Hi, Barbie!

Донаты капали на счёт. Регулярно. Иногда щедро. Особенно от HEART4U. Хисын сидел на своей кровати в студии, смотрел на цифры в приложении банка и чувствовал, как внутри что-то скребётся. Не голод. Не усталость. Совесть. — Я развожу людей, — сказал он розовому худи, которое висело на спинке стула. — Ну, не всех. Только пошляков. А HEART4U? Он же хороший. Он мне про отца рассказывал. А я ему про то, что у меня кот умер, хотя кота у меня никогда не было. Худи молчало. Оно было розовым и безответственным. — И маме я соврал про кафе. Чонвону соврал про отца. Сору игнорирую. А сам сижу и донаты считаю. Он отложил телефон и уставился в потолок. На побеленной поверхности потолка смайлик снова улыбался. Как будто знал что-то, чего не знал Хисын. Какой дурак его нарисовал? — Короче, — сказал он громко. — Хватит. Буду искать нормальную работу. Чонвон, который зашёл занять соль (в коммуналке вечно ничего не было), услышал эту фразу и прислонился к косяку. — Ты? Работу? Ты, который спит до обеда и ест рамен с доставкой? — Я меняюсь, — гордо ответил Хисын. — Взрослею. — На чьи деньги ты собрался взрослеть? Папа опять прислал? — Не твоё дело, — буркнул Хисын и спрятал телефон под подушку. — Соль на полке. Чонвон взял соль, но уходить не спешил. — Если что, в «Трёх кофейнях» недалеко от универа постоянно берут студентов. Бариста нужен. Испытательный срок — неделя. Платят нормально. Чаевые оставляют. — Откуда ты знаешь? — Там моя бывшая работала. Пока не уволилась, потому что начальник — зануда. Но платит хорошо. Хисын задумался. Бариста. Кофе. Не надо врать маме. Не надо оправдываться перед Чонвоном. И совесть, возможно, заткнётся. — Адрес скинь, — сказал он. На следующий день после пар он стоял перед кафе «Три кофейни». Вывеска была с розовыми оттенками. Хисын воспринял это как знак. Внутри пахло кофе, ванилью и выпечкой. Играла негромкая музыка — современный поп, как он любил. За стойкой суетился парень в фартуке, похожий на уставшего хомяка. — Я по объявлению, — сказал Хисын. — На бариста. Парень окинул его взглядом. Платиновые волосы, розовая толстовка, наушники на шее. — Выглядишь как тиктокер, — сказал парень. — Но у нас берут всех. Администратор сейчас выйдет. Только она у нас... нервная. Из подсобки выплыла женщина лет тридцати. Короткая стрижка, стрелки на глазах, туфли на шпильке, выражение лица — «я здесь главная, и вы все умрёте от переутомления». — Ли Хисын? — спросила она, глядя поверх очков. — Ты звонил? — Да, — пискнул Хисын. — Ким Суа, администратор. Испытательный срок — неделя. Кофе варить умеешь? — Дома в турке. — В турке здесь никто не пьёт. Научим. Рабочая смена — шесть часов после пар. Оплата почасовая. Чаевые делятся между всеми. График — плавающий. Вопросы? Хисын хотел спросить, почему у неё такой голос, будто она только что выпила лимонный сок без сахара, но промолчал. — Нет вопросов, — сказал он. — Тогда бери фартук и за мной. Покажешь, что умеешь. Он показал. Получилось средне. Кофе был слишком горьким, пена — жидкой. Суа посмотрела на чашку, на Хисына, снова на чашку. — Научим, — повторила она. — Завтра в три. Не опаздывать. Хисын вышел из кафе с фартуком под мышкой и чувством, что его только что приняли в секту кофеманов. Но это была работа. Настоящая. За которую не стыдно. Вечером он написал HEART4U: Barbie_03: «Я сегодня устроилась на работу. В кафе. Буду бариста» HEART4U: «Поздравляю! А я думал, ты только рисуешь» Barbie_03: «Рисую тоже. Но деньги нужны. Не люблю сидеть на чужой шее» HEART4U: «Понимаю. Я