Hi, Barbie!

Прошёл ещё один день. А потом ещё один. Аккаунт Barbie_03 жил своей жизнью: подписчики прибывали, пошляки писали, HEART4U присылал тёплые сообщения и донаты. Но Хисын заметил за собой странную вещь — он теперь открывал диалог с HEART4U первым. Не каждый раз, но иногда. Просто чтобы спросить: «Как твой день?» или «Ты сегодня обедал?». — Ты ведёшь себя как девушка, которая влюбилась, — сказал он своему отражению в зеркале общей раковины. — Проблема в том, что ты и есть девушка. По легенде. Отражение не спорило. Но главное событие случилось в пятницу после пар. Хисын зашёл в магазин электроники и долго стоял перед витриной. Белые наушники, которые он копил почти два года, всё ещё лежали на полке. Как будто ждали его. — Я вернулся, — прошептал Хисын и подошёл к продавцу. Он купил их. Не глядя на цену. Не пересчитывая мелочь в кармане. Просто достал карту и оплатил. — О, это новая модель, — обрадовался продавец. — С шумоподавлением. И розовый чехол в подарок. — Розовый? — переспросил Хисын. — Мне не надо. — Бесплатно, — сказал продавец. — Беру, — сказал Хисын. Из магазина он вышел не только с наушниками, но и с новыми джинсами (чёрными, сидели идеально), тремя футболками (одна — розовая, конечно), толстовкой (серой, потому что розовых уже было две) и кроссовками (белыми, с розовыми шнурками — других просто не было). Он шёл по улице, сжимая пакеты, и чувствовал себя человеком. Впервые за долгое время. — Барби кормит, — усмехнулся он. — Спасибо, мужики. И особенно тебе, HEART4U. Дома он распаковал покупки, разложил по полкам и долго смотрел на наушники. Белые, красивые, с шумоподавлением. — Вы мои, — сказал он. — Я вас дождался. И надел. Мир стал тише. И спокойнее.

🍃

Наушники лежали в рюкзаке. Новые джинсы уже были надеты. Кроссовки с розовыми шнурками красовались на ногах. А толстовка (третья по счёту розовая, потому что других цветов он теперь не признавал) мягко обнимала плечи. Хисын шёл по улице и чувствовал себя наконец-то человеком. Но зеркальные витрины магазинов возвращали ему странное отражение: модный, ухоженный парень с ног до головы... и платиновыми волосами, которые торчали как солома на огороде. — Чёрт, — сказал он, разглядывая пряди у виска. Одни участки были белыми, другие — желтоватыми, третьи и вовсе сохранили рыжеватый оттенок от прошлой жизни. Осветлитель из супермаркета сделал своё грязное дело. Он потрогал волосы. Они напоминали паклю. — Так не пойдёт, — решил Хисын. — Барби не может ходить с причёской чучела. Он зашёл в первый попавшийся салон красоты — тот, что с розовой вывеской (конечно). Внутри пахло дорогими шампунями и лаком для волос. На стенах висели фото моделей с идеальными укладками. — Добрый день, — к нему подплыла девушка-администратор с идеальным маникюром и улыбкой, которая стоила дороже его аренды. — Что будем делать? — Волосы, — сказал Хисын, снимая капюшон. Девушка посмотрела на его шевелюру. Улыбка дрогнула, но не исчезла — профессионализм превыше всего. — Платина? — догадалась она. — Платина, — кивнул Хисын. — Чтобы ровно. И красиво. И дорого выглядело. Потому что сейчас я похож на пугало. — Не пугало, — вежливо солгала девушка. — Просто... творческая работа. Мастер сейчас подойдёт. Мастером оказался парень лет двадцати пяти с татуировкой на шее и идеальным андеркатом. Его звали Джей. Он покрутил Хисына перед зеркалом, поцокал языком и сказал: — Супермаркет? — Супермаркет, — признался Хисын. — Скажи спасибо, что волосы не выпали. Садись, буду спасать. Три часа. Три часа Хисын сидел в кресле с фольгой на голове, похожий