An Apple a Day

      Даже будучи живым Аластор не любил спать и его это никогда особо не беспокоило — в конце концов, его маленькое хобби лучше всего было выполнять под покровом темноты. Когда он попал в Ад, бодрствование было связано уже не только с естественными биологическими часами: к новым ощущениям его оленеподобной формы пришлось долго привыкать. Тот факт, что теперь он мог слышать и чувствовать запахи гораздо острее, чем раньше, всегда оставаясь начеку в ожидании опасности, мешал спать. Со временем он привык, но по-прежнему оставался плохим соней.       Как следствие, обычно, если он просыпался — это было всё. Аластор просыпался и оставался бодрым на весь оставшийся день, без шанса заснуть снова. Но когда этим утром он начал пробуждаться, что-то было иначе. Ему было тепло, а от подушки исходил сладкий, почти коричный аромат, заставивший его уткнуться в неё лицом и сделать глубокий вдох. Аластор мог бы с лёгкостью провалиться обратно в сон, чего не припоминал ни при жизни, ни после неё… если бы вдруг не осознал, что его подушка, кажется, дышит.       Распахнув глаза, Аластор отпрянул и тут же пожалел о резком движении. Всё тело заныло, несмотря на то что боли стало значительно меньше, чем в последние несколько месяцев; рана саднила, уже не так сильно, как раньше. Рука машинально потянулась к груди: бинты отсутствовали, но рана аккуратно зашита — гораздо искуснее, чем он сделал бы сам, — она была чистой и больше не кровоточила, как вчера. Его отвлекло движение его «подушки».       Чарли крепко спала, прислонившись к стопке подушек у изголовья большой кровати и свернувшись калачиком по направлению к мужчине. Она сильнее уткнулась в свою подушку, немного нахмурившись, а Аластор наблюдал за этим и с некоторой тревогой осознал, что то, что он ранее принял за подушку, на самом деле являлось её коленями.       Какого?.. Последнее, что он отчётливо помнил — согласие позволить Чарли помочь ему… когда, чёрт возьми, это переросло в сон в одной постели с принцессой Ада с растёгнутой рубашкой?!       Движение на стене привлекло внимание: его тень указывала на него, запрокинув голову назад, а другая рука лежала на животе — она явно смеялась над его затруднительным положением. О нет, так дело не пойдёт… щелчком пальцев Аластор втянул тень со стены обратно в тело, позволяя себе восстановить связь между ними и увидеть через воспоминания тени именно то, что произошло прошлой ночью.       Пока воспоминания проносились перед его мысленным взором, он чувствовал, как растут смущение и досада, а когда понял, что чуть было не проговорился о своей сделке — паника. Чарли не должна об этом узнать. Как он обязуется завоевать её доверие, если она заподозрит, что его действия — не его собственные?       Что-то шевельнулось в волосах, зацепившись за рог, отчего он не только вздрогнул от неожиданности, но и содрогнулся от непривычного ощущения. Наклон головы подсказал ему, что одна из рук Чарли зарылась в его волосы, а её когтистые пальцы легко проходили сквозь похожие на мех волосы. Это заставило радио-демона нахмуриться — не столько из-за самого действия… сколько из-за того, что ему это понравилось.       Когда последний раз кто-то запускал руку в его волосы? Конечно, у кого хватило бы дерзости, учитывая не только его репутацию грозного радио-демона, но и его строгую нелюбовь к прикосновениям в целом? Даже его мать, единственная, кому он когда-либо позволял прикасаться к себе, перестала это делать, когда ему исполнилось десять лет, заявив, что он уже слишком взрослый, и до этого такой жест был предназначен только для случаев, когда он болел.       «Она… действительно заботится обо мне».       Осознание, пришедшее прошлой ночью, всё ещё не давало ему покоя, грызло изнутри, заставляя выбраться из-под её руки и прочь от её тепла, пока он соскальзывал с кровати (ругая себя, когда в голову закралась мысль заползти обратно к ней под бок и снова позволить сну поглотить его), он бросился в ванную, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы воссоздать хоть какое-то расстояние между собой и необычным искушением.       Прислонившись к раковине, радио-демон внимательно осмотрел себя в большом зеркале, висевшем над ней. Его кожа вернулась к естественному сероватому оттенку, исчезли мешки под глазами, а золотые линии ангельской энергии отступили вниз по горлу, но не исчезли полностью. Он выглядел лучше, чем за последние несколько недель, и чувствовал себя сильнее. Несмотря на всё остальное, что произошло прошлой ночью, какая бы магия ни таилась в том серебряном яблоке, она, похоже, сработала безотказно.       И всё же Аластор не мог не чувствовать… смущение. Пожалуй, это было подходящее слово. Воспоминания оставались туманными, и чтобы что-то из них восстановить, приходилось полностью полагаться на то, что видела его тень.       Аластор снял оставшуюся одежду (сразу заметив, что это не причинило такой мучительной боли, как раньше) и залез в душ, быстро намыливаясь бесплатным мылом без запаха, предоставленное отелем. Пока он купался, он обдумывал случившееся прошлой ночью.       Он вёл себя как капризный ребёнок, когда она дала ему яблоко; но, в своё оправдание, сладкое действительно было не по его вкусу (он даже посыпал свои бенье корицей, а не сахаром, когда на него находило желание их съесть!). Чарли забралась на него, заставляя есть, даже обманула, а он просто позволил. Почему? Даже будучи ослабленным, под воздействием лекарств, ему потребовалось бы совсем немного сил, чтобы сбросить её со своих колен.       Возможно, Аластор просто проникся сочувствием, вспоминая глазами своей тени её признание в том, что она чувствует себя ответственной за смерть Сэра Пентиуса; он предложил ей слова утешения, рассудив, что она никак не может нести ответственность за поступки других. По этому поводу он смущался меньше: разумеется, он сказал бы что-то похожее и в здравом уме.       Нет, больше всего беспокоили его заявления о том, что у него есть «её частичка», которую он «не позволит забрать», и вопрос о том, разобьёт ли он ей сердце. Аластор откинулся назад, закрыв глаза под струями душа, и поморщился от этого воспоминания, когда вода ударила ему в лицо. К тому моменту он правда находился под воздействием препаратов, раз даже не был уверен, что имел в виду! Надеялся, Чарли воспримет это (и всё остальное, что наговорил) как бессвязный бред человека, испытывающего боль, и не более того… а его слова о матери! Аластор вздрогнул при одной только мысли о том, как эта женщина отчитала бы его за подобные опрометчивые слова.       Выключив воду, демон-олень вышел из душа, и его тень протянула ему одно из махровых зелёных полотенец отеля, в которое он закутался. Он снова уставился на своё отражение, едва различимое в запотевшем зеркале. Какие бы таблетки Чарли ни дала ему прошлой ночью, они определённо помогли с болью, а также снизили его бдительность и развязали язык самым неподобающим образом. Повторения допускать нельзя.

