Заветное желание

В Большом зале шёл завтрак. Ученики то и дело поглядывали на потолок, ожидая, когда совы принесут утреннюю почту. Рен вяло водил ложкой по тарелке каши со сливками и патокой, мыслями витая где-то далеко за пределами Большого зала, Хогвартса, Шотландии и, кажется, вообще всей вселенной. Внезапно на стол аккуратно приземлилась Редиска — ушастая сова близнецов. К подобному зрелищу гриффиндорец уже успел привыкнуть, хотя в своё первое утро в школе едва не подпрыгнул на месте, когда во время завтрака в зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Заметив, что на неё никто не обращает внимания, Редиска возмущённо заухала и захлопала мощными крыльями. Лили тут же ласково погладила любимицу между распушившихся ушек, одновременно скармливая ей заранее припасённую совиную печеньку и ловко отвязывая письмо от лапки. Напоследок сова довольно посвистела, взмахнула крыльями и снова взмыла вверх. Лили быстро пробежалась глазами по содержимому письма. Она всегда делала именно так: сначала выхватывала самые важные новости и пересказывала их брату, а уже потом перечитывала всё более вдумчиво. — Рен! Мама пишет, что у Туньи появился ухажёр! — Здорово, — отрешённо отозвался мальчик. Лили закатила глаза и ткнула его локтем в бок. — У Петунии появился бойфренд! — уже громче повторила она. — Подожди, что? — Рен наконец вынырнул из своих мыслей. — Но ещё слишком рано. Она же даже колледж не закончила. — Колледж? Если ты не помнишь, наша сестра ещё не закончила школу, — насмешливо поправила его Лили. — А не колледж, как в твоих странных фантазиях. Подожди… — девочка прищурилась. — Ты что, сам собираешься заводить первые отношения только после колледжа? Сидевший неподалёку Поттер издал какой-то подозрительный звук, очень похожий на сдавленный смешок. — Нет, конечно, — немного смутившись, буркнул Рен. — Просто она ещё маленькая. — Ей четырнадцать, — веско заметила Лили и тут же, словно переключившись на другую тему, заинтересованно протянула: — Кстати, а у волшебников вообще есть что-то вроде колледжей? Рен уже не слушал. Мысли его зацепились за совсем другое. Петуния познакомилась с Верноном уже во взрослом возрасте — по крайней мере, именно так это выглядело в книгах. О более ранних романах сестры Роулинг ничего не писала. Впрочем, книжная Петуния вообще казалась человеком, с которым сложно было представить хоть сколько-нибудь милую подростковую историю. Слишком колючая, слишком злая, слишком… чужая. Но его сестра была другой. Живой, смешливой, вспыльчивой, иногда невыносимой — и при этом удивительно тёплой. Такой, в которую действительно мог влюбиться какой-нибудь мальчишка. Значит ли это, что история уже начала меняться? Или Рен просто не так хорошо знал канон, как ему до сих пор казалось? Он невольно поднял взгляд от тарелки и скользнул им по гриффиндорскому столу. Как бы там ни было, некоторые вещи всё равно происходили почти по расписанию, словно упрямо возвращались в положенное русло. Ярким доказательством этого служила компания за несколько мест от них: Поттер, Блэк и Люпин. Рен в который раз задержал на них взгляд. Джеймс что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками так активно, будто без этого история потеряла бы половину своей значимости. Сириус, развалившись на скамье с видом человека, которому дозволено абсолютно всё, смеялся громче остальных и время от времени подкидывал реплики, от которых начинали хохотать даже сидевшие рядом старшекурсники. А Ремус… Ремус смотрел на всё это с привычной спокойной улыбкой и, кажется, даже не пытался делать вид, что не имеет к ним отношения. Зрелище было до странного нелепым. И одновременно очень… правильным. Поттер и Блэк нравились людям. Не в том поверхностном смысле, когда кто-то просто считался популярным, а по-настоящему — шумно, искренне, легко. Они умели притягивать к себе внимание так же естественно, как огонь притягивает взгляд. Могли рассмешить полстола одной неудачной пародией на профессора Биннса, уступить кому-то последнее пирожное и через минуту устроить спор на всю гостиную о том, кто из «Пушек Педдл» в этом сезоне играет хуже всех. Рядом с ними всё становилось громче, живее, подвижнее. Наверное, именно поэтому никто особенно не спешил замечать, что заодно они успевают быть ещё и редкостными занозами. Рену по-прежнему с трудом верилось, что спокойный, рассудительный Люпин действительно станет частью этой компании. Он всё ещё слишком сильно выбивался из общей картины. На фоне Поттера и Блэка Ремус выглядел как человек, случайно свернувший не в тот коридор и по недоразумению оставшийся там жить. Хотя, если подумать, именно он и мог стать тем самым сдерживающим фактором. С тех пор как Люпин начал проводить с ними больше времени, Поттер и Блэк действительно стали реже цепляться к Северусу. Не то чтобы совсем прекратили — до такого чуда Хогвартс, видимо, ещё не дорос, — но хотя бы перестали бросаться на Снейпа при каждом удобном случае. И