An Apple a Day

      Вопреки довольно популярному мнению большинства населения Ада, Чарли не была глупой, и, честно говоря, нужно было быть одновременно и глухим, и слепым, чтобы не заметить, что с её улыбающимся спутником явно что-то не так — как бы сильно он ни пытался это скрыть.       Сначала она этого не заметила. Он вёл себя стоически во время поездки на такси от отеля до вокзала, пока она в своей обычной манере болтала с ним о том, как рада, что он передумал и решил поехать на Конклав. В такие поездки всегда приятнее отправляться с другом. Он никогда раньше не бывал на подобных мероприятиях, поэтому, заметив его недоумённый взгляд по прибытии на вокзал, она объяснила, что событие проводится за пределами Пентаграмм-Сити — в надежде, что удалённость от публики позволит снизить ущерб, если между присутствующими могущественными демонами вспыхнет драка. Кроме того, им требовалось место, достаточно просторное, чтобы вместить обычно большое количество участников. В этом году мероприятие проходило в лодже далеко за чертой города, на берегу Кипящего озера.       Аластор оставался молчаливым, пока она всё это рассказывала, что было для него не совсем необычно. Иногда ему было приятно позволить ей говорить; честно говоря, когда он становился таким, она обычно предполагала, что он не слушает, хотя позже он часто удивлял, упоминая что-то из сказанного ею, доказывая, что он слушал и ему просто нечего было сказать по этому поводу в тот момент. Ей было всё равно, слушает он или нет, она просто радовалась, что у неё есть с кем поговорить, кроме Раззла. К тому же, последние недели он пребывал в стойком безумном расположении духа, поэтому его молчание не стало для неё полной неожиданностью — пускай она и надеялась, что эта поездка окажется именно тем, что ему нужно для улучшения настроения.       При посадке в поезд старый имп проводил их до королевского вагона. Он был одет в синюю форму проводника, с белой бородой до колен и бровями почти такой же длины. Она удивлялась, как он вообще видит, куда идет, и не была до конца уверена, что возраст — единственная причина, по которой он делал такие медленные шаги, ведя их за собой. Вагон не представлял собой ничего грандиозного по сравнению с остальной частью поезда — того же размера, как раз достаточного, чтобы они могли сидеть на противоположных сиденьях, не соприкасаясь коленями, — с плюшевыми красными креслами и небольшой деревянной полкой у стены под окном, которая могла раскладываться в столик и из которой открывался вид на проносящиеся мимо пейзажи. Под полкой-столиком был встроен мини-бар, который Чарли по прошлым поездкам знала как хорошо укомплектованный, а в одну из стен был вмонтирован телевизор (она не упустила из виду насмешливый взгляд, который бросил на него Аластор, когда заметил). Однако он заметно оживился, когда увидел радио. Собственно, это был единственный раз, когда он заговорил с тех пор, как они покинули отель — спросил, не против ли она, если он его включит (правда, он уже сделал это до того, как закончил вопрос, ясно дав ей понять, что её ответ не имеет значения).       Он сидел на своём месте напротив неё с прямой, как струна, спиной и напряжёнными плечами, закрыв глаза. Радио рядом с ним играло негромкую джазовую мелодию, едва различимую за стуком колёс поезда. Чарли подумала, что он, возможно, спит, по крайней мере, пока не заметила, как вздрагивают его плечи каждый раз, когда поезд дёргался, или как дёргались уши Аластора, когда кто-то проходил мимо их вагона. Дважды, когда поезд особенно сильно тряхнуло — рельсы в Аду оставляли желать лучшего, когда дело касалось плавной езды — его непринужденная улыбка искажалась подобием усмешки, обнажая жёлтые зубы, прежде чем он быстро возвращал лицу более нейтральное выражение. Если подумать, он выглядел бледнее обычного, а у линии роста волос проступал легкий блеск пота.       Может, ему больно? — подумала Чарли, переводя взгляд на второго пассажира их вагона. Раззл лежал на сиденье рядом с ней, уткнувшись головой ей в колени, и свернулся клубком под её рукой, которая мерно его поглаживала. Бедный козлик-демон ужасно страдал от укачивания, которое, что странно, беспокоило его только в поездах. Как и Аластор, Раззл вздрагивал при определенных движениях поезда, и хотя он не мог потеть, всё его тело дрожало. Неужели грозный и ужасный радио-демон тоже страдал от морской болезни?       Металл заскрежетал, когда поезд ударил по тормозам, вагоны качнуло в сторону, поскольку несущееся чудовище вошло в поворот впереди на пугающей скорости, заставив пассажиров повалиться набок в своих креслах. Чарли ожидала этого — в детстве она довольно часто путешествовала на поезде с родителями — поэтому просто упёрлась рукой в оконную раму, чтобы удержаться. Однако и Аластор, и Раззл соскользнули со своих мест: первый ударился о застекленную стену сбоку и резко вдохнул от удара, а его когтистая рука впилась в подлокотник кресла так сильно, что проткнула плюшевую ткань; Раззла же спасла вторая рука Чарли, которая крепко прижала его к себе, пока тот жалобно скулил.       Раззл заскулил снова, зарываясь головой ей в живот. Чарли сочувственно вздохнула и, возобновив поглаживания, произнесла: — Тебе не обязательно было ехать со мной. Ты мог остаться в отеле.       Аластор вздрогнул от её слов, его глаза резко распахнулись, готовые выдать колкую реплику (вероятно, о том, что он не желает оставаться наедине с этими идиотами или рисковать быть пронзённым её бывшей возлюбленной), но слова застыли у него на языке, когда он понял, что её взгляд и слова были обращены не к нему, а к козлу, свернувшемуся у неё на коленях, словно напуганный кот.       