***

      Что-то тыкало её в щеку. — М-м-м, — простонала принцесса Ада, сильнее вжимаясь лицом в подушку. — Ещё пять минут.       Прозвучало фырканье, а затем её голову вытянули из тепла подушки: кто-то не слишком нежно потянул её за волосы. Глаза Чарли распахнулись, она яростно замахала рукой за спиной, но Раззл оказался быстрее и увернулся от её взмахов. В конце концов, это был далеко не первый раз, когда демону-козлику приходилось будить свою хозяйку столь решительным образом. — Уг-гх, Раззл, ну заче-е-ем? — она перестала размахивать руками, поняв, что на неё никто не нападает, села на кровать и потянулась, широко зевая. Потребовалось добрых пять минут, чтобы, сонно моргая, освоиться в комнате, вспомнить, где она находится, и осознать три вещи. Во-первых, она проспала, что объясняло настойчивость Раззла. Во-вторых, она всё-таки уснула, несмотря на то что пыталась бодрствовать на случай, если понадобится Аластору ночью. И в-третьих, упомянутый радио-демон исчез.       Спрыгнув с кровати, Чарли начала осматривать комнату. Первой мыслью, пришедшей ей в голову, было то, что пока она спала, случилось что-то ужасное, или, что ещё хуже, кто-то ворвался и похитил его! Обе мысли нелепые. Она очень сомневалась, что кто-то проник к ним (что было невозможно, учитывая её заклинание на двери), и что Аластор сдался бы без боя. Нет, пресловутый радио-демон сделал бы всё возможное, чтобы перебить потенциального нападавшего, полумёртв он или нет, и не было ни единого шанса, что она проспала бы такой шум.       Главным доказательством того, что он ушёл по собственной воле, стала запотевшая ванная комната и использованное полотенце, висевшее на полотенцесушителе. Почему-то она не могла представить, чтобы похититель позволил ему принять душ и привести себя в порядок. Частично она была немного раздосадована тем, что он встал и ушёл, не сказав ни слова (вот вам и благодарность!), но в глубине души не удивлена, если у него сохранились хоть какие-то воспоминания о прошлой ночи.       У неё нет времени много думать, так как Раззл указал на часы и напомнил, что до начала первого совещания осталось всего пятнадцать минут. Чарли в спешке начала одеваться, чуть не упав, пытаясь одновременно натянуть брюки и почистить зубы, пока Раззл помогал ей укротить непослушные волосы и собрать их в обычный хвост.       Ал просто проснулся и решил дать ей выспаться — может, это был его способ поблагодарить её за помощь? Или он проголодался и ушёл завтракать. Конечно, было бы неплохо, если бы он разбудил её, чтобы у неё было время собраться, но, с другой стороны, ей следовало самой завести будильник. К тому же, это хороший знак, что он встал и, по-видимому, достаточно дееспособен, чтобы передвигаться… или, по крайней мере, она надеялась, что это хороший знак. Она очень надеялась, что он не перенапрягается, если всё ещё чувствует себя неважно, что напомнило ей поговорить с ним и объяснить, что лечение не завершено, пока золотые линии не исчезнут полностью…       Чарли поймает его после собрания, но конкретно сейчас она опаздывает!       На ходу натягивая свой привычный красный пиджак, Чарли выбежала из комнаты, а Раззл — следом за ней. Ей пришлось сделать пируэт на носочках, чтобы не врезаться в импа, что только что случайно оказался у её двери, и она на бегу выкрикивала извинения, несясь по коридору. То, как ей удалось спуститься по лестнице, не упав лицом вниз, само по себе чудо. Наконец, добравшись до зала (к счастью, все ещё занимали свои места), она обнаружила свой стул за столом Грехов, украшенный красным цветом в честь Гордыни, и буквально рухнула на него, тяжело дыша. Раззл приземлился на спинку её стула, посмеиваясь в копытце и выглядя куда менее взвинченным: не первый раз Чарли позавидовала его умению летать. — Ого, а где пожар? — пошутила Би, выглядывая из-за плеча Сатаны, чтобы бросить на Чарли взгляд. — Мне жаль! Я проспала! — Ты и Бельфегор — мне буквально пришлось тащить её задницу сюда! — хихикнула Би, кивнув в сторону Греха Лени, сидевшей в дальнем конце стола с головой на ладони и выглядевшей так, будто она вот-вот уснёт.       Чарли усмехнулась своим тётушкам, хотя быстро приняла более серьёзное выражение лица, когда поймала взгляд Сатаны рядом с собой. У её дяди всегда был более стоический взгляд на вещи и безжалостная репутация — не то чтобы он не умел веселиться, когда хотел, но он всегда считал, что они, как сами Грехи, должны олицетворять силу Ада, и шутки перед лицом остальной королевской знати и лидеров Ада не одобрял. Выпрямившись на стуле и аккуратно сложив руки на коленях, Чарли изо всех сил старалась выглядеть профессионально, наблюдая за остальными присутствующими.       Ей не потребовалось много времени, чтобы заметить вспышку багрянца в толпе, её взгляд притянуло к столу Оверлордов в дальнем углу. Аластор сидел между Рози и Зестиалом, вероятно, ведя с ними оживлённую беседу. Кармилла Кармайн, сидевшая по другую сторону от Зестиала, выглядела так, будто вот-вот покинет зал или прикончит Вельветт рядом с ней. Валентино откинулся на спинку стула, скрестив обе пары рук на груди; судя по всему, он спал. Вокс сидел с другой стороны от него, бросая раздражённые взгляды на Аластора.       Чарли коротко помахала рукой, когда ей показалось, что радио-демон посмотрел в её сторону, но он либо проигнорировал её, либо не увидел. Принцесса подавила гримасу, и желудок сжался, в то время как волна облегчения захлестнула её при виде того, насколько хорошо он выглядел. Она могла ошибаться, и он не смотрел на неё, а просто оглядывал зал, слушая, что говорил Зестиал, заставляя Рози смеяться. Столь же вероятно, что он намеренно избегал её, если что-то помнил о прошлой ночи… и, если это так, она была бы впечатлена, учитывая, что он принял достаточно таблеток для того, чтобы свалить лошадь. Если это правда, она будет в ярости — разве она не обещала никому ничего не рассказывать? — Мы уже можем начать?.. — голос Левиафан, раздавшийся рядом с Бельфегор, эхом прошёлся по залу, привлекая внимание всех (и заставив Грех Лени с ворчанием очнуться).       Совещание началось. Чарли правда старалась быть внимательной, но как только они начали обсуждать налоги — Маммон вклинился с предложением повысить налог на любые товары, производимые в Жадности (к абсолютно ничьему удивлению) на непомерную сумму, вызвав спор, — её внимание начало рассеиваться. Глядя вдоль стола на остальных Грехов, она видела, что Сатана сидит совершенно неподвижно, напоминая скорее каменную статую, чем живого демона. Би отбивала ритм пальцами по столу, обращая на Маммона рядом с собой столько же внимания, сколько и Чарли; Оззи сидел по другую сторону от Маммона, подперев подбородок рукой и закатывая глаза; Левиафан спорила с Маммоном, а Бельфегор, казалось, снова уснула.       