на робота-неудачника. Ему принесли кофе (нормальный, не его варки), включили музыку, а мастер Джей рассказывал истории о клиентах, которые красились хной из хозяйственного магазина. — Одна женщина хотела каштановый, — говорил он, нанося состав. — Получилось зелёное болото. Плакала три дня. — Утешили? — спросил Хисын. — Сделали розовый пикси. Она теперь модель. Когда сняли фольгу, Хисын зажмурился. — Открывай, — сказал Джей. Он открыл. Из зеркала смотрел незнакомец. Платиновые волосы сияли — холодным белым, почти серебряным, ровно от корней до кончиков. Ни желтизны. Ни рыжины. Только чистая платина. — О-о-о, — выдохнул Хисын. — Это... это... — Теперь ты не пугало, — усмехнулся Джей. — Теперь ты модель. Хисын повертел головой. Волосы струились мягко, шелковисто, послушно. Не то что раньше — когда они торчали колючками после каждого душа. — Сколько я должен? — За такую красоту? — Джей назвал сумму. Хисын не моргнул. Достал карту. Оплатил. На улице он поймал своё отражение в витрине — платиновый парень в розовой толстовке с идеальной укладкой. Улыбнулся. Так почему-то захотелось отправить фото кое-кому. Но телефон не достал. «Нельзя,» — напомнил он себе. «Ты для HEART4U — Барби. А Барби не может прислать фото парня. Даже с красивыми волосами». Но вечером, когда за окном коммуналки погас свет и кто-то из соседей за стеной начал смотреть дораму на полной громкости, Хисын закрыл дверь своей бывшей кладовки на щеколду. Достал платье. Розовое, как клубничный сироп. Достал лифчик. Носки уже не требовали симметрии — он научился. А парик... парик он надел с особым чувством. Теперь это был не просто дешёвый блонд из супермаркета. Это был парик-кормилец. Тот, что подарил ему наушники, кроссовки с розовыми шнурками, ещё много разной одежды и красивое окрашивание на волосах. Платиновые пряди падали на плечи мягко, послушно, почти шепотом. Они сияли в тусклом свете лампы — холодные, чистые, идеальные. Хисын накрасил губы — аккуратно, без дрожи. Подвёл глаза — уже ровно, с закрытым ртом, не зажмуриваясь. Поправил платье, одёрнул подол, вдохнул поглубже. Встал перед зеркалом. На него смотрела девушка с платиновыми волосами, огромными карими глазами и пухлыми губами-бантиком. На него смотрела Барби. Но Барби, у которой были черты его лица. Те же глаза, тот же разрез губ, те же ресницы. Только обрамлённые женским макияжем и волосами до пояса. — Ну что, — сказал он тихо. — Впервые покажешь ему себя? Он поднял руку, сложил пальцы привычным V и улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, живой, настоящей. Не для доната. Для него. Щёлк. Фото легло в галерею. Он долго смотрел на него, потом выбрал лучшее. То, где свет упал на волосы, где глаза блестели, а губы складывались в «спасибо, что ты есть». И лицо. Впервые — почти полностью. Без очков, без теней, без ракурса «пол-лица спрятано». Только он. Только Барби. Только девушка с его собственными глазами и губами, которые HEART4U теперь запомнит навсегда. — Будь что будет, — прошептал Хисын и нажал «отправить». Barbie_03: «Обновила цвет. Как тебе?» Ответ пришёл через минуту. HEART4U: «Ты... это ты. Вся. Я вижу твои глаза. И губы. Я никогда не видел тебя так ясно. Ты красивая. Невероятно красивая. У тебя глаза как звёзды. А губы — как лепестки. Я теперь не смогу уснуть. Я буду смотреть на это фото и не верить, что ты настоящая» Хисын покраснел до корней платиновых волос. Сердце колотилось. И пускай эти слова предназначены не ему, а Барби, но как же чертовски приятно. Он хотел написать что-то остроумное в ответ, но пальцы