An Apple a Day

      Хаскер не был уверен до конца — и, честно говоря, у него не было ни малейшего желания проверять, — но он был свято убежден: выражение «излить душу» пошло от привычки людей выкладывать свои беды любому, кто в этот момент разливает им выпивку. В последнее время эта истина была особенно актуальна для постояльцев отеля «Хазбин».       О, если в этом мире и стоило о чём-то знать, то утомлённый жизнью кот-демон наверняка это знал, хотел он того или нет. Он знал, что Валентино изводит Энджела Даста сильнее обычного после битвы с Небесами, буквально выжимая из порнозвезды все соки в попытках заставить его вернуться в студию (и под свой каблук, как пить дать) под предлогом «безопасности». Он знал о разрыве Вэгги и Чарли через несколько недель после битвы: обе не могли переступить через чувство предательства (Вэгги скрыла свою ангельскую природу, а Чарли заключила сделку с Аластором), и бывшая истребительница всё ещё чувствовала, что обязана как-то это искупить. Он знал, что Чарли пытается отвлечься, готовясь к повторному открытию отеля, но втайне тревожится, что спустя четыре месяца от Небес нет никаких вестей — они даже не назначили дату следующей чистки. Часы в центре города замерли на отметке «000», о чем Кэти Киллджой на «666 News» с огромным удовольствием докладывала каждый грёбаный день.       О том, что он знал про Ниффти, лучше было вообще не вспоминать — ради всеобщего блага.       По правде говоря, роль бармена подразумевала негласный статус «терапевта» и «хранителя секретов». Знай он об этом заранее, возможно, сопротивлялся бы активнее, когда Аластор притащил его сюда за шкирку, или хотя бы выторговал себе что-нибудь посерьёзнее бутылки дешёвого пойла.       Сегодня из-за кислотных дождей большая часть города попряталась по домам. Грешники буквально плавились заживо, когда капли касались кожи, в то время как адские отродья казались к ним невосприимчивы. Даже в отеле было тише обычного. Хаск никого не видел до тех пор, пока Энджел едва ли не ввалился в парадную дверь, вернувшись с работы. Выглядел он ещё паршивее, чем утром, и сразу бросил на бармена «тот самый взгляд». Это был их немой уговор, «взгляд неудачников», если называть вещи своими именами. Тот, что красноречиво говорил: «У-меня-был-дерьмовый-день, я-творил-дерьмовые-вещи, и-я-не-хочу об-этом-болтать». Хаск послушно промолчал. Энджел опустился на стул у стойки и с благодарностью принял розовое нечто, которое бармен быстро смешал специально для него.       Двадцать минут спустя в баре появился ещё один неожиданный посетитель. Хотя она выглядела такой же побитой жизнью, как и единственный на тот момент гость, Хаск всё равно удивился, когда принцесса опустилась на барный стул рядом с Энджелом. — Пожалуйста, что-нибудь покрепче, Хаск. — Попросила она, встретившись с ним взглядом. Вид у неё был решительный — так смотрят те, кто собирается броситься в бой. Спорить с её просьбой он не собирался.       Сначала он подумал налить ей одну из тех модных ароматизированных водок, которыми редко пользовался (надо признать, когда Аластор сотворил этот бар, он позаботился о том, чтобы выбор выпивки был огромным), но она просила «крепкого». Переводить свои любимые напитки на неё он не хотел — всё равно вряд ли оценит — но у него были и другие варианты. Он взял прозрачную бутылку с янтарной жидкостью и налил ей полстакана без льда. Не успел он убрать бутылку, как она схватила стакан и опрокинула его, осушив содержимое одним глотком.       У Чарли заслезились глаза, она закашлялась: — Что это? — Виски, крепкий напиток. — Хаск ухмыльнулся, глядя на её реакцию, и вскинул бровь, когда она снова протянула стакан для добавки. — Держу его специально для Аластора, это единственное, что он пьёт. — А он не разозлится, что ты спаиваешь принцессе его личную заначку? — подал голос Энджел, с нарастающим беспокойством наблюдая за тем, как Чарли профессионально прикончила вторую порцию. Принцесса не была большой любительницей выпить, это все знали, и то, что она глушила шоты как девчонка из студенческого братства, было недобрым знаком. — Я что, похож на того, кому не плевать? — ответил Хаск, закатив глаза. К тому же он не думал, что Аластор будет против. Он знал его дольше, чем готов был признать, и достаточно хорошо, чтобы заметить у того некое подобие симпатии к принцессе. Да и вообще, этот олень-ублюдок не особо часто баловал их своим присутствием после битвы с Раем — в последнее время они видели его от силы раз в день. Хаск полагал, что тот предпочитает отсиживаться в своих комнатах, дуясь из-за поражения. — Так что стряслось? — спросил Энджел, обращаясь к Чарли. — Дай угадаю: всё ещё никто не хочет воспринимать это место всерьёз? Ты же не пыталась раздавать свои дурацкие листовки в такую погоду, а? — Нет, — вздохнула она, постукивая по ободку пустого стакана. — И в моих листовках нет ничего дурацкого, я использовала для них свои лучшие гелевые ручки! — О да, блестки — это именно то, что приковывает внимание.       Хаск кашлянул, скрывая смешок.       Чарли одарила их обоих раздражённым взглядом, а затем снова уставилась своим рубиновым взором на пустой стакан, раздумывая о третьей порции. Эх, а почему бы и нет? Она пододвинула стакан к Хаскеру, который послушно наполнил его, вскинув длинную бровь. — Ну и чего тебя так перекосило, крошка?       На этот раз принцесса пригубила напиток, а не стала осушать его залпом. Жжение, оставшееся в горле, стало приятным отвлечением, пока она приводила мысли в порядок. — Папа попросил меня заменить его на Конклаве Колец. Я согласилась, о чём теперь страшно жалею. Но я не могу пойти на попятную, потому что единственная причина, по которой он не может пойти сам — это то, что Рай наконец-то затребовал встречу с ним… Скорее всего, из-за битвы, отеля… и Адама.       