Исповедь Черного Соловья

      Я не знаю, что больше сблизило нас, желание вернуться в свои миры или общий секрет о моей памяти, но мы обе словно объединились во имя общей цели. Однако, до того как мы найдем способ вернуться, нам предстояло жить в мире Эдема и по законам Эдема. По негласному соглашению мы пришли к тому, что не можем целиком возложить управление собственной судьбой на плечи Гильдии Злого Сыра, поэтому, отложив поиски объяснений, почему граница Эдема не выпускает своих гостей обратно, решили сосредоточиться сначала на изучении реалий тех земель, на которых нам предстоит жить.       Царство Мелум, на территории которого и находился замок гильдии, являлось одной из центральных стран Нового Света, второго по величине материка планеты.       Власть и управление здесь целиком и полностью принадлежала гильдиям. Три сильнейшие и еще десять основных состояли в Совете Гильдий, который и управлял страной. Но лишь формально. Истинным держателем власти являлась лишь первая. Среди остальных степень влияния определяла их сила.       Раз в пять лет гильдии получали возможность поднять свой статус. Можно было подать заявку на продвижение в иерархии и занять более высокую ступень, но для этого нужно было пройти переоценку и соответствовать определенным критериям по численности, по количеству и силе магов в составе, по доходу, по достижениям и еще по множеству критериев, список которых утверждал Совет.       Кроме того, любая гильдия, желающая пробиться в Совет, могла принять участие в «Игре на Выбывание», которая проводилась в столице. Команды из гильдий претендентов насмерть сражались между собой, а затем победитель должен был сразиться поочередно с каждой из тринадцати гильдий Совета. По итогам гильдии-претенденту доставалось место последней побежденной ею гильдии. Самая же первая побежденная претендентом гильдия лишалась своего места в Совете. На момент нашего появления в Мелуме, первые тринадцать мест (от сильнейшей к гильдии с наименьшей силе) в иерархии занимали: Пламя Эдема Грифоны Харбора Синий Свет Чертоги Бесконечной борьбы Кости Имеретины Гильдия Микадорда НевельМин Ана Гильдия КореоЛан Гильдия Злого Сыра Сорентия Нореньо Гильдия Серых Равнин Морна Гильдия Золотых Стрел       Всё, как он и говорил. В Эдеме сила решает всё. Но почему-то, в отличии от Нила, восторга такие порядки у меня не вызывали.       — Знаешь, — вдруг произнесла Мори, — Нилион дал нам тридцать дней, чтобы обжиться, а дальше мы можем или идти своей дорогой, или вступить в эту гильдию и остаться здесь как её часть…       Я мысленно усмехнулась. Перед взором мелькнули смеющиеся янтарные глаза.       — И? — я перелистнула страницу очередного тяжелого фолианта.       Каэдэ колебалась?       — Что ты будешь делать, Дара?       Я подняла на новую подругу взгляд.       — Ещё не знаю.       — Не вступай.       Она поднялась и, отойдя к одной из полок, стала перебирать пальцами корешки. Я же глядела ей вслед, недоуменно вскинув бровь, и совершенно не понимала, откуда эта уверенность и твёрдость в её голосе. Почему Мори говорит это сейчас? Словно она знала что-то, чего не знала я.       Но её уверенность заставила меня вспомнить, что мне и правда слишком мало известно о самих Сырках. Пожав плечами и, задвинув свои сомнения на задворки сознания, я последовала примеру охотницы и подошла к стеллажу напротив. Надеясь найти что-то ещё о гильдиях и о Злых Сырках в частности, мои глаза осматривали неплотным рядком выставленные на полке книги. Выбрав одну, я потянула пальцем за корешок и застыла. По ту сторону стеллажа кто-то был.       — И ты думаешь, они его послушают? — услышала я довольно высокий мужской голос.       Ответивший ему звучал ниже и глубже.       — Сомневаюсь. Но если Совет и правда примет предложенные законы… Ты хоть представляешь, какая грызня начнется, Жан?! И если раньше всё зависело от нас самих, то теперь мы даже не сможем использовать то, что честно добыли!       — Ну тебя, Нил всё решит. Да и это всего только слушание. Не примут они их.       — Уверен?       — Нет. Это же Пламя Эдема…       И тут книга, которую я так и продолжала придерживать одним пальцем за уголок, предательски соскользнула с полки и грохнулась на пол. На долгие пять секунд и я, и обернувшаяся на звук Каэдэ, и двое по ту сторону полок замерли в наступившей тишине, а потом в сквозной проём, где ранее была книга, заглянуло веснушчатое лицо, и уже знакомый мне высокий голос весело произнёс:       — Привет. А чего это вы тут делаете?       Широко распахнутыми глазами я уставилась в пол. Пауза затягивалась.       — Подслушиваем, — выдала я первое, что пришло в голову.       Лицо рассмеялось и исчезло, послышались шаги, из-за стеллажа вышел долговязый паренёк с взлохмаченной рыжей шевелюрой и широкой улыбкой на веснушчатом лице. Указав на меня пальцем, он улыбнулся ещё шире.       — Миэль! Она мне нравится! Оставляем!       — Что? — я вскинула в недоумении бровь.       — Что? — Каэдэ склонила голову на бок, став рядом со мной.       — Что? — вслед за рыжим из-за угла показался высокий стройный мужчина с длинными черными волосами собранными в тугой хвост на затылке. С такой прической его остроконечные эльфийские уши выделялись только сильнее.       Жан Ранос и Миэль Виль — так звали наших новых знакомых. И несмотря на то, что Жан был явно ветреным и легкомысленным пареньком-человеком, едва вышедшим из подросткового возраста, а Миэль — взрослым эльфом, бывалым и знающим себе цену, было видно, что этих двоих связывает крепкая дружба. Возможно, именно поэтому они сразу же завоевали моё расположение и позволили снова ощутить на душе казалось бы уже забытое тепло.       Не нуждаясь в приглашениях, Ранос уселся за стол и, скептически фыркнув на разложенные книги и карты, заявил, что они нам больше не нужны и он принимает на себя ответственность за заботу о новичках. Мы с Каэдэ переглянулись, удивляясь стремительности и непринуждённости Жана. Она обескураживала и подкупала, а нам оставалось только пожать плечами и позволить «сырку» взять инициативу на себя. Слова у парня с делом не расходились, и скоро мы уже дружной компанией бродили по замку, пока оба местных рассказывали нам о положении дел. Мои вопросы были нескончаемы, а Каэдэ пусть и молчала, но я ощущала, как она ловит каждое слово.       Я вскользь упомянула, что удивлена тем, что гильдия Злого Сыра входит в состав Совета и занимает аж девятое место в иерархии тринадцати сильнейших гильдий этой страны.       — Раньше Сырки были одной из трех сильнейших в Царстве Мелум! Вот же были времена, наверное, — мечтательно сморщил нос Жан, заставив веснушки жить своей жизнью.       — Мы и сейчас сильны! — хлопнул друга по плечу Миэль.       — А вы давно в гильдии?       Каэдэ редко задавала вопросы, и этот заставил наших спутников переглянуться.       — Я около шести лет, а Жан вступил через два года после меня.       — Не так уж много, — хмыкнула я, в который раз замечая, как Миэль не сводит заинтересованного взгляда с Мори.       К этому времени мы вышли на каменный балкон. Я облокотилась на парапет, наслаждаясь видом и вслушиваясь в ответы. Внизу раскинулась небольшая зеленеющая долина, окружённая лесом, тянущимся до самого горизонта. Солнце уже близилось к закату, и его тёплые лучи приятно грели кожу. Я сделала глубокий вдох и обернулась на голос Жана.       — Ой, Дара, да мы ж старожилы! Сейчас в составе нет почти никого, кто вступил более чем пять лет назад. Кроме Нила и Соманна, его помощника, конечно. Они эти, как их. Отцы-основатели! Вот.       — Мне казалось гильдия существует дольше. Разве нет? — удивилась я, вспоминая прочитанные в хрониках упоминания и рассказы Кроу.       — Ага, только лет десять назад Сырки распались. Говорят, там что-то жуткое произошло, и шуму было на весь Мелум, то ли война, то ли знатная битва. Практически всем составом гильдия полегла. В то время как раз расстановка власти в Совете и сменилась. Сырки распались, а их место в правлении заняла гильдия Пламя Эдема. Они и сейчас самые сильные и играют Советом как марионеткой тряпочной!       Я чувствовала, как атмосфера в нашей компании изменилась: Жан, стиснув кулаки, бормотал что-то нецензурное, а Миэль хмурился, глядя куда-то вдаль. Мой взгляд невольно задержался на стиснувших каменный парапет тонких пальцах Каэдэ Мори. Эльф тоже перевел на ее руки взгляд и только сильнее нахмурился.       — Ходят слухи, что война была внутри гильдии, и Нил тогда сам уб…       — Ты что несёшь?! Это просто слухи! — разозлённо воскликнул Жан, перебив друга. — Это всё Пламя Эдема! Из-за них всё! И тогда, и сейчас! Вечно что-то мутят! Это они слухи распускают. Я уверен.       Все молчали, и я не решалась заговорить первой. Пламя Эдема? Первая гильдия Совета и сильнейшая гильдия Царства Мелум. В подслушанном в библиотеке разговоре она тоже упоминалась. Там ещё было что-то про новые законы и про последствия их принятия. Я скосила взгляд на наших спутников. Будет ли уместно спросить об этом сейчас? Видимо, у гильдии Злого Сыра не самые лучшие отношения с Пламенем Эдема. Соперники, значит… Снова взгляд упал на стиснувшие перила пальцы Каэдэ, я взглянула и на её лицо. Снова эта её бесстрастно-спокойная маска.       