Рен собирался выяснить, совпадение это или нет. Да, именно выяснить. Потому что неожиданно для самого себя он обнаружил, что их с Ремусом библиотечные посиделки давно перестали быть молчаливыми. Сначала всё ограничивалось короткими кивками — такими, которые вроде бы ни к чему не обязывали. Потом к ним добавились тихие «привет» и «пока». Затем — осторожные замечания о погоде, домашних заданиях и количестве пыли на верхних полках библиотеки. А потом как-то само собой оказалось, что они уже могут полчаса обсуждать любимое время года, нелепые формулировки в учебниках и ворчливого профессора Биннса. Вели себя так, словно были… приятелями. Когда эта мысль впервые пришла Рену в голову, он с размаху приложился лбом о стол. Люпин тогда так перепугался, будто Рен решил умереть прямо между секцией по зельеварению и шкафом с трудами по трансфигурации, а мадам Пинс немедленно сняла с него пять баллов за «варварское обращение с библиотечной мебелью». Но даже это не помогло. Рен всё равно продолжал мысленно ругать себя. Ведь план был предельно прост: держаться подальше, не вмешиваться, не привязываться, не давать канону лишних шансов запутаться ещё сильнее. И что в итоге? С Северусом он уже подружился. С Ремусом тоже умудрился сблизиться. Оставалось только дождаться, когда судьба в качестве издёвки подкинет ему настольную игру с Поттером и Блэком. Видимо, стратег из него и правда был никакой. А может, сам план с самого начала был обречён. Потому что очень трудно игнорировать проблему, когда она сидит напротив тебя в библиотеке, одалживает запасное перо и спрашивает, не кажется ли тебе, что Биннс способен усыпить даже привидение. Всё чаще Рен ловил себя на мысли, что, возможно, полное невмешательство — не такая уж хорошая идея. Может быть, историю и правда можно слегка подтолкнуть в сторону, если делать это осторожно. Без подвигов. Без баррикад. Без попыток героически спасать всех подряд. Просто… немного подправить траекторию. Если, конечно, не забывать о главном. За эту жизнь он будет держаться стальной хваткой. Хватит с него одной ранней смерти. Теперь Рен планировал жить долго, счастливо и желательно как минимум лет до ста пятидесяти. В конце концов, у волшебников была репутация долгожителей — грех не воспользоваться преимуществами новой версии реальности.

***

На улице заметно похолодало. Пришел ноябрь. Мороз и сырость затопили окрестности. Студенты стали больше времени проводить в замке рядом с теплыми каминами, а выходя на улицу зябко кутались в теплые мантии и обвязывались длинными шарфами. С тех пор как Поттер и Блэк стали реже цепляться к Северусу, всё как-то незаметно изменилось. А возможно, изменилось и раньше. Рен больше не ловил себя на мысли, что лучше бы держаться от Снейпа на расстоянии. Не вздрагивал внутренне каждый раз, когда Лили утаскивала их в очередной разговор втроём. Не напоминал себе упрямо, что дружба с Северусом — плохая идея, которая в будущем вполне может выйти ему боком. Потому что было уже поздно. Где-то между совместными уроками, редкими прогулками по двору, разговорами о зельях и привычными перепалками Рен всё-таки признал очевидное: Северус стал его другом. Не другом Лили. Не мальчиком из Коукворта, с которым приходилось общаться ради сестры. А именно его другом — сложным, временами колючим, слишком умным, слишком упрямым и местами невыносимым. И, пожалуй, именно поэтому после того, как Поттер и Блэк немного отступили, они с Северусом снова начали сближаться. Почти как в последние недели перед Хогвартсом, когда в Коукворте всё уже было сказано, но ещё ничего не испорчено до конца. Только теперь Рен перестал пытаться отталкивать его нарочно. Не обрывал разговоры раньше времени, не держался подчеркнуто холодно и больше не делал вид, будто ему всё равно. Хотя осторожность никуда не делась. Просто теперь она стала другой. Если раньше Рен боялся подпустить Северуса слишком близко, то теперь боялся уже другого — что однажды тот окончательно свернёт не туда. Поэтому в каждом их разговоре он понемногу прощупывал почву: слушал, что Северус думает о факультетах, о чистоте крови, о старых семьях, о силе и власти. Иногда спорил. Иногда переводил тему в шутку. Иногда как бы невзначай подбрасывал другую точку зрения, надеясь хоть немного сместить вектор — едва различимо, осторожно, почти незаметно со стороны. Рен не строил из себя спасителя. Не думал, что сможет одним разговором переписать чужую судьбу. Но если уж он всё равно влез в эту дружбу, то хотя бы не собирался молча смотреть, как Северус шаг за шагом идёт к тому будущему, о котором сам пока даже не догадывался. Рен с Северусом медленно прогуливались по внутреннему двору. Холодный порывистый ветер пробирал до костей. Юный волшебник посильнее натянул на уши яркую фиолетовую шапку и перевел взгляд на друга. У Снейпа раскраснелись уши, да и в целом лицо мальчика было пунцового оттенка. Рен окинул его изучающим взглядом. А что если попросить Тунью и