Её взгляд стал блуждать по залу, выхватывая несколько знакомых лиц, таких как Паймон и Столас, которые казались шокирующе заинтересованными во всём, что говорил Маммон, и даже, судя по всему, делали пометки. Она заметила Севиафана, откинувшегося на спинку стула и пытавшегося балансировать на двух ножках, как подросток. Его сестра сидела рядом, и если она думала, что одурачит кого-то, пряча телефон под столом, то глубоко заблуждалась. Чарли делала всё возможное, чтобы её глаза не блуждали в сторону стола Оверлордов слишком часто, и особенно — к одному конкретному оверлорду. Каждый раз, когда она всё же бросала взгляд, она наполовину ожидала, что он встретится с ней глазами и безмолвно, одним лишь взглядом скажет: «Я же говорил тебе, что единственная опасность здесь — умереть от скуки, дорогая», но Аластор не смотрел на неё. На самом деле, если бы она не знала его лучше, она бы сказала, что он намеренно на неё не смотрит.       Это не то чтобы расстроило. Нет, она просто… обеспокоена. В конце концов, ей всё ещё нужно поговорить с ним о прошлой ночи, объяснить, что лечение придётся повторить, пока золотые следы, оставленные небесным ядом на его коже, не исчезнут полностью; а до тех пор ему стоило поумерить использование магии. Серебряное яблоко могло обмануть яд, заставив его питаться магией, которую она использовала для создания плода, а не им самим, но это не значило, что он уже полностью восстановил силы. Ему нужно дать себе время окрепнуть, точно так же, как при восстановлении после любой другой болезни.       Совещание затянулось почти до обеда, и тогда Левиафан и нескольким другим удалось лишь снизить предложенное Маммоном повышение налогов на двадцать семь процентов. Чарли слегка поморщилась и сделала мысленную пометку проверить, не закупает ли отель какие-либо часто используемые товары в кругу Жадности, когда они вернутся.       Демоны начали покидать зал, принцесса тут же бросилась со своего места за главным столом, пытаясь перехватить Аластора — она была так близко, что их взгляды почти встретились, но в тот же момент он растворился в тенях прямо у дверей, прежде чем она успела окликнуть его.       Он определённо избегает её.       Чарли стояла там, притопывая ногой, уперев руки в бока и нахмурившись, пока демоны проходили мимо неё к выходу из зала. О, у неё появилось огромное желание провести остаток дня, выслеживая его; кем, чёрт возьми, он себя возомнил, так нагло избегая её после всего, что она сделала, чтобы ему помочь? Неужели её обещание никому ничего не рассказывать вообще ничего для него не значило?! Прежде чем принцесса успела сделать своей миссией выслеживанием его, как того проклятого оленя, которым он был, зазвонил телефон. — Алло? — ответила Чарли резким тоном, не потрудившись посмотреть, кто звонит. — Ну ни фига себе, — раздался знакомый голос Энджела, звучавший скорее насмешливо, чем расстроенно. — Кто тебе с утра в кашу нагадил? — Что? Никто… прости, Энджел, я просто в плохом настроении. — Не парься, дорогуша, но э-э… — он замялся, — скажем так, гипотетически, если бы кухня вдруг загорелась, э-э… что бы ты сделала?       Чарли моргнула, на секунду убрав телефон от уха, чтобы уставиться на него, а когда поднесла обратно, то смогла разобрать голоса на заднем плане: Хаск и Вэгги спорили, а Ниффти кричала что-то про кухню. — В кладовой есть огнетушители, Энджел, — вздохнула она, потирая лоб. — Шикарно, спасибо, — сказал он, голос стал приглушённым (она предположила, что он прикрыл динамик рукой), когда он крикнул: — Эй, придурки, в кладовой есть огнетушители!       Чарли слушала хаос на фоне, почувствовав облегчение, когда услышала звук распыления пены, и звуки, наконец, начали стихать. Вероятно, Энджел вышел из кухни, подумала она. — Знаешь, тебе, наверное, стоило предупредить нас перед отъездом, что Вэгги вообще не умеет готовить. — Да-а, мы обе на кухне никудышные. Спасибо, что позвонил спросить про огнетушители. — А, ну, я подумал, раз мы только что отстроили это место, ты бы, наверное, не хотела вернуться домой и обнаружить его сожжённым дотла только потому, что мисс-глубина-восприятия не может приготовить горячий бутерброд. — Хмыкнул Энджел. — Как там твой отпуск, кстати? — Это едва ли можно назвать отпуском, Энджел, я всё утро провела, слушая налоговые дебаты. — Оу, — он даже прозвучал сочувственно. — Да, ладно, звучит паршиво. Но уверен, ты найдёшь способ развеселиться… ты же делишь комнату с Сэром Крипсалотом, верно? Готов поспорить, ему бы тоже не помешало снять стресс, если ты понимаешь, о чём я. — Мы всегда понимаем, о чём ты. — Фыркнула Чарли. — И нет, абсолютно исключено. Мы деловые партнёры! — И когда это кого-то останавливало? — хохотнул Энджел. — Если это лучшее оправдание, которое ты смогла придумать, то скоро вы двое будете кувыркаться в постели! — Энджел Даст! — Ха-ха, я шучу, принцесса, расслабься. Но если серьёзно, даю тебе профессиональный совет: тебе чертовски нужно заняться сексом. Прямо сейчас. Это полезно при стрессе! — Я не… что… просто нет, — Чарли провела рукой по лицу и задумалась, насколько грубо будет, если она просто сбросит вызов. — Я просто говорю, что все заметили, насколько ты была напряжена с тех пор, как мы задали жару небесам, и учитывая твой разрыв с Вагиной… — …Вэгги. — …и то, что она встречается с другими, возможно, хорошая встряска — это именно то, что тебе сейчас нужно. Бонус, если это будет Улыбчивый, и тогда, может, он вернётся менее раздражённым.       Чарли уставилась в пустоту и процедила: — Я вешаю трубку. — Просто подумай об этом, ладно? — это было последнее, что она услышала, прежде чем нажала кнопку завершения вызова. Принцесса простонала, потирая виски кончиками пальцев, пытаясь отогнать головную боль. — Что ж, если тут и есть стерва, которой нужен спа-день, то это точно ты.       Обернувшись через плечо, Чарли ничуть не удивилась, обнаружив позади себя Би и Бел, смотрящих на неё со смесью беспокойства и веселья на лицах. — Спа? — Ага, здесь в отеле есть один, разве это не офигенно? — ухмыльнулась Би. — Не знаю как ты, а я нуждаюсь в этом после прослушивания проповедей Маммона. Пойдёшь с нами?       