Воцарилась тишина, пока два демона переваривали услышанное. Они все ожидали, что Рай рано или поздно что-то предпримет — шансы были пятьдесят на пятьдесят между переговорами и полномасштабной войной. И хотя встреча казалась более мирным шагом, нервы она ничуть не успокаивала. Вряд ли смерть Адама оставят безнаказанной… — Что за «Конклавий»? — спросил Энджел, решив сосредоточиться на той части разговора, которая не сулила полное стирание Ада с лица земли. — Конклав, — поправила Чарли и, отхлебнув из стакана и подперев голову рукой, упёрлась локтем в барную стойку. — Будь здорова. — Это собрание, где лидеры и королевские особы со всех девяти кругов обсуждают управление Адом: налоги, торговлю и всё в таком духе. — Звучит до усрачки скучно, — поморщился Хаск, взял первый попавшийся стакан и принялся его протирать. — Поверь мне, так и есть, — усмехнулась Чарли. — Пока я росла, меня таскали туда каждый год. Мама хотела, чтобы я знала каждую мелочь о жизни Ада и, конечно, знала в лицо тех, кто за это отвечает. Всё не так уж плохо, но большинство из них могут быть… — Кучкой заносчивых мудаков? — фыркнул Энджел. — Можно и так сказать, — Чарли попыталась скрыть улыбку за стаканом. — Честно говоря, большинство из них нормальные, ну или хотя бы относятся ко мне как ко всем остальным, с чем я вполне справляюсь. Но некоторые смотрят на меня как на призовой кусок мяса. — В каком смысле?       Чарли закатила глаза и объяснила довольно скучающим тоном: — Кое-кто почему-то уверен, что, женившись на мне, принцессе Ада, они станут следующими в очереди на трон. — А разве нет? — Не-а, — бодро ответила Чарли. — Папа об этом позаботился. К тому же он в ближайшее время никуда не собирается.       Энджел забарабанил пальцами по стойке бара, потягивая свой чудовищный розовый коктейль. — Ну так не ходи, если не хочешь. — Я обязана. Это мой «королевский долг» — представлять круг Гордыни, если отец не может, — пояснила она, пафосно выделив голосом важные слова, и снова отхлебнула виски. — И нельзя сказать, что там всё ужасно. Я увижу своих тёть и дядей. Давненько я их не навещала, была так занята… Но я совсем не в восторге от перспективы изображать «идеальную принцессу», пока всякие распускающие руки принцы пытаются залезть мне в трусы.       Энджел скорчил гримасу, а Чарли, вздохнув, допила всё до капли и прижалась холодной пустой стенкой стакана к щеке. Она не лукавила — ей и правда было бы приятно снова увидеть своих тёть и дядей. Она так замоталась со своими проектами по искуплению, что почти не выбиралась в другие круги, а так как большинство её ближайших друзей были грешниками, у неё не было особого стимула отправляться туда, куда они не могли последовать за ней. Сами по себе собрания не были такими уж скучными — в конце концов, вопросы торговых сделок и налогов действительно важны для жизни каждого мира, — но она не стала говорить им о том, что много других королевских демонов ни во что её не ставят. Она не была слепой и знала, что о ней говорят — и за спиной, и в лицо — но было что-то в этой высшей знати, что делало их замечания особенно наглыми. Их слова ранили её куда глубже, чем должны были. А тот факт, что большинство из них сначала поливали её грязью, а потом пытались сосватать ей своих сыновей или дочерей, просто… аргх!       Когда она была младше, она относилась к этому вежливо: позволяла знакомить себя с демонами своего возраста, которые изо всех сил старались очаровать её, соблазнить или втереться в её сердце (а в некоторых случаях — просто затащить в постель). С годами это стало раздражать сильнее, они становились всё настойчивее, пока она не начала умолять родителей оставить её дома. Когда она наконец съехала, то решила, что ей больше никогда не придется посещать Конклав — по крайней мере, до тех пор, пока она действительно не сменит своего отца, или, по крайней мере, пока у неё не появится партнёр, с которым можно будет туда пойти.       В обычной ситуации она бы попросила Вэгги пойти с ней, но, учитывая их недавний разрыв, это казалось неправильным. Прошло уже несколько месяцев, но Чарли нужно было быть слепой, чтобы не заметить поникший вид своей бывшей, когда та думала, что на неё никто не смотрит. Они хорошо поговорили: обе всё ещё любили друг друга, но эта любовь изменилась — изменилось доверие между ними. Чарли всё ещё было больно от того, что Вэгги не доверяла ей настолько, чтобы рассказать кем она была на самом деле, а Вэгги было больно, что Чарли проигнорировала её предупреждения и заключила сделку с Аластором, не посоветовавшись с ней. Чарли до сих пор считала, что это решение не требовало обсуждения: у Ала была информация, которая могла спасти их жизни, и она бы заключила эту сделку в любом случае (хотя в глубине души её немного раздражало, что он вообще потребовал сделку за эти сведения, учитывая, что его собственная жизнь тоже была на кону). Прежде чем пассивно-агрессивные замечания и обиды смогли окончательно разрушить их дружбу, они обсудили свои чувства и обоюдно решили, что расставание и некоторая дистанция пойдут им на пользу в долгосрочной перспективе. Конечно, дистанция была весьма условной, когда вы живете в одном здании, и хотя Чарли почувствовала, что ей стало чуть легче дышать, когда Вэгги переехала в отдельную комнату на другом конце отеля, те моменты, когда она мельком видела её в коридорах с видом потерянной игрушки, всё ещё задевали струны её сердца. Вэгги также стала усерднее помогать в отеле, несмотря на то, что они официально так и не открылись после перестройки, и даже помогала Ниффти с уборкой и готовкой. Чарли подозревала, что она старается быть максимально полезной, чтобы не потерять своё место здесь, хотя оно никогда и не было под угрозой. Возможно, ей стоило поговорить с ней об этом — в конце концов, они всё ещё оставались лучшими друзьями.       