An Apple a Day

      Чарли напевала по пути в свою комнату. Ужин со Столасом и его семьей стал на удивление приятным отвлечением от навалившихся забот, пусть и случались порой моменты неловкости.       Она провела вечер со Столасом и его дочерью Октавией, как и планировалось — правда, незадолго до подачи блюд их прервал Севиафан, попытавшийся заманить Чарли к себе за столик, но его бесцеремонно оттеснил в сторону чрезмерно возбуждённый Паймон, когда понял, что его сын пригласил принцессу поужинать с ними — вместе с ещё несколькими демонами из семьи Гоэтия. Случилось несколько напряжённых моментов, когда кто-то из Гоэтии упоминал развод Столаса, на что демон-сова просто игнорировал их, а Паймон (хотя он явно не одобрял разрыв) быстро менял тему разговора.       Большую часть ужина Чарли проговорила с Октавией. Поначалу та была застенчивой, чем очень напоминала Чарли её саму (особенно в период «пап-это-не-подростковая-фаза!»), и в итоге, из всех тем, они договорили до обсуждения музыки. Она ушла с ужина со списком в кармане, где были указаны группы, рекомендованные юной принцессой.       Приятно было несколько часов не думать об отеле, Аласторе или тревожном отсутствии реакции со стороны Рая после битвы. Им удалось поддерживать довольно лёгкую и беззаботную беседу, вплоть до того, как Паймон начал спрашивать, означает ли возобновившийся интерес Люцифера к управлению Адом то, что вскоре они смогут увидеть возвращение Лилит (он так скучал по её концертам!).       Чарли выронила вилку от неожиданного вопроса и нырнула под стол, чтобы поднять её, дав себе пару лишних секунд, чтобы попытаться подавить неприятные чувства, затрепетавшие в груди. Когда она выпрямилась, приведя себя в порядок и извинившись, она честно ответила, что не знает.       Потому что она действительно не знала! Она понятия не имела, знает ли её мать вообще о том, что произошло за последнее время, не говоря уже о том, была ли у неё какая-то реакция. О, ей пару раз приходило в голову попытаться позвонить — обычно поздно ночью, когда она не могла заснуть от тревоги, — но какой в этом смысл? Чарли понятия не имела, где её мать, и, честно, начала уставать от односторонних отношений с её автоответчиком. Её отсутствие и недостаток общения причиняли боль… но совсем не такую сильную, как та надежда, что вспыхнула в её груди после невинного вопроса Паймона.       Это немного испортило ей настроение, вопрос продолжал преследовать принцессу весь путь до комнаты. Однако она не настолько погружена в свои мысли, чтобы игнорировать предчувствие, что за ней следят. Чарли остановилась в коридоре, оглянулась (она наполовину ожидала увидеть некую тень), но, когда её встретил пустой коридор, она начала задаваться вопросом, не сходит ли она с ума. Учитывая всё произошедшее, она бы ни капли не удивилась.       В комнате было темно, когда она вошла. В воздухе витал запах сырой земли, от которого у неё дернулся нос, и она решила, что Аластор ещё не вернулся. Она вздохнула, не став включать свет, и принялась расплетать свою косу; Чарли подняла свободную руку и щёлкнула пальцами — огонь в камине и канделябры на стенах ожили, залив комнату мягким тёплым светом.       Аластор наблюдал за этим из своего кресла, едва дёрнувшись, чтобы пока не привлекать её внимания. Он проснулся в ту же секунду, как услышал, что дверь открылась. Его первым инстинктом было насторожиться и приготовиться к опасности, но он расслабился, осознав, что это всего лишь Чарли. Он наблюдал, как её пальцы начали расплетать косу, проходясь по светлым прядям, как распутывали мягкие локоны, каскадом спадающие на спину. Но по его телу пробежала дрожь, когда она небрежно щёлкнула пальцами, и пламя в комнате вспыхнуло, повинуясь её приказу.       Разумеется, он знал, что она владеет магией. Как принцесса Ада могла не иметь магии? И всё же она так редко её использовала… иногда даже казалось, что она забывает, что может это делать! Это интриговало его — её явное нежелание пользоваться силой, ведь он видел, насколько она сильна. Аластор чувствовал это каждый раз, когда находился рядом с ней, словно статический шум, исходящий от её кожи, всю восхитительную мощь, туго свернутую внутри её миниатюрного тела и скрытую за яркой улыбкой и жизнерадостным характером. Чёрт возьми, иногда, когда он сам использовал магию рядом с ней, он не мог удержаться, чтобы не «потыкать» в неё, просто чтобы ощутить вкус этой силы.       Обернувшись, Чарли наконец заметила его. Её взгляд упал на мужчину, и мимолётные выражения лица выдали все её мысли. Он был на мгновение сбит с толку выражением ужаса, застывшем на её лице — по крайней мере, до тех пор, пока не вспомнил, что не удосужился искупаться после своего внезапного буйства в лесу. — Аластор! Что за… где ты был, ты ранен?! — Не беспокойся, дорогая, кровь, которую ты видишь, не моя, — сказал он, взмахнув рукой, и непроизвольно поморщился, слегка подавшись вперёд, когда боль обожгла грудь.       Чарли едва заметила кровь — так хорошо она сливалась с его красным костюмом, — и была больше обеспокоена грязью и водой, покрывающими штанины его брюк и рукава пиджака, но предположила, что это объясняет запах, что она почувствовала при входе в комнату. Должно быть, у неё был неодобрительный вид, когда Аластор упомянул кровь, так как он усмехнулся и добавил: — Это кровь животных, не волнуйся, я не убивал ни одного из твоих драгоценных королевских демонов… — И ты сидел в темноте, потому что?.. — Почувствовал, что мне нужно вздремнуть. — Ты дремал, покрытый кровью, грязью и бог знает чем ещё? — Чарли приподняла бровь, не упустив, как он поморщился при движении. Тот факт, что он позволил себе остаться таким грязным, был для неё тревожным сигналом, если она вообще когда-либо их видела. — Охота может быть очень утомительным занятием, дорогая. — Ну-ну, — она подняла бровь и скрестила руки, чувствуя, что здесь скрыто нечто большее, чем он говорит. — И какого чёрта ты пошел на охоту? Не думала, что ты уже будешь чувствовать себя намного лучше, чем вчера. — Значит, ты ошибалась, — он нахмурился, одарив её зубастой улыбкой, больше похожей на гримасу. Принцесса продолжила молча смотреть на него, притопывая ногой в ожидании продолжения, и он неохотно признался: — Возможно, у меня было несколько поводов для выплеска разочарования.       