Заветное желание

Наверное, у каждого человека есть праздник, который он любит чуть больше остальных. Для кого-то это Новый год с запахом мандаринов и мерцанием гирлянд в окнах. Для кого-то — Рождество, когда вся семья наконец собирается за одним столом. Кто-то весь год считает дни до собственного дня рождения. А вот я всегда любил Хэллоуин. Вернее, не столько сам праздник, сколько его настроение. Есть что-то удивительно честное в единственном дне в году, когда взрослым официально разрешается снова стать детьми. Надеть нелепый костюм, валять дурака, смеяться над собственными страхами и хотя бы на несколько часов забыть о работе, счетах, ипотеке и прочих радостях взрослой жизни. Наверное, именно поэтому я ждал его каждый год. В остальные дни моя жизнь была до смешного обыкновенной. Утром — музей Дракулы, где я в сотый раз рассказывал туристам историю о том, как Брэм Стокер превратил маленький приморский Уитби в мировую столицу вампиров. Днём — бесконечный поток посетителей, вопросы, на которые давно хотелось отвечать автоматически, и попытки делать вид, будто слышишь их впервые. Вечером — дом, книги, фильмы или очередной бессмысленный спор с Мари о том, что смотреть сегодня. И знаете что? Меня это вполне устраивало. Я никогда не мечтал стать миллионером, покорить мир или оставить своё имя в учебниках истории. Мне вполне хватало простой жизни, в которой было место любимой работе, тихим вечерам и человеку, ради которого действительно хотелось возвращаться домой. Таких людей в моей жизни почти не осталось. Вернее... Остался всего один. Мари Питерс. Мы познакомились ещё детьми, а спустя много лет жизнь каким-то странным образом сделала нас семьёй. Не родственниками. Не влюблёнными. Просто двумя людьми, которых судьба слишком рано научила цене одиночества. Наверное, именно поэтому я почти никогда не умел ей отказывать. И именно поэтому всё закончилось так нелепо. Перед зеркалом в прихожей стоял молодой человек и с таким выражением лица смотрел на своё отражение, словно всерьёз размышлял, не поздно ли инсценировать собственную смерть. Вообще-то обещание поднять настроение лучшей подруге казалось отличной идеей. Позволить Мари самостоятельно выбрать ему костюм на Хэллоуин — уже не очень. А согласиться надеть результат её творческих изысканий было откровенной ошибкой. — Нет, — наконец вынес он приговор. — В таком виде я из дома не выйду. Из гостиной тут же донёсся довольный голос: — Поздно, малыш Рики! Ты обещал, что наденешь всё, что я выберу. — Я обещал костюм, а не публичное унижение. Ответом стал смех. Ричард ещё раз обречённо посмотрел в зеркало. Вообще-то природа никогда не жаловала его внушительной внешностью. Худощавый, невысокий, с тонкими чертами лица и настолько светлой кожей, что зимой знакомые начинали интересоваться, не питается ли он исключительно солнечным светом. Но сегодня всё стало значительно хуже. Пышный рыжий парик спадал почти до плеч. Белая блузка с короткими рукавами выглядела так, будто была позаимствована у какой-нибудь школьницы. Алый галстук в золотую полоску окончательно завершал образ. А ниже... Ричард тяжело вздохнул. Самая настоящая чёрная юбка, и, что особенно возмутительно, слишком короткая. — Кто вообще придумал мини? — пробормотал он, безуспешно