Подняв глаза, Чарли заметила, что Ал наконец снова открыл их и с приподнятыми бровями наблюдает за Раззлом у неё на коленях. — Его укачивает, — объяснила она, заставляя его встретиться с ней взглядом. — Почему-то только в поездах. Обычно всё не так плохо — мы можем отвлечь его, но…       Принцесса прикусила губу крошечным клыком — привычка, которую он заметил довольно быстро, она обычно проявлялась, когда Чарли нервничала или была чем-то обеспокоена. Несколько мгновений она молчала, поэтому Аластор решил, что разговор окончен, и снова позволил глазам закрыться. — Даззл всегда лучше его отвлекал, — выпалила Чарли, едва завидев, что Аластор закрывает глаза, не желая возвращаться к тишине. Его глаза снова открылись, чтобы вопросительно уставиться на неё, и она продолжила: — Он скучает по нему. Мы оба скучаем… Вот почему он не захотел оставаться в отеле без меня. Думаю, поскольку это был первый раз, когда он сражался с ангелом, Раззл теперь знает, что Вэгги — или, точнее, была раньше — истребительницей. Мне кажется, он чувствует запах, понимает, что от неё пахнет ими, понимаешь? Он чуть не откусил ей руку через несколько дней после битвы, когда она попыталась его погладить. Мне пришлось прижать его к полу, чтобы он снова успокоился — скажу тебе, задача не из легких, когда он в форме дракона!       Она неловко посмеялась над собственной шуткой, в то время как Аластор лишь приподнял бровь. Он не видел козлиного демона в форме дракона, хотя и заметил установленную у входа в отель статую павшего существа в память о Даззле; она была далеко не такой грозной, как некоторые изображения этих тварей, что он встречал, но всё же довольно крупной. Если пропорции были соблюдены, он мог понять её трудности. И всё же это объясняло реакцию демонёнка, когда Чарли предложила ему остаться в отеле — честно говоря, после её объяснения это не так уж его и удивило. Маленькое существо явно было достаточно умным, чтобы выполнять приказы, в его поведении всё ещё оставалось много животного; гибель сородича от ангельского оружия была обречена странно отразиться в его крошечном разуме. В детстве у Аластора был сосед, который пытался дрессировать своих собак, избивая их газетой. Собаки так и не стали образцом дрессировки, но начали до смерти бояться свёрнутой газеты. Тот же принцип, предположил он, снова начиная закрывать глаза, готовый провести остаток этой мучительной поездки в тишине. — Та-а-ак, ты действительно никогда раньше не бывал на этих собраниях? — снова заговорила Чарли.       Он в третий раз приоткрыл глаза, устремив на неё свирепый взгляд. Принцесса, однако, не съёжилась под его взором, продолжая вглядываться в него, слегка наклонив голову набок, словно любопытный щенок. Он вздохнул, мысленно прощаясь с любой надеждой на поездку в тишине — не тогда, когда она явно была настроена поболтать. — Не бывал. — Хм, — задумчиво произнесла она, и, заметив его приподнятую бровь, поспешила объяснить: — Я просто к тому, ну, мне казалось, что ты бывал. Ты ведь оверлорд уже долгое время, верно? Во всяком случае, дольше, чем оверлордам вообще разрешили посещать подобные мероприятия. Тебе точно должны были прислать приглашение хотя бы раз до этого. — Меня приглашали, — он слегка пожал плечами, стараясь не поморщиться, когда это движение отозвалось резкой болью во всей его нервной системе, и объяснил: — Просто раньше я никогда не принимал приглашения. Как я и говорил вчера вечером, всё это кажется довольно унылым. Ты же знаешь, дорогая, как сильно я обожаю избегать скуки и как сильно она мне претит. — Правда? — Она нахмурилась. — Я не хочу показаться грубой или что-то в этом роде, но совершенно очевидно, что ты человек, который любит власть — я думала, ты захочешь участвовать в управлении Ада. — Хм, — Аластор хмыкнул, слегка ущемлённый её оценкой, но отрицать ничего не стал. Конечно, она была права, он действительно жаждал власти — однако политическая власть, о которой она говорила, мало что для него значила. Зачем ему диктовать, какие налоги должны платить демоны, учитывая, что это Ад и многие всё равно найдут способ уклониться от уплаты?       Под его пристальным взглядом Чарли начала играть со своими волосами. — Я имею в виду — не хочу показаться грубой или что-то в этом роде — что совершенно очевидно, что ты человек, который захотел бы быть там, наверху, заключать союзы с более могущественными демонами, вот и всё. — А, — он слегка наклонился вперёд, стараясь не поморщиться, когда грудь пронзило болью, и улыбнулся ещё шире, — не является ли слово «союз» просто красивым синонимом сделки, моя дорогая? В таком случае, смею возразить: зачем мне сделка с ними, если у меня уже есть сделка с тобой?       Чарли резко захлопнула рот и скрестила руки на груди, отвернувшись к окну. Аластор удовлетворённо откинулся назад, надеясь, что это хотя бы ненадолго её успокоит.       Сидя на своем месте, Чарли старалась ничем себя не выдать. О, она не строила иллюзий насчёт того, что сделка Аластора с ней была завязана исключительно на власти. Он мог заключить сделку буквально с кем угодно в отеле (ладно, скорее всего, кроме Хаска или Ниффти, поскольку она была почти уверена, что с ними у него контракты уже были), но он пришёл прямиком к ней. Именно тогда, когда знал, что она осталась одна и была расстроена. В тот момент это не показалось ей слишком странным, но у неё были недели, чтобы обдумать их сделку, и она понимала: рано или поздно это выйдет ей боком. Он разыскал её, выслушал её беды и, когда настал идеальный момент для удара, предложил этот договор. Она так отчаянно хотела спасти свой народ, что почти не колебалась — лишь на мгновение, чтобы выставить свои условия: она никого не убьёт и никому не причинит вреда. Тогда это звучало так безобидно, простое одолжение, но она бы солгала, сказав, что после этого не провела бесчисленное количество часов в размышлениях о том, о каких именно вещах он может её попросить.       