Признание удивило её. Что могло расстроить его настолько, чтобы он перешёл свои границы? Хотя, когда она подумала об этом, ответ показался очевидным. Чарли опустила руки по бокам и подошла чуть ближе к тому месту, где он всё ещё не предпринимал попыток встать с кресла. Принцесса Ада смотрела на него суженными глазами и решила угадать. — У тебя снова болит, не так ли? — Я… — …и не смей мне лгать. Я думала, мы прошли этот этап, — она сверкнула глазами, уперев руки в бока и стоя прямо перед ним.       Аластор почувствовал, как его брови поползли вверх от командного тона в её голосе, и, пусть он был немного обескуражен тем, что она распознала его первый порыв солгать, он не мог не выпрямиться в своем кресле — даже несмотря на то, что это причиняло боль. — Ладно, дорогая, признаю, рана немного саднит.       Чарли фыркнула, и он замер в момент, когда она наклонилась и потянулась к его воротнику. Она оттянула ткань в сторону, достаточно, чтобы увидеть золотые линии яда, медленно расползающие вверх по шее. Принцесса отпустила воротник, прежде чем ему пришла в голову мысль оттолкнуть её, и снова сердито взглянула на него. — Для умного человека ты можешь быть довольно бестолковым, — отчитала она его, скрестив руки на груди. — Возможно, если бы ты не сбежал сегодня утром и не потратил весь день, избегая меня, я могла бы предупредить тебя, что лечение не закончено, и эти линии не исчезнут полностью.       Конечно, она права. Аластор знал это. Проснувшись, он осознал, что его голова покоилась у неё на коленях, а её рука у него в волосах. В памяти сразу всплыли смутные воспоминания о нелепых вещах, что он наговорил накануне вечером, и он внезапно запаниковал. Аластор чувствовал себя сильнее, чем за последние недели, особенно когда она попыталась поймать его тем утром после собрания; он не ожидал, что у неё будет какая-то причина, помимо желания обсудить его крайне неловкие поступки под воздействием наркотика — то, чего он совсем не хотел касаться.       Однако это не означало, что он будет сидеть сложа руки, пока она отчитывает его, как провинившегося ребёнка.       Заметно ощетинившись от её слов, он парировал: — Ну, ты не казалась особо обеспокоенной, принцесса, проводя свой день, расслабляясь в спа!       Чарли уставилась на него, на мгновение задаваясь вопросом, откуда он знает, где она провела день, но быстро предположила, что он следил за ней с помощью тени, и отложила эту крупицу информации для раздумий на потом. Она подавила желание накричать на него и остановилась на недоверчивом тоне, спросив: — Ты увидел меня и буквально растворился в тенях, чтобы избежать встречи со мной, Ал, что я должна была сделать — гоняться за тобой по всему отелю?! — Раз уж ты так переживала… — …ты взрослый демон, чёрт возьми, а я не твоя мать, чтобы бегать за тобой! — прорычала она, и её глаза превратились в узкие щёлочки.       Аластор сглотнул. И хотя её слова задели его за живое и показали, насколько глупыми были его действия, он просто не мог удержаться от вопроса: — А как же твой ужин с принцем-совой? — Столасом? — Чарли нахмурилась, искренне озадаченная тем, какое направление принял этот разговор. — Какое он вообще имеет отношение к делу? — Я лишь полагал, что если ты так беспокоишься о друге, как утверждаешь, то свидания за ужином должны быть последним, о чём ты подумаешь, — он встал так, что возвышался над ней, подавляя шипение от боли, которую это движение причинило, и теперь, нависая, гневно смотрел на неё сверху вниз, — для той, кто так громко заявляла, что ненавидит эти собрания из-за потенциальных ухажёров, ты выглядела вполне довольной!       Чарли моргнула, теперь уже совершенно сбитая с толку. Если бы она не знала наверняка, то сказала бы, что в его раздражённом тоне сквозит ревность, но это казалось крайне маловероятным. — Столас — гей, — сухо отрезала она, отворачиваясь от него. — Он кто? — теперь настала очередь Аластора хмуриться. — Гей. В смысле, он предпочитает мужчин, — Чарли фыркнула, по-прежнему не глядя на него. — И единственная причина, по которой он вообще пригласил меня на ужин — чтобы отвлечь меня от мыслей о том, что я волнуюсь за тебя!       Ладно, она опустила ту часть, где также волновалась из-за того, что Би и Оззи утверждали, будто у неё есть чувства к нему. Этого ему знать не нужно. Чувствуя, как раздражение, за которое Аластор так отчаянно цеплялся на протяжении всего разговора, ускользает из его рук, и единственное, что он смог выдавить, было простое: — Оу. — Да.       Между ними повисла тишина. Чарли вздохнула, лишь раз взглянув на радио-демона через плечо, и покачала головой. Ну в самом деле, чего ещё она от него ожидала? Естественно, он не возьмёт на себя вину за то, что яд снова попал в его организм, или за то, что он избегал её, чтобы она не могла предупредить, что это произойдёт. Что бы там ни казалось грешникам, они ошибались. Не могло быть и речи о том, чтобы у неё возникли чувства к этому высокомерному, эгоистичному дураку, когда он заставлял её кровь кипеть… И всё же это не значило, что она не будет ему помогать. — Приведи себя в порядок, с ядом разберёмся позже, — сказала она, не оборачиваясь, и достала свою пижаму с верха чемодана, куда она зашвырнула её впопыхах, пытаясь выбраться за дверь тем утром.       