тоже с подросткового возраста работал. Отец приучал к делу. Ты молодец, Харин» Хисын улыбнулся. Слово «Харин» теперь не резало слух. Он почти привык. Почти. Через несколько дней их общение стало ещё крепче. Хисын заметил, что сам тянется к телефону. Не потому, что надо ответить клиенту. А потому, что хочется рассказать HEART4U о том, как он сегодня перепутал сиропы и сделал латте с мятой вместо ванили. Клиент выпил, не поморщился. Сказал: «Оригинально». HEART4U: «Ты опасный бармен. Будешь стажироваться — предупрежу всех своих знакомых, чтобы заказывали только воду» Barbie_03: «Очень смешно. А у тебя что нового?» HEART4U: «Проверял отчётность. Устал как собака. Но вечером буду готовить самгёпсаль. Хочешь рецепт?» Barbie_03: «Давай. Только вот он умрёт в моём исполнении» HEART4U: «Ничего сложного. Мясо, перец, чеснок, кунжутное масло. И секретный ингредиент — хорошее настроение» Хисын рассмеялся. Настоящим смехом. Комната метр на метр, казалось, стала светлее. Через неделю переписка стала ещё глубже. Однажды вечером, когда Хисын особенно устал и на душе скребли кошки, он написал: Barbie_03: «Можно теперь я расскажу тебе кое-что?» HEART4U: «Всегда» Barbie_03: «Мой отец ушёл, когда мне было пять. Я его почти не помню. Мать растила одна. Было трудно. Иногда я думаю, что если бы он был рядом... я была бы другой. Более уверенной, наверное. Не знаю» HEART4U: «Харин... мне жаль. Я знаю, каково это — когда кого-то нет рядом. Когда он есть в воспоминаниях, но не в жизни. Я каждый день захожу в кабинет отца. Сижу там. Иногда разговариваю с ним. Это странно, да?» Barbie_03: «Не странно. Я тоже иногда разговариваю с папой. Хотя он меня не слышит. Наверное» HEART4U: «Слышит. Где-то там. Я верю» Хисын убрал телефон. Посмотрел в потолок. Смайлик на побелке улыбался. — Зачем я ему это рассказал? — прошептал он. — Я же не Харин. Я же Хисын. Но внутри было тепло. Потому что HEART4U ответил. Не деньгами. Не смайликами. Словами. Настоящими. Они общались каждую ночь. Barbie_03: «Я из маленького города. Оттуда все хотят свалить в Сеул. Я свалила. Иногда скучаю по тишине» HEART4U: «А я родился в Сеуле. Шумно, душно, люди торопятся. Мечтаю когда-нибудь уехать в горы. Или на море. Просто сидеть и смотреть» Barbie_03: «Ты романтик, Сонхун» HEART4U: «Ты первая, кто это заметил. Обычно все видят только деньги и связи» Barbie_03: «А я вижу человека. Который любит готовить и смотреть фильмы под вкусный ужин» HEART4U: «А ты? Что ты любишь?» Barbie_03: «Котов. Розовый цвет. Рамен. И мороженое со вкусом арбуза. Лучше десерта не придумали» HEART4U: «Арбузное мороженое — это преступление против кулинарии. Я вот по классике и люблю пломбир» Barbie_03: «Ты сейчас объявил войну. Пломбир — это для пенсионеров» HEART4U: «Тогда встретимся и решим спор на месте. Я принесу пломбир, ты — арбузное. И посмотрим, чья возьмёт» Хисын замер. Пальцы зависли над клавиатурой. Встретиться. Он не был готов. Не сейчас. Может, никогда. Он ведь парень, а Сонхун ждёт девушку. Barbie_03: «Когда-нибудь. Обязательно. А пока — давай продолжим спорить в сети» HEART4U: «Договорились. Но я не отступлю» Хисын улыбнулся и отложил телефон. Сердце билось быстрее. Он хотел бы встретиться. С тем Сонхуном из сети. Который любит шашлычки из баранины, самгёпсаль и топпоки. Который после работы смотрит фильмы под вкусный ужин. Который одинок и добр. — Чёрт, — прошептал Хисын в темноту. — Я хочу с ним посмотреть фильм. Под вкусный ужин. Я очень хочу. Он закрыл глаза. И долго ворочался, не в силах уснуть.