И всё же каждый раз, когда подобные мысли посещали её, когда она прокручивала в памяти разговор, приведший к сделке, она неизбежно приходила к выводу, что это было предрешено. Возможно, судьба? У Аластора была информация, необходимая для того, чтобы переломить ход войны с Небесами, а ей нужно было спасти своих людей. Как бы её это ни злило, она не могла представить ни одного сценария, при котором он отдал бы эту информацию, не получив ничего взамен (если только в него не ударила бы какая-нибудь магическая молния альтруизма). В конце концов, она прекрасно знала, кто он и что он такое, с той самой секунды, как он переступил порог её отеля. Это просто было не в его природе.       Да и то, что она сказала Вэгги тогда в отеле, было правдой. Она искренне верила, что, если бы сделка с ней была единственным, чего он добивался, он бы сбежал ещё до начала битвы. Ему незачем было знакомить её с Рози или помогать собирать жителей Города Каннибалов на бой — хотя, возможно, он сделал это, чтобы гарантировать её выживание. Какой прок от сделки с ней, если она погибнет до того, как он сможет воспользоваться её плодами? Но даже в этом случае Аластор и Рози были ключевой частью их плана битвы — сам радио-демон вызвался отвлечь Адама, если щит будет пробит. Он не обязан был этого делать. Изначально на той крыше должна была стоять сама Чарли, учитывая, что технически она была сильнейшей из них. Однако отсутствие боевого опыта стало очевидным, когда они обсуждали стратегию за несколько дней до истребления, и Аластор вызвался сделать это вместо неё, пока она помогала Вэгги и Рози с наземными войсками.       Её взгляд метнулся от проплывающих за окном красных пейзажей к сидящему напротив неё такому же красному демону, который застыл в струнку и снова прикрыл глаза. Ему не нужно было делать ничего из этого, если бы всё, чего он хотел — это просто сделка.       Кроме того, где-то в глубине души, ей было самую малость, капельку, но всё же любопытно, что именно он у неё попросит. Аластор и так обладал чистой силой, причём большей, чем большинство оверлордов, и, похоже, не был ужасно заинтересован в захвате территорий, как остальные. На самом деле Чарли даже не была уверена, есть ли у него вообще хоть какая-то земля. Она точно никогда не слышала, чтобы он участвовал в каких-то войнах за территорию. Что делало его странным по меркам оверлордов. Даже у Рози был Город Каннибалов — или, может, он делит эту часть города с ней точно так же, как Ви делят свои владения?       Что ещё он мог попросить у неё, кроме власти? Их сделка оставалась довольно открытой, это могло быть буквально что угодно, и, к сожалению, Чарли не думала, что знает его достаточно хорошо, чтобы предугадать его требования. И дело было вовсе не в отсутствии попыток! Этот мужчина, судя по тому, что она видела за последние несколько месяцев, был ходячим противоречием.       Она знала, что Аластор ненавидит сладкое, но как минимум раз в месяц он готовил бенье, густо посыпанные сахарной пудрой, и она лично видела, как он съедал не меньше четырех штук за один присест. Он ненавидел технологии, но настоял на одной из лучших кофемашин, которую только можно было купить, отказавшись пить те «помои», что варил их старый сломанный аппарат, когда Аластор только въехал. На книжной полке в их общем кабинете когда-то не было ничего, кроме нескольких папок и книг по саморазвитию, которые она нашла, но вскоре она заполнилась первыми изданиями классики — что было настолько в его духе, что она рассмеялась, когда в один прекрасный день обнаружила, что вся нижняя полка забита сказками, поэзией и любовными романами. Он утверждал, что находится в отеле только ради развлечения, чтобы посмотреть на их провал, но, когда Чарли была готова опустить руки, он практически вытянул её из постели и заставил (в своей странной, извращённой манере) продолжать борьбу.       Чарли вздохнула. Нет, она не могла угадать, чего он потребует по условиям их договора. С тем же успехом он мог попросить стакан сахара, как и потребовать что-то масштабное. У него, без сомнения, был план, но пока она оставалась в полном неведении относительно того, в чём этот план заключается.       С другой стороны, возможно, если бы она узнала его получше, у неё появилось бы более чёткое представление о его намерениях? Отель, даже сейчас, будучи почти пустым, в лучшие времена оставался довольно хаотичным местом — большинство её разговоров с Аластором вращались вокруг дел или прерывались остальными (обычно Энджел донимал Хаска или Вэгги до такой степени, что дело едва не доходило до драки, или Ниффти гонялась за обнаглевшим тараканом, не обращая внимания на то, кто стоит у неё на пути, и карабкалась по кому-то из них — или по обоим сразу — как кошка по дереву). О, они изредка болтали то тут, то там, ведь они всё-таки делили один кабинет, обычно о музыке или книгах (хотя до сих пор она так и не завела разговор о полке с фэнтези, поэзией и романами, несмотря на то, что ей до смерти хотелось спросить его об этом). Аластор был обаятельным, даже когда не напускал на себя важный вид, и мог часами говорить о любимой музыке или спорить о книгах, которые они оба читали, но истории которых истолковали по-разному. Ей нравилась его компания, так что, может быть, пока они вдали от отеля, ей представится шанс узнать его получше?       Поезд дёрнулся так внезапно, что вздрогнула даже Чарли, а мимо их окна с рёвом пронесся другой локомотив, шедший по встречному пути. Он пролетел так близко, что послышался скрежет металла — вагоны едва не задели друг друга. Раззл с жалобным блеянием выскочил у неё из рук и пулей вылетел из купе прямо в соседнюю уборную, дверь которой с грохотом захлопнулась. Принцесса вздохнула: по крайней мере, в этот раз он хотя бы успел добежать до туалета…       Аластор вздрогнул на своём сиденье, частично потеряв равновесие от сильного толчка поезда. Его уши плоско прижались к голове от резкого звука трущегося металла о металл, который скрежетал хуже любой истязаемой души, что ему когда-либо встречалась. Эта боль была слишком сильным испытанием для его и без того натянутых нервов. Улыбка исказилась в гримасе, он нахмурился, и сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение, которое, как он мог только молиться (ха, какая ирония), Чарли не услышала. — Это ненадолго, обещаю, — сказала она, как только шум утих.       