Исповедь Черного Соловья

      Дага с глухим шелестом падает в песок, Жан отступает, подняв оставшуюся в правой руке рапиру.       «Поздно!»       Мой кинжал скользит по лезвию, изгибом на гарде цепляет клинок.       «Сейчас!»       Необычно привычное движение кистью, подсечка ногой и противник снова обезоружен и падает на песок.       — Все-все! Стой! Сдаюсь!       Выкрик словно вывел меня из прострации и заставил сделала пару шагов назад, опуская кинжалы.       — Нет, вы видели?! — Ранос, стряхнул песок с колен и поднял потерянное в поединке оружие. — Снова эти приемчики?! Ты как это сделала?! И… И что за режим берсерка, мать твою?!       В голосе парня я не слышала злости, только смесь раздражения, восхищения и веселья.       — Мне кажется у Дары просто отлично отработана техника обезоруживания, — Кая ступила на песок арены и протянула мне флягу с водой.       — Да это я понял! Но… А если бы я не выпустил оружие?! Как вам такой вариант, а?!       — Остался бы с вывихнутой кистью, какие тут вопросы, друг. Кстати, Дара, дай-ка я еще разок посмотрю на твои кинжалы.       Едва получив в руки клинки, Миэль снова стал задумчиво осматривать и изучать их. Сколько раз он уже делал это? Пять? Десять?       Я опустилась на скамью в тени и сделала глоток из фляги.       Кажется, мне удалось войти в колею. Как будто всегда была здесь. Взгляд неотрывно следил за моими шумными друзьями. Жан был как всегда громче всех, и пусть я одерживала над ним победу уже в шестой раз, отрицательных эмоций я у него так и не заметила. После каждого проигрыша следовало бурное обсуждение, и в следующий раз мальчишка стремился не попасться на ту же уловку. Он учился. На мне?! А ведь изначально предполагалось, что это они будут меня тренировать…       Прошло почти две недели с тех пор, как Сырки приютили меня в своем замке, и для нашей компании стало привычным утренние часы проводить на гильдейской тренировочной площадке. В тот, первый раз, когда Миэль показал нам арену, я, поддавшись шутливому вызову Жана, вышла на песок. Кинжалы, что висели на моем поясе и та легкость с которой я справилась с волком в лесу, подталкивали проверить себя, и свой первый поединок против Раноса я позорно проиграла. В первый и последний раз.       Я так и не призналась друзьям в причине своего поражения. Страх. Страх и удивление. Тело подчинялось безукоризненно. Подчинялось? Или все-таки подчиняло? Собственные действия опережали мысли. В момент, когда я осознала, что поединок начался, чувства словно обострились, а мир вокруг словно превратился в сон. Все как тогда, в лесу. Я знала. Просто знала как действовать, как атаковать, как защищаться, куда бить. Противник только начинал свое движение, а уже понимала, куда он ударит…       Конечно, и ранее были подозрения, что я обучалась чему-то подобному, но я не ожидала от себя какого-то значимого мастерства…       Тем не менее в своих попытках вспомнить, кто я и как оказалась в Эдеме, я ни на шаг не продвинулась.       Каждая ночь изматывала меня снами, в которых вязкая тьма не желала подпускать к собственным воспоминаниям. Только каменный тоннель, ведущий в холл особняка из белого камня, широкая мраморная лестница, пожар, кровь, боль и холодные серые глаза. Каждый раз, когда они являлись, меня будила Каэдэ. Потому, что я кричала и бредила во сне.       Но не всегда мои сны заканчивались криком и пробуждением в холодном поту. Порой туман внезапно заполнял пространство, и тьма, мягкая и заботливая, погружала меня в безмятежный покой без сновидений.       Пыталась я найти зацепки и в реальности. Содержимое сумки перелопачиволась не раз и не два, а с печатью не расставалась ни на секунду, еще и потому, что пришла уверенность: она нечто важное. В первый же свой визит в ванную, я обнаружила под левой ключицей татуировку в точности повторяющую символ на печати. Я каждый день вглядывалась в свое отражение в запотевшем зеркале, пытаясь вспомнить, чем был для меня этот знак.       