для него связать шапку? Интересно, а Сев примет подарок от маглы? — А ведь мы с тобой давно нормально не болтали, — заметил Рен, покосившись на друга. — Не на ходу между уроками и не в компании Лили. — Ничего удивительного. Ты постоянно где-то пропадаешь с этим... Дэвидом. — Джозефом. — Я так и сказал. — Нет, не так, — фыркнул Рен. — В любом случае пропадаю я не где-то, а в теплицах! У нас важная миссия. — Какая ещё миссия? — в голосе Северуса послышался скепсис. — Спасение школы от сезонной простуды, разумеется, — с важным видом объявил Рен. — Скоро зима, половина замка начнёт кашлять, чихать и страдать. А мы с Джозефом помогаем мадам Спраут собирать мандрагору для бодроперцового зелья. Северус снова покосился на него — и, кажется, покраснел ещё сильнее. Рен нахмурился. Нет, это уже было подозрительно. — Ты случайно сам не входишь в ту самую половину замка, которая скоро начнёт кашлять и страдать? — Что? — Северус недовольно дёрнул плечом. — Нет. — У тебя лицо красное. — На улице холодно. — У тебя ещё и нос красный. — Потому что на улице холодно, — с нажимом повторил Северус. — А уши? — Рен. — Я просто уточняю. Вдруг ты решил лично проверить качество будущего бодроперцового. Снейп закатил глаза, но уголок его губ едва заметно дрогнул. — А ты знал, что от этого зелья почти час из ушей и носа идет легкий дым? — Да, только не час, а три. Мы же это недавно проходили. У тебя опять проблемы с зельеварением? — Я бы не назвал это проблемой. Скорее так, — мальчик сделал неопределенный жест рукой. — Временным недопониманием между мной и котлами. — Недопониманием? — переспросил Северус. — Именно. У нас сложные отношения. Я пытаюсь сварить зелье, а котёл почему-то воспринимает это как личное оскорбление. На этот раз Северус всё-таки тихо хмыкнул. — Хочешь я позанимаюсь с тобой? У меня вроде бы сносно получается. — Не нужно скромничать! Ходят слухи, что ты один из лучших на нашем курсе! Будущий мастер зелий, гроза котлов и любимец Слизнорта.. — Рен наклонился ближе к другу, заглядывая тому в лицо и играя бровями. — Не такой уж я и выдающийся. Просто у меня иногда получаются хорошие зелья. — стал отнекиваться от похвалы Северус. Румянец на щеках стал сильнее. Однако было заметно, что ему приятно слышать комплименты в свой адрес. Об этом свидетельствовали расправленные плечи. Необычное зрелище, ведь обычно Снейп сутулился. — Иногда? — Рен выразительно поднял брови. — Сев, у тебя «иногда» — это когда зелье выходит идеальным, а «не очень» — когда оно всего лишь лучше, чем у половины класса. Северус отвернулся, пряча довольное выражение лица. — Так что на счёт помощи? — Спасибо, но я сам. Трудности закаляют характер. Я ведь не какой-то слабак! — полушутя ответил мальчик. — Скорее самоубийца, — тихо заметил Северус. — Одно другому не мешает, — философски отозвался Рен. Снейп фыркнул — почти по-доброму. Рен довольно улыбнулся. Вот так было лучше. Намного лучше, чем их неловкие, редкие разговоры последних недель, в которых постоянно чувствовалась какая-то незримая трещина. — Пошли лучше сходим к большому озеру. Я там давно не был. — Рен схватил несопротивляющегося друга под руку и потащил за собой.

***

Почти вся школа собралась на стадионе: сегодня состоялась первая игра сезона по квиддичу — Слизерин против Гриффиндора. Джозеф и Лили целую неделю пытались уговорить Рена пойти на матч, однако мальчик каждый раз находил способ отвертеться. Он не был любителем спорта ещё с прошлой жизни. Впрочем, это было не совсем правдой. Когда-то он с поразительным упорством ходил на футбольные матчи, знал расписание игр наизусть, собирал какие-то билеты, вырезки, безделушки с символикой команды и искренне переживал за каждый забитый мяч. Но стоило попытаться вспомнить, ради кого именно всё это было, как в висках начинала пульсировать знакомая тупая боль. Рен давно перестал ковыряться в собственной памяти. Слишком бесполезное занятие. Он помнил, что в прошлой жизни рядом был кто-то очень важный. Кто-то, кто любил футбол и ради кого сам Рен однажды превратился в яростного болельщика. Помнил азарт, шум трибун, ощущение гордости, когда их команда выигрывала. Помнил, как скупал весь попадавшийся под руку мерч и пересматривал записи матчей. Но сам человек словно стёрся, потерял лицо, голос и имя, оставив после себя только смазанный след из тёплых чувств и упрямого нежелания смотреть любой спорт, если он не связан с ним. Поэтому квиддич не вызывал у Рена почти никакого интереса. Казалось бы, в волшебном мире всё должно быть иначе: игроки, парящие высоко над землёй, бешеные скорости, чудеса. Но после первого урока полётов Рен почувствовал лишь лёгкое разочарование. Он не стал отрицать, что это был необычный опыт, однако постепенно мальчик привыкал к окружающей его магии. На фоне живых портретов, движущихся лестниц и растений, способных укусить тебя за палец, умение перемещаться в пространстве, сидя на длинной палке, уже не казалось чем-то по-настоящему