пытаясь натянуть ткань хоть немного ниже. — Это же одежда, а не пояс. — Не драматизируй. Мари появилась в дверном проёме, с трудом сдерживая улыбку. Её собственный костюм оказался куда удачнее. Белое платье в пол действительно напоминало античную тунику, но впечатление мгновенно разрушали длинные острые эльфийские уши, огромные круглые очки и чокер с золотой надписью «Добби». — Ну что? — довольно спросила девушка, окинув друга изучающим взглядом. — По-моему, вылитая Лили Поттер. — Скорее Гарри после очень тяжёлого жизненного выбора. Мари фыркнула. — Не прибедняйся. Между прочим, тебе идёт рыжий. — Спасибо. Теперь я знаю, что такое настоящее предательство. Она подошла ближе и ловким движением поправила съехавший парик. — Перестань дёргаться. Ты его уже третий раз растрепал. Ричард молча посмотрел на своё отражение. Нет. Это невозможно. Ещё можно пережить парик и блузку, но юбку... Он ощущал себя так, словно ему предстоит выйти из дома голышом. С детства Ричард терпеть не мог чувствовать себя слишком открытым. Даже летом предпочитал свободные джинсы, длинные рукава и мешковатые свитера. Так было спокойнее. Юбка же нарушала все возможные представления о личном комфорте. У его ног тихо заскулил большой чёрный пёс. — Видишь? — с трагическим видом произнёс парень. — Даже Сири считает это плохой идеей. — Не втягивай собаку в свои комплексы. Мари присела рядом с псом и почесала его за ушами. — Ладно... — она театрально вздохнула. — Так и быть, можешь заменить юбку джинсами. Ричард резко поднял голову. — Правда? — Правда, — на губах Питерс возникла слишком невинная улыбка. — Но тогда на вечеринке у меня будет право загадать одно желание. Несколько секунд он подозрительно смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на юбку. Потом снова на Мари. — И почему у меня ощущение, что ты изначально это планировала? И уже через секунду Ричард мчался вверх по лестнице, одновременно пытаясь стянуть ненавистную юбку. Из гостиной вновь раздался смех Мари. Они закончили сборы лишь час спустя. От юбки удалось избавиться, заменив её свободными чёрными джинсами, однако Мари быстро заявила, что "образ потерял драматизм" и немедленно принялась исправлять ситуацию. Несколько минут она возилась с косметикой, подрисовывая Ричарду тонкие стрелки, после чего задумчиво прикусила губу. — Нет... чего-то не хватает. — Здравого смысла? — Его уже не вернуть. Она аккуратно вывела под его правым глазом одно слово. Эванс. Ричард вопросительно посмотрел на неё. — Это ещё зачем? — Чтобы любой поттероман понял, кто ты такой. — Тогда почему Эванс? — Потому что Поттер она станет только через несколько лет, — Мари кивнула на ало-золотой галстук на шее друга. Ричард лишь устало покачал головой, покосившись на своё отражение. — Ладно. Это выглядит почти прилично. — Вот видишь! — Мари довольно хлопнула в ладоши. — Я же говорила, тебе понравится. Ричард только закатил глаза. — Нет. Ты сказала, что я перестану сопротивляться. — Практически одно и то же. Она звонко рассмеялась. Рик невольно улыбнулся в ответ. Иногда ему казалось, что Мари обладает сверхъестественным талантом делать мир чуть легче, чем он есть на самом деле. И он ни на что бы не променял дружбу с ней. Даже если она наряжала его в Лили Поттер.