дрожали. Потому что он только что показал своё лицо. И HEART4U назвал его звёздами и лепестками. Barbie_03: «Ты преувеличиваешь. Я обычная» HEART4U: «Ты всё, кроме слова "обычная". Ты исключение. Ты — моё исключение» Хисын отложил телефон. Посмотрел в потолок. Смайлик на побелке ухмылялся. — Заткнись, — сказал ему Хисын. Но сам улыбался. Потому что где-то там, HEART4U сейчас смотрел на его фото и не спал. И это было страшно. И прекрасно. Он снял парик, стёр помаду и долго смотрел в зеркало на своё настоящее лицо. — Он видел тебя, — сказал он отражению. — Точнее, не тебя. Но глаза — твои. И губы — твои. И если когда-нибудь он увидит тебя в реальности... может быть, он узнает. А может, и нет. Хисын лёг в кровать, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Телефон снова звякнул. HEART4U: «Спокойной ночи, звёздочка. Пусть тебе приснится что-то такое же красивое, как ты» Хисын прижал телефон к груди и улыбнулся в темноту. — Спокойной ночи, — прошептал он. — И пусть тебе приснится... ну, хотя бы шашлычки из баранины. Он заснул с улыбкой. А где-то в другой части города Сонхун всё ещё смотрел на фото и не мог отвести глаз. Карие глаза. Пухлые губы. Улыбка, которая заставляла его сердце биться чаще. — Кто ты, Барби? — спросил он у темноты. — И почему я чувствую, что мы уже встречались? Он не знал ответа. Но был готов искать его вечно.

🍃

Суббота началась с того, что Хисын проснулся в десять утра — неприлично поздно для человека, который должен сегодня делать проект, но чертовски рано для студента, у которого выходной. Он полежал ещё пять минут, глядя в потолок со смайликом, потом сел на кровати, зевнул и потянулся так, что захрустели все суставы. — Сегодня я буду жить, — сказал он себе. — По-человечески. Первым делом он пошёл на кухню. Общая кухня в коммуналке — это место, где хранятся чужие запахи, чужие кастрюли и чужие мечты о чистоте. Хисын проигнорировал гору немытой посуды в раковине (не его, он тут ни при чём) и направился к своему холодильнику. Да, у жильцов коммуналки были личные холодильники. Маленькие, тесные, почти могильные. Хисын открыл свой. И охнул. Внутри царила разруха и уныние. На верхней полке стояла банка кимчи. Когда-то она была гордостью Хисына — он её купил на распродаже за полцены и планировал растянуть на месяц. Сейчас кимчи покрывал толстый слой белой плесени, такой пушистой, что её можно было использовать как новогоднее украшение. — Прощай, моя радость, — прошептал Хисын и выбросил банку в мусор. На средней полке лежала сосиска. Одна. Сморщенная, подозрительного бордового цвета, похожая на палец мертвеца. Хисын не помнил, когда он её купил. Месяц назад? Два? Она всё ещё пахла съедобным? Он понюхал. Не рискнул проверять дальше. Сосиска отправилась вслед за кимчи. На нижней полке стояла банка пива. Одна. Тёплая, потому что холодильник работал через раз. Пиво было единственным, что не вызывало подозрений. Хисын оставил его на случай, если день пойдёт совсем плохо. — Отличный выбор на ужин, — сказал он пустому холодильнику. — Кимчи с плесенью, сосиска-мумия и тёплое пиво. Где моя книта? Я же теперь богатый! Он закрыл дверцу и прислонился к ней лбом. В тумбочке, конечно, лежали запасы — пачек пять любимого рамена, на чёрный день. Но сегодня не хотелось рамена. Сегодня хотелось нормальной еды. С овощами. С мясом. С сыром, который не покрыт плесенью (ну, кроме благородной, но это дорого). — Я больше не нищий, — напомнил себе Хисын. — Я работающий человек. У меня есть донаты. У меня есть карта. У меня есть... — он заглянул в кошелёк, — ...