Исповедь Черного Соловья

      Оранжевые лучи заката проникают сквозь жалюзи и освещают небольшую комнату. Если присмотреться, видны пылинки, витающие в воздухе. Стены обшиты деревянными панелями, полки с книгами, картины на стенах. В центре журнальный столик, а в кресле рядом сидит женщина в строгом костюме. Волосы затянуты в пучок на затылке, на носу очки, пальцы её нервно и с нетерпением постукивают по подлокотнику. Наконец, женщина делает глубокий вдох.       — Пожалуй, начнем, — произносит она, включая маленький прямоугольный диктофон на запись. Глубокий вдох. — Представьтесь, пожалуйста.       — Белдаран До`Элленас.       Та, что сидит на диванчике напротив, сильно отличается от собеседницы. Свободная одежда, рассыпанные по плечам густые чёрные волосы, расслабленная поза. Белдаран сидит, удобно поджав под себя одну ногу и скинув туфли на ковёр.       — Дата рождения?       — По летоисчислению какого из миров? — саркастично усмехается До`Элленас.       — Прошу вас, Дара, отвечайте корректно!       — Прошу вас, мисс Картер, не задавайте глупых вопросов. Чего вы от меня хотите?       Облаченная в костюм женщина раздраженно бросает на стол диктофон и всплескивает руками. Вскочив, она вышагивает по тесно заставленной комнате и сбивчиво говорит.       — Сколько ты уже здесь? Год? Полтора? Еще вчера тебя как диковинную зверушку держали взаперти, а выпытав всё, что может иметь ценность, выпустили на волю…       Карла Картер ловит едва уловимую улыбку своей гостьи.       — Что? Не всё? Ох, не об этом сейчас речь. Ты добилась так желаемой свободы, но разве ты свободна?       До`Элленас закусывает губу и отворачивается.       — Ты сама пришла ко мне, так позволь помочь! Ты не сможешь убегать от себя самой вечно.       Короткий взгляд на Дару, пока та разглядывает пятна света на стене.       — Чего я хочу? Расскажите мне все, — произносит Карла Картер и возвращается в кресло. Глубокий вздох. Она готова ждать, столько, сколько потребуется.       — Говорят, что, сколько бы времени ни прошло, самые важные моменты своей жизни мы всегда будем отчетливо помнить, — спокойный задумчивый голос мягко разносится по комнате.       Белдаран До`Элленас заглядывает в глаза той, к которой пришла в поисках спасения, и грустно улыбается.       — Есть воспоминания, которые никогда не теряют своих красок в моей голове. Наверное, потому, что именно с этого всё и началось…

***

      Первым, что я почувствовала была боль. Казалось, что мое сознание разрывает на маленькие кусочки и перемалывает в пыль. Меня колотило.       Вдох. Выдох. Пришлось заставить себя дышать. Только тогда боль начала отступать. Я стала приходить в себя.       Сырой холод и уколы твёрдых сучков в спину. Я лежала на земле? Словно в подтверждение мои пальцы судорожно сжались и загребли горсть мягкой почвы с пожухлыми листьями.       Где я? Мысль мелькнула вяло, расплывчатым пятном растекаясь по всё ещё не вполне очнувшемуся сознанию. Стоило больших усилий заставить себя пошевелиться и открыть глаза. Каждое движение отдавалось звоном в ушах и уколами в онемевшем теле.       Я и правда лежала на земле, а деревья вокруг тянулись кронами к огрызку неба, что я могла видеть сквозь ветви. В ноздри бил запах сырости и прелой листвы, а сквозь затихающий звон в ушах пробивалась шуршащая тишина леса.       Перевернуться. Подползти к ближайшему шершавому стволу. Смогла. Не только разум, тело тоже подчинялось мне с трудом. Наконец, удалось сесть, и я попыталась привести в порядок мысли, оглядеться вокруг и понять, что произошло.       Результат был неутешительным: вокруг лишь лес, все мои чувства абсолютно перемешаны, а попытки вспомнить, как я оказалась в этом месте, вызывали лишь новые волны головной боли.       — Что за чёрт… — пересохшие губы издали лишь нечёткое бормотание.       Страх и паника медленно охватывали меня. Как будто погружали в ледяную воду, лишая возможности сделать вдох. Я не могла вспомнить. Ничего. Кто я? Где нахожусь? Как сюда попала? Что произошло? Я помнила столько обычных вещей от правил счёта до вкуса чернослива, но не могла ничего вспомнить о своей жизни. Одна пустота.       