Стоило признать, что за день, проведённый в компании Мори, её манера держаться уже не казалась мне такой отстранённо холодной. Сдержанной? Да. Несколько часов общения с ней, и я уже стала замечать те тонкости мимики и языка тела, которые выдавали эмоции моей собеседницы. Улыбка — лишь мимолётное подрагивание уголков губ, смущение — пальцы мнут ткань широких рукавов рубашки, оживление и интерес — расширенные зрачки и пристальный взгляд, задумчивость — холодный взгляд вдаль, раздражение — отрешённое выведение кругов пальцами на столе. Возможно ли, что в общении со мной она позволила себе расслабиться и чуть приспустить свою маску? Наедине определенно. Но и в те моменты, когда мы были в компании Жана и Миэля, я теперь могла подмечать те детали, которые выдавали настроение моей подруги.       Сейчас Каэдэ Мори казалась мне предельно напряжённой.       — Да что за глупое название, в конце концов, — фыркнула я, пытаясь разрядить обстановку. — Злые Сырки! Кто вообще это придумал?!       — Нил придумал! Ты ничего не понимаешь! В этом названии наш вызов всем этим пафосным ублюдкам!       То, с каким воодушевлением и возмущением Жан произнёс эти слова, заставило нас всех рассмеяться.       — Ты сам сейчас олицетворение пафосного ублюдства! — хохотнула я, ловя благодарный взгляд Каэдэ.       — Он просто главный почитатель Нилиона Кроу, первый на весь Мелум, — посмеиваясь, объяснил Миэль.       Оставшуюся часть дня мы провели в беззаботной экскурсии по замку и знакомстве с его обитателями.       Оказалось, что наличие замка было одним из условий чтоб претендовать на право быть в Совете, поэтому едва появилась возможность Кроу, нацеленный на возвращение в Совет, выкупил полуразрушенную, заросшую крепость на отшибе. Денег на постройку нового замка или же покупку места поприличнее, как выразился Жан, у гильдии тогда не было. Но и каких-то требований к состоянию самого замка в критериях Совета тоже. Так что ремонту замок подвергался по мере необходимости и с минимальными затратами на обустройство.       Основные вложения были в организацию ремесленных мастерских, лабораторий для магов и на организацию земледелия и скотоводства на принадлежащих замку территориях — Сырки старались хотя бы частично обеспечивать себя едой самостоятельно.       Жан и Миэль, как истинные гостеприимные хозяева, представили нам обитель гильдии в самых ярких деталях и разливались в описании замка, размахивали руками в направлении корпусов, комнат, залов, о которых рассказывали. Поужинали мы в Общем Зале (именно так здесь величали ту самую огромную кухню) вместе с ещё десятком согильдийцев, вернувшихся в замок из мастерских, и вечер пролетел незаметно, погружая в по-домашнему тёплую атмосферу большой семьи.       Именно такое впечатление у меня сложилось о гильдии, и не раз я ловила себя на мысли, что хочу остаться здесь. Мои страхи, потерянность и одиночество отступили под напором ненавязчивой поддержки Миэля, суеты и нескладной энергичности Жана и приветливого гостеприимства остальных. И даже появление в общей толпе Саймака, пристальное наблюдение которого всё ещё заставляло меня чувствовать холодную волну мурашек по коже, не могло омрачить того тепла, что дарила в тот вечер гильдия Злого Сыра.       И только однажды происходящее заставило меня вновь начать опасаться за свою дальнейшую судьбу в этом мире.       Вчетвером мы возвращались на жилой этаж после шумных посиделок в Общем Зале, и Жан повёл нас через ещё один коридор, где, по его словам, «обитало начальство». То есть находился кабинет Кроу, его заместителя Соманна и ещё несколько «деловых» комнат. Ранос травил очередную байку о том, как глава гильдии заманивает в свой кабинет юных скромных прелестниц, и потом весь замок слышит совсем уже не скромные звуки. Мы смеялись и подшучивали, когда рассказчик внезапно замолчал на полуслове, уставился в другой конец коридора и замер с посерьёзневшим лицом.       Нилион Кроу с каменным лицом и гневно горящими глазами прошагал мимо нас и рывком распахнул дверь кабинета.       — Как прошло? — шагнул в сторону главы Миэль.       Нил обернулся, словно только что нас заметив, и окинул своих согильдийцев и иномирцев тяжёлым взглядом.       — Плохо, — отрезал Кроу и вошёл в комнату, захлопнув за собой дверь.       Перед этим я успела ещё раз встретиться с ним взглядом. Что это было? Печаль? Жалость? Сострадание? Вина? Мне так и не удалось понять, что тогда отразилось в янтарных глазах.       А ночью я снова боролась с темнотой в своих снах.