достаточно, чтобы не жрать один рамен. Он быстро умылся, натянул любимые джинсы (новые, чёрные, сидели как влитые), розовую футболку (конечно) и кроссовки с розовыми шнурками. Наушники — на шею. Волосы — платиновые, идеальные, теперь не стыдно показаться на людях. — Я иду покорять супермаркет, — объявил он пустой комнате. Комната одобрила тишиной. Супермаркет находился в двух шагах от коммуналки. Обычный сетевой магазин с жёлтой вывеской, где пахло хлебом и дешёвым кофе. Хисын взял корзину — самую большую, потому что мелкую брать было бы оскорблением для его нового статуса. И началось. Первым делом он набросился на отдел с лапшой быстрого приготовления. Пять секунд смотрел, потом покачал головой: — Нет. Ты больше не раб рамена. Ты свободный человек. Прошёл мимо. С чувством выполненного долга. Овощи. Свежие, хрустящие, пахнущие землёй и жизнью. Хисын схватил помидоры, огурцы, лук, чеснок, морковку и долго смотрел на брокколи. Брокколи выглядела подозрительно полезной. — Возьму, — решил он. — Хоть раз в жизни съем что-то зелёное. Мясной отдел. Глаза разбежались. Курица, свинина, говядина — Хисын чувствовал себя ребёнком в магазине игрушек. Он взял куриные грудки, упаковку фарша и немного баранины «на шашлычки». — HEART4U любит шашлычки из баранины, — вдруг подумал он. — Может, и мне попробовать? Он поискал баранину, нашёл, положил в корзину. Потом замер. — Почему я вообще думаю о том, что он любит? — спросил он себя. — Мы даже не знакомы. А может и знакомы? Но он не знает, что я Барби, а я не знаю кто он. И вообще, может мы друг друга раздражаем и он один из тех кто меня педиком за розовый цвет обзывает. Блин, какая же это запутанная хрень. Он решил не забивать голову и двинулся дальше. Молочка. Сыр — нормальный, не плавленый. Молоко. Йогурты. Масло. Хисын чувствовал себя магнатом. Кондитерка. Пирожные, печенье, шоколад. Он взял арбузное мороженое — то самое, которое так любил. И для баланса — пломбир. — Я схожу с ума, — признал он, глядя на корзину, которая уже начала напоминать новогоднюю коробку. — Но это хорошее безумие. На кассе он расплатился картой. Девушка-кассир с интересом посмотрела на его покупки и спросила: — Праздник какой-то? — Жизнь, — ответил Хисын с улыбкой. — Я решил начать жить. Дома он разложил продукты на маленькой кухонной столешнице. Холодильник больше не выглядел могилой — он теперь напоминал витрину дорогого ресторана. — Красота, — сказал Хисын, фотографируя на телефон. Отправил фотографию HEART4U. Barbie_03: «Смотри, что я купила. Теперь я ем не только рамен. Я взрослею» Ответ пришёл быстро. HEART4U: «О, я тоже сегодня в магазине был. Купил продукты на неделю. У меня там шашлычки из баранины, самгёпсаль, топпоки...» Barbie_03: «Хватит хвастаться. У меня тоже есть мясо. И даже брокколи» HEART4U: «Брокколи? Кто ты и что сделала с той девушкой, которая ест только рамен?» Barbie_03: «Она взрослеет. И вообще, у меня теперь есть мороженое. Арбузное. Жди в гости со своим пломбиром» HEART4U: «Жду. Только ты меня сначала пригласи» Хисын посмотрел на экран. Улыбнулся. И понял, что хочет пригласить. По-настоящему. Не как Барби — как Хисын. — Чёрт, — сказал он. — Я влип по-крупному. Но от мыслей о том, как Сонхун ест его шашлычки из баранины и спорит про мороженое, стало тепло внутри. Он убрал продукты, сварил себе нормальный суп из того, что купил, и съел его за просмотром старого фильма. Один. Но не одиноко. Потому что HEART4U написал: «Приятного аппетита. Надеюсь, твой суп вкуснее моего вчерашнего кулинарного провала. Я сжёг мясо». Хисын рассмеялся.