поразительным. Рассудив, что ничего не потеряет, всё воскресное утро Рен провёл в своих любимых теплицах. Мадам Спраут дала мальчику задание, а сама поспешила на игру. К обеду матч, должно быть, уже подходил к концу. Ещё немного — и замок заполонят голодные студенты. Рену совсем не хотелось толкаться в толпе, поэтому он решил поспешить в Большой зал заранее. Выходя из теплиц, мальчик услышал чьи-то крики и приглушённый плач. Он замедлил шаг, на ходу определяя источник шума. Аккуратно выглянув из-за угла, Рен увидел четверых слизеринцев и одного хаффлпаффца. Сцену, развернувшуюся перед его глазами, даже с очень большой натяжкой нельзя было назвать мирной беседой. Рен быстро оценил обстановку. Четверо против одного. И ещё один против четверых — если он полезет напролом. Нет, тут нужно было действовать иначе. — Здравствуйте, профессор Спраут! — громко воскликнул он, стараясь звучать как можно убедительнее. — Вы тоже идёте в Большой зал? Это сработало. Слизеринцы дёрнулись, быстро огляделись по сторонам и, бросив что-то напоследок своей жертве, поспешили в сторону замка. Дождавшись, пока они скроются из виду, Рен подбежал к всё ещё всхлипывающему хаффлпаффцу — и с удивлением узнал в нём Томаса Осборна. — Том? — растерянно выдохнул он. — Эй, ты как? Они тебя не тронули? Томас только помотал головой, а в следующую секунду вдруг завыл в голос. Рен растерялся всего на мгновение, а потом неловко притянул мальчика к себе, принявшись гладить его по спине и бормотать что-то бессвязное — просто чтобы не стоять столбом. — Ложь, — наконец удалось разобрать ему сквозь всхлипы. — Что именно ложь? — Это всё ложь! Они говорили неправду! — затрясся Томас. — Неправду? — глупо переспросил Рен, всё ещё не понимая, о чём речь. — Моя мама так не делала! Она не бросала меня! Рен замер. Вот, значит, куда били. Не в кулаки. Не в синяки. Сразу туда, где больнее всего. — Конечно не бросала, — твёрдо сказал он, хотя понятия не имел, что именно должен говорить в таких случаях. Томас всхлипнул, вытер лицо рукавом и, немного успокоившись, всё-таки сумел объяснить: — Они сказали, что мама ушла из-за того, что я сын магла. Будто она поняла, что совершила ошибку, когда вышла за моего папу, и поэтому бросила нас. — Но это ведь неправда? — тихо спросил Рен, уже зная ответ. — Конечно неправда! — воскликнул Томас с такой горячностью, словно от этого зависело всё на свете. — У неё после родов было сильное магическое истощение. Такое иногда случается. С тех пор она часто болела. А год назад один колдомедик посоветовал ей вернуться в родовой особняк и восстановиться рядом с семейным камнем. Она не бросала нас с папой! Ей уже стало лучше, и на Рождество она приедет домой. Она сама написала мне об этом. — Голос мальчика дрогнул. — Ты ведь мне веришь? — Конечно верю, — без колебаний ответил Рен. И это была правда. Он верил не только потому, что Томас выглядел совершенно убитым. Просто в этой истории было слишком много знакомого. Люди всегда с удивительной лёгкостью придумывали чужим семьям самые грязные версии событий — особенно если хотели сделать побольнее. — А они не поверили, — глухо сказал Томас. — Начали смеяться… говорить всякое… А я даже ответить им толком не смог. Я такой слабак. — Эй, — Рен тут же нахмурился. — Во-первых, не смей так о себе говорить. Во-вторых… — в его глазах медленно вспыхнуло знакомое опасное веселье, — у меня есть идея получше, чем просто плакать из-за этих идиотов. Томас моргнул и недоверчиво поднял на него взгляд. — Какая? Рен заговорщически наклонился ближе. Он никогда не считал себя мстительным. Но в тот момент ему вдруг стало кристально ясно: некоторые люди понимают только тогда, когда сами оказываются в центре всеобщего смеха. — Как насчёт одного очень невинного розыгрыша?.. На следующее утро вся школа любовалась весьма примечательным зрелищем. Четверо слизеринцев, ещё вчера издевавшихся над Томасом, явились на завтрак в пижамах. Большой зал взорвался хохотом почти мгновенно. Кто бы мог подумать, что такие грозные любители чужих слабостей предпочитают спать в розовых панталонах с рюшами. Профессор МакГонагалл тут же поднялась со своего места и начала отчитывать провинившихся за неподобающий внешний вид. Те, красные до корней волос, путано объясняли, что утром просто не смогли снять пижамы. Нет, переодеться не получилось. Нет, надеть поверх этого мантии тоже не вышло. Да, они собирались обратиться за помощью к старшим, но те уже ушли на завтрак, а ждать было нельзя. В зале снова грянул смех. Несколько человек почти сразу покосились в сторону Поттера и Блэка. Пожалуй, половина школы не сомневалась, что это их рук дело. Джеймс на это только расхохотался, а Сириус с самым невинным видом поднял ладони, словно говоря: мы здесь вообще ни при чём. Рен украдкой перевёл взгляд на стол Хаффлпаффа. Томас Осборн улыбался. Широко, искренне, уже совсем не похоже на вчерашнего заплаканного мальчишку. И ради этого, пожалуй, стоило рискнуть.

