Hi, Barbie!

Хисын ненавидел понедельники. И вторники тоже. И все остальные дни, если честно. Особенно он ненавидел утро понедельника, когда аренда за его конуру в Сеуле вычиталась со счета, оставляя там сумму, которой едва хватало на две пачки рамена и проездной до конца месяца. — Двадцать тысяч вон, — прошептал он, глядя в приложение банка. — Двадцать гребанных тысяч. В его городе Ыйване, откуда он приехал поступать в столичный университет, на эти деньги можно было прожить неделю, если сильно постараться. Здесь, в Сеуле, это был обед в студенческой столовой. Хисын откинулся на спинку стула и запустил пальцы в светлую шевелюру. Волосы он перекрасил месяц назад — хотелось что-то поменять в этой жизни, а денег хватило только на дешевый осветлитель из супермаркета. Цвет получился на удивление красивый, почти платиновый — и ему дико шло. Блонд подчеркивал необычную внешность, из-за которой на него вечно оборачивались в универе. Рост под метр восемьдесят два он считал проклятием. Но девчонки из компании говорили, что это красиво: стройные ноги, длинные, как у модели, и вообще сложен как надо. Хисын только отмахивался: «Модели, ага. Тощая жердь с пухлыми губами». Губы — бантиком. Нос — ровный, чуть вздернутый. А глаза — огромные, карие, с длинными ресницами. В школе дразнили Барби. Теперь он сам себя иногда называл Барби. Особенно когда надевал свою любимую розовую толстовку с капюшоном — ту самую, с ушами. Да, Хисын любил розовый. Не стеснялся. Футболки, носки, чехол на телефон, зарядка, даже брелок на рюкзаке — всё розовое. «Типичный Барби», — усмехнулся он, глядя на отражение в темном экране телефона. Барби, который делает шугаринг. Потому что не выносит волосы на теле. Девчонки из компании ржали: «Ты же парень!» А он только плечами пожимал: «Чистота — залог здоровья». И шёл дальше красить ногти прозрачным лаком. Просто потому, что блестят. — Чонвон, я умру, — заявил Хисын, вваливаясь в соседнюю дверь без стука. — Мои почки уже выставлены на продажу, печень в листе ожидания. Интересуешься? Сосед, развалившийся на кровати с телефоном, даже не поднял взгляда. — Твои почки никому не нужны, ты их раменом засолил. — Зато у меня есть другие достоинства, — Хисын картинно взмахнул рукой. — Например, я очень симпатичный. Он не кривил душой. Знал, что симпатичный. Чонвон сам сто раз говорил: «Тебе бы в актеры идти с такой мордашкой». И девчонки вешались, только вот Хисыну было не до них — вечно учеба, вечно работа, вечно деньги считай. Чонвон наконец оторвался от телефона и окинул друга насмешливым взглядом. Скользнул по светлым вихрам, по лицу, которое и правда могло бы украшать обложку журнала, по длинным ногам в дешевых джинсах. — А то. Такой симпатичный, что если тебя нарядить в девчонку — никто и не заметит. Они оба засмеялись. Чонвон снова уткнулся в экран, а Хисын замер. Смех застрял в горле. В его голове что-то щёлкнуло. Включился прожектор, осветив темную комнату, где до этого в углу сидела идея и скучала. — Чонвон. — А? — Ты гений. — Я знаю. Хисын вылетел из комнаты соседа быстрее, чем тот успел спросить «куда ты?». Влетел к себе, заметался по крошечной студии. Взгляд упал на фотографию одногруппницы Соры, которую он сохранил, потому что нужно было сдать совместный проект, а она просила утвердить дизайн. Потом перевел взгляд на свое отражение в темном зеркале шкафа. Светлые волосы, глаза-блюдца, пухлые губы. Стройная фигура, длинные ноги. — А почему бы и нет? — спросил он у пустой комнаты. — Чего мне терять, кроме своей нищеты? Комната не ответила. Но Хисын уже знал — ответ где-то рядом. И этот ответ пахнет деньгами. И возможно, большими проблемами. А дальше Хисын набирал сообщение Соре и закусывал губу. Сора, спаси, подруга. Мне нужно срочно приколоться над одной девушкой (долгая история, не спрашивай). Короче, нужно платье. Красивое. Женское. Чтобы я влез. И косметика — тушь там, тоналка, румяна, помада. И ещё... что вы там носите? Лифчик? Бюстгальтер? Короче, дай какой-нибудь, чтобы не пусто было. Носки в него пихать, что ли... Слышал, девушки