Аластор не ответил, пусть она и ожидала хоть каких-то протестов. Единственным признаком того, что он её услышал, были тихие шаги, раздавшиеся позади, и болезненное шипение, которое он явно пытался скрыть от неё, когда двигался. Чарли не обернулась, отказавшись поддаться желанию броситься к нему и убедиться, что он в порядке. В конце концов, это он хотел её избегать.       Радио-демон заметил, как напряглись её плечи, сквозь его зубы вырвалось страдальческое шипение, и пусть его раздражал сам факт того, что он издал такой звук, то, что принцесса не обернулась, говорило о многом. Насколько же она была расстроена, что не отреагировала на его боль? Аластор не мог избавиться от чувства лёгкого раскаяния, учитывая, что всего несколько часов назад он испытывал облегчение от того, что она расслабилась, а теперь он позволил своим эмоциям взять верх и, вероятно, разрушил всё ощущение покоя, что у неё было. Это его вина, он избегал её, а не наоборот.       Чарли вздрогнула, услышав, как он прочистил горло и остановился у двери ванной. Тихо, словно боясь, что кто-то другой может услышать, он произнёс: — Я правда сожалею, что заставил тебя волноваться, дорогая, но уверен, ты понимаешь… к таким ситуациям я не привык. Надеюсь, ты проявишь терпение, пока я спотыкаюсь и делаю ошибки на этом пути.       Дверь ванной захлопнулась раньше, чем Чарли успела развернуться к нему, всё ещё глядя на дерево с открытым ртом. Что ж, неожиданно! Она не смогла сдержать слабую улыбку, тронувшую её губы, бросила последний взгляд на закрытую дверь и поспешила переодеться, в то время как он приводил себя в порядок, решив не зацикливаться на том, как затрепетало её сердце.       В ванной Аластор включил душ, позволяя воде прогреться, отбросил в сторону испорченную одежду (впрочем, у него полно таких же нарядов) и скользнул под струи. Признаться, он почувствовал себя лучше уже оттого, что смыл грязь с кожи, однако боль продолжала пульсировать вдоль раны на торсе, а в груди появилось странное облегчение от осознания, что её свидание было лишь попыткой отвлечься от переживаний. И всё же что-то его грызло, несмотря на то что принцесса утверждала, что сова — гей, он точно знал, что у того есть дочь, выглядящая слишком уж похоже на него, чтобы быть приёмной. Впрочем, это неважно; в конце концов, ему просто нужно убедиться, что возможности повторения этого не представится.       Аластор отмылся дочиста предоставленным мылом без запаха, до тех пор пока на теле не осталось ни пятнышка болотной тины — при этом он осторожно обходил швы, наложенные принцесой на груди, — после чего вышел из душа и вытерся. Его волосы всегда сохли дольше всего; по текстуре больше напоминавшие мех, они впитывали воду как губка, что его ужасно раздражало, оставляя их торчащими в разные стороны каждый раз, когда он снял полотенце с головы. Он одарил волосы хмурым взглядом и уже собирался щёлкнуть пальцами, чтобы призвать чистый комплект одежды, как замер. Учитывая, что Чарли стояла прямо за дверью, его первым порывом было призвать свой обычный наряд, но, так как час довольно поздний, это казалось бессмысленным. Кроме того, он подозревал, что принцесса наверняка захочет осмотреть его рану ещё раз, так что, возможно, стоило выбрать что-то попроще. Тяжело вздохнув, он щёлкнул пальцами, и на столешнице рядом с ним появился комплект чёрной пижамы; магия, затраченная на это, на мгновение вынудила его голову закружиться. Аластор переоделся, в последний раз посмотрел на отражение в зеркале и вышел из ванной.       Чарли, которая, как он заметил, тоже переоделась в обычную красную хлопковую пижаму, стояла в дверях комнаты, принимая что-то от сотрудника; она оглянулась через плечо, услышав, как он уходит, и никак не отреагировала на его возвращение, только приподняла брови и отвернулась. Она вернулась, чтобы поблагодарить импа у их двери, и взяла то, что он ей протянул. Только когда она обернулась, он увидел в её руке миску с яблоками, которую она поставила на тумбу рядом с собой. — Немного поздновато для перекуса, не находишь, дорогая? — пошутил он, сцепив руки за спиной. — Ха-ха. — Чарли просто закатила глаза, принимая во внимание, что он прекрасно знал о её склонности тайком пробираться на кухню посреди ночи, когда не могла заснуть.       По её реакции он заметил, что Чарли по-прежнему сердится на него, и на этот раз решил не слишком настаивать, проходя мимо неё. В этот момент Чарли краем глаза заметила что-то странное и, присмотревшись, не смогла сдержать резкого вдоха. Он также резко повернул голову в сторону на звук, наполовину ожидая опасности, но увидел только Чарли, пристально смотрящую на него. Или, точнее, на одну его часть, расположенную чуть ниже. — Я и не знала, что у тебя есть хвост! — взвизгнула Чарли. На её губах расплылась улыбка, а глаза расширились при виде пушистого красно-чёрного отростка, торчащего из-под пояса его пижамных штанов. Он забыл, что имеет обыкновение так делать. — Ох, ну… это не совсем то, чем я привык хвастаться… — …это так мило! — Что?! — прорычал Аластор, резко разворачиваясь, чтобы Чарли больше не могла пялиться. Она надула губы и тут же попыталась обойти его, чтобы взглянуть ещё раз, заставляя его постоянно смещаться в сторону, лишь бы она видела только его лица. Он продолжал шипеть: — Это не «мило», это раздражающе! — Это очаровательно, — поддразнила Чарли нараспев. — Кто бы мог подумать, что к твоим прелестным ушкам прилагается ещё и такой милый хвостик? — П-прелестным ушкам?!       