Осознание своей беспомощности словно распахнуло ворота и позволило всем страхам вырваться наружу.       Кто я?       Вопросы, перебивая друг друга, вспыхивали в моём сознании. Дыхание с шумом срывалось с дрожащих губ, а кровь стучала в висках, заглушая все те немногие звуки, что издавал лес вокруг. Охваченная лихорадкой, я притянула колени к груди и вжалась в ствол дерева.       Пальцы прижались к глазам, словно желая вдавить обратно подступающие слезы.       Дышать. Главное — дышать.       Шумный вдох. Такой же надрывный выдох. Ещё раз. Затем снова. Я усилием воли заставила себя выровнять дыхание и вернула контроль над сознанием.       Постепенно. Нужно искать ответы постепенно. Не сразу.       Я жива. Я жива здесь и сейчас. А значит, здесь и сейчас и есть самое важное. Именно эта мысль заставила меня взять себя в руки.       Где я?       Взгляд снова обратился к окружающему меня лесу. Обычный лес, с довольно густым подлеском. Деревья высокие, старые, с желтеющими листьями. Осень? Судя по свету, солнце скоро сядет, а это значит, что мне нужно было найти укрытие на ночь. Да. Это и было главным. Но сначала…       Сначала нужно было внимательней осмотреть место, где очнулась. Примятая трава и листья, четкий волочащийся след до дерева. В ворохе листвы и веток немного в стороне лежала холщовая сумка.       Моя?       Пошатываясь, я поднялась на ноги и медленно подошла к сумке. Тело всё ещё было как чужое.       Стряхнув с этого сокровища мусор, я незамедлительно стала исследовать содержимое. Потребовалась пара минут, чтобы извлечь все предметы и понять, что я являюсь счастливой обладательницей небольшой фляги с водой, завёрнутой в платок булочки, двух зелёных яблок, нескольких склянок с какими-то мазями и большого мягкого свёртка, подвязанного веревкой. Содержимое свёртка удивило. Едва развернув холстину, мои пальцы коснулись мягкой льющейся ткани. Это было платье. Платье ярко-красного цвета с золотой изящной вышивкой по левому боку. Я не удержалась и подняла этот шедевр, расправив складки, и тогда какой-то небольшой предмет, звякнув, скатился в траву. Долго искать не пришлось, и всего через десяток секунд у меня в руках была печать на цепочке с крупными звеньями. Я долго всматривалась в выгравированный под крышкой символ, вызвавший во мне противоречивые чувства. Похожий на стилизованную букву «V» с загнутыми наружу верхними частями и петлей внизу, он казался до безумия знакомым. Что-то из прошлого? Новая попытка вспомнить отозвалась очередной вспышкой боли в голове.       Не сейчас. Я остановила снова подступившую панику и повесила цепочку с печатью на шею.       Найденное заставило меня обратить внимание и на себя саму. Мой разум успокоился, и я могла рационально мыслить. Незамедлительно я прислушалась к своему организму. Синяки, несколько царапин, возможно, лёгкий ушиб колена — ничего серьезного. Осмотру подверглось снаряжение и одежда. Темно-зелёная куртка поверх лёгкой светлой рубашки и чёрной майки, приталенные тёмные штаны были заправлены в высокие сапоги. Кроме того, на поясе висел кошель и перевязь с двумя длинными кинжалами. В кошеле обнаружились несколько монет. А кинжалы… Поддавшись соблазну, я извлекла клинок из ножен. Одно движение, и кинжал ловко сделал оборот в ладони. Тело словно помнило привычные движения.       Я это умею?       Где-то в лесу ухнул филин. Звук заставил меня вздрогнуть и в страхе подскочить. Да. Верно. Лес. Крик птицы напомнил о том, что стоит поторопиться с поиском места для ночлега. Солнце уже почти село.       Блуждать по лесу в темноте было бы верхом глупости, поэтому, поддавшись зову интуиции, я решила заночевать наверху. Собрала все находки, сумку перебросила через плечо и за несколько минут поднялась на дерево, устроившись в развилке двух крепких веток.       Веревкой, которой был перевязан сверток с платьем, я привязала себя к стволу, покрепче затянув узлы.       