В целом моя жизнь в замке приобрела привычное, или скорее заученное, течение. Ночь — череда отчаянных попыток разорвать темные путы, словно отговаривающие меня вспоминать. Пробуждение — несколько минут нерешительных подрагиваний век и комкания простыни в ладони. Утро — пара часов танца с кинжалами на тренировочной площадке гильдии, с друзьями или в одиночку…       — Беру свои слова назад. Это было не везение.       — А? — оторвалась я от созерцания своих друзей.       Нилион Кроу сел рядом и облокотился на спинку скамьи, вальяжно раскинув руки.       — Я про волка.       — А. Да?..       Я не видела его уже несколько дней. Да и в целом, с того момента, как я поселилась в замке, с Нилом сталкивалась только мельком. Случаи, когда мы хотя бы словом с ним обмолвились я даже припомнить не могла. А теперь он сидит рядом как ни в чем небывало.       Несколько долгих секунд я не могла заставить себя отвести взгляд и внимательно рассматривала расположившегося рядом мужчину. Расслабленный, задумчивый, с растрепанной седой шевелюрой, расстегнутым воротником и с какой-то щемящей ноткой грусти в улыбке. Сердце пропустило удар, а я встрепенувшись заставила себя отвернуться.       — И где та девушка, которая дерзила и обзывала меня глистом, пока я ее спасал? — усмехнулся Кроу, заметив мою растерянность.       Я только фыркнула в ответ. Не хотелось признавать, что он просто застал меня врасплох. Даже самой себе.       — Ты смогла вспомнить что-нибудь?       Резко снова повернулась к Кроу. Я давно предполагала, что он догадался о том, что я не помню своего прошлого, но не думала, что он так прямо об этом заявит.       — Жан разболтал. Прости его, — едва ли не расхохотался Нил.       Мысленно обозвав друга треплом, я пообещала себе в следующем же поединке как следует надрать ему уши.       Так сложилось, что о моей «проблеме» знали только Каэдэ, Жан и Мигель, хотя и с большинством других обитателей замка, я успела найти общий язык. Мне казалось, что без информации о своем родном мире я потеряю ценность для гильдии и мое нахождение в замке подойдет к концу. С другой стороны, чем дольше я находилась среди Сырков, тем яснее понимала, что мои опасения надуманы. Из семьи не выгоняют.       — Ладно, котятки, — вдруг хлопнув по коленям ладонями Нил поднялся, — Пошалили и ладно. Дамочек я забираю. У нас намечается серьезный разговор!       На последней фразе он подмигнул мне через плечо. Раздражение новой волной вспыхнуло во мне и, словно защищаясь, я фыркнула, хотя чувствовала, как кровь приливает к щекам.       Нил привел нас в Маленькую Гостиную возле своего кабинета. Просторная, по домашнему уютная комната, несколько кресел, диван, низкий деревянный столик. Тяжелые шторы на окне раздвинуты и через них проникали солнечные лучи, оставляя пятна света на полу. Огромный камин потрескивал поленьями в огне.       Вокруг столика заставленного закусками и питьем уже сидели несколько человек. Или вернее существ. Вряд ли полностью покрытого длинной шерстью гуманоида можно было назвать человеком.       В одном из кресел удобно расположился Саймак, поприветствовавший нас легким прикосновением пальцев ко лбу. За все время пребывания в замке я старалась сталкиваться с ним как можно реже, но он то и дело находил меня и продолжал молча наблюдать. Я снова словно кожей чувствовала его внимание, и старательно избегала его взгляда. Маску он так и не снял.       После того, как мы с Каэдэ нашли себе свободные места, Нил снова хлопнул в ладоши, привлекая внимание собравшихся.       — Меня зовут Нилион Кроу и я Мастер Гильдии Злого Сыра. Это Соманн, мой заместитель. — Нил указал на невысокого коренастого мужчину, справа от себя, — Сейчас в состав входит почти три сотни человек. Мы медленно, но верно захватываем «рынок» информации и технологий в Царстве Мелум. Продажа информации, предоставление в наем кадров с необычными способностями, разработка и продажа идей и готовых технологий — вот в чем заключается наша работа. Главный источник информации и идей для нас это в первую очередь вы, иномирцы. Информация это товар, и Гильдия Злого Сыра готова её у вас купить. Наш мир постоянно принимает новоприбывших из других миров, и не всегда у таких существ есть шанс выжить. Вы захотели есть, вам нужен был кров, помощь — я помог. Взамен я прошу вас поделиться информацией о своих мирах. Поддержка и всесторонняя помощь в оплату информации. Все вы здесь, потому что согласились, что это равноценный обмен.       