Чарли задумалась. Аластор явно избегал её, и пускай она всё ещё чувствовала необходимость предупредить его, что лечение не закончено, возможно, было бы лучше подождать, пока он сам это поймёт и придёт к ней. Если, конечно, позволит его гордость. Она будет очень зла, если он снова так сильно заболеет. С другой стороны, почему она должна бегать за ним, раз он собирается её игнорировать? К тому же, Энджел был прав по крайней мере в одном… в последнее время она была ужасно напряжена… — С удовольствием, — улыбнулась Чарли своим тётушкам, чуть не упав, когда обе обняли её за плечи и зажали между собой, направляясь к спа, как будто боясь, что она может передумать и попытаться сбежать.       Три девушки зарегистрировались в спа: Би записала их на все предлагаемые процедуры, и каждой дали мягкий халат, чтобы переодеться, пока их одежда хранилась в личных шкафчиках. В спа было довольно тихо; единственным другим посетителем в этот день оказался Оззи, уже наслаждающийся массажем глубоких тканей, в то время как остальные трое присоединились.       Если у Чарли и были хоть какие-то сомнения в том, что спа — это плохая идея, они исчезли в тот момент, когда руки массажиста заскользили по её плечам и надавили глубже, снимая напряжение в мышцах; всё её тело превратилось в желе, и она издала вздох. Никого не удивило, что Бельфегор уснула во время массажа, а Оззи и Би провели большую его часть за сплетнями. Чарли в основном молчала, находясь в шаге от того, чтобы задремать самой.       Далее последовали грязевые ванны, маски для лица и маникюр с педикюром. Чарли не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько избалованной, почти до неловкости. Как принцесса, она выросла в окружении множества слуг в замке родителей, готовых исполнить всё, что она прикажет, но ей никогда не было комфортно приказывать им что-то делать для неё, особенно когда она вполне способна сделать это сама. Когда она стала взрослой, открыто заявила о своих мечтах и прекрасно осознала, что другие демоны считают её наивной дурой, эта неловкость переросла в нечто совершенно иное. В запутанный узел тревоги, который, казалось, затаивался под грудью всякий раз, когда её ставили в положение начальника. Сатаны ради, Чарли едва могла вернуть блюдо в ресторане, если оно было не таким! В связи с этим ей трудно поддерживать что-то большее, чем пустую болтовню с демоницей, что её обслуживала, особенно когда в ответ она получала лишь равнодушные реплики. Для неё стало облегчением, когда они смыли грязь и уединились в саунах.       Чарли сидела на скамье, плотно завернувшись в полотенце, рядом с Оззи, у которого полотенце было небрежно обмотано вокруг пояса, а руки закинуты за голову; он развалился на своём месте, его огненная грива стала более спокойной в наполненном паром воздухе. Би и Бельфегор сидели напротив них: Би с ухмылкой черпала воду на угли, а Бел расслабилась до такой степени, что почти выглядела как бесформенная лужица. — Мне сегодня правда это было очень нужно, — вздохнула Чарли, закрыв глаза и откинувшись назад, позволяя тёплому свежему пару окутать себя. — Ты выглядишь гораздо лучше, — сказала Би, и, поймав взгляд Оззи, добавила: — Не то чтобы ты не выглядела так всегда! — И ты же знаешь, что мы никогда не упустим возможности провести время с нашей любимой племянницей, — пробормотала Бел. — Я ваша единственная племянница, тётя Бел, — улыбнулась Чарли, не открывая глаз. — Можно быть единственной и всё равно оставаться любимой. — Мы почти не видимся с тех пор, как ты повзрослела, — фыркнула Би. — Клянусь, моргнуть не успела, как ты выросла из той неловкой тощей девчонки, которая считала меня круче всех на свете с самого падения твоего отца! — О, и я до сих пор считаю, что ты классная, тётя Би! — Да, но взгляни на себя теперь — ты потрясающая, чертовски крутая девчонка, возглавляющая грёбаные восстания и всё такое! — воскликнула Би, гордость звучала в каждом её слове. Она едва не пропустила момент, когда Оззи сердито зыркнул на неё и покачал головой — впрочем, она не могла не заметить этого, когда Бел толкнула её локтем в бок и одарила таким же предупреждающим взглядом.       Нахмурившись, Чарли приподнялась на своём месте и снова открыла глаза (совершенно не заметив обмена взглядами между Грехами). Она поморщилась, признаваясь: — Ну, я почти ничего и не сделала… всё закончил папа. Я чуть не погибла, если бы он не появился тогда… — Оу, дорогая, — цокнул языком сидевший рядом Оззи, заставив её перевести взгляд на него. — Ты всегда была сторонником любви, а не борьбы. И в этом нет ничего плохого. — Посреди войны, когда кто-то буквально пытается тебя убить, а ты слишком слаба, чтобы остановить их, думаю, это всё-таки плохо, — сухо ответила Чарли, переводя взгляд на тлеющие угли и прокручивая в памяти свою схватку с Адамом на крыше разрушенного отеля. — Ну и что, что ты не великий боец, — пожала плечами Би, стараясь говорить ободряющим тоном. — Какая, нахуй, разница? Мы обе знаем, что ты кто угодно, только не слабачка. Ты знаешь, когда нужно постоять за себя, и у тебя хватает сил подтвердить свои слова делом. Я сама тебя этому учила!       Губы Чарли дрогнули в полуулыбке при этом воспоминании: как часто она прибегала к Би после ужасных дней в Адской школе. По иронии судьбы, Адская школа была, на её взгляд, пожалуй, самым мучительным местом во всём Аду. Она была дочерью Люцифера и Лилит, принцессой Ада, и вся школа знала, кто она такая. Но когда они поняли, что она скорее пацифист, чем драчунья… что ж, дети бывают жестокими. Её родителям, казалось, было всё равно; они лишь твердили ей, что это её народ, что она очень могущественна по сравнению с ними и должна быть осторожной. Только не теряй самообладания, Чарли. Тётя Би была куда более сочувствующей, хотя порой Чарли приходилось умолять её не выслеживать своих обидчиков. Вместо этого Би учила её, как правильно сжимать кулаки, и купила ей ботинки со стальными носками, чтобы её удары ногой были куда болезненнее. — Обладать властью и не злоупотреблять ею — это особая сила, — сонно вставила Бел. — Точно! — согласились двое других.       Чарли кивнула, но в душе с этим не согласилась. Дело было не в злоупотреблении властью, а в том, чтобы использовать её, когда это необходимо. Даже сражаясь с Адамом, она сдерживалась, она знала это. Может, в ней настолько глубоко укоренилась привычка держать себя в руках, что даже когда это было нужно, она не могла позволить себе использовать всю свою мощь. Чарли чувствовала себя полным разочарованием из-за того, что с трудом продержалась несколько минут в одиночном бою против первого человека. Чёрт, она дольше продержалась, когда дралась с Кэти Киллджой! Если бы она была более искусной, то им не пришлось бы полагаться на Аластора как на их самого сильного бойца, и Сэр Пентиус бы не…       Чарли вздохнула, совершенно не заметив, как трое других обменялись обеспокоенными взглядами над её головой.       