Идея позвать Энджела пойти с ней была отброшена, как только промелькнула в её голове. Даже если бы он смог выбить себе выходной у Валентино, она легко могла представить, как он делает непристойное предложение не тому представителю королевской знати, и тогда пришлось бы разбираться с совершенно новой проблемой. С Аластором, в сущности, была похожая беда, хотя тот, скорее всего, просто кого-нибудь оскорбил бы. Хаскер не захотел бы идти, а Ниффти была слишком уж склонна к поножовщине. К тому же, она не будет совсем одна — с ней будет Раззл, верный как и всегда. — Знаешь, я уверен, Аластор упоминал, что получил какое-то приглашение на это мероприятие пару дней назад, — вспомнил Хаск. Это было в одно из тех редких за последние недели утр, когда местный оверлорд соизволил почтить их своим присутствием, просматривая полученную почту и сжигая её после прочтения содержимого вслух. Хаск слушал лишь вполуха — половина их почты всё равно была мусором.       Голова Чарли дернулась вверх, рот приоткрылся. Ну конечно, Аластор получил приглашение! Он ведь был оверлордом, а она слышала, что несколько лет назад, после долгих споров, оверлордов тоже начали приглашать на Конклав. В конце концов, они отвечали более чем за половину доходов, которые приносил круг Гордыни; было справедливо, чтобы они участвовали в обсуждениях того, как эти доходы распределяются между кругами, даже если сами они не могли посещать другие круги. В прошлый раз, когда Чарли была на подобном мероприятии, демонам-грешникам вход был запрещен вовсе, даже оверлордам. — К слову о высоком, мрачном и, блять, жутком… — пробормотал Энджел, наполовину разворачиваясь в кресле, когда увидел в вестибюле вспышку красного, пытавшуюся проскочить мимо них. — Эй, Улыбчивый, на секунду!       Аластор замер на полуслове, и улыбка на его лице стала чуть шире, пока он, по-видимому, взвешивал варианты: продолжить путь или узнать, чего хотел Энджел. Любопытство, должно быть, взяло верх, а может, дело было в соблазне крепкого напитка, потому что он резко развернулся и присоединился к ним у бара. Он сел поодаль от Энджела и Чарли, пока Хаск, без лишних вопросов, пододвинул ему по стойке полный стакан. Аластор улыбнулся так, что обнажил зубы перед всей троицей, и поприветствовал их. — Добрый вечер, мои дорогие друзья! Чему я обязан этим удовольствием?       Слова прозвучали любезно, но раздражение исходило от демона-оленя волнами. «О, он чем-то взбешен», — подумала Чарли. Но, с другой стороны, разве это не было его постоянным состоянием в последнее время?       Энджел либо проигнорировал его очевидное плохое настроение, либо не заметил (что в обоих случаях было вполне возможно), и спросил: — Ты идёшь на это, как его там, э-э… собрание колец? — Конклав Колец, — снова поправила Чарли. — Хм-м, — Аластор поднёс стакан к губам, заставив их подождать ответа, и, наконец, слегка пожал плечами, сидя при этом крайне натянуто. — Я получил приглашение, да. Зачем вам это знать? — Ну вот, видишь, дорогуша, — сказал Энджел, полностью проигнорировав вопрос Аластора и хлопнув Чарли по спине обеими правыми руками так, что она чуть не слетела со стула лицом прямо в барную стойку. — У тебя будет… ну, типа, знакомая рожа, если кто-то из этих принцев-засранцев начнет к тебе лезть. Бьюсь об заклад, Улыбашка и сам будет рад возможности поставить их на место. Твой собственный личный Радио-демон-хранитель, ха-ха! — Ах-ха, не думаю, что в этом возникнет необходимость, — нервно отмахнулась Чарли, хотя и бросила на Аластора сияющий, полный надежды взгляд. — Я сама справлюсь, если кто-то перейдёт границы, но мне правда было бы приятно присутствие знакомого лица! — Прошу прощения, дорогая, — Аластор приподнял бровь, делая ещё глоток, — но ты, кажется, неправильно поняла. Я был приглашен, но я никогда не говорил, что собираюсь посещать это нелепое сборище. Честно говоря, просиживаться днями напролёт, обсуждая такие приземлённые вещи, как налоги, экспорт и импорт — я не могу придумать ничего более скучного! А ты не хуже меня знаешь, что происходит, когда мне становится скучно… — Ох. — Чарли сникла. — Ох, да… Пожалуй, это логично. В смысле, для тебя — чтобы не скучать. Может, оно и к лучшему: раз и отец, и я уедем на несколько дней, Вэгги в любом случае понадобится кто-то в помощь по отелю…       Чарли не видела тех взглядов, которыми Энджел Даст и Хаск сверлили Аластора у неё за спиной.       Она задумчиво постучала по пустому стакану, раздумывая, не выпить ли напоследок, но передумала — меньше всего утром ей нужна была головная боль. Отодвинув стакан и спрыгнув со стула, принцесса помахала на прощание троице и отправилась наверх спать.       Как только она скрылась из виду, Энджел набросился на Аластора. — Значит, не идешь, а? Я-то думал, ты будешь в самой гуще событий, тереться локтями с буквально лидерами Ада, запуская свои жуткие пальцы в как можно большее количество пирогов.       