так делают. Не смейся. Помоги. Умоляю. Я потом отработаю. Или отмажу перед кем надо. Сора. СОРА. Ты моя единственная надежда на этом грёбаном факультете. Ответ от Соры пришел быстро, как будто она ждала: Я сейчас упаду. Ты серьёзно? Платье, лифчик, косметика и носки? Ты либо в розыгрыше, либо собрался на кастинг в группу поддержки. Ладно, притащу. Но потом расскажешь ВСЁ. И если это правда прикол — я хочу видео. Сора ждала его в на первом этаже дома где он жил. На ней была короткая юбка и майка с вырезом — не в пример обычным мешковатым худи. Хисын даже замер на секунду. — Привет, — сказал он осторожно. — Привет, — ответила Сора и протянула огромный пакет. — Здесь платье, косметика, лифчик. Носки я положила отдельно, новые, не благодари. Хисын потянулся за пакетом, но Сора не отпустила. — Ли Хисын. — М-м? — Я дам тебе всё это, — она наклонила голову и посмотрела на него из-под чёлки. — Но за тобой должок. — Какой должок? — насторожился Хисын. Сора медленно провела пальцем по его груди — от ключицы вниз, по футболке. Задержалась на секунду там, где билось сердце. И посмотрела в глаза. Закусила губу. — Потом скажу, — прошептала она. Хисын покраснел. Реально покраснел, как помидор. Отступил на шаг, сжимая пакет обеими руками, будто это был щит. — Ладно, — выдавил он. — Спасибо. Я пойду. — Беги, — усмехнулась Сора. Он побежал. Точнее, почти полетел вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Закрыв за собой дверь комнаты, прислонился к косяку и выдохнул. — Вот чёрт, — прошептал он, глядя в потолок. — Если этот развод с мужиками не выстрелит... придётся ещё и с Сорой спать. А я, блин, не мальчик по вызову. Пакет тяжело вздохнул носками в лифчике. Хисын посмотрел на него с подозрением. — И почему моя жизнь похожа на дешёвую дораму? — Ли Хисын, — сказал он себе шёпотом. — Ты либо гений, либо идиот. Третьего не дано. Он швырнул пакет на кровать и открыл шкаф. На верхней полке, в коробке из-под обуви, лежал конверт. Толстый, потрёпанный на уголках. Его кровные. Хисын достал пачку купюр и пересчитал. Девять месяцев он откладывал с каждой стипендии, с каждой подработки. Пропускал завтраки в студенческой столовой. Ходил пешком, вместо того чтобы ехать на автобусе. Всё ради них. Ради фирменных беспроводных наушников. Он даже выбрал модель. Белые. С шумоподавлением. Красивые. Они лежали в корзине интернет-магазина уже три недели — ждали, когда он накопит последние пять тысяч. — Простите меня, — прошептал Хисын, обращаясь к наушникам, которых у него никогда не будет. — Вы пойдёте на алтарь Барби. Он отсчитал нужную сумму. Взял с собой ещё немного — на всякий случай. Вдруг парик окажется слишком дорогим? Или придётся купить заколки? Или ещё что-то? Он плохо разбирался в девичьих штучках. Магазин косметики и париков находился через дорогу от универа. Хисын подошёл к витрине и замер. Внутри было светло и пахло лаком для волос и дорогим парфюмом. На манекенах красовались разноцветные парики — чёрные, рыжие, фиолетовые, синие. И белые. Платиновые, длинные, до пояса. — О, — выдохнул Хисын. — Это оно. Он вошёл. Колокольчик над дверью жалобно звякнул. — Добрый день! — пропела продавщица — женщина лет сорока с ярко-красными губами и идеальной укладкой. — Что ищете? — Парик, — сказал Хисын и покраснел. — Белый. Длинный. До пояса. Платина. Продавщица окинула его взглядом. Скользнула по светлым (пока ещё не платиновым) волосам, по лицу, по длинным пальцам, которыми Хисын нервно теребил край рукава. — Для девушки? — спросила она. — Для себя, — ляпнул Хисын и тут же пожалел. — То есть... для спектакля. В театре. Студенческом. Я актёр. Ну, типа. Продавщица прищурилась, но ничего не сказала. Вместо этого она вышла из-за прилавка, подошла к стеллажу и сняла с манекена парик. Волосы струились по её рукам — белые, холодные, почти серебряные. Хисын забыл, как дышать. — Примерьте, — сказала продавщица, протягивая парик. — Зеркало там. Он надел парик прямо поверх своих волос. Тяжёлый оказался. И длинный — пряди упали на лицо, и пришлось их откидывать. Зеркало