🍃

На следующее утро Хисын шёл по коридору универа. Наушники на голове, в ушах — любимый плейлист (K-pop, кто бы сомневался), в руках — конспект по дизайну, который он распечатал за пять минут до выхода. Он не смотрел по сторонам. Потому что шумоподавление работало идеально, и он полностью ушёл в музыку. Именно поэтому он не заметил человека, который вышел из-за угла. Удар был несильным, но неожиданным. Хисын потерял равновесие, конспект вылетел из рук и рассыпался по полу веером белых листов. — Ай, чёрт, — выдохнул он, приседая, чтобы собрать бумаги. И тут он поднял голову. Перед ним стоял парень. Очень высокий. Очень красивый. В чёрной рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. Волосы — цвета вороньего крыла, зачёсаны назад. Кожа — фарфоровая, с россыпью родинок на лице. Глаза — огромные, карие, почти чёрные, смотрели спокойно и чуть виновато. А губы — пухлые, красивые — приоткрылись, чтобы сказать: — Извините, я не заметил вас. Вы в порядке? Хисын открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Ни одного звука. Он смотрел на этого парня и чувствовал, как его собственное лицо заливается краской. От кончиков ушей до ключиц. Даже платиновые волосы, казалось, порозовели. — Я... — начал он и запнулся. Парень протянул руку. Широкую ладонь, длинные пальцы. Без колец. — Давайте помогу, — сказал он тихо. Хисын моргнул. Потом ещё раз. И наконец взял себя в руки. — Спасибо, — выдавил он и схватил протянутую руку. Ладонь оказалась тёплой и сухой. И большой — его собственная утонула в ней как в перчатке. Парень помог ему подняться и тут же отпустил. Не задержал. Не сжал лишний раз. Просто помог и отступил на шаг. — Ты... вы... — Хисын снова запнулся. — Я сам соберу. Он быстро, почти на четвереньках, начал собирать листы. Краем глаза видел, как парень тоже наклонился и подобрал два листа, которые улетели дальше всех. — Держите, — сказал он, протягивая бумаги. — Спасибо, — ответил Хисын, забирая их дрожащими руками. Их пальцы на секунду соприкоснулись. Хисын почувствовал, как по позвоночнику пробежала волна мурашек. — Ещё раз извините, — повторил парень. — Я не смотрел, куда иду. — Я тоже, — соврал Хисын. Он вообще никогда не смотрел, куда идёт, но сейчас вина была полностью на нём. — В наушниках был. — Хорошие наушники, — заметил парень, кивнув на белую дужку у Хисына на шее. — Белые. Красивые. — Спасибо, — снова сказал Хисын. Он чувствовал, что краснеет ещё сильнее, и ненавидел себя за это. Парень улыбнулся. Тепло, по-доброму, с лёгкой грустинкой в глазах. — Удачи с конспектом, — сказал он и пошёл дальше по коридору. Хисын стоял и смотрел ему вслед. Широкая спина, уверенная походка, волосы, которые чуть колыхались от движения. — Кто это? — прошептал он в пустоту. Мимо проходила знакомая с потока, обернулась и усмехнулась: — Ты чё, не знаешь? Это Сонхун. Старший курс. Ведение бизнеса. От него весь универ на ушах стоит. Богатый, красивый и одинокий, как пёс. Говорят, девушки за ним табунами бегают, а он ни на кого не смотрит. — Сонхун, — повторил Хисын. Имя прозвучало странно знакомо. И в то же время нет. Он посмотрел на листы в руках. Два из них были чуть помяты — те самые, которые подобрал Сонхун. Хисын аккуратно расправил их и положил в папку. — Сонхун, — снова прошептал он, уже мягче. Наушники на шее молчали. А где-то в другом конце коридора Сонхун шёл к выходу и думал о том, что у парня в розовой футболке очень необычный цвет волос для парня. Платиновый. Как у... Он мотнул головой, отгоняя мысли. — Совпадение, — сказал он себе. — Просто совпадение. Но внутри что-то ёкнуло. Вечером того же дня Хисын сидел в своей комнате, обложившись конспектами. Учёба