Нил замолчал. Наши взгляды встретились, и его губы снова растянулись в так раздражавшей меня дурацкой ухмылке.       — Правда, иногда я помогаю чисто по доброте душевной. Да, смугляшка?       Я только демонстративно вскинула бровь, твердо пообещав себе, что на этот раз не позволю Кроу вывести меня из равновесия. Тем временем Нил продолжил:       — При желании вы можете остаться с нами, вступив в гильдию, или же идти своей дорогой. Если выберите второе, держать не буду, но тогда дальше вы уже сами за себя. Если же выберите первое… Гильдия — это то место, где поддержат, дадут защиту, кров, семью. Но и вы обязаны будете поддерживать в ответ. Защищать, помогать, стараться работать на благо общего дома. Это обязательства и ответственность. Это будет означать, что вы часть целого. Не предавай, не подставляй и будь полезен. Вот и всё. Каждому из вас я дал время для обустройства и принятия решения. Что будет дальше, целиком зависит от вас. Вы сами выбираете, кем вам быть.       Он снова замолчал, словно давая нам время обдумать услышанное. Последние его слова словно эхом звучали в моей голове. Могла ли я выбрать, не зная себя саму? Как выбирать, если не помнишь вариантов?       — Так было раньше. Но я уверен, до вас уже дошли слухи о Законе о Попечительстве Иномирцев.       Я замерла. Так же как и все остальные. Именно принятие этого закона обсуждали Жан и Миэль в день, когда мы познакомились. Именно слухи об этом будущем изменении в привычной жизни Царства Мелум заставляли замок гудеть как улей. О нем шептались на кухне и в библиотеке. Его обсуждали в гостиных и в бане. Он заставлял всех ходить хмурыми и раздраженными.       — Для тех, кто все же не в курсе, согласно Закону о Попечительстве, все иномирцы будут распределяться по гильдиям Советом. Распределение будет вестись в соответствии с нуждами и потребностями как гильдий так и самого иномирца, которого распределяют. Гильдии обязаны обучать, кормить, содержать и полностью обеспечивать иномирца наравне с остальными членами гильдии. Официально цель принятия закона — урегулировать демографию Эдема, повысить выживаемость иномирцев, помочь им устроиться в мире.       — Разве это не то же, что предлагаете вы? Разве это не хорошо? — голос Саймака неприятно резанул воздух. — Иномирцам дается кров в гильдиях, возможность прижиться, получить помощь и жить дальше взамен на присоединение к гильдии. Или вы недовольны, что кто-то отбирает ваше право на монополию?       В комнате повисло напряжение. Что беспокоило больше? То, с какой нахальной смелостью Маска прервал хозяина замка? Или то, что в его словах была доля правды? Или то, что в стуке кружки Соманна о стол чувствовалась неприкрытая угроза?       У меня же появилось острое чувство, что Саймак намеренно накалял обстановку, словно играя в ему одному только известную игру и проверяя нас всех на прочность.       — Ты в это сам-то веришь? — громко спросил Соманн, — Это будет только мнимый выбор. Чтоб «взять» в гильдию иномирца нужно будет заплатить Совету налог, который на каждого из вас будет назначаться индивидуально по вашим способностям и ценности. При том сами выбрать гильдию вы можете, но платить все равно придется. Если гильдия неплатежеспособна, а сами вы тоже не можете выплатить налог, то права голоса лишаетесь. Есть еще целый список условий, кого какая гильдия может взять и кого может выбрать сам иномирец, но это уже ненужная лирика. Продавать вас как товар, вытягивать из гильдий деньги и полностью контролировать распределение сил. Вот чему служит этот закон!       — Мало ли, — произнес Маска, и в его голосе отчетливо чувствовался вызов. — Мы, иномирцы, не знаем ничего об устоях вашего мира. О распорядках, расстановке сил. Правила игры для нас темный лес, и верно оценить возможные последствия принятых решений мы не в состоянии. Кроме слухов о законе, ходят также слухи о конфликтах между вами и Пламенем Эдема. Что же случилось с Гильдией Злого Сыра десять лет назад? Как же мы можем доверять тебе, Нилион Кроу, если слухи велят тебя бояться?       