показало чужого человека. Платиновые волосы делали его бледнее, глаза — больше. Он выглядел... красиво. Пугающе красиво. — Беру, — сказал Хисын охрипшим голосом. — Сто двадцать тысяч вон, — объявила продавщица. У Хисына внутри всё оборвалось. Сто двадцать. Это почти как наушники. Плюс ещё немного сверху. Он полез в карман, достал конверт и начал отсчитывать купюры. Десять. Двадцать. Пятьдесят. Сто. Сто двадцать. Продавщица взяла деньги, пересчитала и кивнула. — Упаковать? — Нет, — сказал Хисын. — Я... я сам в нём пойду. Он заплатил. Вышел из магазина в парике. Солнце ударило в белую шевелюру, и на секунду ему показалось, что вокруг всё засияло. А потом он вспомнил про наушники. — Прощайте, — прошептал он, глядя в небо. — Я вас никогда не забуду. В кармане лежал пустой конверт. В руках — платиновый парик. А в голове уже крутилась мысль: «Обратной дороги нет». Он достал телефон и написал Соре: «Спасибо, подруга. Ты меня спасла. Я купил парик. Теперь я официально без наушников и без тормозов». Сора ответила через минуту: «Скинь фото. Хочу оценить ущерб». Хисын сделал селфи в парике на фоне магазина. Получилось сюрреалистично: парень в растянутой футболке, с уставшими глазами и платиновыми волосами до пояса. Отправил. Ответ Соры: «Барби, твою мать. Ты прекрасен. Я в шоке». Хисын убрал телефон, снял парик, аккуратно сложил и убрал в пакет, который дала продавщица и пошёл домой. Домой, где его ждали розовое платье, лифчик, носки и новая жизнь. Без наушников. Зато с надеждой. Хисын заперся в своей студии и просидел над платьем до полуночи — подшивал лямки, потому что в плечах оно трещало, и прикидывал, можно ли вообще в таком выходить в онлайн. — Можно, — решил он. — Если не вставать. Лифчик он натянул с трудом. Спина оказалась широковата, но чёрные лямки хотя бы не вылезали из-под розового платья. А вот с носками пришлось повозиться. Два засунул слева, один справа, потом переложил, потому что грудь получилась разного размера. В итоге встал перед зеркалом и сам заржал. — Вылитая модель с сайта Joonggonara*. Продаю воздух, торг уместен. Он надел всё сразу. Платье, парик, лифчик с носками. Подкрасил ресницы тушью — первый раз в жизни, получилось криво, но он стёр и переделал. Губы намазал блеском, который Сора сунула в пакет с запиской «всё равно просроченный». Зеркало показало Барби. Высокую, длинноногую, с платиновыми волосами до пояса и огромными глазами. И с грудью, которая жила своей жизнью — стоило двинуться, и носки норовили съехать под мышку. — У-ля-ля, — сказал Хисын, поправляя лифчик через платье. — Вот она наша Барби. С наполнением из носков. Я бы сам себя захотел трахнуть. Усмехнулся Хисын своему отражению. После душа, когда часы показывали за полночь Хисын решил пора. Он разложил добычу на полу. Розовое платье — на спинку стула. Парик — на подушку. Лифчик с носками — отдельно, чтобы не пугать гостей, которых всё равно никогда не было. — Так, — сказал Хисын, потирая руки. — Операция «Барби» начинается. Он достал ноутбук, открыл браузер и начал искать платформу. Такую, где можно стримить без верификации лица, получать донаты и не палиться перед одногруппниками. На третьей вкладке он нашёл идеальный вариант. Сайт с розово-белым дизайном, аватарками-силуэтами и кучей девушек, которые показывали только подбородок и волосы. — О, моя целевая аудитория, — усмехнулся Хисын. — Конкуренты, молитесь. Он нажал «Регистрация». Имя пользователя он придумал сразу. Посмотрел на розовое платье, потом на парик, потом снова на платье. Barbie_03 — Имя в честь Барби, цифра — год моего рождения, — объяснил он ноутбуку. — Никто не поймёт. Или поймут, но будет поздно. Он заполнил анкету: «Просто девочка, которая любит розовый». Возраст — 22 года. Город — Сеул. О себе: «Загадочная, как тень, и сладкая, как сахарная вата». — Господи, кто это пишет, — простонал Хисын, но удалять не стал. Мужчины такое любят. Аватарка. Это было важно. Он листал стоковые фото, но всё было слишком фальшиво. Слишком модели. А потом вспомнил: у него же есть телефон и