☕

Через неделю работы в кафе Хисын уже почти освоился. Конечно, он всё ещё путал сиропы и однажды уронил банку с корицей, которая разлетелась по всей стойке. Но Суа ругалась уже меньше, а парень-хомяк (его звали Минджун) даже похлопал его по плечу после удачной смены. — Ты молодец, — сказал Минджун. — Для новичка. — Спасибо, — скромно ответил Хисын. В тот день он пришёл на смену, как обычно — после пар, уставший, но довольный. Открыл дверь кафе и замер. Внутри всё сияло. Официантки намывали полы. Минджун протирал столики микрофиброй с таким усердием, будто готовился к приёму президента. Даже Суа вышла из своего кабинета и собственноручно поправляла салфетки в диспенсерах. — Что случилось? — спросил Хисын, снимая рюкзак. — Нас проверяет налоговый инспектор? Или приедет сам кофейный Папа Римский? Юнби, одна из официанток (высокая, весёлая, с хвостиком и вечно жующая жвачку), прошептала: — Хуже. Сегодня приедет директор. — Директор? — Хисын даже испугался. — У нас есть директор? — Конечно. Мы же сетевое кафе. Владелец приезжает раз в месяц. Хороший, справедливый. Но любит чистоту и порядок до дрожи в коленях. — В прошлый раз он заметил пылинку на карнизе и велел мыть всё заново, — добавила вторая официантка, Хёджон. — Так что молись. Хисын молча переоделся в подсобке, завязал фартук и принялся драить своё рабочее место. Кофемашину — до блеска. Ложки — до зеркального отражения. Салфетки — веером. — Всё, — сказал он через двадцать минут, вытирая пот со лба. — Я готов. В кафе играла музыка. Современный поп. Тот самый плейлист, под который Хисын привык танцевать дома. И он не удержался. Сначала просто покачивал головой в такт. Потом начал пританцовывать, перемешивая воображаемый кофе в пустой чашке. Потом вообще отложил всё и сделал пару движений бедрами — тех, которые никогда бы не повторил на публике. — Ла-ла-ла, — мурлыкал он себе под нос. — Кофе-джаз-ролл... За спиной кто-то кашлянул. — Мило. Хисын чуть не подпрыгнул до потолка. Чашка вылетела из рук, но он каким-то чудом поймал её на лету — как заправский жонглёр, которого не учили, но очень повезло. Он медленно повернулся. Перед ним стоял он. Тот самый парень из коридора. Высокий, красивый, с фарфоровой кожей и родинками на лице. Волосы цвета вороньего крыла, зачёсаны назад. Большие, почти чёрные глаза смотрели спокойно и чуть насмешливо. Старшекурсник. Пак Сонхун. Которого зовут так же, как того, из сети. Которого Хисын боялся. Который месяц назад вернул ему рассыпанный конспект и назвал наушники красивыми. — Добрый вечер, — выдавил Хисын голосом, который совершенно его не слушался. — Вы... хотите сделать заказ? Сонхун улыбнулся. Тепло, по-доброму, с лёгкой искоркой в глазах. — Да, можно. Классический ванильный раф. И... без танцев, пожалуйста. А то я отвлекусь. Хисын покраснел. До кончиков ушей. До корней своих платиновых волос. — Я не танцевал, — соврал он. — Это нервный тик. От стресса. — Похоже на весёлый нервный тик, — заметил Сонхун и сел за столик у окна. Хисын развернулся к кофемашине и глубоко вздохнул. — Спокойно, — прошептал он. — Ты — бариста. Он — клиент. Кофе — ванильный раф. Всё просто. Руки чуть дрожали, когда он молол зёрна. Но когда дело дошло до варки, он собрался. Неделя тренировок не прошла даром. Молоко взбилось в идеальную пену. Сироп — ровно два пшика, как учила Суа. Температура — шестьдесят пять градусов, ни больше ни меньше. Он поставил чашку на блюдце, украсил её лёгким узором из молочной пенки (сердечко, потому что больше ничего не умел) и отнёс к столику. — Ваш раф, — сказал Хисын, ставя чашку перед Сонхуном. — Классический. Ванильный. Сонхун взял чашку. Поднёс к губам. Сделал маленький глоток. Его глаза стали огромными. — Вкусно, — сказал он. — Очень вкусно. — Спасибо, — Хисын улыбнулся — впервые без принуждения. — Я старался. — Ты новенький? Я тебя раньше здесь не видел. — Да, неделю только работаю. Испытательный срок. — А учишься в том же универе, где и я. Видел тебя в коридоре. Ты тогда в наушниках был. И конспект уронил. — Это был я, да, — подтвердил Хисын, чувствуя, что краснеет снова. — Молодец, что пошел подрабатывать, — Сонхун поставил чашку. — Студентам тяжело. Я уважаю тех, кто не сидит на шее у родителей. — Да приходится, — Хисын пожал плечами. — Стипендия маленькая. А жить хочется. Сонхун посмотрел на его бейджик. — Ли Хисын, — прочитал он вслух. Имя прозвучало мягко, почти ласково. — Красивое имя. — Спасибо, — сказал Хисын. — А я знаю, как вас зовут. Вы Пак... Он не успел договорить. Из кабинета вылетела Ким Суа. Её туфли на шпильках стучали по намытому полу как пулемётные очереди. Лицо сияло, глаза горели, руки были распростёрты для объятий. — Сонхун-щи! — пропела она мурлычащим голосом, который Хисын никогда у неё не слышал. — Вы наконец-то нас решили проведать! А мы тут, знаете, как стараемся! Всё блестит, всё сверкает! Правда, Минджун? Минджун, который протирал столик, вытянулся в струнку и кивнул с такой готовностью, будто от этого зависела его жизнь. — Ким Суа, — Сонхун отодвинулся от её объятий на безопасное расстояние. — Я просто пришёл проверить, как дела. И выпить кофе. Не надо паники. — Какой кофе? — Суа заметила чашку. — О, вам уже принесли. Кто делал? Хисын? Хисын, ты что, умеешь варить раф? — она перевела взгляд на него с подозрением. — Научился, — скромно ответил Хисын. — Суа-щи, вы меня научили. — Я тебя учила кофе не ронять, а не шедевры создавать, — фыркнула она. — Ладно, Сонхун-щи, если нужны ещё что-то, только скажите. Она уплыла в свой кабинет, бросив на прощание на Хисына взгляд, который можно было расшифровать как «ты везучий идиот». Хисын стоял за стойкой и переваривал информацию. Сонхун. Пак Сонхун. Старшекурсник с бизнес-факультета. Красивый, богатый, одинокий. Которого зовут так же, как HEART4U. Оказывается ещё и хозяин кафе. — Ничего себе, — прошептал Хисын, поворачиваясь к кофемашине, чтобы скрыть своё лицо. В голове крутилось: он тогда в коридоре помог встать. Не ругался. Потом в кафе пришёл, не кричал, не требовал, не хамил. Кофе похвалил. Сказал «уважаю». И глаз не сводил — внимательно, спокойно, по-доброму. И ещё Суа в него влюблена по уши. Это было видно невооружённым глазом. Трепетание, голос, объятия — всё это пахло отчаянием и надеждой. Но Сонхун, кажется, не замечал. Или делал вид. — Значит, он не плохой человек, — подумал Хисын. — Ни разу не плохой. Он украдкой посмотрел на Сонхуна. Тот допивал раф и листал что-то в телефоне. Спокойный, сосредоточенный, красивый. Как со страницы модного журнала. Только живой. И грустный. Всё та же грустинка в глазах. — А если... — мысль пришла неожиданно, — если это тот самый Сонхун? Из сети? HEART4U? Хисын тут же отогнал эту мысль. Слишком много совпадений. Это было бы похоже на дешёвую дораму. Он, конечно, жил в дешёвой комнате, но не в дораме же. — Нет, — прошептал он. — Не может быть. Мало ли Сонхунов в Сеуле. Сонхун поднял голову и посмотрел на него. Прямо. В глаза. Хисын