Чарли уже не пыталась зайти за спину, а скорее забавлялась его покрасневшим лицом и заикающимися протестами — Аластор так часто дразнил её, что было весьма приятно оказаться на его месте! Озорничая, она сделала вид, будто хочет коснуться его, двигаясь нарочито медленно, поэтому её ничуть не удивило, когда он крепко схватил её за запястье, останавливая. — Ав-в-в, ты не позволишь прикоснуться? Мне просто интересно, действительно ли он такой пушистый! — ухмыльнулась она. — Аб-абсолютно нет! — вид у него был оскорблённый, уши прижаты к голове, лицо почти такое же красное, как волосы. — Видел бы ты сейчас своё лицо! — Чарли громко рассмеялась, высвободила руку из его хватки и отступила назад. — Я просто шучу, Ал! Я знаю, что хвосты — тема деликатная. Лично мне нравится, когда к моему прикасаются, но, полагаю, это довольно интимно… — …Верно. — Он на мгновение отвлёкся на мысль, что у неё тоже есть хвост. И, вероятно, не такой пушистый, как у него, нет. Это было бы что-то более подходящее ей… более элегантное.       Кстати, разве Ниффти не говорила ему об этом, в подробностях рассказывая всё, что он пропустил в битве? Он не особо поверил её словам (учитывая её склонность преувеличивать, ну, буквально всё), но раз она сказала правду про хвост, то что ещё было правдой? Действительно ли она превратилась в огненный смерч? Действительно ли она сражалась с Адамом? — Буду паинькой, — Чарли одарила его милой улыбкой, отступила к миске и взяла яблоко. Принцесса задумчиво подержала его в руке, а когда снова посмотрела на радио-демона, выражение её лица стало чуть серьёзнее: — Можно взглянуть на твою грудь? Просто чтобы убедиться, что рана заживает нормально.       Аластор знал, что лицо до сих пор пылает от её недавних подколов, но не стал спорить, даже когда почувствовал, как новая волна жара прилила к щекам, и принялся расстёгивать пижамную рубашку, пускай и был полностью готов к этому.       Чарли заметила его смущение и то, как он старательно избегает смотреть на неё, и почувствовала лёгкий укол совести из-за своих насмешек, хотя и недостаточный, чтобы извиниться снова. В конце концов, ему самому нравилось выводить её из себя при любой возможности!       С каждой расстёгнутой пуговицей Чарли видела всё больше его пепельной кожи, чувствуя, что любопытство берёт верх гораздо сильнее, чем прошлым вечером. Конечно, вчера она была больше озабочена тем, чтобы он остался жив. По какой-то причине она ожидала, что он будет более тощим (винила во всём его костюмы), и пусть он всё ещё был довольно стройным, мышцы у него определённо были, что, как она предположила, имело смысл, ведь его хобби, вероятно, требовали немалых физических усилий (изначально имелось в виду танцы, но, если подумать, таскание трупов в бытность человеком тоже считается). Чарли не могла не разглядывать тёмные шрамы, покрывавшие его кожу — то, на что она едва обратила внимание прошлой ночью.       В какой-то момент, засмотревшись, принцесса подошла ближе. Она даже не осознавала, что протянула руку, пока не почувствовала пальцами гладкую текстуру одного из таких шрамов — большого, прямо над ключицей. Над её головой раздался резкий вдох, и она тут же отдёрнула руку, вспыхнув от смущения. — Прости!       Разумеется, Аластор заметил, как она смотрит на него. Заметил, как она подошла ближе, заметил, как поднялась её рука, чтобы коснуться… У него было предостаточно времени, чтобы остановить её, но он не сделал этого. Он и сам не понимал почему — может, любопытство? Мало кто решился бы на такую дерзость. И ещё меньше людей сохранили бы после этого свою руку.       Похоже, только одна. Она.       Когда он не ответил, Чарли решила, что Аластор не слишком расстроен, и она может продолжать. Прочистив горло и переведя взгляд обратно на рану, которую должна была осмотреть, она изучила длинный порез и с облегчением отметила, что швы держатся, а из раны ничего не сочится, в отличие от вчерашнего вечера. Хорошо, что хоть какая-то её часть заживала как надо. — Выглядит неплохо, — сказала Чарли, заставляя себя сделать шаг назад, чтобы снова не поддаться искушению прикоснуться к нему. Она заметила золотые линии, по-прежнему проступавшие на его торсе, их цвет начинал бледнеть по мере удаления от самой раны, что казалось хорошим знаком. — Теперь нам осталось разобраться только с ядом. — Да, желательно до того, как я снова начну корчиться в агонии. — О, так ты признаёшь, что корчился? — она лукаво приподняла бровь.       Аластор бросил на неё насмешливый взгляд, застёгивая пижамную рубашку. — Драматизирую, дорогая.       Она тихонько рассмеялась и потянулась за яблоком. Аластор наблюдал за тем, как она разломила фрукт — он смутно помнил, как она делала это прошлой ночью, — и выковыряла одно из семечек. Следующую часть он помнил благодаря памяти своей тени: как она сжала семечко в ладонях, зажмурилась, чуть нахмурив брови, и кончик её розового языка чуть высунулся из-под чёрных губ, пока она прикусывала его — она всегда так делала, когда на чём-то сильно концентрировалась. Спустя мгновение он с интересом наблюдал за очередным проявлением её магии, как руки начали светиться розовым, и из семечка в её ладони стало расти серебряное яблоко.       В тот момент, когда свет в её руках угас, и на ладони осталось лежать яблоко, Чарли снова открыла глаза. Она ухмыльнулась своему успеху, а затем повернулась к нему с выгнутой бровью и спросила: — Ты съешь его без жалоб, или мне снова придётся заставлять тебя?       В сознании невольно всплыло воспоминание, как она сидела на нём верхом — остаток ночи остался в тумане, но эту часть он, похоже, помнил отчётливо. Или, по крайней мере, помнил её тепло и удивительно лёгкий вес. Кажется, он снова краснел. Да что такое с ним сегодня творится?!       