Из-за звона в ушах он едва расслышал её слова, по-прежнему зажмурив глаза. Чарли внимательно посмотрела на него. Похоже, ему, в отличие от Раззла, не грозило расстаться со своим завтраком, но трудно было не заметить, как его когтистые пальцы впились в ткань сиденья и прорвали её, обнажив белый поролон набивки. — Эй, Ал, а ты когда-нибудь ездил на поезде, когда был жив?       Вопрос, заданный раздражающе успокаивающим тоном, показался ему случайным, и он не удержался — приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на неё. Она смотрела на него своими огромными глазами, а на её чересчур выразительном лице читалось обнадёживающее и полное надежды выражение.       Он подумывал промолчать, отказавшись удостаивать её нелепый вопрос ответом. И что это вообще за вопрос такой?       И тем не менее, он поймал себя на том, что отвечает вопреки собственным мыслям: — Ездил. Не то чтобы очень часто, что заметно, но насколько я помню, поездка была значительно… мягче. — Ах, ну да… — Чарли тихо рассмеялась. — Энджел как-то сказал мне, что Ад мало чем отличается от Земли, просто здесь ты находишь самые худшие версии вещей, чем там, наверху. Думаю, к поездам это тоже относится!       Женоподобный паук был прав, подумал Аластор, хотя его слегка ужасала сама мысль о том, что он соглашается с ним хоть в чём-то — даже в таком пустяковом деле. — Интересно, почему так? — продолжала болтать она. — Я имею в виду, помимо того очевидного факта, что это просто Ад… Полагаю, физика здесь работает немного иначе, но я мало что об этом знаю. В адской школе я никогда не была сильна в точных науках, ха-ха! На самом деле мне даже не разрешали участвовать во многих экспериментах. Как там выразился наш учитель? «Склонна к пирокинезу», кажется, так. Боялись, что я случайно что-нибудь взорву. Что, в мою защиту, случилось всего один раз!       Она болтала без умолку. Аластор сдержал вздох — было предельно ясно, что в ближайшее время она от него не отстанет, да и отвлечь её внимание сейчас было особо нечем. Раз уж ей так хочется поговорить, то с его стороны было бы разумно выудить из неё хоть какую-то информацию. — Скажи, дорогая, — прервал он её прежде, чем она успела пуститься в объяснения того, как именно однажды чуть не взорвала свою школу, и спросил: — Поскольку я впервые посещаю подобное мероприятие, чего мне стоит ожидать?       Чарли осеклась, удивленная его вопросом, но все же ответила: — А, ну… Вообще, весь Конклав обычно длится около недели, но не переживай! Это не сплошные скучные заседания, чаще всего встречи проходят только по утрам. Мама рассказывала мне, что они решили растянуть их во времени, поскольку обстановка порой накаляется, а большие перерывы между переговорами позволяют страстям утихнуть… ну или демонам — решить свои разногласия в бою, пускай такое случается не слишком часто. Что, кстати, напоминает мне: драки разрешены, но только за пределами здания и не до смерти. Если решишь сорвать на ком-то злость, пожалуйста, помни об этом. — У меня нет ни малейшего намерения превращать это мероприятие в королевскую битву, — хмыкнул он, закатив глаза. Даже будь он достаточно силён… что ж, если бы он был достаточно силён, ему бы вообще не пришлось отправляться в эту проклятую поездку. — Конечно нет, я не это имела в виду… — Её голос затих под его выжидающим взглядом с приподнятой бровью. — Ну… в общем, в свободное время ты практически волен делать всё, что захочешь. Большинство использует это как отличную возможность завязать знакомства, заключить деловые сделки и всё в таком роде. Некоторые из королевских семей обсуждают вопросы помолвки, а оверлорды вроде Кармиллы Кармайн могут проворачивать торговые сделки с демонами из других кругов, когда сама она не может туда отправиться.       Аластор подумал было сказать ей, что у Кармиллы на службе полно адских гончих и других уроженцев Ада, которые могут беспрепятственно перемещаться между кругами и вести дела от её имени, но отбросил эту мысль как несущественную. Вместо этого он сосредоточился на том, что она упомянула о королевских семьях и помолвках — архаичная традиция, и вполне понятная: если уж и вступать в брак, то от этого должна быть хоть какая-то выгода. В памяти всплыли слова той порнозвезды, сказанные прошлой ночью, что-то насчёт защиты Чарли от «скользких типов», и он впился в сидящую перед ним принцессу прищуренным взглядом, спросив: — А-а, и полагаю, тебя саму не обошёл стороной интерес по поводу возможной помолвки?       Выражение её лица стало комично-кислым. — К несчастью, нет. — Вполне объяснимо, учитывая, кто ты, право слово. Наверное, тебя считают весьма завидной партией, дорогуша. — К счастью, мои родители отклоняли любое предложение. Они считают, что если я и выйду замуж, то только по любви, как это сделали они сами… Конечно, это никогда не мешало им подталкивать меня к демонам, которых они считали «подходящими», но они завязали с этим, когда я ещё была подростком, — фыркнула она, скрестив руки на груди и наградив его свирепым взглядом. — И, к твоему сведению, я ни для кого не «завидная партия» и не трофей. — Конечно, дорогая, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть.       Она какое-то время барабанила пальцами по скрещенным рукам, раздумывая, искренне ли его извинение. Опустив руки, она продолжила: — Не переживай, ты, наверное, не единственный, кто так думает. Даже сейчас некоторые могут быть довольно… настойчивыми. Полагаю, из-за моей репутации они считают, что мной легко помыкать.       Он нахмурился от её намека, но все же спросил: — Что именно ты имеешь в виду?       