не успел отвести взгляд. — У тебя хорошо получается, — сказал Сонхун. — Продолжай в том же духе. Он встал, положил деньги на столик (больше, чем стоил кофе) и направился к выходу. — Спасибо, — тихо сказал Хисын в спину. Сонхун обернулся. Улыбнулся. И вышел, звякнув колокольчиком над дверью. В кафе повисла тишина. А потом Хёджон выдохнула: — Он тебе улыбнулся. Ты видел? Он улыбнулся! — Мне он никогда не улыбался, — обиженно сказала Юнби. — Мне — тем более, — добавила Хёджон. Хисын смотрел на дверь, за которой скрылся Сонхун. Потом перевёл взгляд на телефон. Только что пришло сообщение от HEART4U: HEART4U: «Как прошёл твой день? Я много сегодня работал. Устал как чёрт» Хисын выдохнул — выдохнул так, будто не дышал последние пять минут. — Не он, — прошептал он. — Это не он. Просто совпадение. Он работал. А Сонхун пил кофе. Ну, то есть пришёл проверить кафе. Тоже работа. Но HEART4U много работает, Сонхун тоже много работает... чёрт, чёрт, чёрт! Он запустил пальцы в волосы и понял, что платина под пальцами — своя, не парик. Что он сейчас не Харин. Что он Хисын, парень-бариста, который только что смотрел в глаза красивому старшекурснику и краснел как школьник. И HEART4U написал ему. Ему. Хисыну. Не Харин. В смысле, Харин. Барби. — Тьфу, — сказал он вслух и начал печатать. Barbie_03: «У меня всё спокойно. Без происшествий. Работала, потом домой. А ты отдыхай. Не работай слишком много» Ложь. Ложь легко упала на экран. Потому что сказать правду — «я сейчас на смене, и мне только что директор комплимент сделал, и я думаю, может, это ты, а может, нет, и я сейчас свалюсь в обморок» — было невозможно. HEART4U: «Спасибо. Ты всегда такая добрая ко мне. Знаешь, что помогает мне расслабиться после тяжёлого дня?» Barbie_03: «Шашлычки из баранины?» HEART4U: «Ты запомнила. И твои сообщения. Их я жду весь день» Хисын прижал телефон к груди. — Господи, — прошептал он. — Что ты со мной делаешь? Сзади раздался голос Суа: — Хисын! Ты чего застыл? Там клиент ждёт! — Иду, — сказал Хисын и убрал телефон. Но улыбка с его лица не сходила до конца смены. Юнби заметила: — Ты чего такой радостный? Директор похвалил? — Ага, — соврал Хисын. — И не только. — Это кого же? — Себя, — сказал Хисын и начал мыть кофемашину, чтобы скрыть улыбку. А вечером, лёжа в своей бывшей кладовке, он смотрел в потолок и думал. — Он не HEART4U, — сказал он смайлику на побелке. — Не может быть. Слишком много совпадений. Просто человек с таким же именем. Просто красивый бизнесмен. Просто... Он не договорил. Потому что HEART4U написал: HEART4U: «Спокойной ночи, звёздочка. Завтра у меня будет меньше работы. Надеюсь, ты тоже отдохнёшь» Хисын улыбнулся и написал в ответ: Barbie_03: «Спокойной ночи. Пусть завтра у тебя будет день без отчётности и с шашлычками» HEART4U: «Договорились. Спорим, ты не сможешь угадать, что я сейчас ем?» Barbie_03: «Пломбир?» HEART4U: «...откуда ты знаешь?» Barbie_03: «Я же сказала: настоящий мужчина ест пломбир. Или пенсионер. Ты себя проверь» HEART4U: «Проверю. Завтра. Вместе с тобой. Хотя бы в переписке» Хисын рассмеялся. Громко. Что кто-то стукнул в стену. — Простите, — крикнул Хисын и затих. Хисын выключил свет, укрылся одеялом и закрыл глаза. Сонхун из кафе. HEART4U из сети. Один красивее другого, душой. Один добрее другого. — Если это один человек, — прошептал он в подушку, — я умру. Если нет — я всё равно умру. Но позже Смайлик на потолке молчал. Улыбался. Знал что-то, чего Хисын пока не хотел знать.