Выдох. Наконец, я позволила себе перевести дыхание, почувствовав себя в относительной безопасности. Только легче от этого не стало. Наоборот. Разум снова начал гудеть от вопросов, всё так же остающихся без ответов. Нужно было всё обдумать. Решить, что делать дальше, разобраться, где я, кто я и куда мне идти. Естественно, что оставаться в чаще леса я не собиралась.       Выдох. Сначала нужно поесть. Пара глотков воды из фляги и яблоко стали моим ужином. Приходилось заставлять себя вгрызаться в твёрдый фрукт в первую очередь потому, что я всё ещё не вполне пришла в себя, и слабость во всём теле не отступала. Кроме того, от переживаний и своеобразной психологической лихорадки аппетит пропал совершенно.       Я запрокинула голову, позволив затылку прижаться к грубой поверхности ствола дерева. На мир вокруг уже спустилась ночь. Похолодало, и лёгкий ветерок пробирал до костей. Или это нервы?       Прислушалась. Тишина. Вполне обычная тишина ночного леса. Полная шорохов, шёпота сухих листьев и скрипа ветвей деревьев, отдалённых вскриков сов. Кажется, я даже слышала волчий вой. А может, это мне просто мерещилось в бреду и в страхе. С соседней ветки, хлопая крыльями, взлетела летучая мышь, заставив меня вздрогнуть и интуитивно вцепиться в рукоять кинжала.       Дыши, Дара, дыши…       Едва я успела додумать эту мысль, как замерла в осознании. Дара? Это моё имя? Я все же что-то помню? Ногти больно впились в ладони, когда еще одна попытка пробиться к воспоминаниям окончилась неудачей.       Ничего. Постепенно. Не сразу.       Я снова взяла дыхание под контроль и постаралась унять колотящееся сердце. Нужно было решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — пережить эту ночь. На дереве я была в относительной безопасности. У меня была вода и немного еды.       Нужно было заставить себя отдохнуть и поспать. А на следующий день… Я решила, что как только рассветет, заберусь повыше на дерево и осмотрю округу. Нужно было определиться, куда двигаться, и найти источник воды. Всё остальное потом.       Назойливый вопрос о том, кто я и как оказалась в этом лесу, всё продолжал щекотать сознание. Но, ответ стал бы совершенно неважен, если бы я померла в лесу. Закрыв глаза, попыталась расслабиться и заснуть.       Усталость накатилась сразу же. Но напряжение не отпускало. Я вздрагивала от каждого шороха и шелеста, постоянно ощупывала узлы на веревке, то сомневаясь в их надёжности, то беспокоясь, что в случае опасности не смогу их вовремя развязать, чтобы сбежать. Казалось, я вот-вот засну, но, вздрагивая, я распахивала глаза и начинала лихорадочно осматриваться. Меня колотила дрожь. От страха и переживаний или от ночного холода. Или от того и другого сразу.       Так и прошла ночь. В постоянных тревогах и в напряжении. Несколько раз балансировала на грани сна и реальности. В эти моменты мой лихорадочно мечущийся разум подкидывал мне то ли галлюцинации, то ли сны. Но вынырнув из этих провалов забытья, я уже не помнила, что являлось мне в видениях. Только страх, паника, растерянность и набатом стучащая в висках кровь. Лишь однажды мне казалось, что я помню, как мне снилась тьма, сгусток тени, что, словно изучая, витал вокруг меня. Раскрыв глаза после этого видения, я все всматривалась в темноту широко распахнутыми глазами, пытаясь разглядеть того призрака, что явился мне. Вокруг был лишь лес и никаких сгустков темноты. Очередной сон, что я видела в бреду своих тревог.       Но, при всех переживаниях, ночь прошла на удивление спокойно. На меня никто не нападал, я умудрилась не упасть, и мне ни разу не грозила реальная опасность. И пусть я так и не смогла уснуть, но одну ночь я пережила, и это было для меня первой и самой главной победой. Почему-то в душе крепла уверенность, что если я пережила одну ночь, то пережить последующие не составит труда.       Едва забрезжило утро и стало достаточно светло, я тут же распутала узлы, сделала глоток воды из фляги и затолкала свои пожитки в сумку. Теперь нужно было наверх. Пора было разобраться, где я.              