***

Уитби жил Хэллоуином. Не изображал праздник. Не устраивал его. Именно жил. Узкие мощёные улочки были заполнены людьми настолько, что временами приходилось буквально протискиваться между прохожими. Над входами в магазины покачивались искусственные летучие мыши, фонари украшали гирлянды из кленовых листьев, а витрины соревновались между собой в количестве тыкв и скелетов. Откуда-то доносился запах жареных каштанов. Чуть дальше продавали горячий сидр. На небольшой площади играл джазовый оркестр, вокруг которого уже собралась приличная толпа. Дети с пластиковыми тыквами носились между взрослыми, требуя сладости. Подростки фотографировались возле людей в костюмах вампиров. А туристы, казалось, снимали абсолютно всё подряд. С моря тянул прохладный ветер. Он приносил запах соли, водорослей и сырого камня — тот самый запах, который невозможно спутать ни с каким другим. — Опять задумался? — Любуюсь. — Мной? — Нет. — Обидно. — Городом. Мари проследила за его взглядом. Над черепичными крышами уже вырисовывался тёмный силуэт аббатства — такой привычный для местных и одновременно почти нереальный для приезжих. В сумерках древние стены казались частью самого праздника, будто именно отсюда по улицам каждый год расползалась вся эта готическая красота, ради которой в Уитби съезжались тысячи людей. — Иногда забываю, что мы живём в одном из самых красивых мест Англии, — неожиданно сказала Мари. — Потому что привыкла. — Наверное. Она ненадолго замолчала. — Было бы здорово когда-нибудь уехать отсюда... Ричард удивлённо посмотрел на неё. — Правда? — Не навсегда, — она пожала плечами. — Просто посмотреть мир. Потом обязательно вернуться. Рик улыбнулся. — Тогда договорились. — Что? — Когда-нибудь обязательно съездим. — Вдвоём? — Конечно. — Ловлю на слове. Они переглянулись и одновременно рассмеялись. В этот момент Ричард ещё не знал, что ни одно из этих обещаний они уже никогда не смогут выполнить. Они неторопливо брели по главной улице, растворяясь в шумной праздничной толпе. Мари неизменно отставала на несколько шагов. Стоило ей заметить очередную витрину с украшениями, фигурками или какими-нибудь совершенно бесполезными безделушками, как она тут же останавливалась, с неподдельным интересом брала понравившуюся вещицу в руки, внимательно рассматривала со всех сторон и лишь потом, вздохнув, аккуратно возвращала её на место. Ричард давно перестал подгонять подругу. — Ты же всё равно ничего не покупаешь. — Процесс тоже важен. — То есть потрогать? — Именно. — Очень экономное хобби. — Учусь у тебя. Ричард негромко фыркнул. — Это называется финансовая грамотность. — Это называется жадность. — Неправда. — О! Мари вдруг застыла так резко, что Ричард едва не налетел на неё плечом. Он даже не стал сразу смотреть, куда именно она уставилась. Лишь обречённо прикрыл глаза. — Только не говори... Но было уже поздно. Возле старого платана примостился небольшой шатёр, стилизованный под цыганский фургон. Перед ним стоял длинный деревянный стол, уставленный колодами карт, стеклянными шарами, амулетами, связками сушёных трав и прочими вещами, существовавшими исключительно для того, чтобы выглядеть загадочно. Над столом покачивалась грубо сколоченная деревянная табличка. «Предсказания. Судьба. Магические артефакты.» — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Это мошенничество. — Это атмосфера. — Это способ забрать у доверчивых туристов десять фунтов. — Пять, — неожиданно поправил их спокойный женский голос. За столом сидела пожилая женщина в длинном чёрном платье и высокой остроконечной шляпе. Её лицо почти полностью скрывали поля, но в голосе слышалась едва заметная улыбка. — У меня вполне демократичные цены. Мари просияла так, словно только что выиграла спор всей своей жизни. — Видишь? — Пока что я вижу человека, который профессионально продаёт людям красивые сказки. Женщина тихо усмехнулась. — Молодой человек... вы удивительно скучны для того, кто на Хэллоуин выбрал костюм Лили Поттер. Мари расхохоталась. — Я ему говорила! — Предательница. — Реалистка. Не обращая внимания на его страдальческий взгляд, девушка уже доставала кошелёк. — Я хочу погадать. Ричард лишь тяжело вздохнул. Он слишком хорошо знал Мари. Некоторые идеи жили в её голове всего несколько секунд, другие — годами. Но стоило какой-нибудь мысли зацепиться по-настоящему, как она мгновенно превращалась в закон природы, спорить с которым было так же бессмысленно, как пытаться убедить дождь идти вверх. Оставалось только смириться и