зеркало. Он быстро накрасил губы — блеском Соры, который она сунула в пакет. Натянул парик. Поправил платье. И встал перед зеркальным шкафом. Кадр: зеркало, платиновые волосы, розовое платье, оголённые плечи. Лица не видно — только подбородок и чуть приоткрытые пухлые губы. Он сделал десять дублей. На пятом выглядел как кинозвезда в чёрном зеркале. На восьмом — как привидение в розовом. Выбрал третий. Обработал в бесплатном редакторе: повысил контраст, добавил розового свечения. Получилось загадочно и дорого. Хотя стоило ровно ноль вон. «Всем привет, я Барби». Пост завис в ленте. Как рыба на крючке. Первый час было тихо. Два лайка. Три подписчика. Один из них — бот с ником «love_you_bot». Хисын успел пожалеть о всём: о деньгах, о парике, о Сорином флирте и о своей дурацкой идее. Сварил рамен, съел его прямо в платье, потому что снимать было лень. Парик снял только когда волосы упали в бульон. — Если завтра ничего не изменится, — сказал он пустой комнате, — я удалю аккаунт и пойду работать в кофейню. Как нормальный человек. Но комнате было всё равно. Сонхун вышел из душа, когда часы показывали половину первого ночи. Полотенце висело на плече, капли воды стекали по фарфоровой коже и терялись в родинках на ключицах. Он взъерошил мокрые волосы — чёрные, цвета вороньего крыла, отросшие настолько, что падали на глаза. Потом зачесал их назад, как делал всегда. В зеркале отражался кто-то чужой. Красивый. Высокий. Стройный, но с плечами, которые говорили о часах в зале. И с глазами — большими, карими, почти чёрными, которые смотрели устало. — Хорош, — сказал он своему отражению. — Хватит пялиться. Он натянул домашние штаны и просторную футболку. Дорогую, но старую — ту, в которой спал уже два года. В его гардеробе было много красивой одежды, но дома он носил то, в чём удобно. В квартире было тихо. Всегда тихо. Мать была где-то в Милане. Или Париже. Или на очередном курорте, где она выкладывала в Инстаграм фото с бокалом и подписью «жизнь прекрасна». Ей было всё равно. Ей всегда было всё равно — даже когда отец упал прямо в кабинете, даже когда Сонхун стоял в морге и не мог дышать. «Оплати похороны с корпоративной карты», — сказала она по видеосвязи. — «У меня сейчас ланч, я перезвоню». Она не перезвонила. Сонхун закрыл глаза, прогоняя воспоминания. Потом достал ноутбук и открыл тот самый сайт, на который его зарегистрировал Чонсон. — Ты должен расслабиться, — сказал тогда Чонсон, хлопнув его по плечу. — Там можно просто болтать. Не притворяться. Быть собой. Девушки не знают, кто ты, так что не будут вешаться ради денег. Сонхун тогда закатил глаза, но зарегистрировался. А потом привык. Листал ленту иногда перед сном. Никому не писал. Никому не донатил. До сегодняшнего вечера. Он открыл страницу и увидел новую регистрацию. Barbie_03 Фото: платиновые волосы, розовое платье. Без лица. Без позы. Просто плечи и волосы. «Просто девочка, которая любит розовый». Сонхун замер. Что-то в этом было... настоящее. Не кричащее. Не пошлое. Просто «я есть, я люблю розовый, и мне ничего от тебя не надо». Он подписался. Потом, сам не зная зачем, открыл чат и написал: «Ты похожа на утренний свет. Я хочу, чтобы у тебя был хороший день». И отправил донат. 50 000 вон. Не для того, чтобы что-то получить. Просто чтобы она знала: кто-то заметил. Кто-то желает ей добра. Рука дрогнула, когда он нажал «отправить». Сердце забилось быстрее — глупо, по-мальчишески. Ему 24 года. Он управляет компанией. Он подписывает контракты на миллионы. А тут трясётся из-за сообщения незнакомке в розовом. — Идиот, — прошептал он себе под нос. Но от сообщения не отказался. Он закрыл ноутбук, погасил свет и лёг в пустую кровать. За окном шумел Сеул. Где-то там, возможно, спала девушка, которая даже не знала, что он существует. Она не знала, что он одинок. Что он устал. Что он мечтает о ком-то, кто спросит: «Какое кино ты любишь?», а не «Какую сумку ты мне купишь?». Может быть, Barbie_03 станет такой. А может быть, она такая же, как все. Сонхун закрыл глаза и провалился в тяжёлый сон без сновидений.