***

Вечером в гостиной Гриффиндора было особенно шумно. Поттер уже, кажется, в тысячный раз пытался доказать, что утреннее происшествие — не их с Блэком рук дело. Судя по количеству подозрительных взглядов, которые на них бросали со всех сторон, верили мальчикам не слишком охотно. Рен, наблюдавший за этой сценой из кресла у камина, испытывал лёгкий укол совести. Впрочем, совсем недолго. Потому что уже в следующую секунду перед ним вырос Николас, полностью заслонив обзор на разборки за соседним диваном. — А вот и наш маленький герой, — с торжествующей усмешкой объявил он. Рен поднял на него настороженный взгляд. — О чём ты? — О сегодняшнем завтраке, разумеется, — протянул второкурсник и, чуть прищурившись, добавил уже тише: — Это ведь твоих рук дело, да? Рен почувствовал, как неприятно ёкнуло где-то под рёбрами. — С чего ты вообще взял? Николас довольно хмыкнул, словно только и ждал этого вопроса. — Пейдж Лейк. Первокурсница с Хаффлпаффа. Она слышала ваш разговор с Томасом после матча. — Николас, не томи, — вмешалась одна из четверокурсниц, отрываясь от карт. — Что натворил Эванс? — Ничего особенного, — с невинным видом отозвался француз. — Всего лишь спас друга от четырёх слизеринцев, а потом очень изящно отомстил обидчикам. Он сказал это уже достаточно громко, чтобы услышала добрая половина гостиной. Тишина, повисшая на несколько секунд, лопнула почти сразу. — Подожди, это правда ты? — Какое заклинание ты использовал? — Это ты заставил их выйти в пижамах? — А можно и меня так научить? Рена тут же засыпали вопросами. Кто-то смеялся, кто-то поздравлял его с удачной шалостью, кто-то требовал подробностей. Сам Николас выглядел донельзя довольным собой, будто именно он всё это и устроил. Рен только обречённо вздохнул. Ну конечно. Стоило один раз провернуть маленькую месть — и вся школа уже готова сделать из тебя нового Поттера. От этой мысли мальчик машинально покосился в сторону Джеймса. Тот больше не спорил с однокурсниками и теперь смотрел прямо на Рена — внимательно, серьёзно, без обычной дурашливой ухмылки. На секунду Рен даже напрягся, ожидая какой-нибудь колкости. Всё-таки из-за него Поттера с Блэком весь день дёргали расспросами. Но вместо насмешки Джеймс вдруг широко улыбнулся и одобрительно поднял вверх большой палец. Сириус, заметив это, фыркнул и тоже отсалютовал Рену кружкой с тыквенным соком. Рен моргнул. Нет, он, конечно, не ждал, что его сейчас начнут отчитывать, но такая реакция удивляла. Похоже, в их личной системе ценностей месть за друга считалась поступком вполне достойным уважения. На следующий день выяснилось, что Пейдж Лейк — самая настоящая ходячая совиная почта. К утру о событиях у теплиц знала уже, кажется, половина школы, а к обеду — и вторая половина тоже. Разумеется, до профессора МакГонагалл эта история добралась одной из первых. Рена вызвали к декану сразу после уроков. Женщина выслушала его объяснения с тем самым выражением лица, от которого хотелось одновременно выпрямить спину, признаться во всех грехах и начать учиться исключительно на «Превосходно». Она задала несколько точных вопросов, внимательно посмотрела на мальчика поверх очков, но никаких доказательств его причастности, к счастью, не нашлось. Так что отпустили Рена довольно быстро. Уже у самой двери он зачем-то обернулся. Профессор МакГонагалл сидела за столом, сложив руки перед собой. На её лице по-прежнему читалась строгая невозмутимость, но Рену вдруг почудилось, что уголки её губ едва заметно дрогнули. Словно вся эта история с пижамами показалась ей куда забавнее, чем следовало бы декану Гриффиндора.

***

На одной из перемен Рена подкараулил взволнованный Снейп. Быстро схватив друга за рукав, он почти силой утащил его в пустующий кабинет. Судя по слою пыли на партах, занятия здесь не проводили уже давно, а убираться не заходили, кажется, со времён Основателей. Рен имел неосторожность опереться ладонью о стол — и в ту же секунду в воздух поднялось целое облако пыли. — Фу, Сев, ну и зачем ты притащил меня в это забытое самим Мерлином место? — Слухи — это правда? — без предисловий выпалил Северус. Рен моргнул. — Какие ещё слухи? Снейп прищурился. — Рен. — Что? — Не строй из себя идиота. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Это правда, что ты связался с теми слизеринцами? Рен чуть склонил голову набок, будто всерьёз обдумывал ответ. — Смотря что ты называешь «связался». — Рен! — Ладно, ладно, — сдался мальчик. — Если ты про историю с Торфинном и его дружками, то да. Немного связался. Северус шумно выдохнул, как человек, чьи худшие подозрения только что подтвердились. — Только не говори, что это действительно ты устроил им ту… пижамную катастрофу. — Вообще-то я предпочитаю называть это актом воспитательного воздействия. — Это не смешно. — А по-моему, очень даже смешно. Снейп уставился на него так, будто всерьёз раздумывал, не приложить ли друга головой о ближайшую парту. — Рен, ты хоть понимаешь, во что влез? — По-твоему, я должен был молча смотреть, как они издеваются над Томасом? — в голосе Эванса впервые прозвучало раздражение. — А потом просто сделать вид, что ничего не случилось? — Нет, конечно, нет, — быстро ответил Северус, заметно сбавляя тон. — Но можно было сказать профессорам. — Можно, — легко согласился Рен. — Но тогда это было бы не так весело. И ничему бы их не научило. — Ох, ну конечно, — простонал Северус, закрывая лицо ладонью. — Ты меня в