Аластор приподнял бровь, удостоив демона-паука лишь пренебрежительным взглядом на его необычно агрессивный тон, и продолжил наслаждаться напитком. — Да ладно тебе, садист хренов, — огрызнулся Энджел, указывая на демона-оленя двумя из четырёх рук, в то время как третья с такой силой ударила по барной стойке, что Хаск подпрыгнул. — Если ты не собираешься идти туда ради себя, то меньшее, что ты можешь сделать — это пойти ради Чарли. Мне плевать, насколько тебе будет скучно, учитывая всё то дерьмо, что эта девчонка сделала для нас — и не думай, что мы не заметили, как она в последнее время впахивает за тебя, ленивый ты ублюдок! Если ей нужен кто-то, кто прикроет спину от извращенцев и придурков, тогда…       Захваченный собственной вспыльчивостью, Энджел совершил ошибку: он забыл золотое правило — никогда не касайся радио-демона. Взбешенный тем, что демон в красном начал отворачиваться от него во время тирады, он схватил его за плечо, чтобы развернуть назад, намереваясь заставить выслушать. Секунду спустя его припечатали лицом к стойке. Когтистая рука Аластора обхватила его голову, сжимая ровно настолько, чтобы почти проткнуть кожу сквозь пушистую шевелюру. Энджел инстинктивно замер. Он ничего не видел, прижатый лицом к дереву, но слышал рычание и статику — привычные звуки разозленного радио-демона, которые обычно предшествовали чьему-то потрошению… — Брось, босс, он не хотел ничего плохого, — голос Хаскера был тихим, но в нём чувствовалась дрожь, от которой Энджел напрягся ещё сильнее. Казалось, бармен сам не был до конца уверен, что сможет утихомирить его. Энджел тоже не был в этом уверен. Давление на голову не ослабевало несколько мгновений — он зажмурился, когда хватка на миг усилилась, и когти Ала проткнули кожу черепа, будто он заигрывал с мыслью раздавить его голову, как виноградину. А затем, так же внезапно, давление исчезло.       Хаск постарался не выдохнуть с облегчением, когда Аластор моргнул, и его глаза-циферблаты снова стали обычными алыми зрачками. Однако уши всё еще были прижаты к голове, а оскал выглядел абсолютно диким. Радио-демон схватил стакан, осушил его залпом, с грохотом поставил обратно на стойку и ушёл прочь. Кот-демон провожал его широкими глазами, прислушиваясь, пока звук отчётливых шагов не затих вдали, и только потом повернулся к Энджелу, который приподнялся ровно настолько, чтобы прижать руки к лицу, вцепившись пальцами в кончики волос. — О чем ты, блять, вообще думал? — прорычал Хаск, швырнув тряпку на стойку. — Орать на этого психа в его хороший-то день — безумие, а учитывая, в каком он настроении последнее время… Ты что, смерти ищешь или чт…       Энджел провёл ладонями по лицу и поднял взгляд на Хаска. Тот осекся: когда Энджел случайно стёр макияж руками, под ним обнажились лиловые и чёрные синяки на глазу и щеке. Синяки, которых не было ни вчера, ни даже сегодня утром. Хаск вздохнул. — Я просто ненавижу саму мысль о том, что Чарли будут лапать так же, как… — Выплюнул Энджел, но замолчал и отвёл взгляд, потирая руки. — …Я знаю, что это не то же самое. — А, я понял, парень, — Хаск снова вздохнул, сам облокотившись о стойку. — Ты не хочешь, чтобы принцессе причинили ту же боль, что и тебе. Это понятно. Но если ты сдохнешь, огрызаясь на этот кусок дерьма, толку от этого будет мало. — Да… я знаю.

***

      Наверху, в недрах отеля, Аластор кипел от ярости. Он вышагивал по коридорам, прекрасно осознавая, что его рога начали расти и удлиняться после инцидента с этим паразитом Энджелом Дастом у бара. Он игнорировал это, крепко сцепив руки за спиной; собственные когти впивались в запястья, пуская кровь. Он рыкнул на малютку Ниффти, когда та заметила его в холле и попыталась подбежать, чтобы поприветствовать — одного этого звука хватило, чтобы она передумала и попятилась.       К счастью, на пути к своей комнате на верхнем этаже отеля он больше никого не встретил. Когда он только въехал, выбор комнаты на самой вершине здания был стратегическим ходом: он мог видеть любого приближающегося, а в случае вторжения противнику потребовалось бы время, чтобы добраться до него. Кроме того, это давало ему доступ к радиовышке, встроенной в крышу. Ему даже не пришлось просить об этом месте. Чарли сама предложила ему эту комнату, разъяснив все эти преимущества так, будто они сами не пришли ему в голову — умная девочка. Однако прямо сейчас он отдал бы что угодно, лишь бы его комната находилась на одном из нижних этажей.       Дверь под его рукой открылась с щелчком, и он с грохотом захлопнул её, войдя внутрь и не заботясь о других жильцах поблизости (ближайшей из которых была сама принцесса, которая вряд ли пришла бы отчитывать его, как бы сильно он ни хлопал дверью). Как только он скрылся от посторонних глаз, его тень отделилась и растянулась по стене. Безликое существо отлично изображало тревогу за своего хозяина, наблюдая, как тот раздевается. Аластор, вопреки улыбке, хмурился, в спешке скидывая пальто и лихорадочно расстегивая пуговицы на рубашке. Он содрал её с груди и бросил вместе с пиджаком на кресло у пылающего зелёным огнём камина. Теперь на нём остались только брюки и туфли. Тень наблюдала — её собственные уши подергивались от беспокойства — как Аластор начал снимать повязку, которой была обмотана его грудь. Он зарычал от жгучей боли, когда влажная марля отделилась от раны, пропитанная кровью и золотистым небесным светом. Рана, полученная от Адама, выглядела и ощущалась ничуть не лучше, чем четыре месяца назад, когда он её получил.       Аластор рухнул в кресло и тяжело задышал; свежий воздух, коснувшийся раны, немного облегчил боль. Обычно он не позволял себе сидеть без дела, даже в своих личных покоях, в таком неподобающем виде. Если бы его мать когда-нибудь узнала об этом, она бы огрела его по голове своей любимой деревянной ложкой и сказала, что воспитывала его иначе. Однако эта рана истерзала все его нервы: каждое движение ощущалось как удар ножом, каждое прикосновение к коже (а он и в обычное время не жаловал тактильный контакт) обжигало, словно клеймо. Даже одежда причиняла боль.       