Но… возможно, Би сказала дельную вещь, хоть и зашла издалека. Когда ей нужно было научиться защищать себя от хулиганов, она обратилась к Би, чтобы та научила её правильно бить. А теперь ей нужно было найти кого-то, кто научил бы её правильно использовать свои собственные способности? Не отца — она уже высказывала ему беспокойство о том, что ей нужно стать сильнее, чтобы защитить свой народ от угроз, с которыми они столкнулись, но он лишь неловко усмехнулся, похлопал её по голове и сказал, что ей не о чем беспокоиться, пока он рядом. Услышав это от человека, который лишь недавно начал пытаться принимать более активное участие в её жизни, она не почувствовала облегчения, из-за чего теперь чувствовала себя немного паршиво.       Чарли вырвало из раздумий открытие двери сауны; хлынул густой пар, а внутрь просочился кусочек более прохладного воздуха. Столас проскользнул в комнату с мягкой улыбкой и белым полотенцем, обёрнутым вокруг талии, но вздрогнул, заметив, что трое Грехов и принцесса наблюдают за ним. — О, ах-ха, прошу прощения… Я могу вернуться позже, если… — Не глупи, Столас, — первой успокоила его Чарли, радуясь отвлечению, и одарила принца приветливой улыбкой. — Садись. Ты уже был в остальной части спа? — Да, я нашёл это весьма расслабляющим, — проворковал демон-сова, садясь по другую сторону от Оззи, в то время как сам Грех Похоти подливал воды на угли, чтобы компенсировать пар, развеящийся при открытии двери. — Мне нужно было отвлечься от того факта, что мой отец решил провести остаток дня с Вией, бедняжка. У меня ужасное предчувствие, что он пытается сосватать её в договорный брак против моей воли. — Ух, ненавижу договорные браки, — буркнул Оззи, снова откидываясь на спинку сиденья. — Так неестественно. Но это напомнило мне: как там твоя личная жизнь в эти дни, Столас?       Гоэтия напрягся и не встретился взглядом с крупным синим демоном рядом, отвечая: — А-а, ну… развод затягивается! Стелла полна решимости отобрать всё, что у меня есть. И я был бы более чем счастлив отдать, если бы это просто заставило её уйти, но, что бы я ни делал, этого всегда не достаточно! — Звучит как сплошная головная боль, — с сочувствием пробормотал Оззи, но лукаво добавил: — Однако я имел в виду… кое-что другое. — Что другое? — спросила Би, почуяв что-то пикантное и подавшись вперёд. Даже Чарли стало любопытно, она заметила, как лицо Столаса окрасилось в розовый цвет, и не думала, что это от жары. Бельфегор поддалась своей натуре и тихонько засопела, не обращая ни на что внимания. — Н-ну, я… э-э…       Оззи усмехнулся, наклонившись через угли к Би, и сказал ей: — Столас влюблен в импа.       Би хлопнула в ладоши, прижав их к лицу: — О-о-о, да ладно! Выкладывай подробности! — Спасибо за это, Асмодей, — фыркнул Столас. — О, брось, все знают о моём Физзи, — хихикнул Оззи, добавив: — А Би уже сколько времени встречается с адской гончей? Мы не будем осуждать. — Точно, — кивнула Би, — любовь есть любовь, неважно, кто ты и что ты. А теперь рассказывай мне об этом своём бесе… — Что ж, это… сложно. Он сложный. — Все самые лучшие именно такие, — промурлыкал Оззи с мечтательной улыбкой на лице.       Би нахмурилась. — К счастью, не мой Текс, он довольно прямолинейный парень. А что насчёт тебя, Чарли? — А? — принцесса моргнула, удивлённая, что её втянули в разговор. — Ты и этот улыбающийся парень, — Би растянула губы, имитируя зубастую ухмылку, — он сложный?       «Ты даже не представляешь насколько», — подумала Чарли, но не произнесла этого вслух, осознав, почему Би спросила её об Аласторе. — О, мы не вместе в этом плане, тётушка Би. Мы с Алом просто деловые партнёры. — Правда? — Грех Чревоугодия приподняла бровь, обменявшись взглядом с Оззи. — Да. Он просто помогает мне управлять отелем. — Но вы, типа, совершенно точно запали друг на друга, да? — Ч-что? Нет! — Чарли предположила, что наверняка покраснела до корней волос, и поспешила объясниться: — Всё не так! В смысле, я только вышла из длительных отношений, а Ал… ну, я почти уверена, что он вообще никем не интересуется в таком ключе! — Угу, — Оззи слегка озадаченно нахмурился. — Чарли, милочка, ты же знаешь, как мы с Би чувствуем энергию окружающих нас демонов, верно? — Д-да? — ей не нравилось, к чему идёт этот разговор. — В общем, я не хочу разрушать твои иллюзии, дорогая, но… мы определенно чувствуем эти вибрации между вами двумя.       Чарли открыла рот, совершенно лишившись дара речи. — Оз прав, Чар-Чар, — Би сохранила мягкий тон, заметив испуганный вид принцессы, — вибрации присутствуют.       Откашлявшись, Чарли велела своему предательскому сердцу успокоиться и уставилась на угли, словно они были самой интересной вещью на свете. — Я не понимаю, о каких «вибрациях» вы говорите, но если вы что-то и уловили от Аластора, то, скорее всего, потому, что он хотел меня съесть или типа того. В буквальном смысле. Он каннибал.       Сидевший рядом Оззи моргнул, но Би, которая и до этого была немного наслышана о репутации радио-демона, едва ли сбилась с ритма, спросив: — Окей, но что насчёт тебя? — Что ты имеешь в виду? — Вибрации работают в обе стороны, милочка.       Чарли нахмурилась, глядя на угли. — У меня нет чувств к Аластору. Это было бы безумием! Он мой друг и деловой партнёр, это может поставить под угрозу весь отель! К тому же, он эгоистичный, манипулятивный, самовлюблённый… и я уже говорила про каннибализм? — Эх, ну есть у него недостатки. — Пожала плечами Би. — Это же Ад. У кого их нет? К тому же, ты встречалась с Севиафаном, а он был таким же. Ладно, не считая каннибализма… наверное. — Ух-х, не напоминай, — простонала принцесса, вставая и заворачиваясь в полотенце. — Думаю, с меня на сегодня хватит пара… К тому же мне нужно спланировать несколько терапевтических сессий для отеля… — О нет, Чарли, не уходи! — Би тут же засуетилась. — Я просто дразнилась! Я не хотела заставить тебя чувствовать себя неловко. — Я знаю, тётушка Би, — улыбнулась Чарли, — но мне правда нужно распланировать сессии. Уверена, мы сможем пообщаться в ближайшие дни! — Полагаю, мне тоже пора откланяться. — Столас встал, слегка поклонившись трём оставшимся Грехам; он придержал дверь, чтобы Чарли прошла первой. По пути к общим шкафчикам за одеждой принцесса и принц Гоэтия молчали, если не считать лёгкого цокота его когтистых лап по полу. Когда они наконец добрались до раздевалки, Столас снова придержал для неё дверь, и наконец заговорил: — Прошу прощения, принцесса, что моё присутствие спровоцировало разговор, доставивший вам дискомфорт. — Это не твоя вина, Столас, — ласково ответила Чарли, направляясь к своему шкафчику. — Полагаю, они всё равно рано или поздно нашли бы способ поднять эту тему… — И всё же, не будь там меня… — Он покачал головой. — Может, я могу загладить вину, предложив отвлечься? Не хотите ли поужинать со мной и Вией сегодня вечером? Ваш деловой партнёр тоже может присоединиться при желании, однако, поскольку мой отец, скорее всего, тоже будет там, я пойму, если он решит отказаться. — О! — Чарли была удивлена предложением, но улыбнулась и сказала: — Для меня было бы честью поужинать с тобой и твоей семьёй… и я не могу сказать наверняка, присоединится ли к нам Аластор. Кажется, он меня избегает. — На самом деле я могу это понять, — Столас грустно улыбнулся.       