могилу сведёшь. — Не драматизируй. Это был маленький розыгрыш. — Маленький? Рен, ты не был в нашей гостиной и не слышал, что там теперь говорят. Эванс сразу подобрался. — И что именно говорят? Северус на мгновение замялся. — Ничего хорошего. — Сев. — Роули Торфинн в бешенстве, — нехотя признался мальчик. — И не только он. Они считают, что ты их унизил. При всех. И теперь хотят отыграться. — А, — Рен коротко кивнул, будто услышал не угрозу, а подтверждение давно ожидаемой неприятности. — Ясно. — Я серьёзно, — нахмурился Северус. — Будь осторожен, ладно? Среди них не только Торфинн. Его дружки тоже что-то замышляют. Меня не посвящают в детали, но разговоры ходят… неприятные. Рен внимательно посмотрел на друга. Тот явно нервничал сильнее, чем пытался показать. — Эй, всё в порядке, — уже мягче сказал он. — Спасибо, что предупредил. Обещаю, я буду осторожен. И Рен действительно старался. Он больше не ходил по замку в одиночку, тщательно проверял еду, напитки и даже собственные вещи на случай заклятий или какой-нибудь гадости из арсенала скучающих слизеринцев. Несколько раз он замечал неподалёку гриффиндорцев со второго и третьего курса — будто случайно оказавшихся рядом именно в тот момент, когда он выходил из библиотеки или возвращался с маговедения. Его не оставляли одного. Эта мысль странным образом грела. Львята, может, и были шумными, безалаберными и порой совершенно невыносимыми, но своих всё-таки не бросали. Старшие, как и прежде, не вмешивались напрямую — таковы были негласные правила факультета, — однако и они время от времени провожали Рена долгими внимательными взглядами. Словно присматривали издалека, не переходя границу дозволенного. Но проходили дни, а обещанная месть всё не наступала. Прошла неделя. Потом вторая. Постепенно напряжение сошло на нет. Расслабились друзья. Расслабился и сам Рен. Как оказалось — зря. Зима уже окончательно вступила в свои права. За окнами замка кружил густой снег, а каменные коридоры тянули холодом даже сквозь шерстяную мантию. Возвращаясь с занятий по маговедению, Рен неожиданно решил подняться на астрономическую башню. Оттуда открывался потрясающий вид на заснеженные окрестности, и мальчику вдруг захотелось сделать пару набросков — показать потом родителям и Петунии. Уже через неделю они с Лили поедут домой на каникулы. От одной этой мысли на душе становилось теплее. Планам, впрочем, не суждено было сбыться. За очередным поворотом его уже ждали. Роули Торфинн стоял посреди коридора с таким видом, будто собрался как минимум вершить древнюю кровную месть. По обе стороны от него замерли ещё двое слизеринцев. Все трое смотрели на Рена с неприятным, предвкушающим злорадством. — Ну вот ты и попался, грифф, — ухмыльнулся Торфинн. — Пришло время платить по счетам. У Рена против воли вырвался нервный смешок. Очень некстати в голове всплыло что-то из старых смутных воспоминаний про Ланнистеров и их любовь к расплате по долгам. — Смейся, пока можешь, грязнокровка! — вспыхнул Торфинн и первым вскинул палочку. Заклинание сорвалось с его губ почти одновременно со взмахом руки. Рен едва успел выставить щит. В воздухе полыхнуло, по коридору разлетелись искры. Почти сразу следом полетело второе заклинание — уже слева. Рен дёрнулся, уходя в сторону, и в этот момент из-за спины раздался знакомый голос: — Справа! Через секунду рядом с ним оказался Поттер. Джеймс вклинился в драку так, будто вообще не сомневался, что именно должен делать. Одним заклинанием он отбил летевший в Рена сглаз, вторым заставил одного из слизеринцев отшатнуться к стене. Поттер не выглядел героем из рыцарских романов — скорее взъерошенным, злым и очень живым мальчишкой, который просто увидел несправедливость и полез в неё, не особенно думая о последствиях. — Ты как, живой? — бросил он, даже не оборачиваясь. — Пока да, — выдохнул Рен, снова поднимая щит. Вдвоём стало ощутимо легче. Проблема была только в том, что противников всё равно оставалось трое. Коридор наполнился вспышками, криками и топотом. Одно заклинание врезалось в доспехи у стены, другое выбило из чьих-то рук палочку, третье с громким хлопком угодило в каменный пол. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы на шум не вышла профессор Синистра. — Что здесь происходит?! — прогремел её голос так неожиданно, что все пятеро вздрогнули. — Немедленно прекратить! Обычно спокойная профессор астрономии сейчас выглядела по-настоящему разгневанной. Несколько минут спустя первокурсники уже стояли перед деканами и выслушивали вторую порцию нравоучений — после первой, полученной прямо в коридоре. Разумеется, дело не обошлось без отработки. Эвансу и Поттеру предстояло помогать мадам Пинс в библиотеке. Без магии. Расставлять книги, протирать полки и наводить порядок в дальних секциях. Если честно, Рен ожидал наказания куда хуже, так что даже почувствовал некоторое облегчение. Куда больше его смущала другая перспектива — провести несколько часов наедине с Джеймсом Поттером. Нет, он был благодарен за помощь. Более того, если уж быть честным с самим собой, Поттер сегодня, возможно, действительно его выручил. Вот только это всё равно не отменяло предыдущих месяцев. Не отменяло постоянных стычек со Снейпом. Подколов. Розыгрышей. Бесконечных оскорблений. Того, с каким удовольствием Джеймс раньше цеплялся к Северусу. И всё же теперь, после коридора, думать о нём как о просто самодовольном идиоте стало неожиданно сложнее.