Аластор молча взял у неё яблоко и откусил большой кусок, тут же пожалев об этом, едва приторно-сладкий вкус коснулся языка. Он поморщился и заметил, как Чарли прыснула, но заставил себя прожевать, проглотить и сделать ещё один укус. Он сел на край кровати и отвернулся, чтобы она не видела его реакции.       Её смешок перерос в полноценное хихиканье над его недовольной миной, но она дала ему передышку, прежде чем с любопытством спросить: — Слушай, Ал… могу я задать тебе вопрос? — Ты только что это сделала, моя дорогая. — Ха-ха, — Чарли закатила глаза, борясь с желанием запустить в него подушкой. — Я имею в виду личный вопрос. — Хм-м, ну, спросить-то ты можешь, но я не гарантирую, что отвечу.       Этого она и ожидала. Теряя нитку, торчащую из обтрепавшегося края её пижамной рубашки, она спросила: — Откуда у тебя все эти шрамы?       Тишина. Слышно только то, как он медленно жуёт. — Они появились после драк с другими демонами? С другими оверлордми? — надавила она, сгорая от искреннего любопытства. Конечно, она знала историю восхождения радио-демона к власти. Чёрт, после того как он появился в отеле, сама Вэгги позаботилась о том, чтобы об этом узнали все, что Чарли посчитала немного глупым — в конце концов, она была принцессой Ада. Она находилась здесь гораздо дольше, чем любой из нынешних постояльцев отеля, и прекрасно знала историю радио-демона. Она слышала несколько его трансляций во время его захвата власти. Да, они были жестокими, ужасающими и уж точно не тем, что хотелось бы слушать, включая радио ради лёгкой музыки во время чтения… но в радио-демоне всегда было что-то такое, что интриговало её, даже когда она узнавала его по репутации.       Видите ли, есть одна вещь, которую она заметила в нём ещё до их личного знакомства. Несмотря на все истории, что она о нём слышала (о каннибализме, садизме, пытках и сделках), они казались ничем по сравнению с тем, что ей рассказывали об оверлордах, которых он уничтожил. Нет, от того, что творили они, её порой просто тошнило. При всех его дурных качествах, оставалось множество вещей, которые он себе не позволял. «Наличие принципов» — так, наверное, сказал бы он сам, если бы Чарли осмелилась спросить. И это было одной из причин, почему ей интересно то, что он до сих пор не расправился с Ви.       Она не ждала, что он ответит на её вопросы, поэтому удивилась, когда он проглотил кусок, который жевал, и тихо произнёс: — Некоторые да, но не все. Большинство — из-за моей смерти. — Оу, — принцесса поморщилась, уже пожалев, что вообще спросила. — Мне жаль, должно быть, это было больно… — Так и есть, — согласился он, всё ещё не глядя на неё и уставившись на недоеденное яблоко. — А что случ… — Нет-нет, дорогая, я не стану утомлять тебя трагической и жуткой историей своей кончины! — радио-демон выдавил смешок, делая ещё один укус тошнотворно-сладкого яблока.       Поняв намёк, что это, скорее всего, деликатная для него тема, Чарли не стала расспрашивать дальше. Она отвернулась, чтобы сложить платье, в котором была на ужине, и убрать его обратно в чемодан.       Аластор взглянул на неё через плечо и спросил: — Что вообще представляет собой яблоко? Как именно оно помогает бороться с ядом, которым я поражён?       Чарли напевно ответила: — Магия, разумеется! — Чувствую, здесь кроется нечто большее. — Ладно, попробую объяснить… по сути, когда я выращиваю фрукт, я вливаю в него огромное количество своей магии. Яд в твоём теле атакует мою магию из яблока вместо той магии, которая уже находится в твоём организме. Но наша магия сильнее большинства небесных энергий, поэтому при её достаточном количестве яд должен полностью вымыться из твоей системы. По крайней мере, так мне объяснил папа. — Понимаю, — он сделал последний укус, швырнул огрызок в урну у прикроватной тумбы и заставил себя снова сглотнуть. Затем спросил: — А почему бы тебе просто не сделать сразу несколько штук, чтобы я съел их за один присест и избавился от яда?       Чарли выпрямилась, достав из чемодана зубную щётку и пасту. Держа их в руке, она посмотрела на него через плечо с выражением лица, говорившим, что она ничуть не удивлена его вопросу, и объяснила: — На то есть несколько причин. Во-первых, их создание требует от меня много сил и концентрации. Честно говоря, я сама удивлена, что мне удалось создать уже два яблока и ничего при этом не взорвать; обычно мне требовались недели, чтобы научиться выращивать хотя бы одно, не поджигая всё вокруг. Во-вторых, я не знаю, что произойдёт, если мы перегрузим твой организм моей магией. И в-третьих… я видела твоё лицо, когда ты их ешь. Ты правда хочешь сидеть и уплетать полдюжины за раз?       Этого Аластор, как сам признался, не хотел. В ответ он лишь пожал плечами и сглотнул, пытаясь избавиться от сладкого привкуса во рту, пока наблюдал, как она скрывается в ванной. Чарли пробыла там от силы минут десять и вернулась со свежим, умытым лицом. Укладывая туалетные принадлежности обратно в сумку, она, казалось, должна была уже готовиться ко сну, поэтому его заинтриговало то, как она начала перебирать пальцами. Это выдавало её сильное волнение. — Эй, Ал, я… эм… хотела кое о чём тебя спросить. — Полагаю, ты уже спросила меня о многом за этот вечер, но я порадую тебя ещё одним ответом, моя дорогая. — Ах-ха, точно… Ну… — Она сжала руки в кулаки, чтобы перестать их заламывать, и вздохнула. — Ну, ты ведь много знаешь о магии, верно? То есть, ты довольно сильный и всё такое, так что ты точно должен в ней разбираться, да? — Не сказал бы, что знаю «много», — протянул он, делая вид, что разглядывает свои ногти. — А что касается «сильного», то… — Не напрашивайся на новые комплименты, твоё эго и так достаточно раздуто, — проворчала Чарли, забираясь на кровать позади него и садясь на колени, чтобы укоризненно ткнуть его в плечо. — Даже если бы я не видела этого сама, тот факт, что яд не убил тебя за целых четыре чёртовых месяца, пока ты отказывался от помощи — достаточное доказательство, насколько ты силён, радио-демон.       