надеяться, что эта маленькая авантюра не займёт слишком много времени. Мари тем временем уже протянула купюру. — И что же меня ждёт впереди? Женщина накрыла деньги ладонью, и улыбка медленно исчезла с её лица. Несколько секунд она молча всматривалась в Мари, словно пыталась разглядеть нечто, скрытое за привычной человеческой оболочкой. Когда же наконец заговорила, её голос изменился до неузнаваемости. Тихий. Низкий. Почти лишённый каких-либо эмоций. — Сегодня тебе стоит идти только за тем, кто не оглядывается. Мари недоумённо моргнула. — Простите? — Следуй за кроликом. Ричард едва заметно усмехнулся. Ну конечно. Кролик. Очень оригинально. Видимо, Алису в Стране чудес ещё никто не отменял. Однако гадалка больше ничего не сказала. Она вновь стала неподвижной, будто за несколько секунд полностью утратила интерес и к посетителям, и к собственному предсказанию. Мари ещё немного подождала. — И... всё? — Всё. — Как-то маловато за пять фунтов. На этот раз женщина улыбнулась. Спокойно. Почти снисходительно. — Поверь, этого более чем достаточно. Мари недовольно поджала губы, явно рассчитывая услышать нечто куда более загадочное, но спорить не стала. Уже собираясь уходить, она что-то пробормотала себе под нос про «самую ленивую прорицательницу Англии». Ричард же машинально оглядел площадь. Работая в музее Дракулы, он давно научился замечать людей, которые выбивались из общей картины. За несколько лет перед ним прошли тысячи посетителей: одни приходили ради красивых фотографий, другие искренне любили готическую эстетику, третьи просто пытались затеряться в шумной толпе, спасаясь от собственных мыслей. Люди редко понимали, насколько много о них говорят походка, взгляд или привычка постоянно оглядываться по сторонам. Наверное, именно поэтому внимание само собой зацепилось за худощавого подростка лет шестнадцати. Серое худи с капюшоном, почти скрывавшим лицо, ничем не выделялось среди десятков таких же, но сам парень вёл себя слишком беспокойно. Он то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам, нервно переступал с ноги на ногу, словно никак не мог решиться, затем снова принимался искать глазами, не наблюдает ли за ним кто-нибудь. Ричард невольно замедлил шаг. Что-то в этой суетливости казалось до боли знакомым. Не страх. Не волнение. Скорее отчаянная попытка убедить самого себя, что всё получится. Именно так выглядели люди за секунду до того, как совершить глупость. Следующее произошло почти мгновенно. Подросток резко подался вперёд. Его рука молниеносно скользнула к самому краю прилавка, пальцы сомкнулись на кожаном браслете, и украшение тут же исчезло в кармане толстовки. Не задерживаясь ни на секунду, парень развернулся, явно рассчитывая раствориться в толпе прежде, чем хозяйка заметит пропажу. — Эй. Подросток даже не обернулся. — Эй! Теперь Ричард уже стоял прямо у него на пути. — Кажется, ты кое-что забыл вернуть. Парень раздражённо цыкнул. — Отвали. — Не хочу. — Слушай... Он попытался обойти его сбоку. Не получилось. — Просто верни вещь, и разойдёмся. — Ты кто вообще такой? Ричард пожал плечами. — Свидетель. — Больной... Подросток резко толкнул его плечом, надеясь проскочить, но Ричард машинально ухватил его за капюшон. — Да отпусти ты! — Верни браслет. — Отстань! Шум привлёк внимание прохожих. Люди начали останавливаться, оборачиваясь в их сторону. Поняв это, подросток мгновенно сменил тактику. — Помогите! — почти взвизгнул он. — Он хочет меня ограбить! — Что?.. — Ричард даже растерялся. — Вообще-то... Парень дёрнулся ещё сильнее. Ткань капюшона вывернулась, и из кармана с тихим звоном посыпались не только украденный браслет, но ещё несколько украшений. Над площадью на мгновение повисла неловкая тишина. Ричард только вздохнул. — Кажется... вопросы закончились. Пользуясь тем, что хватка ослабла, подросток вывернулся и бросился наутёк. Через несколько секунд он уже растворился среди людей, оставив после себя лишь растерянный гул толпы. — Вот ведь... Ричард присел, собрал рассыпавшиеся украшения и молча подошёл к прилавку. — Похоже, это ваше. Гадалка молча посмотрела сначала на безделушки. Потом на него. — Спасибо, — Она осторожно собрала украшения. — Некоторые вещи стоят гораздо дороже, чем кажутся. — Не сомневаюсь. — Ричард улыбнулся. — Но, думаю, это всё равно дешевле пяти фунтов за кролика. Впервые за всё время гадалка тихо рассмеялась. — Забавный мальчик... Она внимательно посмотрела ему прямо в глаза, и почему-то от этого взгляда по спине неожиданно пробежал холодок.