***

Отработка оказалась куда менее страшной, чем представлялось Рену по дороге в библиотеку. Мадам Пинс, поджав губы, вручила им по стопке книг, велела расставить всё по полкам, протереть пыль на дальних стеллажах и, самое главное, не шуметь. После чего уплыла куда-то вглубь библиотеки, оставив нарушителей под надзором портретов и мрачной тишины. Рен, впрочем, расслабляться не спешил. Он молча забрал половину книг и направился к ближайшему шкафу, надеясь, что за работой удастся пережить эти несколько часов без лишних разговоров. Но, конечно же, у Поттера были другие планы. Джеймс уселся за стол, откинулся на спинку стула и, кажется, вовсе не собирался приступать к наказанию. Рен несколько секунд терпеливо переставлял книги с места на место, потом всё-таки не выдержал. — Поттер, завязывай бездельничать и начинай работать, — вполголоса бросил он, не оборачиваясь. — Я не хочу торчать здесь до самого отбоя из-за того, что ты решил устроить себе вечер отдыха. — Какой ты суровый, — лениво отозвался Джеймс. — Вообще-то я жду. — Чего именно? — Хотя бы спасибо, — с невинным видом пояснил тот. — Я, между прочим, помог тебе сегодня в коридоре. Мог бы и проявить чуть больше признательности. Рен шумно выдохнул, захлопнул очередную книгу и повернулся к нему. — Спасибо, Поттер. Ты спас меня от очень неприятного разговора с мадам Помфри. Доволен? — Не особо, — честно признался Джеймс, но всё же поднялся со стула и подошёл к соседнему стеллажу. — Я рассчитывал на что-то более вдохновенное. Может, слёзы благодарности. Или, не знаю, клятву назвать в мою честь первого сына. — Не переживай. Если когда-нибудь заведу жабу, обязательно назову её Джеймсом. Поттер фыркнул, с трудом подавив смешок. Несколько минут они работали молча. В библиотеке слышался только шорох страниц, приглушённые шаги мадам Пинс где-то далеко между полок да скрип лестницы, на которую время от времени взбирался Рен. Он почти успел поверить, что всё пройдёт спокойно, когда Джеймс снова заговорил: — Слушай, а ты всегда такой… колючий? Или это мне персонально повезло? — Тебе персонально, — сухо ответил Рен. — Какая честь. — Не преувеличивай. — Я серьёзно, — Джеймс поставил на полку сразу три книги и покосился на него. — Ты ведь можешь нормально разговаривать. Я видел. С Люпином разговариваешь. С Грейвзом разговариваешь. Даже со Снейпом — и то разговариваешь. А со мной у тебя каждый раз лицо такое, будто я лично испортил тебе жизнь. Рен медленно спустился с лестницы, прижал к груди стопку книг и бросил на Поттера короткий взгляд. — Может, ты и испортил. — Вот уж вряд ли, — усмехнулся Джеймс. — Мы знакомы всего ничего. — Иногда и этого достаточно. Поттер нахмурился. Похоже, такой ответ ему не понравился. — Я тебя, между прочим, сегодня вытащил, — уже чуть жёстче напомнил он. — А ты смотришь так, будто я один из тех слизеринцев. Рен резко поставил книги на стол, слишком громко для библиотеки. Из глубины зала донеслось предупреждающее шиканье, но он даже не обратил внимания. — Ты хочешь, чтобы я похлопал тебе? — тихо спросил он. — Молодец, Поттер. Сегодня ты не дал трём слизеринцам швырнуть в меня ещё парой заклятий. Отличный поступок. Правда, это почему-то не отменяет того, что ты уже несколько месяцев с упорством идиота изводишь Северуса. — Извожу? — Джеймс тоже отложил книги. — Снейпа, что ли? — Не прикидывайся, будто не понимаешь, о чём я. — Я прекрасно понимаю, о чём ты, — голос Джеймса тоже стал тише, но от этого только опаснее. — И, если уж на то пошло, я не считаю, что делаю что-то ужасное. Этот твой Снейп сам нарывается. У Рена дёрнулась щека. Он слишком хорошо помнил все эти месяцы: сперва — колкие замечания, потом — всё более злые подначки, смех в спину, испорченные вещи, дурацкие розыгрыши. Поначалу Рен почти не вмешивался. Он тогда ещё упрямо твердил себе, что не должен сближаться с Северусом, что так будет правильнее, безопаснее, разумнее. Что лучше держать дистанцию, пока всё не зашло слишком далеко. А потом стало поздно. Потому что Северус всё равно незаметно стал его другом. Потому что Рен уже не мог делать вид, что происходящее его не касается. Потому что каждый раз, когда Поттер с Блэком принимались за своё, внутри неприятно скребло чувство вины — за то, что раньше он стоял в стороне и позволял этому происходить. Они с Лили потом не раз влезали, обрывали, уводили разговор в сторону, осаживали Джеймса и Сириуса, когда те заходили слишком далеко. Но осадок никуда не девался. А хуже всего было то, что слова Поттера били не только по Северусу. Они били по самому