Без запаса энергии, который он хранил в своем микрофоне (к тому же он подозревал, что небесный свет, отравляющий его тело, блокирует его тёмную магию), у Аластора не оставалось иного выбора, кроме как ждать, пока рана заживёт естественным путем. Он не привык исцеляться медленно. Тот факт, что боль оставляла его измотанным и лишала терпения по отношению к дуракам, которыми он себя окружил, вовсе не способствовала улучшению характера. Отсюда и недавняя вспышка гнева — хотя этот паразит в любом случае заслуживал того, чтобы его поставили на место.       Глухой стук сбоку привлёк внимание: его верная тень покорно принесла небольшую аптечку из ванной (Чарли распорядилась поставить такие в каждой ванной комнате отеля — судя по всему, она была настолько же прагматиком, насколько и идеалистом), а также бутылку его любимого виски, возможно, стащенную из запасов Хаска в баре. Тень поставила всё это на столик рядом с креслом.       Первым делом он выбрал виски. Протянув руку к бутылке, он приложился прямо к горлышку, пренебрегая стоящим рядом стаканом. Алкоголь немного притуплял боль — по крайней мере настолько, чтобы он мог вынести чистку раны.       «Наименьшее, что он мог сделать после всего, что она для них сделала» — ха! Это мерзкое, помешанное на сексе существо, понятия не имело, о чём говорит. В конце концов, что именно такого Чарли сделала для него, что оправдывало бы прохождение через то, что он сам считал сродни самоистязанию? Если бы не принцесса и её никчемный отель, он бы не оказался в этой западне! Он зашипел, вытирая сочащуюся рану и закусив губу до крови.       С другой стороны, если Чарли уедет, оставив за главную Вэгги, покоя ему точно не видать…       Аластор даже перестал приводить себя в порядок при одной этой мысли.       Чарли не слепа к тому, что он увиливал от тех немногих обязанностей, что были у него в отеле, но лишь дважды она, видимо, была достаточно обеспокоена, чтобы противостоять ему в этом вопросе. Она стучала в его дверь так тихо, что звук легко можно было принять за мышиную возню, и маскировала свой интерес заботой о его благополучии — спрашивала, всё ли у него в порядке в последнее время, ведь им в отеле его не хватает. О, от неё было достаточно легко отмахнуться, просто сказав, что в данный момент у него есть другие дела (не совсем ложь, просто этим делом было его здоровье), на что наивная принцесса отвечала, что она «полностью понимает» и надеется, что всё идет хорошо, и пока что сможет выполнять его обязанности в дополнение к своим собственным. Это было просто смехотворно — то, как легко она верила его словам.       Бывшего ангела было бы не так просто убедить. Учитывая её изначальное презрение к нему, добавлялся ещё и тот фактор, что после распада отношений с принцессой она, очевидно, чувствовала необходимость компенсировать это, чтобы «заслужить» своё место в отеле. Он мог бы сэкономить ей время: Чарли, скорее всего, никогда бы не выгнала её из-за разбитого сердца, но ему доставляло удовольствие наблюдать за её суетой, когда он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы покинуть комнату. Если бы его оставили помогать ей в управлении отелем, он не сомневался, что она была бы менее склонна оставлять его в одиночестве для исцеления — по крайней мере, без надлежащих объяснений, которых он бы не дал. Она с такой же вероятностью могла бы проткнуть его насквозь и прикончить, как и оставить в тишине и покое. Отъезд с Чарли уберёт его подальше от кровожадного ангела, однако это также подставит его под удар некоторых очень могущественных демонов, и в его нынешнем ослабленном состоянии он не питал иллюзий, что сможет защитить себя, если кто-то из них затаил на него обиду.       Конечно же, Чарли никогда бы этого не допустила. По правде говоря, принцесса не была бойцом — на самом деле у неё была привычка извиняться ещё до начала конфронтации, и она не обладала значительной политической властью. Большинство просто смеялись, когда она пыталась воспользоваться своим титулом; он и сам едва не сделал так, когда она «приказала» ему помогать в отеле столько, сколько он пожелает. Он пропустил всё, что произошло после того, как был вынужден отступить, но Ниффти рассказала ему, как во время битвы Чарли претерпела какую-то трансформацию после смерти этой нелепой змеи Пентиуса. Подстёгиваемая гневом и потребностью защищать, она, по словам Ниффти, даже сумела одолеть Адама, защищая собственного отца.       Аластор, честно говоря, не верил ни единому слову. О, он знал, что Чарли могущественна, но Ниффти имела склонность к преувеличениям, и то, что она описала, настолько выходило за рамки его представлений о невинной маленькой принцессе, которую он знал, что у него не оставалось иного выбора, кроме как списать это на разыгравшееся воображение малышки. Тем не менее, он верил, что Чарли сделала хоть что-то, чтобы защитить своих друзей. Вероятно, он мог бы рассчитывать, что она сделает это снова, если он окажется в смертельной опасности — в крайнем случае, одного её титула могло бы хватить, чтобы сбить врагов с толку, хотя бы на несколько дней.       В противном случае он мог бы оставаться в тени, как делал это здесь, в отеле, пускай это и высасывало энергию, которую он так медленно восстанавливал, отбрасывая себя к самому началу. Полезный навык, когда на тебя охотятся… или когда охотишься ты сам.       Снова потянувшись к бутылке виски, Аластор сделал ещё глоток и вытер остатки с подбородка тыльной стороной запястья. Как неотёсанно. Но ему было слишком больно, чтобы беспокоиться об этом. Его тень отражалась на противоположной стене, любопытно склонив голову и наблюдая за своим хозяином, находясь в полном резонансе с его мыслями и чувствами.       Неужели он действительно об этом думает? Отправиться в странствия с принцессой бог знает куда на какую-то нелепую встречу только ради того, чтобы избежать возможного удара копьём в сердце от её ручного экзорциста? Он поднял руку к груди, замерев в миллиметре от пылающей кожи, так и не коснувшись её, и поморщился.       Да. Да, именно это он и собирался сделать.       Угх, как же низко пали великие…