Переведя взгляд на проплывающий за окном пейзаж, Чарли тихонько рассмеялась: — Ой, брось, Ал, я не настолько глупа — я знаю, что обо мне думают другие. Знаю, что они считают меня слабой, потому что я не люблю драться или щеголять своим титулом и богатством семьи. Что они считают меня легкой мишенью, потому что насилию я предпочитаю мирные решения.       Произнося последнюю часть, она посмотрела ему прямо в глаза, и Аластор заставил себя задуматься: понимает ли она, что он сам был точно такого же мнения о ней, когда они только познакомились? Он по-прежнему считал её наивной, да, но в ней жила такая решимость следовать своим идеалам, которая заставляла его признать — она не совсем та, за кого он принял её поначалу. Впрочем, он отмахнулся от этой мысли: если бы она знала его истинные помыслы, она бы точно не впустила его в свой отель и не согласилась бы так легко на сделку, верно?       С другой стороны, это была та самая принцесса, которая приняла простое извинение от Сэра Пентиуса, когда выяснилось, что тот пришёл в отель шпионить ради Вокса и остальных Ви, и позволила ему остаться под своей крышей. Та самая принцесса, которая раз или два в неделю выходила на улицу, чтобы раздавать нарисованные от руки листовки грешникам, что открыто издевались над ней, толкали её и угрожали. Та самая принцесса, которая, несмотря на всю боль, позволила своей бывшей девушке остаться рядом, зная о её лжи и истинной природе экзорцистки, наверняка истребившей сотни её подданных. Было вполне вероятно, что она прекрасно понимала его первоначальные мотивы и всё равно впустила его — в какой-то тщетной надежде либо искупить его грехи, либо просто использовать, чтобы помочь воплотить в жизнь свои мечты об отеле.       Глупая мысль. У него не было никакого желания искупляться, даже если бы такое было возможно, а идея о том, что она использует его в собственных интересах, и вовсе была смехотворной — подобное коварство просто не в её характере, она бы и дня не продержалась, прежде чем сломаться и во всем ему признаться!       И всё же, несмотря на открытое признание самому себе, что он и сам думал о ней в таком ключе, его раздражала мысль, что кто-то другой пытался воспользоваться её добротой, чтобы принудить к ухаживаниям. Он представлял, как слишком многие демоны загорались идеей совратить милую Чарли — подвиг, который в конечном итоге должен был принадлежать ему одному. Не то чтобы он хотел сделать это точно так же, но идея о том, что другие манипулируют ею в попытках затащить в постель, не должна была заставлять его губы кривиться в презрительной усмешке; сама мысль о том, что кто-то приложит свои грязные, недостойные лапы к принцессе, выводила его из себя. Впрочем, у него всегда была довольно собственническая жилка. — Если это правда, то, пожалуй, даже хорошо, что я решил составить тебе компанию, дорогуша. Обязательно дай мне знать, если кто-то доставит тебе неприятности. — Я и сама могу справиться, если кто-то перейдёт черту, — заверила его Чарли с непринужденной усмешкой. — Просто мне не положено, это не очень-то «по-принцесски» — сбрасывать в бассейн того, кто пытается тебя облапать, или, по крайней мере, мне так говорили.       Аластор рассмеялся, или, по крайней мере, попытался бы, если бы это действие не отозвалось острой болью в груди. Он заглушил болезненный стон кашлем, и, к счастью, Чарли отвлеклась на Раззла, который наконец вернулся в купе. Демон-козлёнок не летел, а шёл, спотыкаясь на нетвердых лапах и выглядя слегка позеленевшим, пока держался за живот. Чарли сочувственно вздохнула, усадила его на сиденье рядом с собой и позволила прижаться к своему боку. — Ничуть в этом не сомневаюсь, моя дорогая, — произнёс он, когда пришел в себя, довольный тем, что его голос прозвучал лишь слегка напряжённо, и поспешил отвлечь её от этого факта вопросом: — Скажи, а присутствие на этих заседаниях обязательно? — О, — она нахмурилась, задумавшись на секунду, — ну, полагаю, что нет — по крайней мере, для тебя точно — но разве не в этом весь смысл присутствия? — Я лишь планирую наперёд на случай, если сочту это пустой тратой времени. Ты обязана посещать каждую встречу? — Мне приходится, по крайней мере, пока папа не приедет. — Чарли надула губы. — Поскольку он король и буквально сам грех Гордыни, а я подменяю его, мне вроде как необходимо быть там, чтобы за всем присматривать. Не то чтобы мне придётся много делать, просто кивать и соглашаться. Я бы не стала винить тебя, если бы ты всё пропустил. — Не могу решить, что это — глоток свежего воздуха или повод для беспокойства, когда наша принцесса так мало интересуется управлением собственным королевством, — съязвил он. — Дело вовсе не в том, что мне это неинтересно! — возразила она, выпрямившись. — Просто… у меня не так много власти, чтобы что-то делать. У моего отца она, может, и есть, но я даже близко не на его уровне. Последние десять тысяч лет он не особо горел желанием что-либо менять… Может, если отель добьётся успеха…       Аластор тихонько рассмеялся — это всё ещё отдавалось болью в раненой груди, но далеко не так сильно, как полноценный смех — и закинул ногу на ногу. — Я просто дразню тебя, дорогая. — Ну да… — Чарли немного нахмурилась. — В любом случае. Сегодня вечером будет приветственный ужин. Он как бы не обязателен, но ожидается, что придут все. Заседания начнутся только завтра утром. — Полагаю, ужин я осилю, — он не был до конца уверен в этом. После этой адской поездки на поезде всё его тело словно пылало, и каждое движение посылало иглы боли в саму его нервную систему. Ему удавалось притворяться всё это время, а она ни о чем не догадывалась. Что изменят ещё несколько часов? К тому же, большую часть поездки он сможет избегать контактов с кем бы то ни было. Если ему по-настоящему повезёт, он наконец-то сможет беспрепятственно отдохнуть, и, возможно, эта проклятая рана наконец затянется.       