☕

Сонхун задержался в спортзале дольше обычного. Матч с соседней группой выдался жарким — пот, крики, скользкий мяч и чувство азарта, которое он редко испытывал после того, как бизнес съел почти всё его время. Они выиграли. С небольшим отрывом, но честно. В душе он смыл усталость, переоделся в обычную одежду — тёмные джинсы, чёрную футболку, лёгкую куртку поверх. Волосы ещё были влажными, и он зачесал их назад привычным движением. На часах — почти десять вечера. Студенческий городок пустел. Фонари горели тускло, кое-где уже погасли — экономия электричества, вечная проблема университета. Сонхун шёл к своей машине через стоянку, насвистывая что-то из старого плейлиста. И тут он услышал голоса. Не просто разговор — агрессивные, низкие, с той интонацией, от которой на коже выступают мурашки. Из беседки, где обычно курили студенты и обсуждали сплетни, доносились глухие звуки и смешки. — Ты как гей в розовом ходишь. Сонхун остановился. Голос принадлежал кому-то из старшекурсников — тех, кто считал себя королями парковки. Сонхун их недолюбливал, но старался не связываться. Его бизнес учил выбирать битвы. Но следующая фраза заставила его замереть. — Хисын, тебе не стыдно? Сердце пропустило удар. Тот самый Хисын? Бариста с платиновыми волосами. Тот, кто варит лучший раф в его кафе и смотрит на него огромными глазами, как будто боится, что его уволят. Сонхун тихо подошёл ближе, прячась в тени дерева. Трое. Здоровяк спереди, двое по бокам — классическая банда из второсортной дорамы. А напротив них — Хисын. Он стоял прямо. Не сгорбившись, не опустив голову. Розовое худи выделялось в темноте как сигнальный флажок. Волосы — платиновые, даже при тусклом свете фонарей сияли. Кулаки сжаты, взгляд из-под лобья — злой, упрямый, готовый. И ни тени страха. Сонхун замер. Он ожидал увидеть испуганного парня, которого зажали в углу. А увидел кого-то, кто готов кинуться в драку против троих. — Если мне нравится розовый, это не значит, что я гей! — голос Хисына звучал резко, но без дрожи. — Мне просто нравится этот цвет! Следи за своей жизнью, Ханбин! — А ты мне не указывай! — здоровяк сделал шаг вперёд, сжимая кулаки. Сонхун понял: пора. Он вышел из тени — спокойно, без спешки, как будто вышел прогуляться и случайно заметил представление. — Что здесь происходит? — его голос был ровным, почти скучающим. — Трое на одного? Вау, как смело. Все головы повернулись к нему. Ханбин замер с поднятым кулаком. Его приятели тоже напряглись — узнали. В универе все знали Сонхуна. Не потому, что он кричал о себе. А потому, что его фамилия была на вывесках, стипендиях и половине зданий в этом районе. Но Хисын... Хисын посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то сложное. Удивление. Страх. Облегчение. И ещё что-то, чего Сонхун не смог прочитать. — Сонхун-хён... — начал Ханбин, опуская кулак. — Это не ваше дело. Мы просто разговариваем. — Не похоже на разговор, — Сонхун сделал ещё шаг вперёд, оказавшись между Хисыном и троицей. — У тебя кулак был на замахе. Это не разговор. Это подготовка к удару. Ханбин открыл рот, закрыл. Оглянулся на своих — те молчали, глядя в землю. — Он нас спровоцировал, — буркнул один из них. — Чем? Тем, что надел розовое? — Сонхун поднял бровь. — Или тем, что отказался быть геем, хотя вы ему это приписали? Звучит глупо, если произнести вслух. Ханбин засопел. — Ладно, — сказал он зло. — Всё равно неинтересно. Он плюнул под ноги — на этот раз в сторону Сонхуна, но тот даже не моргнул. Просто смотрел