***

О том, что в доме проходила вечеринка, было ясно еще с улицы. Музыка гремела так, что дрожали оконные стёкла, а из распахнутой двери во двор то и дело вываливались смеющиеся люди с пластиковыми стаканчиками в руках. Кто-то спорил, кто-то фотографировался возле вырезанных тыкв, кто-то уже успел настолько проникнуться атмосферой праздника, что пытался убедить компанию вампиров спеть караоке. — Вот теперь Хэллоуин официально начался, — довольно произнесла Мари. Ричард посмотрел на переполненный двор и только обречённо покачал головой. — Напомни, зачем мы пришли на вечеринку, где будет человек двести? — Потому что ты обещал чаще выбираться из дома. — Я обещал чаще выходить из дома. Про количество людей речи не было. Мари фыркнула. — Зануда. — Интроверт. — Это разные вещи. — Не всегда. Она рассмеялась и привычно схватила его под локоть. — Пошли. Сегодня тебе запрещено быть серьёзным. — У меня есть право хранить молчание? — Нет. — Печально. Они продержались вместе ровно пять минут. Потом Мари заметила своего парня Стива, а Ричард коллег из музея, и каждый честно отправился по своим делам. — Рик! — Иди сюда! — Нам четвёртого не хватает! Он ещё даже не успел снять мантию. — Мне уже страшно. — Не бойся, всего одна партия. — Вы всегда так говорите. — Потому что это работает. Через десять минут он уже смеялся вместе со всеми, пытаясь попасть шариком в пластиковый стакан. Безуспешно. — Господи... — он театрально опустил голову. — Как можно настолько плохо бросать? — Потому что ты художник, — совершенно серьёзно заявил кто-то. — Логично. — У вас кисть, а не мышцы памяти. — Слышишь, Майк, — повернулся Ричард к приятелю. — Меня только что научно оскорбили. Часы летели удивительно быстро. Где-то играла музыка. Кто-то уже устроил конкурс лучших костюмов. По гостиной с важным видом прошёл Танос, держа в одной руке пакет чипсов, а в другой — телефон. Следом за ним пробежал Человек-паук, которого зачем-то догоняла женщина в костюме монашки. — Две тысячи девятнадцатый, — усмехнулся Ричард. — Кажется, половина человечества сегодня решила стать персонажами Марвел. — А ты? Он опустил взгляд на собственную мантию. — Я хотя бы из хорошей истории. В этот момент монашка, спасаясь от Человека-паука, налетела прямо на него. Что-то липкое выплеснулось из её стакана прямо на грудь. — О господи! — Простите! — Ничего... Он посмотрел на огромное тёмное пятно и осторожно понюхал ткань. И почти сразу поморщился. — Такое ощущение, будто кто-то смешал ром, колу, энергетик и все ошибки своей молодости. Девушка виновато рассмеялась. — Кажется... примерно так и было. — Ладно, — Ричард махнул рукой. — Пойду спасать мантию. Ванная наконец подарила долгожданную тишину. Ричард открыл кран и намочил ткань. Несколько минут терпеливо выводил липкое пятно, и, на удачу, похоже, большая его часть всё-таки исчезла. Запах всё ещё ощущался, но значительно слабее. — Сойдёт, — пробормотал он себе под нос, подняв взгляд на отражение. Из зеркала на него смотрела слегка растрёпанная «Лили Поттер» с покрасневшими от алкоголя щеками и размазанной у виска подводкой. Он машинально пригладил парик, поправил воротник мантии и только потом коснулся пальцами кулона, висевшего на шее. Холодный металл приятно лёг в ладонь. Круглый медальон с выгравированной лисицей выглядел совершенно обычным. Если не знать, что всего пару часов назад странная гадалка вручила его со словами: — Забирай. Это моя благодарность. И небольшой подарок судьбы. Когда-нибудь он исполнит твоё самое заветное