Аластор умудрялся притворяться спящим до самого конца поездки. Чарли была отвлечена приболевшим Раззлом и в какой-то момент принялась тихо напевать колыбельные, которых он никогда раньше не слышал — её голос едва не погрузил его в настоящий сон, если бы не вспышки боли, которые он чувствовал при каждом толчке поезда.       Когда они прибыли на место, смотреть было особо не на что, кроме маленькой станции, примостившейся между двумя холмами с красной травой по пояс. Чарли повела его к ожидавшему их автомобилю, за рулем которого сидел щеголеватого вида адский гончий с окрасом шерсти, чем-то напоминавшим Хаска. Он низко поклонился, помогая принцессе с багажом, но не проронил ни слова. Поездка от станции до особняка была недолгой и, к счастью, гораздо более плавной, чем на поезде, несмотря на просёлочные дороги.       Когда они снова вышли из машины, Аластор глубоко вдохнул — поразительно знакомый аромат наполнил его лёгкие. Этот влажный, земляной запах с лёгкой ноткой тухлых яиц мгновенно перенёс его в те дни, когда он был живым человеком. На болотах, где он вырос, он всегда чувствовал себя уютнее, чем в городе. — Мы, часом, не рядом с болотом, моя дорогая? — спросил он, повернувшись к принцессе, пока их водитель доставал её чемодан из багажника машины.       Чарли улыбнулась — ну конечно, он понял. Она помнила, как он однажды рассказывал ей, что вырос в местах, похожих на болота — разумеется, это было во время разговора о его любимом способе избавляться от трупов, но это уже детали. На его лице появилось тоскливое выражение, и он глубоко дышал, ожидая её ответа. — Да. — Призналась она. — Позади особняка находится Кипящее озеро, которое переходит в болото. Я слышала, земля там слишком опасна для строительства, вот почему это место так изолировано. Идеально для того, чтобы собрать кучу могущественных демонов вместе — на случай, если кто-то решит потерять самообладание.       Аластор отрывисто кивнул. Логика была здравой: Пентаграмм-Сити и так страдал от почти ежедневных войн за территорию. Строительство было едва ли не самой прибыльной работой в городе, поскольку там никогда не было недостатка в зданиях, нуждающихся в ремонте или восстановлении. Он представлял, на какие разрушения способны демоны королевского статуса — они вполне могли бы уничтожить добрую часть города, потеряй они контроль над собой. Он сделал ещё один глубокий вдох, подставляя лицо лёгкому ветерку, и вздохнул. На мгновение он забыл о своей боли, перенёсшись в воспоминаниях на пристань у дома своей матери, откуда открывался вид на болотные воды. Мальчишкой он проводил там бесчисленные часы по вечерам, слушая радио и наблюдая за светлячками. Может, когда он почувствует себя сильнее, он сможет наведаться в это адское болото — он так давно не охотился в подобных местах…       Чарли не могла не наблюдать за ним, пока он не видел, улыбаясь его смягчившемуся лицу. Пожалуй, это было самое искреннее выражение, которое она когда-либо у него видела, ведь он, казалось, всегда устраивал представление для окружающих. Если она всё сделает правильно, в этой поездке ей удастся видеть это чаще.       В фойе особняка было многолюдно — настолько, что Аластор на долю секунды сбавил шаг, разглядывая окружающих демонов. Высокие и низкие, некоторые с животными чертами: птичьими, рыбьими, козлиными. Многие были облачены в мантии, какие обычно ожидаешь увидеть от королевских особ, в то время как другие выглядели гораздо более повседневно. Единственное, что их всех объединяло — сила. Он чувствовал её: она бурлила в воздухе вокруг них, словно при медленном кипении, отчего волоски на его загривке встали дыбом.       Оказавшись в Аду, многие грешники принимали животный облик, который, казалось, был задуман как личная форма пытки. Хаскер, к примеру, получил кошачью внешность, хотя при жизни просто ненавидел кошек. И поскольку коты имели обыкновение привлекать тех, кто считали их милыми и пушистыми из-за внешнего вида, его (когда он только попал сюда) частенько изводили те, кому, помимо прочего, приспичивало его погладить. Аластор поначалу полагал, что его олений облик больше связан с обстоятельствами его смерти, нежели с чем-то ещё. Потребовалось несколько месяцев, чтобы он осознал истинные последствия своей формы семейства оленьих. В конце концов, он был хищником, он охотился на тех, кто слабее его, словно это была забавная игра (потому что для него это и было игрой), и, по правде говоря, обострившиеся обоняние и слух очень помогали, когда дело доходило до охоты. Однако он также был обременён инстинктами, присущими физической форме жертвы. Сталкиваясь с угрозой, Аластор порой был вынужден бороться с инстинктами замереть или бежать, что обычно раздражало, но давалось не слишком трудно. Разумеется, обычно он не был ранен и слаб…       Аластор чувствовал на себе взгляды, пока шёл за принцессой, но, когда он огляделся по сторонам, ни с кем не встретился глазами. Он знал, что они наблюдают за ним. Они знали, что он слаб.       Приезжать сюда было ошибкой. — …вы уверены? — он догнал Чарли у стойки регистрации, лишь краем уха слушая её разговор с демоном-козлом за прилавком, пока его глаза метались по помещению. Меньше всего ему сейчас было нужно, чтобы кто-то напал, пока он потерял бдительность. — Уверен, — протяжно ответил демон-козёл. — Угх, — Чарли провела ладонью по лицу и повернулась к своему одетому в красное спутнику. Тот казался отрешённым, его взгляд блуждал по комнате, пока сам он застыл в струнку рядом с ней. — Аластор, ты сообщил кому-нибудь, кроме меня, что передумал и решил поехать на Конклав? — спросила она, заставив его вернуть внимание к ней. — Нет, — он слегка вздрогнул при звуке своего имени, наклонив к ней голову, его взгляд метнулся к довольно крупному рептилиеподобному демону, который проходил мимо них, оскалившись в улыбке, больше похожей на то, что он обнажает зубы. — А должен был? — Ну, да, — Чарли заломила пальцы. — Никто больше не знал, что ты приедешь, поэтому для тебя не забронирован номер. — Ах, пустяки, моя дорогая, я могу оплатить номер прямо сейчас! — заверил он, не желая ничего, кроме как покончить с этим и удалиться в упомянутую комнату. Будь его воля, он бы исчез за закрытой дверью и не видел бы ни её, ни кого-либо ещё до конца этой недели. — Свободных номеров больше нет, — безучастно проблеял демон-козёл за стойкой, разглядывая когти на одной руке. — Простите? — его шея дернулась в той манере, которая заставляла большинство демонов вздрагивать, однако козёл за стойкой даже не взглянул на него. — Все забронировано. Народу тьма.       