Дерево, ставшее моим пристанищем на ночь, вполне подходило на роль обзорной башни, и я начала свое восхождение. Ветви располагались удобно и были достаточно крепкими, чтобы выдержать мой вес. И пусть по началу я осторожничала, но с каждой минутой становилась всё увереннее. Моё тело с каждым движением всё лучше подчинялось мне, и подъём становился всё легче. Я обнаружила, что была довольно сильной и ловкой. Тренирована? Кем? Когда? Зачем?       Я в который раз одёрнула себя. Не сейчас.       До вершины оставалось расстояния ещё с два моих роста, но и эта высота вполне подходила для моих целей. Дерево оказалось одним из самых высоких. Раздвинув ветви, я, наконец, посмотрела в лицо рассвету.       На востоке был лес. Он тянулся до самого горизонта и казался мне даже гуще той части, в которой находилась я сейчас. Нет. Туда мне точно не было дороги. Пришлось перелезть на противоположную часть ствола, чтобы найти более подходящую точку обзора. На севере тоже всё было покрыто сплошным полотном деревьев, и лишь на горизонте с трудом угадывались очертания гор. У меня были вполне обоснованные сомнения, что в той стороне я найду спасение. А вот к западу и к югу лес редел, и даже можно было различить его границы и что-то вроде холмистой долины. Так близко? Если повезёт, можно добраться до долины дня за два-три.       Несколько минут, и я на земле. По коже снова пробежала волна дрожи. Там, наверху, купаясь в лучах рассвета, я успела забыть, как промозгло, сыро и темно на дне леса. В душе опять закопошились холодные щупальца паники.       Я тряхнула головой, отгоняя сомнения и страхи. Не сейчас. Направление было выбрано, цель поставлена, и, ещё раз осмотрев место своего пробуждения, я зашагала на юго-запад. Пусть тело ломило после далёкой от комфорта ночевки, но нужно было идти.       Следующие несколько часов я провела, монотонно шагая по лесу. Пусть мне не удалось толком отдохнуть за ночь, и тело всё ещё болело, но подчинялось мне уже гораздо лучше, чем вчера. И если поначалу я с осторожностью делала каждый шаг, то позже полностью доверилась интуиции и позволила инстинктам и механической памяти взять контроль на себя. Мне даже удалось немного расслабиться и заставить себя перестать хвататься за кинжалы при каждом шорохе. Как ни крути, а лес это среда обитания для многих. И не все из них опасны. Пока, во всяком случае, мне встречались только пара белок, летучая мышь и какой-то грызун, нора которого едва не стоила мне вывиха лодыжки.       Однако ослабление контроля над физической активностью поспособствовало тому, что мои мысли опять принялись искать ответы на бесконечное число вопросов. Пытаясь проанализировать ситуацию, я шаг за шагом подмечала детали в своём поведении       Во-первых, я четко понимала, что мне необходимо делать для выживания, и у меня не было страха пропасть или потеряться в лесу.       Во-вторых, я явно была подготовлена. То, как легко мне дался подъём на дерево, и то, как тихо я ступала по лесу… Нет, дело было даже не в силе, скорее в ловкости и гибкости. И в знаниях. Я интуитивно знала, куда наступить, где обойти, как лучше ухватиться. Или не интуитивно? Я даже не успевала задуматься, прежде чем моё тело уже делало шаг за меня. Снова механическая память?       В-третьих, кинжалы на поясе. Я была уверена, что они отнюдь не для красоты занимали место на нём, и то, как легко и быстро я выхватывала их из ножен, свидетельствовало о том, что я умею пользоваться ими. Кроме того, оружие было в отличном состоянии. Отполированное до блеска, заточено, но царапинки на клинках и характерные потёртости на рукояти свидетельствовали о том, что без дела кинжалы не оставались. Кто же я такая? Воин? Солдат? Наёмный убийца? Мало ли…       С другой стороны, моя одежда. Я уже успела подметить, что все вещи простые и невзрачные на первый взгляд, но удобный покрой по фигуре, качество материалов и строчек — все говорило о том, что одежда сшита на заказ и явно не дешевая. Значит ли это, что я отнюдь не бедна? А если задуматься о содержимом сумки? То платье определённо стоит баснословных денег! А печать? И склянки с жидкостями? Интуиция подсказывала, что это всё не дешёвые цацки. Конечно, была вероятность, что все это на самом деле не моё, но…       Я остановилась и подняла взгляд на спутанные над головой ветви, в то время как пальцы машинально потянулись к печати, всё так же висящей у меня на шее.       