спокойно, как смотрит взрослый на капризного ребёнка. — Убирайтесь, — тихо сказал Сонхун. — И чтобы я больше не слышал про такие «разговоры». Троица ушла. Не быстро, чтобы не показать, что испугались, но и не медлясь. Ступени беседки скрипнули, и через минуту на стоянке стало тихо. Сонхун повернулся к Хисыну. Тот стоял, всё ещё сжав кулаки, но уже не так напряжённо. Дышал тяжело, как будто только что пробежал стометровку. Губы — пухлые, бантиком — были плотно сжаты, а глаза... глаза были огромными, карими и влажными. — Ты в порядке? — спросил он мягко. Хисын кивнул. Потом мотнул головой. Потом снова кивнул. — Я... — начал он и запнулся. — Спасибо. Я бы сам справился. — Верю, — сказал Сонхун и улыбнулся. — Но трое на одного — это перебор. Даже для такого смелого парня. Хисын усмехнулся. Напряжение в его плечах немного спало. — Откуда вы знаете, что я смелый? — Ты стоял прямо. Не прятался. Не просил пощады. — Сонхун пожал плечами. — И готов был ударить первым. — Он плюнул мне под ноги, — сказал Хисын тихо. — Это было уже слишком. — Плевок — это отвратительно, — согласился Сонхун. — Но драться с тремя — это глупо. Ты мог пострадать. — А вы? Вы не испугались? — Я не дрался, — усмехнулся Сонхун. — Я просто поговорил. Иногда слова работают лучше кулаков. Они помолчали. На стоянке было тихо, только где-то далеко сигналила машина и шумел ночной Сеул. — Как ты добираешься домой? — спросил Сонхун. — У тебя машина? Автобус? — Я на общественном транспорте, — ответил Хисын, засовывая руки в карманы худи. — Метро. Потом пешком. — Я подвезу. — Не нужно, я... — Хисын, — перебил его Сонхун. — Десять вечера. Ты только что чуть не подрался с тремя идиотами. Я отвезу тебя домой. Не спорь. Хисын открыл рот, но спор не сложился. — Ладно, — сказал он тихо. — Спасибо. Они пошли к машине — чёрный седан, дорогой, но без пафоса. Сонхун открыл дверь пассажира, Хисын сел, сразу пристегнулся. — Живёшь где? — Недалеко от кафе, — сказал Хисын. — Три остановки на метро. Я покажу. Сонхун завёл двигатель. Машина мягко тронулась. В салоне пахло кофе — эспрессо и чем-то древесным, дорогим. Хисын сжал руки на коленях и смотрел в окно. Нервничал. Ужасно. — Значит, розовый, — сказал Сонхун, чтобы разрядить обстановку. — Твой любимый цвет? — Ага, — кивнул Хисын. — Всегда был. Ещё в детстве. — Мне нравится, — спокойно сказал Сонхун. — Он тебе идёт. Хисын покраснел. Даже в темноте салона это было заметно. — Спасибо, — выдавил он. — Вы сегодня меня дважды спасли. В беседке и от стыда. — От стыда? — Ну... за цвет. За то, что не стесняюсь. Другие смеются. — Другие — дураки, — пожал плечами Сонхун. — Им не угодишь. То ты слишком розовый, то недостаточно серьёзный. То слишком богатый, то слишком бедный. Люди всегда найдут, к чему придраться. А ты живи в своё удовольствие. Нравится розовый — носи розовый. Хисын посмотрел на него. На профиль — чёткая линия скулы, родинка у глаза, влажные волосы, зачёсанные назад. Красивый. Очень красивый. И добрый. Такой добрый, что у Хисына защемило в груди. «Если он HEART4U, — подумал Хисын, — я сойду с ума от счастья и страха одновременно». — Приехали, — сказал Сонхун, останавливаясь у старого здания. — Это здесь? — Да, — Хисын отстегнул ремень. — Спасибо. Правда. — Не за что. Хорошего вечера. И не ходи по тёмным аллеям, хорошо? Хисын кивнул, вышел из машины, закрыл дверь. Сделал несколько шагов ко входу, потом обернулся. Сонхун смотрел на него. Улыбался. — Хисын, — окликнул он. — Да? — Ты молодец. Что не сдался. И