Аластор дёрнулся. Его кожа пылала, в груди при каждом движении ощущалась сырость и липкость (без сомнения, повязку нужно было снова менять), а пульс зашкаливал. Он был окружён могущественными демонами, и у него почти не оставалось шансов защитить себя, если кто-то из них решит от него избавиться. Его взгляд снова метнулся по комнате, он боролся с желанием прижать уши к голове, понимая, что его улыбка начинает походить на оскал… — Ты можешь поселиться со мной, — неожиданно предложила Чарли. — Номер должен быть достаточно большим, места хватит нам обоим… — …да, да, звучит прекрасно, — согласился он, взмахнув рукой, и отвернулся к остальной части зала, повернувшись к ней спиной.       Чарли не упустила из виду его напряженный тон. Ожидая, пока администратор найдет её ключ, она не могла не наблюдать за ним краем глаза. Он выглядел бледным, даже немного взмокшим, и вздрагивал каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко — его улыбка не была дружелюбной, это был скорее взгляд в стиле «тронешь-меня-и-пожалеешь», и она была удивлена, что он не рычит. Ей почти показалось, что у него дрожат плечи.       Может быть, в поезде она ошиблась, и его вовсе не укачало, как Раззла? Может, он просто заболел по-настоящему? Это могло бы объяснить его странное поведение в последнее время — она и сама была грешна тем, что становилась довольно раздражительной всякий раз, когда плохо себя чувствовала. Бедный Аластор… ему действительно не следовало приезжать, если он неважно себя чувствовал, нужно было остаться в отеле и отдохнуть!       С ключом в руке Чарли направилась к лифту лоджии, на ходу кивая в знак приветствия нескольким знакомым демонам, и нажала кнопку верхнего этажа. Двери со скрежетом закрылись, оставив её наедине с Аластором и Раззлом под играющую попсу. Никто из них не разговаривал, хотя ей всё же пришлось шикнуть на Раззла, чтобы тот перестал нажимать на все кнопки подряд на панели лифта, когда понял, что они светятся. Время от времени она не могла удержаться и бросала взгляд на Аластора: он стоял в углу, заломив руки за спину, его губы сжаты в тонкой улыбке, а веки прикрыты. Он выглядел расслабленным, если не замечать того, как крепко когти впивались в его собственные руки.       Когда они наконец добрались до номера, и она отперла дверь, он практически вбежал внутрь. Аластор едва огляделся по сторонам, как заметил большое кресло с высокой спинкой и рухнул в него со всем изяществом марионетки с перерезанными нитями, закрыв глаза с облегчённым видом, пока она с щелчком закрывала за ними дверь. Чарли нахмурилась — даже если бы она ничего не замечала раньше, одного этого было бы достаточно, чтобы в её голове забилась тревога.       Прежде чем она успела что-то сказать, телефон в её заднем кармане зазвонил своей противной мелодией, заставив её вздрогнуть. Она поспешно достала его, бросив на Ала почти извиняющийся взгляд, когда тот приоткрыл один глаз. — П-при-привет! — Чарли? — голос Вэгги в трубке был лишь слегка искажён, но не настолько, чтобы его нельзя было узнать. Порхающий рядом Раззл сузил зрачки до щёлочек и зашипел на телефон, после чего отступил к зоне отдыха, где сидел с закрытыми глазами Аластор. — Вэгги… а, подожди секунду! — она заметила раздвижные стеклянные двери напротив, ведущие на балкон с видом на Кипящее озеро и простирающиеся за ним болотные угодья. Быстро двигаясь, она вышла на балкон и закрыла за собой дверь, чтобы дать Аластору немного покоя. Заметив, что Раззл всё ещё сердито смотрит сквозь стеклянные двери, она не смогла сдержать вздох… научится ли он когда-нибудь снова доверять Вэгги? — Чарли, ты тут? — Я здесь, прости, просто вышла в другую комнату. Привет, Вэгги, что случилось? В отеле всё хорошо? — В отеле всё в порядке, мы даже выполнили кое-какие упражнения на доверие, которые ты нам оставила. Правда, падения на доверие прошли примерно так же «удачно», как и в первый раз, когда мы пробовали, — сухо сказала Вэгги. На заднем плане Чарли услышала хохот Энджела Даста. — Мы просто проверяем, как дела, хотим убедиться, что вы нормально добрались. — Добрались! Мы как раз только что заселились! — И всё в порядке, верно? — А, ну… — Чарли замялась, — никто не хулиганил или вроде того. Раззла немного укачало в поезде, и я не думаю, что Ал был от этого в восторге…       Последовала пауза, пока Вэгги, почувствовав неладное, не подтолкнула её: — …и? — Ха-ха, что ты имеешь в виду? Никакого «и» нет! — нервно рассмеялась Чарли. — Чарли… — Ну… Я имею в виду, что тут, возможно, произошла путаница с номерами… — … — …так что мы заселились вместе. В этом нет ничего такого, номер более чем просторный! — Чарли заглянула через стеклянные окна в комнату. — Там огромная кровать и зона отдыха с диваном, так что нам не придётся делить постель или что-то в этом роде — я не против поспать на диване пару дней. Это всё равно только пока папа не приедет, а потом мы сразу вернёмся в отель! — … — …Вэгги? — Чарли поморщилась от повисшей тишины, поднося телефон ближе к уху, когда услышала шуршание на другом конце провода. — Алло, Чарли, ты ещё там? — в трубке раздался голос Энджела. — Да? А где Вэгги? — Прямо здесь. Не знаю, что ты ей сейчас сказала, но у неё такое странное выражение лица — честное слово, я не уверен, стоит ли мне уже начинать бежать или как, но… ЭЙ! — …А ну отдай! Что, ради всего