Чарли поморщилась от его несчастного тона. — Ты… имеешь в виду того импа, который тебе нравится? — Именно, — простонал он, — но я не хочу обременять тебя своими любовными страданиями! — Ты не обременяешь, Столас. Ты мой друг. Я с радостью выслушаю, если хочешь обсудить это.       Столас сел на одну из скамеек посреди раздевалки, подался вперёд, опираясь локтями на колени, тяжело вздохнул и поспешно признался: — Как я уже сказал, Блицо… сложный. Я знаю, что в его семье случилось что-то плохое, и сейчас он редко говорит о них или с ними. Я знаю, что чтобы это ни было, оно оставило на нём шрамы, и не только физические. А вся эта связь между нами… всё началось с контракта, что, как мне кажется, не помогло. Прошло немного времени, прежде чем я начал чувствовать к нему нечто большее, чем просто похоть, я… я надеялся, что он тоже. Я думал, он ответит мне взаимностью. Но я причинил ему боль, и теперь не представляю, как всё исправить, да и возможно ли это вообще! Знаю, что должен разорвать наше соглашение, если у нашей связи есть хоть какой-то шанс стать чем-то серьёзным, но ужасно боюсь: если я расторгну договор, если освобожу его от обязательств видеться со мной, я никогда больше его не увижу!       Когда он закончил, на глазах демона-совы застыли слёзы. Он издал мягкий удивлённый звук, стоило Чарли появиться перед ним, взять его руки в свои и успокаивающе погладить их большими пальцами. — Столас, ты никогда не будешь счастлив, пока веришь, что он рядом с тобой только потому, что ты его заставил, — мягко сказала она. — Я не могу обещать, что всё будет хорошо, но ты знаешь, что я верю в искупление, и, возможно, освобождение его от обязательств станет весомым шагом, чтобы загладить любую боль, что ты ему причинил, и поможет ему увидеть, что именно ты к нему чувствуешь. — Хм, искупление для рождённого в Аду Гоэтии, — пробормотал Столас с грустной улыбкой. — Забавная мысль. Но спасибо, принцесса… когда я выговорился, с плеч будто груз упал. — Без проблем, и вдруг что ты помнишь, где меня найти, если снова захочешь поговорить, — она ухмыльнулась. — И хватит этого «принцесса», зови меня просто Чарли!       Столас усмехнулся. — Как пожелаешь… Чарли.       Разойдясь по разным кабинкам для переодевания, Столас сквозь тонкие стены рассказал ей немного больше об этом бесе, в которого был так влюблён: о том, как они встретились в детстве, о том, что он сделал с воздушным шариком, о том, что он ведёт свой бизнес (но не уточнял, какой именно) и другие истории о нём. Всё это время Чарли вежливо слушала. Одетые и готовые покинуть спа, Столас и Чарли ещё раз обусловились, что встретятся за ужином с его семьёй, и попрощались. До ужина оставалось несколько часов. Чарли вовсе не придумывала оправдания, говоря, что ей нужно планировать сессии, поэтому она вернулась в комнату и застала врасплох демона-акулу в униформе горничной, пытающуюся пробраться сквозь барьер, установленный ею на двери. То, как она надулась, когда принцесса вежливо сказала, что им не нужна уборка (она рада сама прибирать за собой), напомнило ей Ниффти.       Как и ожидалось, Аластора в их общей комнате нет. Это было бы слишком просто. Она вздохнула, плюхнулась на диван рядом с Раззлом и щёлкнула пальцами, чтобы зажечь камин перед ними. Её телохранитель-козлодемон замурлыкал от тепла и свернулся клубком, продолжая дремать, как и до того, как она его потревожила. Блокнот и ручки лежали на соседнем сиденье, где она оставила их прошлым вечером. Чарли взяла их, положила блокнот на колени и задумчиво постучала ручкой по странице в ожидании идей…       Но её предательские мысли могли только гадать о том, где пропадает её партнер. Ух-х, ну где же, чёрт возьми, он был? Ей нужно поговорить с ним о яде, что всё ещё оставался в его организме, и, помимо этого, тот факт, что он теперь так откровенно её избегает… причинял боль. Что было вполне нормально, когда друг начинает избегать тебя после того, как ты помог ему не умереть? Это совсем не означало, что Оззи и Би были правы, и она что-то к нему чувствовала…       …В смысле, ей нравилась его компания. Чарли могла говорить с ним практически обо всём, и чаще всего Аластор давал удивительно хорошие советы. У них были очень похожие вкусы в литературе и музыке, так что темы для разговоров никогда не заканчивались, а его ужасные шутки и каламбуры действительно забавляли. Но, пожалуй, больше всего ей нравилось — и, казалось, мало кто это замечал — те редкие случаи, когда ей удавалось добиться от него по-настоящему искренней улыбки. Разумеется, Аластор улыбался всегда, обычно оскалив зубы и выглядя при этом скорее свирепо, чем как-то иначе, но она начала замечать, что улыбки имеют разное значение. Широкая улыбка с демонстрацией зубов предназначалась для устрашения, улыбка с плотно сжатыми губами означала раздражение, но её любимой была та, что она видела редко — и обычно только в их общем кабинете, когда рядом не было других свидетелей — это была мягкая улыбка с закрытым ртом, сопровождаемая слегка прищуренным взглядом и расслабленными плечами. Он казался таким… довольным в те моменты. Никакого хаоса, никаких убийств, никаких интриг. Только она и он.       Чарли и сама улыбнулась, вспомнив первый раз, когда заметила эту особенность. Это произошло за месяц до битвы; она, надо признать, вымоталась, стараясь разработать стратегию боя, и, должно быть, уснула за столом. Мягкий стук и запах кофе разбудили её, и она подняла голову со стола с прилипшим к щеке листком бумаги, чтобы обнаружить, как Аластор смотрит на неё с той самой улыбкой, поставив перед ней кофе в её любимой радужной кружке. Этот жест поднял ей настроение ровно настолько, чтобы пережить остаток дня, и сейчас одно только воспоминание об этом согрело…       …Она выронила ручку, когда её осенило. О чёрт, неужели Би и Оззи правы? Может, она правда испытывает нежные чувства к Аластору… но ведь всего лишь это, правда? Просто глупая маленькая влюбленность? Она пройдёт.       Должна же пройти, верно?