не лезла в голову. Перед глазами всё ещё стоял тот парень из коридора — Сонхун. Высокий, красивый, с родинками на лице и грустными глазами. — Сонхун, — повторил Хисын вслух, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. И сам красивый. Чёрт, идиот, почему ты покраснел как школьник? Он отложил конспекты и взял телефон. Открыл сайт. Проверил уведомления. Ничего особенного. Несколько лайков. Один донат от random_guy_12 — 5 тысяч и сообщение «привет, крошка». Хисын закатил глаза и удалил. А потом открыл диалог с HEART4U. Последнее сообщение было от утра: «Доброе утро, Барби. Сегодня хороший день, я чувствую. Надеюсь, у тебя тоже». Хисын улыбнулся и уже хотел написать что-то обычное — «спасибо, у меня тоже всё хорошо», как вдруг увидел, что HEART4U печатает. Три точки. Пауза. Снова три точки. — Пиши уже, — прошептал Хисын. И сообщение пришло. HEART4U: «Можно я расскажу тебе кое-что? Просто... сегодня паршиво. И не с кем поделиться» Хисын замер. Barbie_03: «Конечно. Я слушаю» HEART4U: «Мой отец умер год назад. Сердечный приступ. Прямо в кабинете. Я приехал — а он уже...» HEART4U: «Матери всё равно. Ей всегда было всё равно. Она улетела на следующий день. Сказала: "Оплати похороны с корпоративной карты"» HEART4U: «И я всё оплатил. И провел похороны один. И разбирал бумаги в кабинете, где он упал. И до сих пор иногда сижу там по ночам. Просто сижу» Хисын смотрел на экран и не дышал. HEART4U: «Я никому этого не рассказывал. Даже друзьям. Они думают, что у меня всё хорошо. Что я богатый, красивый, успешный. Что мне не на что жаловаться. Просто папы не стало.» HEART4U: «Но я очень одинок, Барби. По-настоящему одинок. И когда ты мне пишешь "как твой день" — мне становится легче. Глупо, да?» Хисын почувствовал, как к горлу подступает ком. Он хотел написать что-то правильное. Что-то, что поможет. Но все слова казались пустыми. Barbie_03: «Не глупо. Совсем не глупо» Barbie_03: «Я... я не знаю, что сказать. Мне жаль, что ты через это прошёл. И проходишь до сих пор» Barbie_03: «Но ты не один. Пока я здесь. Я слушаю. Я правда слушаю» HEART4U: «Спасибо. Просто... спасибо, что ты есть» Barbie_03: «И ты есть. И это уже что-то» HEART4U: «Ты не представляешь, как мне это важно» Хисын отложил телефон. Посмотрел в потолок. В углу комнаты висело розовое платье — он так и не убрал его после того раза с фото. — Что ты делаешь, Хисын? — спросил он себя. — Ты же его разводишь. Ты же Барби. Ты же не настоящая. Но в груди болело. По-настоящему. Он снова взял телефон и написал: Barbie_03: «Как тебя зовут? Настоящее имя. Не обязательно сейчас. Но когда-нибудь... я хочу знать» HEART4U: «Сонхун. Меня зовут Сонхун» Хисын выронил телефон. В прямом смысле. Телефон упал на пол, отскочил и закатился под кровать. — Сонхун? — прошептал Хисын. — Тот самый Сонхун? Из коридора? Который подал мне руку и у которого глаза... — у него перехватило дыхание. Он полез под кровать, нашарил телефон, поднял. Экран светился сообщением: HEART4U: «А тебя? Твоё настоящее имя?» Хисын долго смотрел на эти буквы. Пальцы дрожали. Он не мог сказать правду. Пока не мог. Barbie_03: «Меня зовут Харин.» HEART4U: «Красивое имя, как и ты сама. Очень приятно познакомиться.» Хисын закрыл диалог. Отложил телефон. И долго сидел в темноте, глядя на розовое платье в углу. — Ты влип по-крупному, Ли Хисын, — сказал он наконец. — Ты влип по-самому-крупному. А где-то в другой части города Сонхун смотрел на экран и улыбался. Ему было легче. Впервые за год ему стало легче. Он не знал, что Barbie_03 — это тот самый платиновый парень из коридора, который покраснел до корней волос. Но он знал, что хочет узнать его настоящим. Когда-нибудь.