святого, значит «вы делите одну комнату»?!» — Вэгги, должно быть, выхватила телефон обратно и заорала так громко, что Чарли пришлось убрать трубку от уха, чтобы не оглохнуть. — Погодите, они делят одну комнату?! — выкрикнул ставший теперь далёким голос Энджела, после чего раздался безудержный хохот. — Ну ни хрена себе, не думал, что этот жуткий ублюдок на такое способен! — Всё вовсе не так! — крикнула Чарли, снова поднося телефон поближе. — У них просто закончились свободные комнаты! И я буду спать на диване! — Чарли, — вздохнула Вэгги, — послушай, то, как вы там разместитесь на ночь, беспокоит меня меньше всего… ладно, это меня немного беспокоит, но… вообще-то это больше не моё дело, с кем ты делишь постель. — Вэгги… — Меня беспокоит он. Чарли, этот парень — хищник! Я имею в виду… не в том смысле, а… ну, ты понимаешь, о чём я! Он дождётся, когда ты проявишь слабость, и нанесёт удар, совсем как в прошлый раз. И что, если меня снова не окажется рядом, чтобы тебя защитить?! — Меня не нужно защищать, Вэгги. — Чарли потёрла виски. — Я взрослый демон, и мне не нужна нянька. И Ал ничего мне не сделает. Всё будет хорошо. Если только он не храпит — вот тогда он сам может оказаться в опасности! Ха-ха! — Чарли… — Вэгги, — вздохнула Чарли, — можем мы просто… закрыть эту тему? Мы обсуждали это уже тысячу раз. Я знаю, что ты не особо доверяешь Алу, особенно после всей этой истории со сделкой — и да, я согласна, что это был не самый лучший шаг с его стороны, — но я готова дать ему шанс. Мы всё равно никогда не придём к согласию, но и продолжать спорить с тобой из-за этого я тоже не хочу…       Вэгги на мгновение замолчала, а затем согласилась. — Ладно, я перестану об этом упоминать, но и бдительность терять не стану. Если он хотя бы чихнёт так, что это создаст угрозу дл… для отеля, клянусь… — С этим я могу смириться. — С улыбкой согласилась Чарли. — Тогда это должен быть презабавный чих! А теперь расскажи мне, как прошли упражнения на доверие!       Принцесса поболтала с Вэгги (которую периодически прерывал Энджел) по телефону ещё какое-то время, обсуждая упражнения и то, что можно сделать для улучшения результатов в будущем, или же обычные проделки постояльцев за день (оказывается, Ниффти застряла в дымоходе, гоняясь за довольно настырным тараканом, и Хаску с Энджелом стоило немалых усилий для того, чтобы её оттуда вытащить, однако она, едва оказавшись на свободе, попыталась рвануть вверх). Пока они разговаривали, Чарли опиралась на деревянные перила небольшого балкона, глядя на бурлящее озеро и наслаждаясь ветерком, который трепал выбившиеся из хвоста пряди волос, спадающие ей на лицо, до тех пор пока Вэгги не сказала, что ей пора идти, так как приехала заказанная ими пицца. Чарли не удержалась от улыбки, глядя на экран телефона после завершения звонка, а затем повернулась и зашла обратно в комнату.       Зрелище, представшее перед ней, заставило её застыть на месте. Пару секунд её мозг отказывался верить глазам, после чего она расплылась в широкой улыбке и сжала щёки руками от такой умилительной картины. Всё ещё сидя в кресле с высокой спинкой, которое он занял, когда они вошли, Аластор уснул — голова склонилась набок, плечи опустились, и лишь неглубокое дыхание подсказывало, что в этот раз он действительно был без сознания. На его коленях свернулся Раззл, обернув хвост вокруг себя и перебирая маленькой когтистой лапкой по ноге радио-демона.       «Жаль, что он искажает фотографии», — подумала Чарли, взглянув на телефон, который всё ещё держала в руке. Ей до безумия хотелось поднять камеру и сделать снимок — никто ведь не поверит ей без доказательств, — но она немного опасалась, что у него сработает какое-нибудь странное шестое чувство, и он проснётся до того, как она успеет щёлкнуть затвором.       Лучше дать ему отдохнуть, если он и правда болен.       Словно услышав её мысли, Аластор резко вдохнул — она замерла, почти ожидая, что он проснётся, — но он лишь выпустил воздух с каким-то жалобным стоном, и его плечи задрожали.       Ему было холодно? Чарли нерешительно застыла у его кресла, уже наполовину подняв руку, чтобы прикоснуться к его лбу, но в последний момент вспомнила о его неприязни к прикосновениям и резко одёрнула ладонь. Будить его таким испугом казалось плохой идеей. Щелчком пальцев Чарли с помощью магии зажгла каменный камин рядом с креслом. Если Алу холодно, это должно было помочь.       До начала приветственного ужина оставалось ещё несколько часов, поэтому она решила дать им обоим поспать, пока не придёт время идти, а сама взяла книгу, которую прихватила с собой в поездку, и один из своих блокнотов. Она упаковала несколько книг по саморазвитию и искуплению в надежде, что вдали от дома ей придут в голову новые идеи для занятий в отеле — ничто так не вдохновляет, как смена обстановки!       Чарли устроилась на диване возле кресла с высокой спинкой, подогнув под себя ноги, и раскрыла книгу, задумчиво покусывая кончик ручки, пока вчитывалась в текст.       Краем глаза она заметила какое-то движение, которое её отвлекло.       Подняв взгляд, Чарли чуть не закричала от вида нависшей над ними тёмной фигуры — и лишь в самый последний момент, когда с её губ сорвался лишь тихий испуганный писк, поняла, что это всего лишь тень Аластора. Она знала, что тень способна двигаться сама по себе, и даже видела, как он не раз пользовался этим, но наблюдать за её самостоятельной жизнью, в то время как сам Аластор спал, было немного жутковато. Тень застыла на стене у камина, и её расположение выглядело совершенно неправильным по отношению к источнику света. Чарли на мгновение задумалась, найдя это странным. Тень смотрела на Ала, что, пожалуй, не должно было удивлять, учитывая, кому она принадлежала, но казалась при этом почти… обеспокоенной.       Что за глупость. Чарли мысленно закатила глаза и вернулась к книге в своих руках.       С чего бы это тени беспокоиться?