Кто же я? Если я богата, будут ли меня искать? Возможно ли, что я значимый человек? Что мне делать, когда выйду из леса, и как я сюда попала?       Вопросы, вопросы и ни одного ответа. Я зашагала дальше, пока мои мысли всё метались, пытаясь в своём хаотичном хороводе отыскать хоть что-то, похожее на объяснение происходящего.       Там, на месте, где я очнулась, не было ни единого следа, кроме тех, что я оставила после пробуждения. Как будто я свалилась с неба на этот отсыревший, забытый всеми богами клочок земли с неба. Выяснить ещё что-либо не представлялось возможным. По своей ли воле или по принуждению я оказалась там, этого я не знала. Но в одном была уверена: без магии не обошлось.       Дара. Как будто кто-то, сжалившись, решил подсказать мне моё собственное имя. Два слога, за которые я уцепилась словно за соломинку, словно за путеводную нить к воспоминаниям. Я снова и снова пыталась успокоить бьющиеся в панике мысли, но вопросов было слишком много. Душа была объята целым ворохом чувств. Непонимание, паника, страх, настороженность. Отчаянные попытки протиснуться сквозь сплошную стену пустоты, отделяющую от собственных воспоминаний, раз за разом оканчивались провалом. Меня стала волнами охватывать печаль, боль от утраты. Как будто было нечто непреодолимо важное, что я оставила там, за стеной этой амнезии. И чем больше я пыталась вспомнить, тем сильнее всепоглощающее чувство одиночества захватывало меня. Я выстраивала стены, пытаясь защититься от собственных эмоций. Убеждала себя, что сейчас все эти ответы не столь важны, как мое намерение выйти из леса.       Дара. Каждый раз имя будило новый приступ паники. Но оно будило и надежду. Мое имя. Я вспомнила его, значит воспоминания всё ещё где-то внутри! Нужно было только докопаться до них.       Я споткнулась и едва не рухнула в траву. Закусив пересохшие губы, мысленно отругала себя за то, что слишком увлеклась самокопанием и совершенно перестала следить за дорогой. Сколько я уже шла? По солнцу я могла лишь приблизительно прикинуть время, и судя по нему, уже перевалило за полдень. Нужен привал.       Согнав с поваленного ствола старого дуба муравьев, я села и достала яблоко. Нужно поесть. Разом навалилась усталость и эмоциональная опустошенность. Но я усилием воли отогнала подступавшую на смену панике апатию и заставила себя вонзить зубы в крепкое яблоко. Жесткая кожица поцарапала небо и десны, но это только ещё больше отрезвило меня. Сейчас моей целью было выйти к цивилизации. Осталась ещё булка и немного воды во фляге. Я старалась экономить и пить пореже. Тратить драгоценное время на поиски еды и воды не хотелось. Кроме того, развести костер, чтобы согреться или приготовить еду (если, конечно, удалось бы её добыть в моем состоянии) я не могла. Ни спичек, ни огнива в моей сумке не нашлось, и я совершенно не была уверена, что смогу высечь искру из камня. С десяток минут на отдых, и я снова зашагала по лесу.       Следующий привал сделала уже на закате. Ноги с трудом держали меня, и устраивать ночлег на дереве я не рискнула. Несколько минут на сооружение лежанки из сухих листьев в тени корней одного из многовековых деревьев, половина булки и пара глотков воды на ужин. Мои и так немногочисленные запасы стремительно подходили к концу. Завтра придется искать воду и еду.       Я сидела, завернувшись в холстину, словно это жалкое подобие одеяла могло спасти от ночного холода, и вслушивалась в звуки леса. На этот раз ворох страхов не так одолевал меня, как накануне. То ли я переборола их, то ли смирилась, то ли слишком устала, чтобы быть способной на страхи и переживания, а через несколько минут меня всё-таки сморил сон.       