Казалось напряжение достигло пика. На лбу у Соманна вздутые пульсирующие вены говорили о крайнем степени ярости, на лицах остальных была смесь из страха, растерянности, недоверия. Каэдэ казалась невозмутимой, но я видела, как она тайком комкала рукав. Нил застыл глядя в одну точку и только напряженные желваки выдавали его чувства.       — Хватит.       Все присутствующие разом обернулись на звук моего голоса. Я и сама была удивлена тому, как уверенно и твердо он прозвучал. Если я не остановлю Саймака здесь и сейчас, все погрузится в хаос. Именно это чувство заставило собрать волю в кулак и вмешаться. В словах Маски была логика, и я тоже сомневалась. Мой разум тоже мучили вопросы и переживания за собственное будущее. Я тоже слышала шепотки о том, что именно Кроу основная причина трагедии в старой гильдии… Но еще я отчетливо чувствовала игру и фальшь во всех действиях Саймака, в то время как Нил всегда говорил только правду. Как? Я просто знала. Чувствовала и различала ложь и правду в голосах, глазах, мимике тех, кто их произносил. И все мое существо кричало о том, что Саймак опасен.       Тем временем янтарные глаза Нила словно пытались заглянуть в самую мою суть. Удивлен моим вмешательством? Я выдержала этот взгляд, а Мастер расслабился и едва заметно кивнул мне. Благодарность?       — И почему же ты до сих пор здесь? — произнес Кроу, переведя, наконец, взгляд на возмутителя спокойствия. — Напомню, что ты сам изъявил желание присоединиться и, раз уж так доверяешь слухам, то что тебя держит? Ты волен уйти прямо сейчас. Можешь думать обо мне что угодно, но не мешай факты с домыслами, Саймак. С самого вашего появления здесь, я ни к чему вас не принуждал и во всем предоставил выбор. Доверять мне или нет решай самостоятельно. А если хочешь уйти, дверь там.       — Всего лишь чистое любопытство, Мастер, чистое любопытство, — как ни в чем не бывало поднял ладони Саймак. — Я просто по природе своей очень любопытный.       Едва заметные серые тени на его маске перетекли в новый рисунок, заставив меня содрогнуться. Саймак расслабленно закинул ногу на ногу и козырнул мне двумя пальцами. Я сделала вид, что не заметила его жеста.       Напряжение в комнате стало спадать, Нил отвернулся от Саймака и продолжил рассказывать о предстоящих изменениях. Но я видела, что его самого напряжение не отпустило. Виновен. Что бы не случилось тогда с Гильдией Злого Сыра, Нилион Кроу считал себя в этом виновным. Мне стало не по себе от понимания этого. Еще больше стало не по себе от осознания, что я уже не первый раз так легко читаю людей.       Я снова почувствовала на себе взгляд Саймака. Как будто он только что победил меня… в чем-то. Словно весь этот спектакль был для меня.       Зажмурилась, все сомнения и вопросы силой затолкала в недра разума. Пришлось напоминать себе, что не являюсь центром вселенной и мир не крутится вокруг меня. В этой ситуации самокопаниям я предпочла информацию, которой продолжал делиться Нилион Кроу.              В нашей комнате было темно, а дорожка лунного света из окна словно вторгалась в эту темноту.       Я подняла руку и в воздухе над собой нарисовала зло ухмыляющуюся рожицу. День оказался чрезвычайно насыщенным. Казалось, только я успела привыкнуть, как мир вокруг снова кардинально изменился, в очередной раз ставя перед выбором.       Комиссия по иномирцам. Так назвали тех, кто займется регистрацией иномирцев в Мелуме. В преддверии вступления в силу Закона о Попечительстве все иномирцы, кто находился в Эдеме менее года, подлежали регистрации. Представлена эта процедура была, как своеобразная перепись, где иномирец обязан был рассказать о себе все. Кто он, что умеет, откуда, что это за место и прочее. Утаивать что-то было запрещено, поэтому «собеседование» будет проводиться под действием зелья правды. Конечно же, комиссия обещает строжайшую конфиденциальность и все тайны иномирца по закону не подлежали передаче даже взявшей его гильдии, навсегда должны быть запертыми в архивах Комиссии и нужны только для назначения справедливой пошлины и подбора подходящей гильдии. Вот что еще нам рассказал Нил и показал официальный документ от Совета Гильдий. Такой же документ теперь можно было найти выставленным на центральных площадях всех городов и деревень Царства Мелум.       