я хотел сказать спасибо. Доверить Лиз иномирцам было спонтанным решением, и я до самого последнего момента не был уверен, правильно ли поступил.       — До самого последнего момента? — не поняла я. Меня никак не отпускало напряжение. Я элементарно не знала, куда деть руки, куда смотреть и совершенно не чувствовала никакой уверенности, находясь в этой захламленной комнате наедине с пьющим Нилом. Мои нервы и так были расшатаны событиями прошедшего дня.       — Ага. До того самого момента, как увидел вас после битвы. Вернее, увидел, как Лиззи жмётся к тебе. У тебя получилось оказать Гильдии огромную услугу. Теперь я у тебя в долгу, Дара.       Кроу отсалютовал мне бокалом и опрокинул содержимое себе в рот, осушив сосуд до дна.       — Я всё ещё не понимаю.       Снова эта его лукавая улыбка и смех в янтарных глазах.       — Я не шутил, когда сказал, что Лиззи, сокровище гильдии. Ты наверное уже наслышана о том, что нам пришлось начинать всё с нуля с десяток лет назад? Никогда не задумывалась, как мы умудрились так быстро встать на ноги и разрастись?       — Только если совсем чуть-чуть, — осторожно согласилась я, стараясь не думать о нападениях гильдий друг на друга, и присела на край стола, смахнув несколько листов на пол. Больше сесть в комнате все равно было негде. Пол и софа, где уже развалился Мастер, меня не устраивали.       — Это всё Лиззи. Большинство в нашей гильдии иномирцы, или когда-то ими были. Так же как ты, они появлялись в Эдеме, получали временный кров у нас, потом вступали и вкладывались в общее дело. Ни у одной другой гильдии нет такого… назовём это приростом населения. Мы специализируемся на вас, ребята. Мы находим вас быстрее всех.       — Всё ещё не вижу при чём тут Лиззи.       — А! — воскликнул Нил, — виноват. Не совсем точно выразился. Не мы находим вас. Вас находит Лиззи. Наша девочка обладает уникальной способностью чувствовать границу между мирами, предвидеть, где и когда откроется очередной портал и куда выплюнет очередного иномирца. Больше никто во всем Эдеме на такое не способен. Во всяком случае, насколько я знаю. А я знаю. Так что, получается, именно ей ты обязана своим чудесным спасением. Как по мне, ты с лихвой оплатила долг и вогнала в долг меня самого.       Кроу всё говорил, а я просто застыла от удивления. Теперь многое в поведение согильдийцев девочки стало понятным. В реалиях Эдема человек со способностями Лиззи действительно являлся настоящим сокровищем! Я готова была поспорить, что остальные гильдии готовы были на многое, только бы завладеть подобным “помощником”. Разум подкинул мне воспоминание о трёх трупах, оставленных в тёмном коридоре, и внезапная догадка заставила меня вздрогнуть.       — В северном коридоре… Там было только трое. Как будто диверсанты.       — Ага. Именно, смугляшка. Я считаю, что их целью и было похищение Лиззи. Думаю, весь этот спектакль с нападением был только ради того, чтобы выкрасть Лиз.       — Спектакль?       — А как еще это назвать? Я никогда не поверю, что Серебряные Перстни вдруг решили на нас напасть, при том, что шансов на победу было один на миллион! И магов огня такого уровня у них сроду не было. Значит, кто-то им их “одолжил”, пообещав помощь в свержении меня любимого. Мы смогли захватить одного и на нем был знак Пламени Эдема. Так же, как и на тех троих диверсантах. Кстати, ты не в курсе, что наш любопытный друг с ними сделал?       Я покачала головой, пытаясь осмыслить и переварить весь ворох информации. Способы убийства, которые применял Саймак, меня в этот момент волновали в последнюю очередь.       — Жаль. От него я ответа так и не добился. Очень уж он занятный, — звякнуло стекло, когда Нил снова наполнил стакан и снова осушил до дна одним глотком. — Алиса, глава Пламени, в своём репертуаре. Готов поспорить, что Перстни даже не знали, о том, что их посылают на убой. А Совету нужен был просто отвлекающий манёвр.       — Почему именно сейчас? — спросила я, уже заранее зная ответ.       — Закон о Попечительстве. Какой в нём смысл, если без Лиз всё равно не отследить всех. Она всегда была им нужна. А сейчас особенно.       Я в который раз за день слышала эхо колотящегося от возбуждения сердца в висках. Картинка в голове начала складываться.       — Я ответил на твои вопросы?       Охваченная лихорадочно мечущимися в голове мыслями, я смогла лишь кивнуть.       — Вот и славно. Теперь иди отдыхай. У тебя был сложный день, смугляшка.       Он заглянул в пустой стакан и, хмыкнув, сделал глоток прямо из бутылки, пока я деревянными шагами прошла к выходу.       — Нил, — моя рука уже лежала на металлической ручке двери, но я внезапно остановилась и обернулась. Мастер вопросительно поднял на меня уже пьяно поблескивающий взгляд.       — Я хочу вступить к вам.       Мой голос прозвучал на удивление твёрдо.