***

      Аластор откинулся на спинку кресла и принялся наблюдать за шахматной доской, ожидая следующего хода Зестиала; древний оверлорд не спешил, тщательно обдумывая решение. Впрочем, Аластор не возражал. Он понимал, насколько важна подходящая стратегия боя.       Четверо оверлордов, включая обоих мужчин, Кармиллу и Рози, удалились в некое подобие гостиной после того, как закончилось утомительное собрание. Именно Рози затащила его в эту компанию, он вряд ли бы смог отказаться, когда Зестиал вызвал его на партию, и лишь вполуха слушал пустые сплетни, которыми Рози делилась с остальными.       Он ничуть не чувствовал себя виноватым из-за того, что буквально ушёл от Чарли этим утром. В конце концов, она помогла ему, а он взял с неё обещание не говорить о том, что между ними произошло (хотя чего это стоило — другой вопрос), так к чему обсуждения? Ни к чему! Кроме того, он не то чтобы совсем её игнорировал: он уже несколько раз отправлял свою тень проверить, чем она решила заняться в остаток дня (со строгим наказом оставаться на этот раз незамеченной), и та доложила, что Чарли проводит время в спа в компании остальных Грехов. Он испытал странное облегчение, узнав это, подозревая, что немногие демоны, даже королевских кровей, рискнут приставать к ней, пока она с Грехами, да и ей в любом случае не помешало бы немного расслабиться… — К чёрту, Аластор… Эй?       Он слегка вздрогнул, отстраняясь от прикосновения женщины. — Прошу прощения, я задумался, дорогая. Что ты сказала? — Я спросила, почему ты решил приехать на Конклав на этот раз? Ты ведь обычно избегаешь подобных мероприятий! — А, — следовало ожидать, что они спросят, — ну, разумеется, принцессе нужно было сопровождение, поскольку, как выяснилось, в прошлом у неё возникали проблемы с некоторыми неприятными личностями на подобных сборищах. А учитывая, что её отношения с ангелом прервались несколько месяцев назад, по-видимому, я оказался лучшим вариантом! — Как по-рыцарски с твоей стороны! — Рози широко улыбнулась, однако приподнятая бровь выдавала её подозрения в том, что это ещё не вся история. — Истинно так, — согласилась Кармилла, пусть и уставилась на него своим холодным, пристальным взглядом. — Я бы не заподозрила тебя в заинтересованности защищать честь принцессы, Аластор, если, конечно, в этом не было какой-либо выгоды для тебя самого?       Аластор сузил глаза, глядя на демоницу, и открыл рот, чтобы парировать, но прежде чем он успел это сделать, Зестиал прервал его: — Быть может, внимание самой принцессы — и есть награда для нашего галантного друга?       Рози хихикнула, прикрыв рот рукой, и даже Кармилла приподняла бровь на своём почти бесстрастном лице при этом намёке. — Поверь, мне не нужно было приезжать сюда, если бы всё, чего я желал — внимание принцессы, — отрезал Аластор, пропуская намёк Зестиала мимо ушей. — Она весьма любопытное создание, я едва могу побыть в одиночестве в отеле, чтобы она не докучала мне планами по ремонту или искуплению. А если не этим, то хочет обсудить любую мелкую пустяковую мысль, пришедшую ей в голову. К её счастью, у Чарли довольно интересные взгляды на классическую литературу, да и она не против пуститься в спонтанный танец, когда возникает желание. — Говоришь так, словно эти вещи тебя раздражают, но всё же принцесса остаётся невредимой, в то время как ты убивал других и за меньшее, — сказал Зестиал, обмениваясь многозначительным взглядом с Кармиллой, замечая, что тон радио-демона стал менее раздражённым и более нежным по мере того, как он говорил, и продолжил: — Воистину, утомительно находиться рядом с кем-то столь ребячливым! — Совсем наоборот. — Возразил Аластор. — По её весёлому нраву можно подумать, что Чарли незрелая, но её суждения бывают весьма глубокими и наводящими на размышления, она не только поёт как ангел, но ещё и очень талантливая танцовщица…       Радио-демона прервал радостный визг Рози рядом с ним — она больше не могла сдерживаться. — О, Аластор, я никогда не думала, что доживу до этого дня! Она нравится тебе!       Он нахмурился, его улыбка стала напряжённой. — Конечно нравится, Рози, я бы не удостоил её своим присутствием, если бы не находил её компанию приятной. — Нет, Ал, я имею в виду, что ты влюблён в неё. — Не понял? — Полагаю, Рози пытается намекнуть, что ты испытываешь к принцессе чувства. В смысле, не просто дружеские? — услужливо подсказала Кармилла с забавной улыбкой.       На секунду раздался визг статики.       Аластор замер, а Зестиал взял свою пешку и передвинул её по доске, произнеся: — Полагаю, мы смогли сломить его. — Ха-ха! — радио-демон издал громкий и явно фальшивый смешок, он смахнул с глаз поддельную слезинку в ответ на их предположение. — О, мне как раз нужно было посмеяться сегодня! Что за шутка! Но боюсь, ваши мечтательные грёзы — не более чем фантазии: мы с Чарли деловые партнёры и только. Я бы даже не осмелился назвать нас друзьями, до того мы разные… — Я не танцую со своими деловыми партнерами, — отрезала Кармилла, — и у меня нет теневых слуг, которые следят за ними, когда я думаю, что никто не видит.       Он был ошеломлён — не только тем, что она прямо обвинила его, но и тем, что она знала, что он делал со своей тенью (правда, это могло быть лишь догадкой. Она никак не могла знать наверняка), так что не стоит так удивляться. Была причина, по которой Кармилла дослужилась до ранга оверлорда, несмотря на то, что, занимаясь торговлей оружием, она редко ввязывалась в мелкие войны за территории. — А ещё наш друг начал заботиться о принцессе больше, чем осознаёт, и, воистину, больше, чем намеревался, — предположил Зестиал, спокойно сложив пальцы домиком и ожидая следующего хода Аластора на доске.       Демон-олень лишь хмуро уставился на фигуры, не помышляя о ходе, а размышляя лишь о том, что если эти трое (пожалуй, сильнейшие из оверлордов) заметили его привязанность к девушке, то скоро это заметят и его враги, если уже не заметили. Как бы Аластор ни отрицал, когда его обвиняли, он прекрасно осознавал, что довольно сильно привязался к принцессе — то, что он наговорил прошлой ночью под воздействием лекарств, прояснило это предельно ясно. В последнее время он, признаться, начал смутно беспокоиться о том, как его будущие действия могут повлиять на неё, он лишь думал, что это проснулось его собственничество, ибо в некотором смысле он считал Чарли своей. Понадобились лекарства, чтобы осознать вероятность того, что он действительно дорожит ею — перспектива, которую он никогда не учитывал в своих тщательно продуманных планах.       Словно читая его мысли, Рози наклонилась, чтобы коротко похлопать Аластора по руке, и сказала: — Не тревожься, милый, мы не будем сплетничать об этом.       