за розовый не извиняйся. Хисын улыбнулся — широко, по-настоящему. — Спокойной ночи, — сказал он. — И тебе. Машина уехала. Хисын постоял ещё минуту, глядя вслед. Потом достал телефон. HEART4U: «Как прошёл твой вечер? Я тут засиделся за отчётами. Хочется спросить тебя о чём-то нерабочем. Можно?» Хисын замер. Пальцы чуть дрожали от недавнего адреналина, но он ответил: Barbie_03: «Можно. У меня вечер спокойный. Спрашивай» HEART4U: «Почему тебе нравится розовый? Ты говорила, что это твой любимый цвет. Я просто... хочу понять. Мне кажется, за этим что-то есть» Хисын удивился. Вопрос был неожиданным, не пошлым, не банальным. И заставил задуматься. Почему ему нравится розовый? Он сам никогда не задавался этим вопросом. Просто — нравится. С детства. Мама в детстве покупала ему розовые футболки, потому что «тебе идёт». А потом, когда отец ушёл, розовый стал чем-то вроде защиты. Маленьким островком цвета в серой коммуналке, в дешёвых продуктах, в вечной экономии. Но Харин не могла рассказать эту историю. Потому что Харин — не Хисын. Barbie_03: «Просто... он тёплый. Даже когда вокруг холодно. Одеваешь розовое — и настроение становится лучше. Глупо, наверное» HEART4U: «Не глупо. Я понимаю. У каждого есть свой цвет. Мой, наверное, чёрный. Или серый. Скучно, да?» Barbie_03: «Не скучно. Это цвет твоей работы, твоей одежды... но иногда, может быть, ты тоже хочешь чего-то яркого?» HEART4U: «Иногда. Но я стесняюсь. Неловко выглядеть ярким, когда вокруг все серьёзные» Barbie_03: «А ты попробуй. Хотя бы носки. Розовые носки под костюм — это уже вызов системе» HEART4U: «Ты смешная. Хорошо, уговорила. Завтра же куплю розовые носки. Но если меня уволят — я буду знать, кто виноват» Barbie_03: «Уволят за носки? У тебя строгий начальник?» HEART4U: «Начальник — это я. Так что уволят только если я сам себе нодоем. А я себе, кажется, начинаю нравиться. Спасибо тебе» Хисын улыбнулся. Убрал телефон в карман и пошёл в подъезд. В коммуналке было темно и тихо. Кто-то из соседей храпел за стенкой. На кухне горел тусклый свет — видимо, забыли выключить. Хисын запер дверь своей студии, прислонился к ней спиной и выдохнул. — Он не знает, — прошептал он. — Не знает. Слава богу. Но внутри всё пело. Потому что Сонхун сегодня защитил его. Потому что Сонхун сказал, что розовый ему идёт. Потому что HEART4U спросил о цвете — и ему было не всё равно. Два разных человека. Один — в сети, другой — в жизни. Оба добрые. Оба красивые. Наверное? Оба... Хисын закрыл глаза. — Если они когда-нибудь встретятся в моей голове, я сойду с ума, — сказал он. Но где-то глубоко внутри затаилась мысль: а что, если они уже встретились? Он отогнал её. Лёг на кровать, уставился в потолок. Смайлик на побелке ухмылялся. — Знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил Хисын. Смайлик молчал. — И не говори, — вздохнул Хисын и закрыл глаза. — Я ещё не готов. Он заснул с телефоном в руке. А где-то в другой части города Сонхун сидел за столом, смотрел на переписку и улыбался. Харин была странной. Доброй. Смешной. И почему-то её слова про розовый отозвались в нём чем-то тёплым. Может быть, потому что сегодня он увидел парня в розовом худи, который не стеснялся этого цвета. И который понравился ему. Не в том смысле. Просто — как человек. — Розовые носки, — сказал Сонхун сам себе и усмехнулся. — Завтра же куплю. Он выключил свет и лёг спать. Два разных мира. Два разных человека. Один экран. Пока они не должны пересекаться. Но судьба, кажется, была другого мнения.