***

— Всё ли я взяла? Да… нет, погоди — нет, да… — Голос Чарли был первым, что раздалось в фойе на следующее утро. Демонесса мерила шагами пространство у входной двери, рядом с которой стоял красный чемодан, обклеенный стикерами с радугами и единорогами. Бедный чемодан перепаковывался уже раз пять с самого вечера: Чарли каждый раз казалось, что она забыла какую-то ну очень нужную вещь. Раззл сидел на крышке, болтая копытцами, и наблюдал за её метаниями. — Чел, она каждый раз так заводится, когда уезжает на пару дней? — Раздавшийся голос заставил её вздрогнуть. — У меня голова начинает болеть, просто глядя на это!       Чарли замерла на полуслове и обернулась. К её удивлению, Энджел и Вэгги стояли в дверях — оба заспанные, но уже готовые к новому дню. Обычно их было не добудиться как минимум до десяти. — О, доброе утро! Что, вы двое, делаете тут так рано? — Пришли тебя проводить, куколка, — ухмыльнулся Энджел, уперев руки в бока. — Ты вчера так изводилась, что мы подумали: наше присутствие придаст тебе сил. — И я знала, что ты будешь торчать здесь и переживать, не забыла ли чего, как обычно, — пожала плечами Вэгги, потирая предплечье. — Оу, ребята! — Чарли в мгновение ока преодолела разделявшее их расстояние и заключила обоих в невозможно крепкие объятия. Энджел не был уверен, кто именно из них пискнул, но с долей стыда подозревал, что это был он. — Ладно, ладно! Руки прочь от товара, а ни то мне придётся выставить счет. — Ты уверена, что справишься одна? — спросила Вэгги, игнорируя Энджела, который рядом приводил в порядок свой распушившийся мех. Она обеспокоенно посмотрела на Чарли. — Я могла бы… — С чего бы это вдруг кто-то решил, что наша прекрасная принцесса отправится на это мероприятие в одиночестве? — перебил её чей-то голос.       Слегка подпрыгнув от неожиданности, Чарли обернулась и глупо переспросила: — Аластор?       Одетый в красное радио-демон стоял в дверном проёме во всём своём великолепии. Заломив руки за спину, он рассматривал присутствующих полуприкрытыми глазами. Багажа при нём не наблюдалось. — Собственной персоной, дорогая. — Погоди, я думал, ты не едешь? — нахмурился Энджел. Вспомнив их вчерашнюю стычку, он поспешно добавил: — Сказал же, что это будет слишком «скучно», а? — Какая похвальная память, мой добрый друг! Однако за ночь я обдумал твои слова и решил, что ты, возможно, был прав. Мы ведь не можем позволить нашему уважаемому лидеру и основательнице этого сказочного заведения посещать подобные приёмы в одиночку, не так ли?       Чарли и Вэгги, не имевшие понятия о том, что произошло между этой парочкой накануне вечером, переглянулись с поднятыми бровями. Но ответов они не получили: Энджел на мгновение прищурился, а затем просто пожал плечами. — Плевать, по крайней мере, у тебя будет компания, крошка.       Аластор отметил про себя, что это была совсем не та реакция, что вчера. Впрочем, в присутствии дам он не мог винить другого демона за напускное хладнокровие. Но долго размышлять об этом ему не дали. — Обожемой! — принцесса расплылась в улыбке, в её глазах засияли звезды. — Ал, я так рада, что ты передумал! Нам будет так ве!..       На мгновение забывшись в своем восторге, Чарли схватила Аластора за руку и тут же вздрогнула, когда тот издал скрежет статических помех. Даже Вэгги прижала ладони к ушам, а Энджел одной из своих четырёх рук оттащил принцессу от радио-демона, остальными закрывая собственные уши. — Ах, ох… Прости, Аластор, я забыла, — слабо извинилась она, растирая звенящие уши и глядя на демона, который замер с неестественно натянутой улыбкой и со странно влажными глазами.       Напряжение было густым. Радио-демон глубоко вдохнул, заставив остальных троих невольно задержать дыхание, прежде чем отвернуться. Через плечо он бросил: — Ничего страшного, дорогая. Просто больше так не делай.       Энджел Даст расслабился и выпустил руку Чарли, которую всё еще сжимал; он почти ожидал, что этот радио-фрик набросится на неё так же, как на него вчера вечером. С другой стороны, возможно, тому хватило ума понять, какой это будет чертовски глупой затеей. — О нет! — вдруг воскликнула Чарли, прижимая ладони к щекам. Она посмотрела на Вэгги: — Если Ал едет со мной, кто поможет тебе управлять отелем, пока меня не будет? — Всё в порядке…       Но Чарли не слушала — она уже развернулась и уставилась на Раззла. Маленький козлик-демон всё ещё болтал ножками на её чемодане с несколько отсутствующим видом, казалось, совершенно не замечая происходящего вокруг. — Раззл! Ты ведь можешь остаться и помочь Вэгги защищать отель, правда?       Раззл мгновенно подобрался, услышав своё имя, и приложил руку ко лбу в приветствии, готовый исполнять приказы — ровно до того момента, как упомянули Вэгги. Услышав её имя, козлик замер. Его взгляд прошёл мимо Чарли на одетую в серое женщину позади неё; нос задёргался, он зашипел, мех на теле встал дыбом, и он начал увеличиваться в размерах.       Чарли бросилась вперёд и схватила его, нежно поглаживая по телу, чтобы успокоить. Когда он снова уменьшился, она покачала головой и пробормотала себе под нос: — Ах, точно… нет, это не сработает.       