Он ухмыльнулся, немного распустив хвост. — Раскусила. Так скажи на милость, к чему эти расспросы о моей магии и силе, дорогая?       Она неловко заёрзала, немного приподняв колени, чтобы сесть на собственные руки. — Я думала… о том сражении. Когда я дралась с Адамом, это сложно было назвать битвой — он, блять, уложил меня без особого труда. И я подумала, может быть… может… — …моя дорогая, уж не просишь ли ты меня научить тебя драться? — он тщательно подбирал слова, сохраняя абсолютно нейтральный тон. — Прошу… и ещё тому, как правильно использовать мою магию.       Аластор повернулся, оказавшись к ней полубоком, и внимательно изучил её. Чарли смотрела на него пристально, с лёгким румянцем на лице, но взгляд оставался твёрдым и непоколебимым. Она говорила серьёзно. — Невольно задаюсь вопросом: как так вышло, что сама принцесса Ада не умеет пользоваться своей магией или сражаться? — размышлял он вслух, любопытно склонив голову.       Чарли фыркнула, ожидая этого вопроса. — Папа и мама всегда немного… с опаской относились к тому, на что я способна. В конце концов, я первое существо в своём роде, они толком не знали моих сил, да и я сама не знаю! Они ограждали меня от многих вещей, и если я когда-то оказывалась в опасной ситуации или типа того, ну, Раззл и Даззл всегда были рядом, чтобы защитить меня. Думаю, та драка в Адской школе их знатно напугала. Я никого не убила, конечно, но… потеряла контроль. Так что я уверена, что никто серьёзно не пострадал тогда лишь по чистой случайности. — До сих пор ты была рада полагаться на других, чтобы они сражались в твоих битвах. Что же вызвало внезапное желание делать всё самой? — продолжил он допытываться, хотя причина была очевидна любому. Битва стоила ей двух друзей: этого раздражающего змея-демона и её маленького домашнего козлёнка. — Давай сразу проясним одну вещь: я никогда не была рада тому, что другие сражаются за меня! — прорычала она, а затем сделала вдох, чтобы успокоиться. — Я всегда вела свои собственные битвы, но это были просто потасовки. Я никогда раньше не участвовала в настоящей войне, и что-то мне подсказывает, что эта не последняя… Как я должна вести свой народ в бой, если сама сражаться не умею?       Именно выражение лица Лют, когда та спасалась бегством, практически гарантировало ей, что они видят экзорцистов не в последний раз. Что бы сейчас ни происходило на Небесах, у Чарли нет ни малейших сомнений в том, что генерал экзорцистов будет кричать и требовать крови (вероятно, её крови) в качестве возмездия за смерть Адама. — А-а, — кивнул Аластор. — И скажи на милость, почему ты просишь обучать тебя именно меня? — Потому что я думала, что ты согласишься, — вздохнула Чарли, меняя позу: она подтянула колени к груди и упёрлась в них подбородком. — Я думала, ты поймёшь, почему я хочу учиться, и я знаю, что ты силён и в бою, и в магии. К тому же, я только намекнула об обучении отцу, а он рассмеялся… Ну, я могла бы попросить Вэгги, но она всегда как-то странно относится к этому — она скорее будет сражаться вместо меня, а не вместе со мной…       Оу, принцесса больше не хочет, чтобы с неё сдували пылинки, как захватывающе. Аластор сделал вид, что раздумывает над её словами несколько мгновений, сохраняя улыбку абсолютно нейтральной, чтобы она не поняла, о чём он думал. Он не мог не прокрутить в голове всё то, что Ниффти рассказала ему о битве после того, как он был вынужден отступить. В частности, её описания Чарли — те самые, что до сегодняшней ночи он считал преувеличением. Однако сегодня сама Чарли уже подтвердила не только то, что у неё действительно есть форма трансформации с хвостом (да, ему было в какой-то мере любопытно, учитывая, что теперь она видела его собственный хвост), но и то, что она действительно сражалась с Адамом. Однако, судя по её описанию, тот бой она проиграла, так что оставалась ещё одна часть истории Ниффти, которую хотелось прояснить… — Прежде чем я приму решение, дорогая, ты не ответишь мне на один вопрос? — Конечно! — Ниффти сообщила мне, что во время битвы тебе каким-то образом удалось в одиночку блокировать атаку Адама. Это правда?       Чарли моргнула, явно застигнутая врасплох его вопросом, но медленно кивнула: — Да… он пытался напасть на моего отца со спины, и я приняла удар на себя. Не знаю как — я просто… увидела, как он приближается, и запаниковала. Я испугалась, что он убьёт папу, разозлилась, что он трус, нападающий, когда противник не смотрит, и просто… просто сделала это.       Его улыбка стала шире. Аластор ничего не мог с собой поделать. Судя по тому, как Чарли описала, она даже не пыталась блокировать удар Адама, но всё же сделала это без всяких усилий. Похоже, маленькая принцесса была гораздо сильнее, чем он мог себе вообразить. Это можно использовать.       