желание. Тогда он лишь усмехнулся. Исполнит желание. Конечно. Наверное, именно так и выглядят пять фунтов, потраченные Мари на очередное представление. Он покрутил кулон между пальцами. Интересно, а чего бы он вообще пожелал? Богатства? Славы? Вернуть родителей? Мысль появилась и почти сразу исчезла. Нет. Некоторые вещи нельзя просить даже у чудес. Если бы ему сейчас было лет десять, всё оказалось бы гораздо проще. Тогда он без раздумий пожелал бы попасть в мир Гарри Поттера. Сидел бы в Хогвартсе, варил зелья, ругался со Снейпом и летал на метле. Забавно. Когда взрослеешь, желаний становится меньше. И выполнить их — гораздо труднее. За дверью кто-то нетерпеливо дёрнул ручку. — Эй! Ты там жить собрался? — Уже выхожу. Ричард ещё раз взглянул на своё отражение, убрал кулон под мантию и вышел в коридор. Дом гудел словно огромный улей. На лестнице кто-то танцевал под музыку из телефона, в гостиной несколько человек уже пытались петь караоке, не попадая ни в одну ноту, а на кухне спорили о том, какой фильм ужасов действительно самый страшный. Ричард устало улыбнулся. Несмотря на шумную компанию, большие вечеринки никогда не были его стихией. Он умел общаться с людьми, умел поддержать разговор, умел расположить к себе собеседника. Но по-настоящему комфортно чувствовал себя либо среди близких друзей, либо в одиночестве. Именно поэтому после нескольких часов музыки, алкоголя и бесконечных разговоров он начал всерьёз мечтать о собственной кровати и чашке горячего чая. Стоило только найти Питерс. Он начал методично обходить комнаты. В гостиной её не оказалось. На кухне тоже. Во дворе курили знакомые с работы, но никто не видел девушку уже минут сорок. — Она вроде со Стивом куда-то ушла, — пожал плечами один из парней. Со Стивом. Ричард достал телефон. Первый вызов. Без ответа. Второй. Тишина. Третий... Где-то совсем рядом вдруг раздалась знакомая мелодия. Он остановился, пытаясь уловить звук сквозь шум вечеринки, который достигал даже заднего двора. Звук доносился со стороны дальнего угла сада, куда почти никто не заходил. Старые деревянные качели, несколько кустов и тусклый фонарь, едва освещавший дорожку. Подойдя ближе, он заметил знакомую фигуру. Мари сидела, съёжившись, крепко обхватив руками бутылку коньяка. Очки съехали набок, а макияж окончательно размазался. Она смотрела куда-то перед собой так неподвижно, словно вокруг никого больше не существовало. — Вот ты где... — Рики... Голос Мари был тихим и каким-то чужим. Она смотрела на него так, словно пыталась понять, настоящий он или ей уже всё мерещится. Ричард осторожно опустился рядом на корточки и мягко убрал алкоголь подальше от её рук и, сняв мантию, накинул ее на плечи дрожащей подруги. — Ну рассказывай. Несколько секунд девушка молчала и неожиданно рассмеялась. Глухо. Надломленно. Он не слышал такого смеха с похорон Ледяной Леди. Это был не смех счастья или веселья, а смех потери, граничащий с истерикой. Спина покрылась мурашками, предчувствуя плохие новости. — Представляешь... эта сумасшедшая ведьма всё-таки оказалась права. — Какая ещё ведьма? — пробормотал Ричард, вопросительно подняв бровь. — Та самая... на улице, — Мари вытерла глаза рукавом, натянуто улыбаясь. — Она же сказала идти за кроликом. Он невольно улыбнулся. — Звучит как начало очень странной сказки. — Ага... — улыбка девушки тут же исчезла. — Только закончилась она дерьмово. Она рассказала всё быстро. Как увидела девушку в костюме белого кролика. Как в голове вспыхнули слова гадалки. Как пошла следом. Как