🩷

А на следующий день всё изменилось... Хисын проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. Старые жалюзи в его студии давно требовали замены, но денег на них не было — все ушли на платиновый парик и просроченную тушь. Он перевернулся на другой бок, уткнулся носом в подушку и понял, что волосы пахнут осветлителем. Дешёвым, едким, въевшимся в кожу головы на месяц вперёд. — Фу, — сказал он сам себе. — Я бомж-блондин. Покачиваясь, он дополз до душа. Встал под горячую воду, долго стоял, глядя в одну точку на кафельной плитке. В голове крутились обрывки вчерашнего: розовое платье, лифчик с носками, Сора и её палец на его груди. — Не думай об этом, — приказал он себе. — Сначала кофе. Потом паника. Он намылил мочалку, растёрся до скрипа, будто хотел смыть с себя вчерашнего Барби. Но Барби, казалось, въелась в поры. Зубы он чистил с особым остервенением — три минуты, с пеной, с языком, с лёгким массажем дёсен. Потому что если сегодня ничего не изменится, он хотя бы будет чистым неудачником. Волосы укладывать оказалось отдельным квестом. Осветлитель сделал своё чёрное дело: платиновая шевелюра торчала в разные стороны, как одуванчик после урагана. Хисын плюнул на гель, плюнул на воск, взял обычную воду, намочил и пригладил руками. — Сойдёт, — решил он. — Я не на подиум. На кухне его ждали вчерашние тосты и растворимый кофе из банки с отбитым углом. Он намазал хлеб джемом — дешёвым, ярко-красным, с надписью «Клубничный» на этикетке, где клубника была нарисована явно с чужой фотографии. Хруст тоста смешался с первым глотком кофе. Горечь. Сладость. И тишина. А потом он взял телефон. Экран загорелся — куча уведомлений. Хисын подумал, что это скидка в пиццерии или напоминание от банка о том, что он на нуле. Но нет. 54 новых подписчика. Он чуть не поперхнулся кофе. Открыл сайт. Загрузилась страница. И у него перехватило дыхание. На его единственном фото — платиновые волосы, розовое платье, размытое лицо — было 137 лайков. Сто тридцать семь! Люди, которых он не знал, ставили сердечки его плечам и подбородку. — Это... это ошибка, — прошептал Хисын, трясущимся пальцем открывая список уведомлений. Сообщения. Много сообщений. Первое: «Привет, красотка, как дела?» Второе: «Какие у тебя волосы шикарные, можно потрогать?» Третье: «Пришли фото без платья, оплачу». Хисын скривился. Удалять не стал — мало ли, пригодится для коллекции «Какие же мужчины клоуны». Четвёртое: «Ты настоящая?» Пятое: длинное, на две страницы, о том, как автор сообщения искал девушку своей мечты и наконец нашёл, и это она, Барби, его судьба. — Охренеть, — сказал Хисын. — Ему бы романы писать, а не в интернете лапшу вешать. Он пролистывал дальше, уже привыкая к пошлостям и странным комплиментам. Ровно до того момента, пока не увидел одно сообщение. Оно отличалось от всех. Без смайликов. Без пошлости. Без требований фото. Просто: «Ты похожа на утренний свет. Я хочу, чтобы у тебя был хороший день». Внизу — донат. 50 000 вон. Ник: HEART4U Аватарка: белый квадрат. Хисын охнул. В прямом смысле — издал короткий звук, похожий на всхлип задохнувшегося кота. Кофе чуть не выплеснулся на тост. — Пятьдесят тысяч вон, — прошептал он. — И красивые слова про утренний свет. Мужики, вы там совсем с катушек съехали? Он поставил чашку, перечитал сообщение снова. Потом ещё раз. И ещё. Ничего пошлого. Ничего требовательного. Просто пожелание хорошего дня и пятьдесят тысяч на карту. — Кто ты, HEART4U? — спросил Хисын у пустой кухни. — Маньяк? Святой? Идиот, который не знает, кому пишет? Комната не ответила. Но Хисын вдруг понял: он улыбается. Улыбается по-настоящему, впервые за долгое время. — Ну и денёк, — сказал Хисын и доел тост. После такого нищенского завтрака, Хисын снова остановился у зеркала. Вспомнил вчерашний