Он был несколько удивлён, когда Кармилла и Зестиал оба коротко кивнули в знак согласия; это не устный договор или сделка, но оба они были достаточно благородны, чтобы сдержать слово. К тому же, они наверняка побаивались того, что может сделать Рози, если они всё-таки проболтаются.       Тем не менее, двигая своего слона, чтобы забрать пешку Зестиала, он усмехнулся. — Как бы я ни ценил твоё участие, дорогая, боюсь, в нём нет нужды — у меня нет никаких подобных чувств к Чарли, — отрезал он. В конце концов, никогда не знаешь, кто может подслушивать. — Хм, — всё, что ответила Рози, окинув его задумчивым взглядом. Кармилла просто закатила глаза, а Зестиал передвинул фигуру, объявив шах и мат.       Ещё две партии в шахматы и другой разговор спустя, Аластор снова начал чувствовать ту ноющую боль в груди, ставшую уже знакомой. Он пытался какое-то время игнорировать её, заставляя себя сохранять неподвижность в те моменты, когда она особенно сильно пульсировала, но вскоре придумал предлог, чтобы удалиться. Очевидно, то средство, что дала ему Чарли накануне вечером, перестало действовать, и теперь глупец, избегавший её, будет вынужден вновь просить о помощи, иначе станет ослабленным.       С другой стороны, кто сказал, что Чарли вообще заметила, как он избегает её? Его тень докладывала — хотя он перестал отправлять её, как только понял, что другие заметили слежку — что она в спа с тремя Смертными Грехами. В порядке вещей, что она решила провести свободное время с теми, кого считает семьёй, так почему он не может провести день со своими знакомыми? В конце концов, в этой поездке нет условия, что они должны быть прикованы друг к другу. Скорее всего, принцесса отвлечена и едва ли заметила его отсутствие. Что, хоть и задевало его эго, в целом было на руку.       Да, он может найти её сейчас, как раз перед ужином. Без сомнения, Чарли будет беспокоиться; он не раз ловил её взгляд на себе во время того мучительно скучного собрания утром (знание о грядущем повышении цен напомнило ему проследить, чтобы в бюджет отеля не попало ничего слишком дорогого из круга Жадности), даже если день в спа и сумел её расслабить. Она почувствует облегчение, увидев, что всё в порядке; потом он упомянет о вернувшейся боли и наверняка получит помощь, а после, глядишь, они смогут спуститься к ужину вместе…       Завернув за угол и направляясь вверх по лестнице в номер, Аластор замер, когда его ухо дёрнулось от звонкого, слишком знакомого смеха. Он обшарил фойе лоджи и нашёл её почти сразу. Чарли сменила свой обычный брючный костюм, выбрав очень простое красное платье на бретельках-халтер, поверх которого накинула маленький чёрный кардиган, а её длинные светлые волосы снова были укрощены — на этот раз заплетены в косу, откинутую вдоль спины. Она была с тем же демоном-совой, с которым они разговаривали накануне вечером — тем, с кем, казалось, она была очень дружна; Аластор видел, как высокий принц Гоэтии предлагает ей руку. Он был настолько высок по сравнению с ней, что Чарли выглядела как ребёнок, когда потянулась и приняла предложение, положив ладонь на его предплечье.       Аластор зарычал в ответ на зрелище, но подавил безумное желание подойти и вырвать её из этого захвата; вместо этого он наблюдал, как пара направляется в обеденный зал, явно собираясь ужинать вместе. Статика нарастала вокруг него, беспокоя нескольких демонов поблизости, однако он не обратил на них никакого внимания.       Разве не в этом был смысл его поездки — отвадить её потенциальных ухажёров? Разве не сама Чарли утверждала, как неловко они её заставляют себя чувствовать? Очевидно, с этим принцем-совой ей более чем комфортно, и, судя по улыбке на её лице, он бы сказал, что ей даже нравится его внимание!       Он почувствовал, как сжались челюсти, и характерный треск на макушке подсказал ему, что рога начали расти. Аластор заставил себя отвернуться от сцены, которой только что стал свидетелем, и выйти из фойе — фактически, выйти из самого отеля!       Он был не в том состоянии, чтобы затевать драки с принцами.       Гнев не будет править им, не больше, чем любая другая досаждающая эмоция, но это не значит, что он не может направить его в полезное русло. В конце концов, прошло так много времени с тех пор, как он охотился в болотах…       Аластор добрался до кромки воды, прежде чем позволил себе принять свой более монструозный облик — рога раскинулись, оканчиваясь острыми концами, зубы прорезали нижнюю губу, позволяя крови стекать по подбородку, шея и конечности с хрустом ломались. Он отправил теневых миньонов в деревья, чтобы нагнать добычу, и сам помчался по болотистой почве, преследуя запах. Он едва осознавал, что напугал пару импов, прятавшихся в деревьях, а затем услышал их испуганные визги, и его оскал широко растянулся. Грудь болезненно ныла, но это не замедлило его — не тогда, когда добыча оказалась в поле зрения. В Аду был свой странный набор дикой природы (теория гласила, что иногда разрывы в ткани самого Ада оставляли без присмотра порталы в таком месте, как Земля. Животные забредали внутрь и мутировали со временем), но этот олень выглядел довольно обычно, как те, что можно увидеть в земном лесу. По крайней мере, до тех пор, пока радио-демон не закончил с ним. Он растерзал бедное создание, пожирая его плоть и кости, и когда он стоял там, тяжело дыша посреди топи… вдруг понял, что чувствует себя сытым, да, но гнев не утих.       Аластор зарычал и полоснул длинными когтями по ближайшему дереву, оставляя глубокие борозды в коре. Что на него нашло? С каких пор планы Чарли на ужин волновали его? С каких пор его беспокоило видеть, как она смеётся так легко и беззаботно с кем-то другим?       Вероятно с того же времени, когда он начал задаваться вопросом, причинят ли его планы ей боль.       Радио-демон прокрался обратно к отелю и вернулся к своему обычному росту, покрытый с головы до пят болотной грязью; его неистовство в деревьях ранее отпугнуло всё остальное, потому что он больше не нашел ничего достойного, на чём можно было выместить разочарование. Что было к лучшему, поскольку теперь, когда он избавился от части своей жажды крови, боль в груди, казалось, вернулась десятикратно, превратившись в острое колющее ощущение, заставлявшее его морщиться с каждым шагом.       «Достаточно», — подумал он, щёлкнув пальцами и позволив тени поглотить себя. Он появился в номере, который делил с Чарли, и тут же пошатнулся, увидев калейдоскоп цветов перед глазами, головокружение накрыло его. Совершенно истощённый, Аластор рухнул в ближайшее кресло с тяжёлым вздохом.       Никаких признаков принцессы или её ручного козла, отметил он, прежде чем тьма поглотила его.