Аластор с любопытством наблюдал за этой сценой, слегка наклонив голову, чтобы видеть пристыженное выражение лица Вэгги, которая тоже на это смотрела. Интересно. — Не беспокойся об этом, Чарли, я справлюсь с отелем, — заверила её Вэгги, хотя с руками, обхватившими плечи, она выглядела совсем не уверенной. Она добавила: — Мы всё равно ещё даже не открылись. И если кто-то придет наводить шум, мы справимся. Клянусь, ничего не случится, пока тебя нет. — Ещё бы! — Энджел хлопнул Вэгги по плечам, и та качнулась вперёд на пару шагов, чего он, кажется, не заметил. — Мы научим этих ушлёпков, что с нами связываться не стоит. Мы надрали зад Небесам, так что любого другого и подавно сделаем! Серьёзно, мне кажется, нам достаточно дать Ниффти нож — и это гарантированная автоматическая победа, сечёшь? Хотя, если ты правда волнуешься, я могу попросить Черри пожить здесь пару дней. На всякий случай? — Это-о-о может быть идеей получше, чем давать Ниффти нож, — согласилась Чарли, всё ещё прижимая Раззла к груди, как ребёнок прижимает плюшевого мишку. — Чарли… — Тихо позвала Вэгги, кивком головы предлагая поговорить наедине. Чарли отпустила Раззла, когда тот окончательно расслабился, и отошла от Аластора и Энджела, чтобы выслушать подругу. — …Ты уверена, что это хорошая идея — ехать наедине именно с ним?       Чарли нахмурилась: — Ты про Ала? Почему нет? Он никогда не пытался причинить мне вред… — Причинить вред? Он практически заставил тебя заключить сделку, зная, как ты расстроена! И да, в этом отчасти моя вина, но… — Вэгги, — твёрдо прервала Чарли, положив руку ей на плечо. — Моя сделка с Аластором не была твоей виной, она бы, скорее всего, всё равно состоялась. У него была информация, которая была нам нужна, и, ну… он просто такой. Он ведь не просил мою душу или типа того. — Пока нет. — Угх! Пожалуйста, — принцесса отмахнулась от беспокойства. — У меня хватит ума не отдавать её в сделке, поверь мне! — Правда хватит? — настаивала Вэгги. — Если что-то подобное случится снова, если на кону будут все наши жизни, и он попросит твою душу, ты отдашь её ему? — Я… — Чарли насупилась, глядя в умоляющий глаз подруги. Было ясно, что это сильно её беспокоило. Она лишь вздохнула, на мгновение отведя взгляд, а затем, снова встретившись с ней глазами, честно ответила: — Если бы у меня не было другого выбора, если бы это был единственный способ спасти всех, кого я люблю… я бы, наверное, так и сделала. Но этого не случится. Никаких больше сделок, обещаю. — Обещаешь? — Конечно! Я знаю, что ты ему не доверяешь, но каждый заслуживает шанса. И Аластору не обязательно было помогать нам так сильно, когда мы сражались с Небесами. Он мог просто дать информацию и смыться, но он этого не сделал. Он остался и помог! Я доверяю ему.       Вэгги подумала было напомнить Чарли, что он исчез на добрую половину той битвы бог знает куда и появился только после того, как отель был отстроен заново, подозрительно целый и невредимый, но поняла, что это, скорее всего, пролетит мимо ушей. Как обычно, склонность Чарли верить в лучшее в каждом — даже в аду — оказывалась сильнее любого чувства опасности. Ангел решила, что ей просто придётся пристальнее следить за оверлордом, когда они вернутся, и держать копьё наточенным. На всякий случай.       Пока девушки шептались, у двери между Энджелом и Аластором шёл похожий диалог. И пускай демон-олень был вполне доволен молчанием, стараясь не выказывать раздражения, у паука на уме были другие мысли. — Так почему ты на самом деле передумал?       Аластор хрустнул шеей, повернув голову так, как, он знал, обычно нервировало других демонов. Возможно, он слишком часто использовал этот приём в отеле, потому что Энджел хоть и слегка отшатнулся, но не отступил окончательно. — Ровно то, что я сказал ранее: я поразмыслил над твоим явным беспокойством по поводу того, что нашей дорогой принцессе придётся иметь дело с… как ты их назвал? Ах да, «извращёнными уродами и придурками». Впрочем, это скорее по твоей части, не находишь?       Энджел Даст закатил глаза. — Да-да, но я тут не какая-то важная шишка у руля, верно? Просто… присматривай за ней, ладно? — Надо же, если бы я не знал тебя лучше, я бы мог подумать, что она тебе небезразлична. — Ха-ха, не обольщайся, мне всё ещё нравятся парни — мне было бы куда интереснее узнать, что у тебя в твоих чопорных штанах, чем в её, в любой день недели, — ухмыльнулся Энджел, снова вторгаясь в личное пространство радио-демона, но на этот раз следя за тем, чтобы не коснуться его. Тем не менее, он почувствовал легкое удовлетворение, когда улыбка оленьего демона стала натянутой и тот отстранился, а его левый глаз едва заметно дёрнулся. — Этого никогда не случится. И если ты продолжишь упорствовать в этом направлении, можно устроить повторение вчерашнего вечера — и на этот раз я не буду столь милосерден. — Ой, не кипятись, рогатый, — хихикнул Энджел, но отступил, когда девушки вернулись к ним, добавив: — Эй, Чарли, пока вас не будет, посмотри, не получится ли у тебя заставить этого оленя вытащить гигантскую палку из задницы, а?       Аластор нахмурился, хотя его фирменная улыбка осталась на месте, а плечи напряглись. Чарли нервно рассмеялась, но встала между радио-демоном и порнозвездой прежде, чем один из них успел напасть на другого, и с облегчением услышала нетерпеливый автомобильный гудок снаружи отеля. — А-ха-ха, вы только посмотрите, должно быть, это такси! Ну, нам пора! Пошли, Ал. Я скоро вернусь, уже скучаю по вам, ребята! — Пока, Чарли! — в унисон отозвались Вэгги и Энджел, наблюдая, как их принцесса тащит чемодан к ожидающему снаружи такси, за рулём которого сидел крупный нетерпеливый чертёнок с внушительными усами. Раззл порхал следом за ней, а Аластор шёл позади с почти намеренной медлительностью.       Никто не попрощался с радио-демоном.