открыла дверь... И увидела Стива. Не одного. Когда она закончила говорить, между ними повисла тишина. Ричард молча смотрел себе под ноги. Потом тяжело выдохнул. — Ну и идиот. — Кто? — Стив, — он пожал плечами. — Изменить такой девушке... это надо совсем мозгов не иметь. Мари тихо фыркнула. — Ты всегда говоришь именно то, что нужно. — Неправда. — Правда, — она посмотрела на него долгим взглядом. — Только знаешь... мне всё равно очень больно. Он кивнул. — Знаю. — Нет, не знаешь. Она забрала у него отнятую до этого бутылку, сделала большой глоток и поморщилась. — Я просто хочу перестать чувствовать. Ричард мягко забрал бутылку обратно. — Не получится. — Почему? — Потому что завтра всё равно проснёшься. — Тогда хочу не просыпаться. — Даже не шути так. Она виновато улыбнулась. — Ладно... И почему нам с тобой так не везёт? Рик усмехнулся. — Потому что статистика любит издеваться. — Что? — Ну должен же кто-то вытянуть короткую спичку. Он сказал это настолько легко, что любой посторонний принял бы слова за шутку. Только Мари слишком хорошо знала своего друга. Она знала, сколько раз он уже говорил эту фразу. Ричард помог ей подняться, мягко приобнимая за плечи. — Поехали домой. — Не хочу домой. — Тогда куда? Мари вдруг оживилась. — В бар! — Сейчас? — Конечно сейчас! — Половина второго ночи. — Отличное время для бара! Ричард тихо рассмеялся. — Ты невозможная. — Зато честная. Она внезапно ткнула его пальцем в грудь. — Между прочим, ты обещал выполнять мои желания! Он закатил глаза. — Это было до юбки. — Нет. — Было. — Нет. Она снова улыбалась. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно. Ради такой улыбки можно было пережить и юбку, и рыжий парик, и весь этот сумасшедший вечер. — Ладно, — он достал телефон. — Сейчас вызову такси. Мари довольно кивнула, но ждать не стала. Выпутавшись из объятий друга девушка нетвердой походкой зашагала к калитке, напевая какую-то совершенно бессвязную мелодию. — Эй, подожди! — Ричард убрал телефон в карман и поспешил следом. — Хотя бы подожди, пока машину... Он не договорил. Мари, продолжая смотреть куда-то в сторону, сделала ещё один шаг. Прямо на проезжую часть. Всё произошло настолько быстро, что позже он так и не смог бы вспомнить последовательность событий. Свет фар. Испуганное лицо Мари. Скрип шин. И странное спокойствие, с которым тело само сделало шаг вперёд раньше, чем голова успела хоть что-то решить. Удар. Нестерпимая боль вспыхнула где-то в затылке, а потом стало удивительно тихо. Он уже не чувствовал тела. Только слышал. Кто-то кричал. Кто-то вызывал скорую. Совсем рядом плакала Мари. Кажется, она повторяла его имя. Он попытался открыть глаза. Не получилось. Странно... Так вот как это заканчивается? Перед глазами вспыхивали какие-то бессвязные образы. Старый дом. Лица родителей. Школьный двор. Первая зарплата. Ночной музей. Смех друзей. Книги. Рисунки. Незаконченные планы. Всё то, что внезапно оказалось слишком дорогим, чтобы просто исчезнуть. Только сейчас Ричард с пугающей ясностью понял одну простую вещь. Он не был готов. Не был готов умереть. Не был готов оставить всё это позади. Не был готов потерять свою жизнь. И тогда, уже проваливаясь в накрывшую его темноту, он успел подумать всего одну фразу. Я хочу жить. Хоть где-нибудь. Хоть как-нибудь. Мысль вспыхнула неожиданно ярко, и в то же мгновение кулон под его одеждой стал тёплым. Совсем немного, словно кто-то осторожно коснулся его ладонью. Никто этого не заметил. Никто, кроме самой судьбы. А затем наступила темнота.