🍃

Прошёл месяц. Хисын почти привык к двойной жизни. Днём он был обычным студентом — платиновые волосы, розовое худи, наушники на шее, конспекты, пары, столовка. Никто не знал, что по ночам он превращается в Barbie_03 — девушку с платиновыми волосами и розовым платьем, у которой почти тысяча подписчиков и стабильный доход. Статистика за месяц: · Подписчиков: 947 · Донатов: почти 2 миллиона вон · Самый щедрый: HEART4U — 1,2 миллиона · Самый странный: мужчина, который прислал фото своего кота в подарок · Самый жалкий: тот, кто написал «ты изменила мою жизнь», а через день удалил аккаунт И HEART4U. HEART4U писал каждый день. Доброе утро. Вопросы про обед. Пожелания спокойной ночи. Иногда — грустные сообщения про отца. Иногда — смешные истории про то, как он пытался готовить и сжёг сковороду. Хисын отвечал. Всегда. Даже когда устал. Даже когда хотелось просто выключить телефон и забыть про этот сайт навсегда. — Это просто развод, — говорил он себе, глядя в потолок своей студии. — Он одинокий богатый парень. Я даю ему иллюзию общения. Он платит. Всё честно. Но внутри что-то скреблось. Потому что HEART4U сказал, что его зовут Сонхун. И Хисын, конечно, боялся, что он окажется тем самым. Зашёл на страницу старшекурсников, нашёл его фотографию. Тот самый парень из коридора. Высокий, красивый, с родинками на лице и грустными глазами. — Может, это не тот Сонхун, — вслух сказал Хисын однажды ночью. — Мало ли Сонхунов в универе. Одноимёнцев полно. Он знал, что врёт. Себе в первую очередь. Но продолжал внушать: — Это просто работа. Он просто клиент. Самый щедрый клиент. И ничего больше. Чонвон заметил изменения не сразу, но заметил. Они сидели в столовой через месяц после того памятного дня со сникерсом. Хисын взял полный поднос — рис, суп, жареную курицу, кимчи, даже сок в коробке. Чонвон смотрел на это богатство с открытым ртом. — Ты чего разорился? — спросил он, подозрительно щурясь. — Наследство получил? — Типа того, — Хисын откусил курицу и блаженно зажмурился. — Что значит «типа того»? — Чонвон отодвинул свой поднос и уставился на друга. — Ты месяц назад жрал один рамен. Потом вдруг полный продуктов холодильник в коммуналке, и ещё появились наушники за… сколько они стоят? — Дорого, — сказал Хисын с набитым ртом. — Потом новые джинсы, кроссовки, толстовки. Ты теперь лучше меня одет. — Чонвон указал палочкой на розовое худи Хисына. — Это вообще откуда? Такое в наших магазинах не продают. — Интернет, — пожал плечами Хисын. — С доставкой. Чонвон отложил палочки и сложил руки на груди. — Ли Хисын. Мы живём в одной коммуналке. Я знаю, сколько ты платишь за свою кладовку. Знаю, что у тебя мать беспокоится только о своей жизни, а отец... ну, отец пропал. Откуда деньги? Хисын замер с курицей в руке. — Отец, — сказал он медленно. — Он вспомнил, что у него есть сын. Начал присылать деньги. Чонвон молчал три секунды. Потом спросил: — Тот самый отец, который ушёл, когда тебе было пять? — Тот самый. — И он просто так, через двадцать лет, взял и начал присылать деньги? — Люди меняются, — философски ответил Хисын и откусил ещё кусок. Чонвон продолжал сверлить его взглядом. — Врёшь ты всё, — сказал он наконец. — Но ладно. Пока ты не наркотиками торгуешь и не почки продаёшь — моё дело маленькое. — Спасибо за доверие, — пробормотал Хисын. — Но если узнаю, что ты вляпался в какую-то хрень, — Чонвон ткнул в него палочкой, — я тебя сам прибью. Чтобы не позорился. — Договорились, — улыбнулся Хисын и вернулся к еде. Чонвон вздохнул и тоже начал есть. Но пару раз за обедом он бросал на Хисына