Гулкий стук шагов по каменным плитам эхом разносился по тоннелю. Несколько человек быстрым шагом шли в темноте, следуя за фигурой девушки с длинными волосами. Они спешили. Что-то было не так. Их беспокойные взгляды, шёпотом перебрасываемые фразы…       Один из них на мгновение остановился и замер, сжимая в кулаке серебряную пластину, что висела на цепочке у него на шее. Его спутники тоже замерли. Девушка обернулась, ожидая отчета. Слушающий поднял на неё растерянный взгляд и покачал головой.       Что-то было не так. Совсем не так. Почему на том конце переговорника никто не отвечал? Почему тишина? Ответьте. Ответьте. Ответьте! Девушка развернулась и побежала по тоннелю, не обращая внимания на попытки товарищей остановить её.       Гулкий стук шагов по каменным плитам эхом разносился по тоннелю. Но ещё громче стучало сердце в груди. Я бежала. Бежала вперёд, не останавливаясь ни на секунду.       Быстрее. Нужно быстрее. Что-то не так! Я должна успеть!       Куда? Зачем? Что не так?! Стой! Остановись!       Нельзя! Быстрее. Нужно успеть! Беги. Беги быстрее!       И я бежала. В мыслях хаос. Ноги тяжёлые. Так трудно бежать, словно воздух вокруг густой и плотный как желе, как будто невидимые путы оплетают всё тело и пытаются остановить, задержать, не подпустить к двери. Дверь? Да, она там, впереди. Каменная плита, что закрывает проход. Проход куда?!       С каждым шагом всё страшнее. Грудь разрывало от нахлынувших эмоций, а в висках нарастала тяжесть.       Я успею! Моя рука уже тянулась к плите, когда стены вокруг потонули в тумане и исчезли.       Я больше не чувствовала твёрдой земли под ногами. Я падала. Падала вниз, отчаянно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но вокруг была только пустота. Я падала. Падала! Паника полностью овладела мной, и, наконец, я закричала.       Я рывком села и распахнула глаза. Вокруг был всё тот же лес, уже просыпающийся в свете редких утренних лучей солнца. Я же сидела в корнях дерева с искусанными до крови губами, с до боли распахнутыми глазами, в холодном поту и с кинжалом в руках, грозя застывшей прямо передо мной белке. Зверек склонил головку на бок, словно удивляясь безумию в моём взгляде, и в мгновение ока ускакал куда-то в траву, лишь мелькнув пышным хвостом на прощание.       Что это было? Сон? Воспоминание? Что?!       Я подтянула колени к груди и сжалась в комок. Меня колотило от переполняющих эмоций, и утренний холодок нисколько не улучшал положение. В какой-то момент я поймала себя на том, что качаюсь из стороны в сторону, а по щекам текут слезы.       Надо было успокоиться. Срочно. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее во мне бушевали эмоции. Что было за той дверью? Куда я так стремилась в своём сне? Там были те, кто мне дорог?       Снова нахлынуло одиночество и боль.       Нет! Хватит!       Ногти больно впились в ладонь, отрезвляя меня. Нужно было идти. Проблемы с памятью на потом. Выйти из леса — это была моя цель.       Я выпила последние три глотка из фляги и только бросила взгляд на чёрствую булку, но есть не стала. Кусок не шёл в горло, хотя я знала, что позже пожалею, что не переборола себя и не позавтракала.       Когда я возобновила свой путь, солнце уже было высоко, но несмотря на его теплые лучи я никак не могла согреться. Холод пробирал меня до костей, и, казалось, он идёт изнутри… В который раз, заставляя себя побороть усталость, я продолжала идти, хотя тело слушалось с трудом. Уставшая, шмыгающая носом, замёрзшая, вымотанная физически и эмоционально, но всё ещё жадно цепляющаяся за жизнь и не желающая сдаваться.       Из-за общей усталости приходилось часто делать привалы, а после полудня мой желудок, наконец, дал знать, что пора что-то съесть. Кусочки сухой, крошащейся булки пришлось заталкивать в рот насильно и неимоверными усилиями заставлять себя тщательно прожёвывать, надеясь этим обмануть голод. Когда последние крошки исчезли с ладони, я поняла, что обед всухомятку усилил жажду. И вопрос поиска источников воды встал как никогда остро.       