Нет жизни без тебя

Работа кипела вовсю. Тони исправно показывал Разе наработки «Иерихона», приловчившись маскировать броню под беспорядочную груду металлолома. Кинуть детали друг на друга, сверху забросать всякой всячиной — никто не догадается, что уродливые железки ловкими движениями умелых рук собираются в оружие гораздо опаснее ракеты, если иметь нужные ресурсы и достаточно времени, чтобы его доработать. Эх, если бы Старк сейчас был в своей лаборатории… Теперь Тони работал над броней почти круглые сутки, лишь иногда прерываясь, чтобы пару часов поспать. Питер был умничкой. Он послушался Старка и больше не лез на рожон. Но Тони все равно ужасно беспокоился за мальчика. Тот тяжело восстанавливался после ударов Разы. Питер мог сделать только несколько шагов подряд, а затем останавливался, жадно хватая воздух ртом. Его вдохи и выдохи сопровождались страшными хрипами. И без того бледная кожа при этом приобретала синюшный оттенок. Питер не мог долго говорить и часто морщился, прикладывая руку куда-то к груди. Однажды Тони заставил паренька задрать рубаху и показать грудную клетку и живот. Увиденное заставило его отшатнуться и изо всех оставшихся сил ударить каменную стену кулаком. На тоненькой, почти прозрачной коже мальчика не было живого места от старых и новых шрамов, синяков и ссадин. Разобрать, что из этого давало такую сильную боль, не представлялось возможным. Старк ненавидел террористов за то, что они сделали с Питером. Он ненавидел себя за то, что ничем не мог помочь. Только следить за тем, чтобы Питер ел хотя бы те крохи еды, которые у них были, оставляя себе лишь минимум — чтобы выжить. И ускориться с броней. Конечно, такие условия не могли не сказаться и на Тони. Он боролся за жизнь Питера, но с каждым днем чувствовал, как вставать с матраса и волочить ноги становится все тяжелее. Его живот впал, обтянув ребра, а мышцы ослабели. Хотя в пещере и не было зеркал, но Тони и так знал, что его некогда аккуратные бородка и прическа превратились в сущий кошмар. Из-за отсутствия сна и нормальной еды головная боль стала его постоянным спутником. Но Старк жестко пресекал любую мысль о том, чтобы сдаться. Тони в плену всего месяц, и он уже ощущает, как жизнь вытекает из него тоненькой струйкой, а как же чувствует себя Питер, страдающий целых три года? Если Старк не вытащит мальчишку, то никто ему не поможет. Питер умрет, так и не узнав нормальной жизни. Он умрет в Афганистане, среди террористов, никому неизвестный паренек, и мир не успеет узнать, какой Питер чистый, светлый и самоотверженный человек. Если Питер умрет, то он не увидит все то прекрасное, что есть на планете. Не поплавает в океане. Не попробует чизбургеров из макдональдса. Не потеряет голову от любви и не наделает глупых поступков ради девчонки. Черт побери, мальчишке семнадцать лет. Тони просто не мог не спасти его. Мысли о Питере заставляли его стискивать зубы и работать, несмотря на голод, боль, страх. Чем ближе был конец установленного Разой срока, тем чаще тот приходил проверять ход работы. За три дня до исхода месяца террорист пришел вместе с Питером, который отчаянно задыхался, пытаясь удержаться на ногах. Тони хотелось притянуть паренька к себе, утешить, хотя бы сказать ласковые слова, чтобы отвлечь того от боли, но он не мог даже посмотреть на Питера дольше положенного, чтобы не привлечь внимание пронырливого Разы. Бородач что-то бросил Питеру, ковыряя уголок «ракеты» носком ботинка. — Он хочет знать… — Питер глухо закашлялся. Тони в ужасе заметил, что когда мальчик вытер рот рукавом, на ткани появилась свежая капля крови. Старк большим усилием воли заставил себя остаться на месте и не броситься к Питеру. — Успеваете ли вы доделать ракету. Старк перевел полный ненависти взгляд на террориста, стоявшего спиной и рассматривающего какой-то чертеж, который Тони сделал прямо на стене. — Скажи ему, что я успею. Ровно через три дня я отдам ему Иерихон. Раза, прищурившись, выслушал перевод, а затем что-то прошипел. Питер испуганно округлил глаза и инстинктивно сделал шаг назад. — Он говорит, что вы что-то замышляете. Тони похолодел. Ему пришлось спрятать руки в карманы старых растянутых спортивок, в которых он ходил все это время, чтобы скрыть дрожь пальцев. — Конечно, я замышляю закончить ракету в срок. Переведи прямо так. Питер послушно перевел. Конец фразы он произносил уже еле слышно, безуспешно пытаясь сдержать кашель. Наконец, Раза потерял терпение и вышел, перед этим смерив Тони подозрительным взглядом. Старк подождал ровно минуту, пока шаги не стихнут, и кинулся к Питеру. — Господи, малыш, сядь, — он помог Питеру опуститься на матрас, осторожно придерживая его за плечи. Тони прижимал Питера к себе, пока тот отчаянно пытался вдохнуть. — У нас больше нет времени, сэр, — прохрипел Питер. — Я знаю, малыш, — отозвался Старк, с отчаянной нежностью пригладив вихор на его затылке. — Я знаю. Нам нужно уходить сегодня ночью. Все почти готово. Питер помотал головой. — Раза вернется. Он что-то подозревает. Мне нужно уходить, чтобы он не начал меня искать. Но на рассвете я отвлеку их и вернусь. Тони вскинул голову. — Даже не думай снова рисковать собой. Питер горько усмехнулся. — У вас есть другой вариант, как мне пробраться сюда и помочь вам собрать броню? Старк обреченно смотрел на паренька, во взгляде которого появилась ожесточенная уверенность. — Что ты планируешь делать? — спросил он. — Динамит, — коротко ответил Питер. — Взорву дальнюю постройку. Все кинутся туда. Даже часовой. Я успею прибежать к вам. Тони ничего не сказал в ответ. Он только сидел, тревожно рассматривая каждую черточку на лице Питера, словно видел его в последний раз. Наконец, Питер отстранился и поднялся на ноги, пошатываясь. — Если я не вернусь до рассвета, уходите сами, сэр, — бросил он, слабо сжимая ладонь Тони. Старк покачал головой. — Ты вернешься. И мы уйдем отсюда вместе. И Питер вышел в темноту.