задумчивые взгляды. Что-то было не так. Что-то он упускал. С Сонхуном Хисын почти не сталкивался. Два раза видел в столовой — тот сидел за дальним столиком, один, с ноутбуком и чашкой кофе. Хисын делал вид, что не замечает, и проходил мимо, ускоряя шаг. Один раз в коридоре — Сонхун разговаривал по телефону, и его голос звучал сухо и официально, как у бизнесмена на переговорах. Хисын шмыгнул в боковой проход и прижался к стене, пропуская его мимо. — Ты чего прячешься? — спросила одногруппница, которая случайно оказалась рядом. — Так, показалось, — пробормотал Хисын. — Мошка за шиворот залезла. Она посмотрела на него как на сумасшедшего и ушла. А Хисын выдохнул, посмотрел вслед удаляющейся спине Сонхуна и прошептал: — Это просто студен. Просто студен. У тебя паранойя. Паранойя не слушалась. И была Сора. Она объявилась через две недели после того, как одолжила платье и лифчик. Сначала просто писала: «Как успехи?», «Вернёшь мои носки?», «Фото в платье скинь, я хочу убедиться, что ты не фетишист». Потом начала приходить в гости. В коммуналку. Сидела на кровати Хисына, пила дешёвый кофе и болтала о всякой ерунде. А потом начала флиртовать. Не явно. Не пошло. Но так, что Хисын стал чувствовать себя неловко. Сора проводила пальцем по его плечу, когда проходила мимо. Смеялась слишком близко к его уху. Однажды «случайно» прижалась всем телом, когда они вдвоём смотрели видео на его телефоне. — Ты чего? — спросил Хисын, отодвигаясь. — Ничего, — улыбнулась Сора. — Просто ты такой... уютный. — Уютный? — переспросил он. — Я? — Тёплый, — поправилась она и посмотрела на него глазами, в которых читалось что-то явно недружеское. В смысле, не дружеское. Хисын не был девственником. У него были девушки. Два раза. Первая — в школе, быстро и неловко. Вторая — на первом курсе, чуть лучше, но всё равно как-то... не то. Он не был скромником в смысле «боюсь девушек». Но в душе он был романтиком. Ему хотелось, чтобы первый раз после долгого перерыва (а прошло уже больше года) был не «ой, давай переспим, потому что скучно», а с чувствами. С настоящими. С кем-то, кто спросит «какой твой любимый фильм?», а не «ты когда последний раз был в зале?». И Сора... Сора была красивой. Сора была хорошей подругой. Но Сора не вызывала у него трепета. Она вызывала лёгкое раздражение и желание отодвинуться подальше. — Слушай, — сказал он однажды, когда она в очередной раз «случайно» прижалась к нему на общей кухне. — Ты мне нравишься. Как друг. Сора отстранилась. Посмотрела на него. Улыбнулась. — Друг, значит? Ну, посмотрим, — сказала она и ушла, оставив Хисына с немытой кружкой и чувством, что он чего-то не договаривает. Он и не договаривал. Потому что как объяснить Соре, что его сердце уже занято? Не ею. И даже не какой-то реальной девушкой. А HEART4U. Клиентом. Парнем. Которого он никогда не видел. Который не знает его настоящего имени (он назвался Харин). Который думает, что общается с девушкой в розовом платье. — Я псих, — сказал Хисын своей кружке. — Я окончательно поехал крышей. Кружка молчала. А телефон на столе засветился уведомлением: HEART4U: «Доброй ночи, Харин. Пусть тебе приснится что-то хорошее. Ты заслужила» Хисын посмотрел на экран. Улыбнулся. И понял, что хочет ответить. Не потому, что это «работа». А потому, что ему правда хочется пожелать Сонхуну спокойной ночи. Он написал: Barbie_03: «И тебе. Спи хорошо. Ты тоже заслужил» И убрал телефон. — Ничего страшного, — сказал он себе. — Это просто переписка. Просто общение. Я не влюблён. Я просто развожу богатого парня на деньги. Он почти поверил. Почти.