образ и засмеялся. — Ты — Барби, — сказал он своему отражению. — Барби, которая не выспалась и снова хочет жрать. Но у него ведь есть 50 000 вон и это значит, что сегодня можно немного шикануть. В его студии, которая замещала и кухню и спальню, на спинке стула висело розовое худи, его любимое, мягкое, с большим капюшоном. Хисын натянул его поверх футболки, накинул джинсы, сунул ноги в кеды и вышел в коридор. В коридоре коммуналки пахло чужой едой и дешевым стиральным порошком. Кто-то — скорее всего, тетка из третьей комнаты — уже жарил рыбу, хотя было восемь утра. Хисын поморщился и поспешил к выходу. На парах он сидел тихо. Очень тихо. Даже тише, чем обычно. Он прятал лицо в ворот худи и смотрел в одну точку на доске, но мысли его были далеко. Вчерашний вечер прокручивался в голове, как плохо смонтированный фильм: розовое платье, носки в лифчике, регистрация, пятьдесят подписчиков, куча пошлых сообщений и тот самый донат от HEART4U. Пятьдесят тысяч вон за «ты похожа на утренний свет». Хисын невольно улыбнулся. Одногруппница слева покосилась на него с подозрением. — Ты чего лыбишься? — шепнула она. — Так, ничего, — ответил Хисын и сделал лицо кирпичом. Но внутри у него всё пело. Пятьдесят тысяч. За одно сообщение. Если так пойдёт дальше, к концу месяца он купит не только наушники, но и новую клавиатуру. И, может быть, даже нормальную еду, а не рамен. Когда лекция закончилась, Хисын пулей вылетел из аудитории и рванул в столовую. Голод напоминал о себе урчанием, которое слышали даже прохожие в коридоре. Он взял поднос, наложил риса, кимчи, суп и кусочек жареной курицы — самый дешёвый набор, который только можно было собрать в студенческой столовой. И тут он налетел на Чонвона. Буквально. Лоб в лоб. Подносы столкнулись, рис чуть не вылетел из тарелки. — Осторожно, псих! — рявкнул Чонвон и отскочил назад. — Ты чего не смотришь по сторонам? — Извини, — выдохнул Хисын. — Задумался. Чонвон прищурился. Окинул друга взглядом — розовое худи, платиновые патлы, и лицо, которое светилось изнутри каким-то подозрительным счастьем. — Ты странный, — констатировал Чонвон. — Ещё страннее, чем обычно. Что случилось? — Ничего, — слишком быстро ответил Хисын. Он закусил губу — пухлую, бантиком, которую зачем-то намазал блеском утром (просто так, для настроения, он не признался бы даже под пыткой). И улыбнулся. Чонвон опешил. Он видел Хисына в разных состояниях: сонным, злым, голодным, зависшим над домашкой в три часа ночи. Но таким — смущённо-счастливым, с блестящими губами и этим странным румянцем на щеках — он его не видел никогда. — Ты... ты влюбился? — осторожно спросил Чонвон. — Нет, — Хисын мотнул головой. — Но у меня есть кое-что получше. — Что может быть лучше любви? — Сникерс, — сказал Хисын и сунул другу в руку шоколадку. — Держи. Это тебе. Спасибо за идею. Чонвон посмотрел на сникерс. Потом на Хисына. Потом снова на сникерс. — Какую идею? Я не давал тебе никаких идей. Ты вчера вылетел из моей комнаты как угорелый и не вернулся. — Именно, — кивнул Хисын. — Спасибо за это. — Я не понял ничего, — честно признался Чонвон. — Позже расскажу. Обещаю. — Хисын уже развернулся, чтобы уйти, но на полпути обернулся. — И Чонвон? — Что? — Ты гений. Но не говори никому, что я это сказал. И он испарился в толпе студентов, оставив Чонвона стоять с сникерсом и открытым ртом. — Ненормальный, — пробормотал Чонвон, разворачивая шоколадку. — Совсем крыша поехала. Он откусил сникерс и задумался. Потом пожал плечами и пошёл искать свободный столик. А Хисын уже сидел за дальним столом, уткнувшись в телефон. Он открыл сайт. Проверил сообщения. И увидел новое уведомление. HEART4U написал снова. Всего два слова: «Твой день удался?» Хисын улыбнулся в тарелку с рисом и начал печатать ответ.