Рену. По его страху. По той мысли, которую он старательно давил в себе с самого сентября. Что однажды Джеймс может оказаться прав. Что Северус действительно всё глубже уходит не туда. Что разговоры о чистоте крови, новые слизеринские приятели, всё это презрение к маглам — не случайные мелочи, а начало той самой дорожки, которая когда-то приведёт его к Волдеморту. Рен изо всех сил пытался не допустить этого. Старался осторожно спорить, менять тему, подталкивать Северуса в другую сторону, цепляться за любое хорошее в нём — за ум, за преданность, за ту часть, которая ещё не успела зарасти чужими словами. И потому слушать, как Поттер с привычной лёгкостью сводит Северуса к «мерзкому слизеринцу», было почти невыносимо. Слишком похоже на Роули и ему подобных. Те тоже всё уже решили заранее: кто хороший, а кто нет; кто достоин уважения, а кто — только насмешки. Разница была лишь в цвете галстука. — Нарывается? — переспросил Рен, чувствуя, как внутри поднимается злость. — И чем же? Тем, что существует рядом с тобой? — Тем, что водится со всякими уродами вроде Роули Торфинна, — резко бросил Джеймс. — Тем, что смотрит на маглорождённых так, будто они грязь под ногами. Тем, что вечно таскается с теми, кто уже сейчас мнит себя наследниками древних тёмных родов, чистокровными фанатиками. Ты сам этого не видишь, что ли? Рен сжал челюсти. Поттер сделал шаг ближе, явно решив, что наконец-то сказал что-то важное. — Я не говорю, что ты должен его ненавидеть, — продолжил он уже тише. — Но нельзя делать вид, будто всё в порядке. Слизеринцы вроде Торфина — это одно. А Снейп… он просто пока не определился, на чьей он стороне. Но в итоге выберет их. Такие, как он, всегда выбирают своих. Последняя фраза стала той самой точкой. Не потому, что Рен был уверен в неправоте Джеймса. Наоборот. Потому что какая-то мерзкая, трусливая часть внутри шепнула: а вдруг он прав? И именно это взбесило сильнее всего. То, с какой лёгкостью Поттер произнёс вслух то, чего Рен сам боялся. То, как уверенно он поставил на Северусе клеймо, будто всё уже решено. То, как это напоминало речи слизеринцев, деливших людей на «своих» и «не своих». Рен сам не понял, в какой момент сделал шаг вперёд. Просто в ушах зашумело. Просто ладони сжались в кулаки. Просто в следующую секунду он уже с размаху врезал Поттеру в челюсть. Джеймс явно не ожидал удара. Он отшатнулся, потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол, по пути задев плечом нижнюю полку. Несколько тяжёлых фолиантов посыпались сверху следом. В библиотеке воцарилась оглушительная тишина. Рен тяжело дышал, глядя на ошарашенного Поттера сверху вниз. У того на скуле уже проступала краснота. — Никогда, — очень тихо произнёс Рен, — не смей говорить о моих друзьях так, будто ты уже решил за них, кем им быть. Джеймс приподнялся на локтях и уставился на него с таким изумлением, словно до этой секунды всерьёз не верил, что Рен вообще способен полезть в драку. — Ты… совсем псих, — выдохнул он. — Возможно. На шум, разумеется, примчалась мадам Пинс. Скандал получился грандиозный. Библиотекарша шипела так, словно лично застала их за сожжением Запретной секции. Оба получили ещё по порции нравоучений, были немедленно разогнаны по разным концам библиотеки и до самого отбоя работали порознь, под неусыпным надзором разгневанной хранительницы книг. На следующий день о случившемся знала уже вся школа. История разлетелась по Хогвартсу с невероятной скоростью и к обеду успела обрасти подробностями, половина из которых была чистым вымыслом. По одной версии Рен ударил Поттера за оскорбление семьи. По другой — они поспорили о квиддиче. По третьей — всё дело было в Лили, что особенно возмутило саму Лили. За спиной Рена шептались. Кто-то смотрел с уважением. Кто-то — с ужасом. Кто-то откровенно ждал продолжения. Сам Рен старательно делал вид, что его это не волнует. Лили неодобрительно качала головой и заявила, что если брат ещё раз возьмется «решать проблемы кулаками, как последний магл из дешёвого романа», то она лично оттащит его к МакГонагалл. Поттер ходил по школе с заметным синяком на скуле и бросал на Рена совершенно нечитаемые взгляды — без прежней насмешки, зато с каким-то новым, настороженным интересом. А Северус… Северус светился, словно начищенный до блеска галлеон. И, пожалуй, именно это больше всего убеждало Рена в том, что, несмотря на отвратительное завершение отработки, он ни о чём не жалел. Так и прошла последняя неделя первого семестра в школе чародейства и волшебства. Впереди было Рождество. И долгожданная поездка домой.