Он не удержался от лёгкого подкола. — Знаешь, милая, по условиям нашей сделки я должен просить тебя об одолжении, а не наоборот. — Я имела в виду, можно сделать так: я делаю тебе одолжение, позволяя себя обучать? — парировала она, и в её голосе промелькнула крохотная надежда. — Ты согласен? Ты будешь меня учить? — Хм-м, — протянул он, а затем пожал плечами (чуть поморщившись, когда движение отозвалось болью в швах на груди). — Хорошо, я согласен. С условием, что ты осознаёшь кое-что: я буду учить тебя так, как сочту нужным. Я не буду с тобой нянчиться, Шарлотта. Я буду причинять тебе боль, и буду ожидать, что ты причинишь боль в ответ. В конце концов, мы тренируемся для того, чтобы ты могла бороться за свою жизнь, здесь нет места жалости. — Я не говорила, что хочу научиться убивать! — Нет, возможно, и не говорила. Вот только то, что ты не хочешь убивать своих врагов, вовсе не означает, что они проявят к тебе ту же милость, моя дорогая.       Чарли поджала губы, прекрасно понимая, что он прав, а затем вздохнула. — Ладно. Но… может, подождём, пока ты полностью не поправишься? — О, я думал о том же, не беспокойся, — усмехнулся он, слегка потирая грудь. — Ты хочешь пожать друг другу руки? В знак нашей сделки. — Чарли приподняла бровь. — В этом нет необходимости, милая. Убеждённость, с которой ты аргументировала свою позицию, убедила меня, что ты не собираешься отступать от этой идеи в ближайшее время. К тому же я не из тех, кто заставит леди взяться за оружие, если она передумает.       Аластор не ожидал объятий, но должен был, когда её руки обвились вокруг его плеч. Она коротко сжала его — цветочный аромат её шампуня на миг попал в ноздри — и отстранилась раньше, чем он успел осознать, какого чёрта вообще произошло. — Спасибо, Ал, ты правда лучший! — она просияла. — Ты мне льстишь, дорогая, — тихо рассмеялся он.       Чарли тоже засмеялась, слезая с кровати, чтобы забрать свои блокноты со стола у камина, где оставила их ранее. Её мозговой штурм по поводу терапевтических идей был основательно сбит с толку мыслями о… ну… о нём. Возможно, теперь, когда она знала, что он здесь, в целости и сохранности, она сможет сделать чуть больше работы перед сном. Аластор видел, как она взяла блокноты — он помнил, что это такое, по тому, как часто видел её за работой над ними в их общем кабинете, — но решил вместо этого устроиться поудобнее на кровати, взял со столика случайную книгу и начал бегло просматривать её.       Не прошло много времени, как она снова заговорила — чего и следовало ожидать, Чарли никогда не была любительницей долгой тишины: вечно что-то говорила, напевала или мурлыкала себе под нос. Казалось, она боялась тишины!       С тех пор, как она вернулась с ужина, её взгляд то и дело возвращался к креслу, в котором сидел радио-демон — она заметила тёмные влажные пятна на его рубашке. — Эй, Ал, знаю, что уже попросила тебя об одном большом одолжении сегодня вечером, но будешь ли ты меня ненавидеть, если я попрошу о ещё одном? — Ненависть — слишком громкое слово, — он сдержал зевок, но опустил книгу, чтобы посмотреть на неё поверх страниц. Впрочем, Чарли на него уже и не смотрела. Она грызла колпачок одной из своих до смешного ярких гелевых ручек, не мигая глядя на кресло, в котором он отключился ранее. — Но я готов выслушать твою просьбу, так что продолжай.       Она сглотнула, на мгновение заколебавшись, но наконец спросила: — Можешь… можешь, пожалуйста, не ходить больше на охоту в болото, п-по крайней мере до тех пор, пока полностью не поправишься?       Такой просьбы Аластор точно не ждал. Боже, принцесса сегодня полна сюрпризов.       Опустив книгу на грудь, чтобы теперь открыто посмотреть на неё, он нахмурился. — Почему нет? — …Неважно, я сказала какую-то глупость. — Ну же, дорогая, я никогда не говорил, что не соглашусь. Я просто поинтересовался, зачем тебе это нужно.       Девушка вынула ручку изо рта, мельком взглянула на него и уставилась на страницу, постукивая по ней той самой ручкой, которую только что грызла. Аластор терпеливо ждал, когда она заговорит снова. — У тебя пока нет прежней силы. Если ты продолжишь использовать магию, то будешь раз за разом истощать себя, а яд так и останется у тебя в организме. — Довольно витиеватый способ сказать мне, что я ослаблен, но я тебя прощаю. Продолжай, милая.       Она поморщилась от раздражения в его тоне, но настояла на своём. — У тебя ведь есть здесь враги, верно? Вокс? Я видела, как он смотрел на тебя в тот первый вечер. Можешь пообещать мне, что он не нападёт на тебя, если застанет ослабленным?       Этого он тоже не ожидал и откровенно разинул рот. Чарли на этот раз выдержала его взгляд. Сглотнув, он попытался поддразнить её. — Ну надо же, дорогая, это звучит так, будто ты беспокоишься о старом добром мне, ха-ха! — Беспокоюсь.       Что ж, это оборвало его смех на полуслове. — Ох, — он задержал на ней взгляд, чувствуя, как лицо заливает жар (серьёзно, что с ним сегодня такое?!), прежде чем снова поднял книгу, скрывая своё лицо. — Полагаю… если это успокоит тебя, я могу воздержаться. — Спасибо. Это и правда большая просьба. — Вовсе нет, дорогая.       Чарли не могла не довольствоваться, что он согласился; казалось, последний крошечный груз, тяготивший её сегодня весь вечер, сбросился с его словами. Она размышляла, пока он был в душе, ни капли не веря его словам о том, что он якобы решил вздремнуть в грязной мокрой одежде. Нет, это совсем не в его духе. Скорее, он просто «отключился», и, учитывая действие яда, несложно догадаться, что он довёл себя до истощения. Что, если бы он не успел вернуться в безопасность комнаты? Что, если бы кто-то вроде Вокса настиг его там, хватило бы у него сил дать отпор? О, он был бы на пороге смерти, несомненно, и всё равно сражался. Но смог бы он победить? Выжить?       Чарли уже начала думать, что у Аластора тяга к саморазрушению: четыре месяца с ядом в крови ждал помощи, а на следующий же день он помчался по делам, как будто ничего и не произошло. Ей это совсем не нравилось.       