Исповедь Черного Соловья

      Я набросила на плечи рубашку и потянулась к пуговицам на воротнике.       Отражение повторило мои движения. Я замерла на несколько секунд, рассматривая изображение в мутном зеркале, висевшем в нашей комнате. Длинные иссиня-черные волосы заплетены в аккуратную косу, спускающуюся на грудь по левому плечу. Широко распахнутые раскосые фиолетовые глаза, темные брови, прямой широкий нос, чуть приоткрытые пухлые губы. И смуглая бархатная кожа.       Смугляшка. Каждый раз, когда смотрела на себя в зеркало, это нелепое прозвище всплывало в памяти.       Взгляд скользнул от изогнутых петель старой татуировки под левой ключицей к появившемуся всего несколько дней назад символу под правой. Треугольный кусочек сыра со зло ухмыляющейся рожицей на фоне красного круга — знак Гильдии Злого Сыра. Теперь я стала частью этого мира.       Посвящение в Сырки прошло гораздо проще, чем я ожидала. Меня вызвали в кабинет Нила, я вписала свое имя в довольно незамысловатый договор, и маг гильдии заклинанием нанес изображение сыра на мое тело. Вся процедура инициации не заняла и пятнадцати минут, присутствовали при ней только сам Нил, Соманн Линов и гильдейский маг.       Я испытывала смешанные чувства. Одна часть меня без сомнения расслабилась и словно вздохнула спокойно. За то время, что я провела в замке, гильдия Нила Кроу показалась мне и правда большой дружной семьей. Заслуга ли это Нила? Этого я не знала. Но понимание, что я больше не одна, дарило мне уверенность в собственной безопасности. Кроме того, осознание себя, как части большой организации, казалось мне до нельзя привычным. Как будто так было всегда. Я все больше и больше привязывалась к новым друзьям.       Но сдаваться Эдему тоже не хотелось. Мои ночные кошмары становились все четче, и, должна признать, они не всегда были кошмарами. Иногда мне снились, казалось бы, вырванные из обычной повседневной жизни эпизоды. Из моей жизни. Как будто вспышки памяти, стремившиеся сообщить, что в прошлом была не только кровь и пожар, но и свет и счастье. Я не узнавала лиц, все было как в тумане, однако невольно осознавала, что, возможно, где-то там моя настоящая семья ищет меня и ждёт.       И это было сложнее всего. Несмотря на то, что теперь моя жизнь навсегда казалась связанной с Сырками, я всё ещё хотела вернуться домой. Это желание терзало меня, требовало искать варианты, и отчаянно не желало верить, что пути назад уже нет. На пару с Каэдэ мы осмотрели практически всю библиотеку, собрали все слухи, какие могли, но ничего полезного, кроме древних легенд о проклятом боге и работ сошедшего с ума мага-иномирца найти не удалось.       Тем временем Закон о Попечительстве наконец был принят, и, хотя проверки от Комиссии продолжались, Гильдия вздохнула спокойно — следом за мной, Каэдэ и Саймак тоже обзавелись татуировками. Нил обставил все так, будто наша троица уже давно была с Сырками, а сейчас просто вернулась с задания, поэтому при прошлых проверках не присутствовали.       С другой стороны, даже в составе гильдии, я всё еще не понимала, как строить свою жизнь и на какое будущее рассчитывать. Мне нечего было дать Сыркам, нечего было рассказать о своем мире. Каэдэ уже нашла себе что-то вроде работы в библиотеке, кроме того кое-кого из лабораторий заинтересовала система магии родного мира Мори, и теперь она часто пропадала там, помогая в исследованиях. А я мало что смыслила в магии, так что даже присоединиться к ним не могла, только путалась под ногами.       Остальные иномирцы, что пришли с нами, тоже уже нашли себе занятие по душе.       Что до Саймака, то его я практически не видела. И, что меня несказанно радовало, перестала чувствовать его постоянный раздражающий любопытный взгляд. Ходили разговоры, что Нил уже привлек его к охране торговых представителей, два раза в месяц ездящих в Вафейн, и практически сразу после получения метки он уехал. Маски не было в замке уже несколько дней.       Но все это опять же возвращало к пониманию того, что одна лишь я все еще не нашла себе работу и живу в замке на правах нахлебницы.       