🤎

Прошло три дня. Хисын почти привык к новой жизни. Утро начиналось одинаково: будильник, розовая щётка, холодная вода из крана в общей раковине, запах жареной рыбы от соседки из третьей комнаты. Потом — кофе из пластиковой чашки и тост с джемом, который он ел, стоя у окна своей маленькой студии. А потом — телефон. За три дня аккаунт Barbie_03 разросся как бурьян на заброшенном участке. 287 подписчиков. Тысяча двести лайков на единственном фото. И куча сообщений. Хисын листал их за завтраком, иногда морщась, иногда закатывая глаза. Вот классика жанра: «Привет, красотка. Какие у тебя планы на вечер? Могу составить компанию. Оплачу твой проезд». — Оплатит он, — фыркнул Хисын. — Доехать от кровати до туалета — и то сам плачу. Вот тот, кто явно себя переоценивал: «Ты такая сексуальная в этом платье. Хотел бы увидеть больше. Отправь фото без одежды, заплачу 100к». — Сто тысяч, — присвистнул Хисын. — Половина парика. Искушение, конечно, но я не настолько опустился. Вот романтик-неудачник: «Барби, ты — моя мечта. Я буду писать тебе стихи каждое утро. Вот первое: Розовый закат...» — Хисын не дочитал, потому что подавился тостом. — Стихи, боже, — прошептал он, откашливаясь. — Лучше бы денег прислал. А вот тот, кто думал, что он тупой: «Привет, детка. Хочешь заработать лёгких денег? Всё, что нужно — это встреча в кафе и твоя улыбка». — Лёгких денег, — повторил Хисын голосом старого мошенника. — Слышал я это. Стоит встретиться — и ты уже без почки. Были и откровенные психопаты. Тот, кто написал три сообщения подряд без ответа: «Почему молчишь?», «Ты игнорируешь меня?», «Ты пожалеешь об этом, сука». — Блок, — спокойно сказал Хисын и нажал кнопку. — Следующий. Но были и нормальные. Те, кто просто ставил лайки, подписывался и молчал. Таких Хисын уважал. Они не бесили. А потом был HEART4U. Он писал каждый день. Не пошло. Не требовательно. Даже не флиртовал откровенно. Просто: «Доброе утро, Барби. Хорошего тебе дня» — и донат 30к. «Как прошла твоя лекция? Ты говорила, что у тебя сегодня дизайн» — и донат 50к. «Не хочешь рассказать, что ела на обед? Я сегодня перехватил кимбап в столовой, ничего особенного» — и донат 20к. Хисын сначала думал — прикол. Ну не может же взрослый мужчина (предположительно) спрашивать у незнакомки в интернете, что она ела на обед. Это же скучно. Это же не сексуально. Это же... ...трогательно. — Чёрт, — сказал Хисын, перечитывая их переписку в третий раз за день. — Он что, реально хочет узнать, как у меня дела? Вот их последний диалог (Хисын уже перестал удалять историю, сохранял специально): HEART4U: «Ты когда-нибудь пробовала батат в корочке? В одном его делают очень вкусно. Если когда нибудь захочешь подскажу адрес, и рекомендую попробовать». Barbie_03: «Я больше по рамену. Быстро и дёшево». HEART4U: «Тогда я угощу тебя бататом, когда встретимся. Если ты, конечно, захочешь встретиться». Barbie_03: «А ты не боишься, что я страшная?» HEART4U: «Ты похожа на утренний свет. Я уже это говорил. И мне всё равно, как ты выглядишь». Хисын тогда выронил телефон. Прямо в тарелку с раменом. Доставал, вытирал и смотрел на экран с таким чувством, будто его ударили по голове. — Он ненормальный, — прошептал он. — Нормальные люди так не пишут. А потом добавил вслух, уже тише: — И зачем ты мне это говоришь? Я же тебя развожу. Я же... я же даже не девочка. Но HEART4U не знал. И Хисын почему-то не хотел, чтобы он узнал. Пока не хотел. Плюс ещё три дня. Статистика: Самый щедрый донатер: HEART4U — 230 тысяч вон за три дня. Самый пошлый: user_88tyn — отправил 15 сообщений, из которых только одно можно было прочитать вслух в приличном обществе. Самый навязчивый: minjun_lee — написал «Привет» 47 раз. Сорок семь. Хисын посчитал. Самый жалкий: sadboy_03 — прислал стих про любовь и разбитое сердце, потом удалил аккаунт через два часа. Лучший: HEART4U. Без вариантов. А потом случилось то, чего Хисын боялся и одновременно ждал. HEART4U: «Можно тебя попросить кое о чём?» Barbie_03: «Зависит от того, о чём» HEART4U: «Твоё фото. Просто фото. Любое. Я понимаю, если не захочешь... но мне хочется представить тебя. Не лицо, если не хочешь. Просто... тебя. В этом розовом. Твои