Единственными звуками какое-то время были треск камина и скрип её ручки по бумаге, хотя половину времени ей казалось, что она просто вычёркивает идеи, вместо того чтобы придумывать дельные. Вскоре она решила сдаться, поднялась и потянулась, разминая спину после того, как долгое время просидела свернувшись калачиком.       Чарли взглянула на кровать и улыбнулась, поняв, что Аластор уже заснул: книга, которую он читал, лежала открытой у него на груди, словно он провалился в сон прямо на полуслове. Скорее всего, так и было. С тихим смешком она подошла, забрала у него книгу и положила на прикроватную тумбочку, оставив открытой на той же странице — вдруг он захочет вернуться к ней позже.       Она было раздумывала поспать на диване — в конце концов, это был первоначальный план, — но, просидев на нем весь вечер, вспомнила, что он не такой уж удобный. К тому же кровать достаточно большая, да и технически они уже делили её прошлым вечером… а это Аластор. Он не из тех, кто начнёт вести себя неподобающе в постели.       Чарли забралась на кровать с другой стороны, приподняла одеяло, чтобы убедиться, что он тоже укрыт и комфортно устроился, и сдержала хихиканье, прикрыв рот рукой, когда он издал очаровательный звук и свернулся калачиком, зарываясь глубже в подушку; его ухо дёрнулось. Немного странно, что он продолжал улыбаться даже во сне, но она и не представляла его лицо иным. Она улеглась под одеяло, стараясь соблюдать приличную дистанцию между ними, и щёлкнула пальцами, чтобы погасить свет.

***

      Страйкер провёл камнем по лезвию ножа, высекая искры, и ухмыльнулся, заметив, как пара демонов-акул с другой стороны двора настороженно покосились на него. Лезвие было уже достаточно острым — оно стало таким довольно давно, — но ему ужасно нравилось видеть страх в их глазах каждый раз, когда он это проделывал…       Это было куда интереснее, чем та грёбаная чушь, порученная ему Кримсоном — похищение принцессы Гоэтии, что за посредственная ерунда?! Он был наёмным убийцей, пожалуй, лучшим в кругу Гнева, если уж на то пошло, а они заставляют его похищать маленьких девочек! Чушь собачья!       Конечно, это также означало, что работа не пыльная. С учётом того, что ему нужно пополнить свой арсенал священного оружия — а в последнее время оно стало редкостью на чёрном рынке, что делало его ещё дороже — он не собирался отказываться от лёгких денег.       Он не идиот. Он знает, что Кримсон попытается выжать из этой ситуации всё до последней капли. Эта чопорная сука из Гоэтии и её братец умудрились пристроить нескольких его головорезов в этот пафосный отель, где они все остановились, обеспечив себе наипростейший доступ внутрь и наружу. Страйкер, разумеется, не один из них — слишком велик риск, что этот синекровный принц-сова его узнает. Вот почему он разрывался: тратил половину времени на слежку за отелем и изучение его планировки, получая отчеты от подручных о передвижениях своей цели, чтобы выбрать идеальный момент для удара, а вторую половину — околачивался у логова Кримсона, надеясь разузнать, что ещё задумал мафиозный босс…       …и, похоже, его терпение вот-вот должно окупиться.       Не случайно он сел на каменную перекладину под окном кабинета Кримсона. Босс мафии по-прежнему не доверял ему (пожалуй, это самое умное решение, предпринятое импом), а потому Страйкеру приходилось быть осторожным и не попадаться лишний раз ему на глаза. Он заметил двух демонов-акул в костюмах дворецких — очевидно, тех самых из отеля, — вбежавших через главные ворота и явно направляющихся прямиком в кабинет своего босса. Страйкер усмехнулся, отложил нож и точильный камень, откинулся на спинку скамьи, наклонил тень шляпы на лицо и выровнял дыхание. Со стороны могло показаться, что он спит. — Сэр, сэр! — услышал он, как запыхавшиеся демоны ввалились в кабинет над ним. — Ради всего святого, блять… что?! — прорычал Кримсон. — Вы… э-э… в-вы просили докладывать вам о принцессе? — Ах, да, — теперь голос Кримсона звучал гораздо спокойнее. — Ну, и что вы разузнали?       На мгновение Страйкер подумал, будто Кримсон ведет двойную игру, заставляя своих подручных работать над похищением его цели, в то же время наняв его самого. Хвост раздражённо дернулся. Он продолжил подслушивать. — Н-ну, принцесса Морнингстар предпочитает компанию Грехов — обычно тех, что из кругов Лености, Чревоугодия и Похоти, — и дружит с Гоэтией, сэр, — пропищал один из демонов. — Но… — подал голос другой, более низкий, — она довольно много времени проводит и в одиночестве. Тот грешник-оверлорд, с которым она приехала, похоже, не является телохранителем, как мы ожидали. Я видел, что большую часть дня он проводит отдельно от неё. — …однако у неё всё равно есть козло-демон в качестве телохранителя… — …и, похоже, она наложила заклятие на дверь своей комнаты, из-за чего никто не может войти, поэтому выкрасть её из постели не получится… — …хватит, — скомандовал Кримсон, и оба демона-акулы тут же прикусили языки.       Наступила пауза (Страйкер готов был поставить деньги на то, что босс сейчас сложил пальцы «домиком» и пытается выглядеть угрожающе). Через несколько секунд тишины он продолжил: — Значит, маленькая дрянь Люцифера находится здесь без охраны и разгуливает в полном одиночестве. Отлично. Мы используем это!       Страйкер закатил глаза, встал, убрал нож за пояс и отошёл от окна. Он услышал достаточно, чтобы догадаться: Кримсон планирует похищение дочери короля. Он не удержался от лёгкого смешка, ничуть не удивляясь, что жадный мафиозный босс считает это хорошей идеей — хотя это подало ему и свою. В конце концов, что бы ни задумал Кримсон, скорее всего, всё это взорвётся у него в руках, а Страйкеру как раз не помешал бы хороший отвлекающий манёвр в момент, когда он сам решит добраться до девчонки Гоэтии…