Сопровождаемая такими мыслями, я и отправилась на тренировочную площадку. Обычно мне не приходилось идти туда одной, рядом всегда была Каэдэ. Но, когда я проснулась сегодня, ее постель уже была пуста. Возможно, потому, что сегодня мне не снились кошмары и подруга решила дать мне выспаться. Что я и сделала.       И теперь, вышагивая по коридорам в одиночестве, я больше внимания уделяла окружению. Утро только занялось, поэтому на жилом этаже то там то здесь раздавались хлопки и скрипы дверей, шаги и голоса приветствующих друг друга согильдийцев.       Мимо прошагала тройка молодых парней, через плечо у каждого из них была перекинута кожаная сумка с торчащими из нее причудливыми металлическими инструментами. Ребята весело пожелали мне доброго утра, а догнавшая их невысокая девушка в длинной плотной мантии с символикой магов гильдии даже поздравила со вступлением в ряды Сырков.       На тот момент мне довелось только пробегать мимо мастерских по дороге в подвалы, но я была о них наслышана. Весь первый этаж восточного крыла, большая часть подвалов и двухэтажное строение во внутреннем дворе замка занимали Мастерские Гильдии Злого Сыра. Именно там маги и умельцы Сырков изучали и создавали различные инструменты и артефакты на основе информации, полученной от иномирцев, либо изобретали что-то свое. Например, тот же толмач был изобретен и создан именно там. Благодаря торговле такими изобретениями и технологиями Гильдия Злого Сыра и смогла сколотить состояние, достаточное для того, чтоб стать претендентом на вхождение в состав Совета.       Хотя, кроме диковинок и новых изобретений в Мастерских изготавливали и вполне обычные предметы и вещи для обеспечения жизни членов гильдии.       Задумываясь о том, что мне делать дальше, я с трудом представляла, что смогу работать в мастерских, как большинство обитателей замка. Хотя эта мысль не раз возникала в моей голове, но чем больше я думала об этом, тем яснее понимала, что совсем не хочу заниматься чем-то подобным.       Так и сейчас, идея снова забрезжила во мне, когда я увидела мастеровых, но увяла так же быстро, как и появилась.       Едва взошедшее над горизонтом солнце не могло разогнать утренний холод, напоминая, что до зимы осталось всего-ничего. Мне рассказывали что, в Мелуме зимы были довольно мягкими и даже снег выпадал крайне редко. Тем не менее, я поплотнее затянула ремни на куртке.       Я подошла к арене в разгар поединка между Миэлем и Жаном.       Миэль присоединялся к нашим тренировкам не так часто и даже тогда выступал именно в роли учителя. Эльф уже давно состоял в рядах Бойцов Гильдии, а их тренировки проводились отдельно. А вот Жан наоборот только готовился вступить в их ряды и активно агитировал меня последовать его примеру. Однако, не смотря на то, что Жана в поединках я побеждала практически каждый раз, то одержать вверх над Миэлем мне удавалось далеко не так часто. Поэтому предложение друга я встретила с сомнением. И все же этот вариант мне казался лучше, чем работа в мастерских.       Чуть в стороне, напротив выстроившихся в ряд манекенов с мишенями Каэдэ практиковалась в стрельбе из лука. Скорее ради развлечения и профилактики, чем для тренировки и развития навыков. В отличии от меня, она никогда не выходила на песок и не брала в руки что-либо кроме лука или метательных ножей. Мори была в первую очередь охотником, а не воином.       Мне не хотелось им мешать, поэтому, некоторое время потоптавшись на месте, я направилась ко второму ряду манекенов на противоположном конце площадки.       Шесть набитых соломой фигур с размашистыми мазками начерченными красными кругами по центру словно вопрошали: «И что же ты будешь делать?»       Почему-то отрабатывать приемы, которые прошлый раз показал нам Миэль совсем не хотелось и я скорее просто от скуки достала кинжал, покрутила его в ладони, привыкая к балансу, и метнула в куклу.       По меткости я сильно уступала Каэдэ Мори, но в этот раз по счастливой случайности клинок вонзился в самый центр мишени.       — Ух ты! Здорово! — восхищенный возглас заставим меня резко обернуться, чтоб увидеть восторженное раскрасневшееся лицо обрамленное рыжими кудряшками.       — Лиззи? — удивленно заморгала я, — что ты здесь делаешь?       — Ой, точно, мы же вам горячих булочек принесли с кухни!       Девочка спохватилась и стала копаться в корзине, которую принесла с собой, а я недоуменно вскинула бровь.       — Мы?       — Ага! Я с Нилом пришла, — Лиз кивнула в сторону центра арены и только тогда я заметила его высокую фигуру рядом с Миэлем и Жаном. Их спарринг уже завершился и было похоже, что Нил вместе с друзьями проводит разбор очередного поражения Раноса.       Я в недоумении уставилась на Кроу. Он никогда раньше не заглядывал, да и с чего бы главе гильдии являться на наши тренировки. Только однажды он пришел, чтобы забрать нас с Каей на первую встречу с иномирцами в Маленькой Гостинной. От этой мысли стало тревожно и невзначай потрепав Лиззи по кудрявой рыжей макушке, я рванула к собравшейся в центре компании.       — О, смугляшка, привет! — Нил обернулся ко мне, едва я успела приблизиться, как будто только этого и ждал.       — Привет. Что-то случилось?       Я даже не пыталась скрыть беспокойства в голосе, произнося свой вопрос. В ответ Миэль и Жан, взмокшие, запыхавшиеся и растрепанные, только недоуменно переглянулись. Я невольно порадовалась, что сегодня явилась на арену позже обычного и еще не успела вываляться в песке и выглядела вполне опрятно. Нил тем временем состроил обиженную мину.       — А ты думаешь, что обязательно должно что-то случиться, чтоб я спустился узнать, как у вас дела? Вот какого ты обо мне мнения!       Его слова согнали мою тревогу, но вместо нее мне стало как-то стыдно.       — О! Кстати, Мастер! — внезапно воодушевился Ранос, — наша властелинша кинжалов тут задумалась о своей будущей карьере, и почему бы вам не взять ее в Бойцы?       Я хотела было возразить, так как уверенности в своих силах у меня было совсем чуть-чуть больше, чем нисколько. Однако, Жана было не остановить и он уже разливался в рассказах о том, как и когда мне удавалось побеждать его. Из его уст мои свершения звучали как-то слишком преувеличенными и вызывали во мне смесь смущения с раздражением.       Но Нил воспринял предложение Жана всерьез. Под его пристальным оценивающим взглядом я замерла и боялась дышать. В очередной раз я растерялась и не знала, куда деться от этого взгляда.       — Хм, — наконец выдохнул Кроу, продолжая задумчиво меня разглядывать.       — Что? — неуверенно спросила я.       — Ты действительно не безнадежна. Хорошо управляешь телом и отлично владеешь своими ножиками. Кроме того, у тебя есть чутье и ты довольно изобретательна на изощренные неожиданные приемчики. Выносливость и целеустремленность тоже есть, вспоминая твою прогулочку по лесу, сложно это отрицать. Ты легко впитываешь советы и уроки Миэля и даже если не всегда можешь его одолеть, попотеть за свою победу ему приходится однозначно.       Все четверо, включая подошедшую к нам Каэдэ, с открытыми ртами слушали Нила, пораженные его осведомленностью о ходе наших тренировок.       — А у Мастера Кроу кабинет с видом на арену. Он за вами каждый день подглядывает, — хохотнула Лиззи.       — Нет, ну не каждый день, но посматриваю иногда — улыбнулся Нил, смущенно почесав затылок.       Сердце снова пропустило удар, а когда его взгляд обратился ко мне, все внутри замерло в ожидании. В ожидании чего?       — Но я не думаю, что тебе подойдет эта работа, Дара. Все твои удары, все приемы были направлены на разоружение противника или на защиту… Не думаю, что ты умеешь убивать. И, если честно, я не хочу учить тебя этому.       Наверное все разочарование и разбитые чаяния отразились на моем лице, потому что даже Миэль, который изначально был против этой идеи, сочувственно похлопал меня по плечу.       — Она умеет читать людей.       Твердый, уверенный голос Каэдэ заставил меня встрепенуться.       — Вы назвали это чутьем, но мне кажется, что это нечто большее, Мастер Кроу, — продолжила Мори, завладев всеобщим вниманием. — И не только в бою. Дара часто понимает и считывает намерения, чувства и желания людей просто находясь рядом. Ей не нужны слова, чтоб понять кого-то. Я не раз уже была свидетелем того, что она видит и замечает то, что не видит никто другой. Она понимает, когда человек говорит правду, а когда врет. Чувствует, когда хотят причинить вред, и когда нуждаются в помощи. И пусть она сама думает, что делает выводы из языка тела и мимики людей, но я считаю, что это ее магия. Вы должны взять Дару в поисковые отряды.       Я в очередной раз в растерянности хлопала глазами, в этот раз пялясь не на Нила, а на свою подругу. Что она имеет в виду? Но я же тысячу раз уже объясняла, что никакая это не магия и я просто внимательная и такому может научиться кто угодно. С другой стороны память невольно подкинула воспоминания про пресловутый колокольчик интуиции, который регулярно звонил у меня в мозгу, предупреждая об опасности. Так я заметила волка в лесу, так вовремя ушла из-под обвалов во время нападения на гильдию.       — Хм, — Нил снова с энтузиазмом стал меня рассматривать. — Да, я уже замечал за ней что-то подобное. Почему бы и нет. Можно попробовать дать тебя в нагрузку к кому-то из опытных ребят в следующий раз.       Комок трепетного напряжения, что пульсировал у меня в груди, словно прорвало надеждой, гордостью и всепоглощающей радостью. Я стала совершенно не способна сдержать широкую счастливую улыбку. Было в ворохе заполонивших меня чувств что-то еще. Что-то теплое, нежное и заставившее сердце трепетать.       — Ого, Каэдэ, да ты гений! Почему я об этом не подумал?! — возглас Жана звучал приглушенно за громким стуком собственного сердца.       — Действительно, думаю, такая работа подойдет Даре гораздо больше. Сияя улыбкой, я кивнула в ответ на слова Миэля и с благодарностью взглянула на Каэдэ. Мори ободряюще сжала мою ладонь.       — А вообще, знаешь что, смугляшка? У меня как раз тут намечается дельце, — объявил Нил. Его янтарные глаза, задумчиво прищурившись, снова внимательно меня изучали.       — Что?..       — Поможешь мне кое в чем, говорю. Считай это вступительным тестом.       Всю мою радость как волной смыло. Вместо нее нахлынул страх и неуверенность.       — Э-э-эм, — я очень надеялась, что дрожь в моем голосе не заставит Нила передумать. — Прямо сейчас?       В ответ Мастер Гильдии Злого Сыра весело ухмыльнулся.       — Почти. После ужина зайдешь ко мне в кабинет. Введу тебя в курс дела, а дальше разберемся.       Я не отрываясь смотрела в пол, выложенный каменными плитами, местами стершимися и изношенными от шагов множества магов и мастеров, что проходили по коридорам мастеровой части замка ежедневно. Ноздри щекотал запах масляных ламп, которые наполняли коридор теплым ровным светом. Он уже почти победил и растворил в себе последние розовые пятна от заходящего солнца разбросанные по полу.       До встречи с Нилом оставалось еще несколько часов, но мое любопытство и тревожность не оставляли в покое ни меня саму, ни окружающих меня друзей.       — Как думаешь, что он мне поручит?       — М? — сидевший рядом Миэль оторвался от своих мыслей и повернулся ко мне.       На самом деле к дверям исследовательских лабораторий меня привело желание поскорее увидеть Каэдэ и поделиться с ней своими переживаниями. Едва свернув в нужное ответвление коридора, я сразу заметила знакомую фигуру эльфа, удобно устроившегося на широком подоконнике возле двери в ожидании. В глазах мечтательная пелена, сапоги начищены, из нагрудного кармана куртки выглядывает маленький букет из полевых цветов.       У меня не было ни единого сомнения в том, кого и почему он ждет: не раз и не два замечала заинтересованные взгляды, которыми он одаривал мою подругу. Осторожные, неуверенные, трепетные. Только вот исчезнуть до того, как Миэль меня заметит, не удалось. Теперь мы ждали Каэдэ вместе.       — Мне немного страшно…       Мое признание заставило эльфа вынырнуть из задумчивости. Он долго смотрел на мои нервно постукивающие по подоконнику пальцы прежде чем ответить.       — Нил не тот человек, который будет давать невыполнимые задачи. Для этого он слишком дорожит своими людьми. А ты теперь его человек. И если он хочет что-то тебе поручить, значит ты способна с этим справиться. Так всегда было, так что не переживай. Да и волноваться перед первым заданием это нормально.       — Да, наверное, — вздохнула я.       Мы оба замолчали. Я продолжала нервно ковырять подоконник ногтем, кусать губу и слушать гул в ушах. В какой-то момент я настолько погрузилась в переживания, что забыла о присутствии еще одного человека рядом.       — Ты не будешь одна, Дара.       — Что? — вынырнула я из своих тревог, удивленная и растерянная. Он говорил это спокойно, и даже уверенно, но в его голосе я слышала то же одиночество, которое я чувствовала в лесу. Только его одиночество казалось мне гораздо глубже. И старше.       — У Эдема есть одна страшная особенность: заставлять каждого своего жителя чувствовать себя одним против всего мира. Когда тебе каждый день нужно выживать, бороться за свою жизнь и место в этом мире, рано или поздно ты перестаешь верить, что все будет хорошо, и сомневаешься во всем вокруг. В первые месяцы здесь такое особо сильно ощущается. И да, становится страшно.       — С тобой тоже так было?       Миэль отвёл взгляд.       — Почти, — он попытался улыбнуться, но это вышло скорее грустно.       Молчание затягивалось. Я чувствовала, что должна что-то сказать, разрядить обстановку или, наоборот, попросить эльфа рассказать свою историю. Но не решалась.       Миэль заговорил первым.       — Это распространенное заблуждение — считать, что только что прибывшим иномирцам сложнее всего. Именно у вас больше всего шансов сохранить себя. Да, новички погибают чаще всего. И все же ваши шансы не так плохи, как кажется на первый взгляд. Вы нужны этому миру. Не знаю зачем, но нужны. Вам нужна защита, обучение, покровительство. Но…       Виль замолчал и, казалось, снова погрузился в себя.       — Но что?.. — осторожно спросила я, все еще не совсем понимая, что именно пытается сказать эльф.       — Понимаешь, Эдем убивает не сразу. Он тоньше. Эдем убивает потом. Стирает в порошок сначала твою веру. В себя. В других. В саму жизнь. В значимость жизни, которую так легко потерять. Пожив тут, ты начинаешь бояться терять. Терять себя, терять тех, кто тебе дорог. Поэтому часто проще не верить никому, не верить ни во что. Многим проще быть одним.       Миэль снова замолчал. Тонкие пальцы эльфа потянулись к цветам и вынули букет из кармана. Я не осмеливалась прерывать его молчание. «Многим проще быть одним». Было стойкое ощущение, что он говорит о себе.       — Те, кто умирают в начале… возможно, им повезло. Они не успели привыкнуть. Не успели привязаться. Не успели потерять.       Он замолчал. Мне вдруг стало очень тяжело дышать.       — А ты… что ты потерял? — тихо спросила я. Молчание снова затянулось.       — Даже если ты жив, ты сломан. Эдем, это мир сломанных существ, — наконец произнес Виль с грустной улыбкой.       На мой вопрос он отвечать не стал, намеренно его проигнорировав. От этого у меня внутри все сжалось. Часть меня металась, не понимая, что бы такого сказать, чтоб поддержать друга. Его боль казалась невообразимо близкой, физически ощутимой. Я как будто держала ее руках. Но ничего не могла с ней поделать. Моя собственная неспособность помочь тому, кто поддерживал и был рядом на протяжении всего моего нахождения в Сырках, рождала в глубине души искры гнева.       Я не могла ничего сказать. Но что хотел сказать мне Миэль? Почему обычно уверенный и спокойный наставник позволил мне увидеть его боль?       — Но ты хочешь верить, что у нас, новичков, будет шанс стать другими?       Я произнесла это осторожно, словно смакуя свою догадку на языке.       — Да. Ты. Каэдэ. Остальные. Вы еще верите. В этом ваша сила. У нас этой силы уже давно нет.       Миэль выпрямился.       — Поэтому я с Сырками. Нил делает все, чтобы эту силу в вас сохранить. Так что, не бойся, Дара. В Гильдии Злого Сыра никто не будет в одиночестве.       Я закусив губу наблюдала, как эльф решительно вложил букет обратно в карман. Только для меня не остался незамеченным тот факт, что его рука дрогнула в самый последний момент.       В Гильдии Злого Сыра никто не будет в одиночестве. Но почему-то меня не покидало стойкое ощущение, что прямо сейчас во всем Эдеме нет никого более одинокого, чем Миэль Виль.