Конфиденциальность? Ага, конечно. Учитывая все то, что я успела узнать о мироустройстве Эдема, вопрос когда кто-то из гильдий так или иначе захватит эту информацию — дело времени. Этот мир все больше и больше раздражал меня. Хотелось выбраться.       Нил предложил нам выбор. Идти и регистрироваться, или вступить в гильдию Злого Сыра. Только принадлежность одной из гильдий и могла спасти от «распределения». Советом было запрещено гильдиям официально зачислять к себе иномирцев до принятия закона. Но вопреки этому Нил готов был принять в гильдию тех, кому уже пообещал эту возможность до принятия закона.       Оказалось, что кроме меня, Каэдэ и Саймака в замке было еще шестнадцать иномирцев. Наша троица и еще четверо решили взять время, чтоб принять решение, до конца изначально обещанных им тринадцати дней, еще трое сразу вступили к Сыркам, пятеро ушли на регистрацию, а один решил не регистрироваться вообще, предпочтя просто сбежать. Тех кто все еще сомневался, Нил попросил не тянуть с решением и предупредил, что дольше оговоренного времени дать не сможет.       Я повернула голову на подушке, посмотрев на сидящую у окна Каэдэ. Девушка расчесывала свои длинные золотистые волосы костяным гребнем и задумчиво смотрела в небо. Её вид должен был навевать спокойствие и умиротворенность, но было кое-что, что не давало мне покоя.       — Почему тогда, в библиотеке, ты попросила меня не вступать?       Я отчетливо видела, как целый ворох эмоций на мгновение мелькнул на лице, прежде чем Мори успела снова нацепить свою маску бесстрастности. Страх? Она испугалась моего вопроса? Почему?       — Это все из-за тех слухов, о которых сегодня говорил Саймак, — с заминкой ответила девушка. — Эту историю слышала и я. Ты же знаешь, Дара, говорят, что тогда Нилион Кроу сам убил всех в своей гильдии… Это пугает. Я не хочу, чтобы ты пострадала.       Правда. Но какая-то искаженная правда. Я никак не могла отделаться от ощущения, что Каэдэ что-то недоговаривает.       — Тогда почему ты не ушла на регистрацию, так же как остальные?       — Пока это только слухи и не более же, да? Мне показалось глупым отказываться от помощи, в чужом мире. Даже если это помощь того, кто сам уничтожил своих людей.       Я все всматривалась в ее лицо, но не могла пробиться через маску. Только едва заметные движения пальцев, комкающих рукав, выдавали ее эмоции. Почему она так боится? Чего? Почему верит в виновность Нила, но все равно остается в замке. Сколько бы я не думала об этом, не могла понять мотивов Каэдэ Мори, путешественницы из Великого Леса Аркира.       Но в конце концов, у всех у нас свои страхи и мы не вправе были требовать друг друга о них рассказывать. О живой тьме в своих снах я тоже никому не говорила.       — Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулась я, — Если не хочешь, не говори.       Я снова откинулась на подушку и перевела взгляд на потолок. Пальцы неосознанно потянулись к левой ключице и потерли татуировку. Странная привычка проявлялась стоило мне только задуматься о своем прошлом.       — Как ты это делаешь? — внезапно спросила Каэдэ.       — Делаю что?       — Ты словно играешь на моих эмоциях и видишь меня насквозь. Сложно объяснить, но тебе невозможно врать и даже лукавить. Такое чувство, что ты чувствуешь мои мысли.       — Глупости, — возмутилась я, — Всего-то понаблюдала за тобой немного и стала понимать твои эмоции по мимике и языку тела. Это достаточно просто, если быть внимательной. Ты тоже сможешь, если захочешь.       — Как будто оказалась на исповеди у нашего шамана… — неуверенно улыбнулась Каэдэ.       Исповедь. Разум зацепился за это слово и всколыхнул волну эмоций.       — Исповедница… — словно пробуя на вкус новое слово произнесла я.       Только новым оно совсем не казалось.