Теперь большую часть времени тратила на попытки добыть воду. Утренняя роса успела высохнуть на листьях, добывать древесный сок я не умела, дождя, судя по ясному небу, ожидать не стоило… Я пыталась следовать за стайками птиц, зная, что, если они летают низко, значит, направляются к водопою. Но уж слишком легко пернатые ускользали от меня в кронах деревьев. К вечеру я, казалось, набрела на звериную тропу.       Солнце село, и второй день моих блужданий по лесу должен был подойти к концу. Но меня мучили жажда и голод сильнее, чем ожидалось. Два яблока и булка за два дня. Воды во фляге было не больше полулитра. И боги знают, сколько я не ела и не пила до пробуждения в этом лесу. В желудке буквально ощущалась пустота, а губы потрескались и пересохли от обезвоживания. Ноги гудели от усталости. Болело колено. И голова. Меня трясло от холода, но при этом я чувствовала, как капельки пота стекают по лбу и спине. Меня лихорадило. Мысли стали гораздо реже возвращаться к терзавшим меня вопросам. На это просто не было сил…       Я безумно устала, и больше всего хотела упасть на землю и, наконец, забыться сном без сновидений. Но какими бы измотанным не были моё тело и разум, я понимала, что таким образом отдохнуть мне не удастся.       Нужно было найти воду и еду.       Едва ли не взвыв, я решительно отказала себе в привале и в сумерках отчаянно зашагала по звериному следу, моля всех богов, чтобы этот путь вывел меня к воде.       Когда окончательно стемнело, я потеряла след, но упрямо продолжала двигаться вперёд. Идти приходилось практически на ощупь. Низкие ветви цеплялись за волосы, царапали лицо и подставленные руки. Несколько раз я падала, спотыкалась, но всё равно поднималась и продолжала путь. Слух был напряжён до предела, и я надеялась хотя бы услышать подсказку, услышать реку или ручей…       И я услышала. Когда надежда практически иссякла, а голова уже кружилась от напряжения, усталости, голода и жажды, я услышала едва уловимое журчание. Ручей?!       Во мне словно открылось второе дыхание, и, воодушевленная надеждой, я поспешила на звук.       Журчание становилось всё громче и уже эхом отдавалась в моём воспалённом разуме. Мелькнула было мысль, что это галлюцинация, мираж, но вот я услышала плеск и рухнула на колени прямо в грязь на берегу.       Я пила. Жадно, бесчисленное количество раз загребая живительную прохладу в ладони. И вместе с водой в мой организм снова проникала жизнь. Обжигающе холодная, вода стекала в рукава, за ворот, в сапоги, заставляя меня ещё сильнее мёрзнуть и дрожать, но мне было всё равно. Я пила.       Внезапно нахлынуло беспокойство и настороженность. Где-то на задворках сознания словно в предупреждении зазвенел колокольчик, заставив меня оторваться от ручья и обернуться. Всего в нескольких шагах из темноты на меня смотрели два огонька волчьих глаз. Тихое утробное рычание подтвердило, что хищник, что нашёл меня, вовсе не плод моего охваченного лихорадкой воображения. Я застыла, следя за серым силуэтом зверя.       Одновременно с хрустнувшим сучком в сознании снова раздался звон, и, поддавшись порыву, я резко отскочила в сторону. С громким клацаньем волчьи челюсти сомкнулись в месте, где какую-то секунду назад была я, а зверь снова ринулся в атаку.       Мой поступок был совершён неосознанно, все движения диктовала интуиция и механическая память тела. Звон извлекаемого из ножен клинка слился с грозным рыком противника.       С минуту я, ошарашено застыв, сидела на земле и смотрела, как волк хрипло пытается дышать, пока кровь из его рассечённого горла заливает мне сапоги, стекает в ручей и растворяется в воде. Ещё минута потребовалась зверю, чтобы окончательно затихнуть. Это словно стало последней каплей. В глазах помутнело, моё тело отказалось меня слушать, а разум потонул в лихорадке. Я боролась всего минуту, но изнеможение и шок оказались сильнее, и холодные объятья обморока поглотили мой разум.