волосы. Как ты сидишь. Любое. Пожалуйста» Хисын уставился в экран. Сердце забилось где-то в горле. — Фото, — прошептал он. — Он просит фото. Внутри всё боролось: страх спалиться, желание получить ещё донат (вдруг это проверка?) и странное, совершенно неуместное чувство — ему приятно, что HEART4U хочет его увидеть. Не «скинь голую», не «покажи сиськи», а просто «хочу представить тебя». — Чёрт, — сказал Хисын и встал с кровати. — Чёрт-чёрт-чёрт. Он достал парик из-под кровати. Платье — из шкафа. Лифчик с носками — из тайника за книгами. Тушь и помаду — из косметички. Через десять минут он стоял перед зеркалом. Платиновые волосы до пояса. Розовое платье. Грудь из носков — на этот раз симметрично. Губы накрашены ярко-розовым. Ресницы — как крылья бабочки. — Ох Хисын, — сказал он своему отражению. — Опять ты, Барби. Он начал фоткаться. Первое фото — серьёзное, вполоборота. Получилось как паспорт на выдачу. Скучно. Второе — смотрит в пол. Как будто потеряла смысл жизни. Слишком драматично. Третье — улыбается уголками губ. Нормально, но не вау. Четвёртое — поправил волосы, получилось, что рука закрыла пол-лица. — Да что ж такое, — простонал Хисын. Он фоткался и фоткался. То парик съезжал. То носок вылезал из лифчика и создавал странную выпуклость под мышкой. То свет падал не так, и он выглядел как привидение в розовом. К двадцатому кадру Хисын взмок. Пот стекал по спине, но он не сдавался. — Ради такого доната я готов париться хоть до утра, — сказал он себе и сделал двадцать первое фото. На двадцать пятом он случайно нажал на режим с забавным фильтром — и у него выросли кошачьи уши. — Нет, — отменил он. — Я Барби, а не Китти. На двадцать восьмом он решил расслабиться и просто улыбнуться. Широко, по-дурацки, как улыбаются, когда никто не видит. Поднял руку и сложил пальцы в знак V — победный, почти детский жест. И тут же замер. — О, — сказал он. — Это оно. На фото была не роковая женщина и не загадочная незнакомка. На фото была просто красивая девчонка. С платиновыми волосами, розовым платьем, яркой улыбкой и пальцами V. Весёлая. Живая. Настоящая. Хисын долго смотрел на это фото. Потом невольно улыбнулся своему отражению — уже в зеркале, не на экране. — Ты бы понравилась себе, — признал он. — Если бы ты был парнем. Но я и есть. Блин. Короче, отправляю. Он отправил HEART4U тридцатое, лучшее, идеальное. С V пальцами, улыбкой и розовым настроением. Barbie_03: «Держи. Но это разово. Не привыкай» И замер в ожидании. Ответ пришёл через минуту. HEART4U: «...» HEART4U: «Ты такая красивая. Я не знаю, что сказать. У меня сердце пропустило удар. Спасибо. Спасибо тебе огромное» И следом — донат. 200 тысяч вон. Хисын выронил телефон. На этот раз не в рамен, а на пол. Поднял трясущимися руками и перечитал. — Двести тысяч, — прошептал он. — За фото с пальцами V. Мужик, ты вообще... ты... Он не договорил. Потому что вдруг понял: ему не всё равно. Ему совсем не всё равно, что HEART4U так отреагировал. И это было страшно. Потому что разводить мужиков, которые хотят только секса, — это одно. Это легко. Почти весело. Но разводить того, кто видит в тебе «утренний свет»? Того, кто благодарит за фото с улыбкой? — Я влип, — сказал Хисын пустой комнате. — Я серьёзно влип. Он посмотрел на себя в зеркало. Барби смотрела на него в ответ — и улыбалась. Улыбалась так, будто знала что-то, чего не знал он. Вечером седьмого дня Хисын сидел на своей кровати, в розовом худи, без парика, с мокрыми после душа волосами. В руке — телефон. На экране — сообщение от HEART4U. HEART4U: «Спокойной ночи, Барби. Пусть тебе приснится что-нибудь розовое». Хисын долго смотрел на экран. Потом написал: Barbie_03: «Спокойной ночи. И тебе пусть приснится что-нибудь... не такое розовое. А то у меня монополия на этот цвет». HEART4U: «Договорились. Хотя я не против розового». Хисын улыбнулся. Отключил экран. Посмотрел в потолок своей бывшей кладовки, где всё ещё пахло чужой рыбой и дешёвым порошком. — Что ты со мной делаешь, HEART4U? — спросил он у темноты. Темнота не ответила. Но Хисын вдруг понял: ему не всё равно. Ему совсем не всё равно. А это опасно. Потому что если ему станет не всё равно — он проиграет.