***

      Можно было бы многое сказать о вечном крике, который, казалось, висел в воздухе Кольца Жадности. Учитывая, что большинство не считало бы этот конкретный грех таким уж ужасным, это было единственное кольцо, где крики никогда не прекращались. Всегда кто-то вопил — в ярости, страхе или боли.       Сапоги Страйкера гулко стучали по паркету, пока он шествовал по особняку, хлестая хвостом из стороны в сторону. Он ухмылялся, когда низшие импы и акулы-демоны, попадавшиеся в коридорах, в страхе отпрыгивали или избегали зрительного контакта. Какими бы крутыми эти идиоты себя ни мнили, они знали: ни один из них и в подмётки не годился ему в мастерстве.       Он вошёл в кабинет Кримсона без стука. В конце концов, босс мафии сам его вызвал — его ждали. Взгляд седовласого импа сузился из-за отсутствия уважения, но он ничего не сказал и лишь махнул рукой акулам-демонам, столпившимся у его стола. Судя по всему, в момент появления наёмника они что-то обсуждали. Половина из них ушла, и ни один не взглянул на Страйкера, пока они гуськом проходили мимо, но двое остались. Телохранители, как предположил Страйкер, судя по тому, что они заняли позиции за спиной большого кресла Кримсона, сложив руки перед собой; пистолеты в кобурах на бёдрах были выставлены на показ. Хех, похоже, босс нервничал, оставаясь с ним наедине. Хорошо. — Ты сказал, есть клиент? — Страйкер не стал тратить время на любезности. Он сел напротив стола Кримсона, пальцем сдвинув шляпу на затылок, чтобы зафиксировать взгляд на мафиозном боссе. — Да, — Кримсон откинулся назад, сложив пальцы домиком. — Думаю, этот клиент тебе знаком. Стелла Гоэтия.       Страйкер на мгновение напрягся в кресле, изрядно взбешённый тем, что эта чопорная сука обратилась к Кримсону, а не к нему напрямую, как делала раньше. Разве он плохо справился с похищением её голубокрового муженька? Он уже был готов прикончить этот бесполезный мешок перьев, если бы она не дала отбой. — Я уже работал на неё раньше. — Я в курсе, — Кримсон приподнял бровь. Он был бы идиотом, если бы нанял убийцу, не зная, на что тот способен. Сбор информации о его предыдущих заказах был хорошим способом оценить качество работы, на которое можно рассчитывать. Тот факт, что информацию пришлось добывать у квартета поющих импов из Кольца Гнева, был, правда, той ещё занозой в заднице. — Чего ей надо на этот раз? — хмыкнул Страйкер. — Наконец-то созрела пришить своего никчёмного мужа?       Кримсон на мгновение замолчал, на его губах заиграла жестокая улыбка. — К сожалению, нет, иначе я мог бы содрать с неё побольше авансом за риск убийства демонической знати. Нет. Похоже, она никак не может убедить дочь согласиться на полную опеку или что-то в этом роде. Ей в голову пришла идея похитить маленькую принцессу с какого-то пафосного сборища, на котором та будет присутствовать вместе с отцом. Думает, если сможет дискредитировать его, девчонка сама прибежит в безопасные мамочкины объятия, ну или типа того.       Страйкер нахмурился. — Я кое-что знаю о детях, приносящих разочарование, — Кримсон пожал плечами, и на его лице на мгновение промелькнуло особенно мрачное выражение. — Обычно мы не берёмся за такие заказы, но она хорошо платит. И я думаю, мы сможем выжать из неё побольше, прежде чем это закончится. — Давай проясним, — Страйкер сдавил переносицу, недоверчиво качая головой. — Ты хочешь, чтобы я похитил девчонку-подростка? Без убийств? — Если только она не доплатит. Для тебя это должно быть проще простого, — произнёс Кримсон суровым тоном. — Учитывая, что ты уже однажды похитил её отца. Быстрые деньги. — Я — убийца. — Ты — тот, за кого я тебе плачу, — отрезал Кримсон.       Страйкер зашипел. Обе акулы-демоны у кресла Кримсона дёрнулись, их руки легли на пистолеты. Ха, он мог бы прикончить их обоих прежде, чем они успели бы вытащить эти чёртовы пушки, и их босса в придачу. С другой стороны, последние задания на них были самыми легкими деньгами, которые он зарабатывал за долгое время. А если он хотел восстановить свою коллекцию благословенного оружия, ему нужны были быстрые наличные. — Кроме того, — продолжил Кримсон, игнорируя напряжённую атмосферу, — в этой работе есть свой вызов. Девчонка будет в окружении демонической знати, даже самих Грехов. Войти и выйти вместе с ней незамеченным — это будет испытанием твоей скрытности. Думаешь, справишься?       Сам вопрос был оскорблением. Страйкер оскалился: — Просто скажи, где и когда. Я достану девчонку. — Хорошо, — Кримсон протянул ему записку с нужной информацией, которую предоставила Стелла. — А теперь проваливай.       С последним тихим шипением Страйкер выхватил записку и зашагал прочь; цокот его шпор был слышен по всему дому. — Босс, а это действительно мудро — посылать киллера за девчонкой? — подал голос один из охранников, убедившись, что имп-убийца скрылся из зоны слышимости. Сохраняя почтительный тон, он напомнил: — Та женщина сказала: никакой оплаты, если девчонка пострадает. — Он будет вести себя прилично, если знает, что для него лучше, — прорычал Кримсон, продолжая свирепо смотреть на дверь. — Уж лучше бы ему постараться. У меня есть план, как обобрать эту заносчивую бабу до нитки, прежде чем всё закончится.       Над его головой акулы-демоны обменялись зубастыми ухмылками.       В конце концов, именно поэтому он и был боссом.