Нет жизни без тебя

Медленно и мучительно прошла почти неделя, если верить зачеркнутым на стене крестикам. Тони почти не спал. Днем он делал вид, что делает Иерихон — Раза каждый день приходил проверять ход работы. Тони прекрасно умел имитировать бурную деятельность — он обложился бумагами с совершенно абсурдными, но, главное, громоздкими и убедительными формулами, и вдумчиво, медленно, с чрезмерной дотошностью паял железяки, проводки, что-то прикручивал и собирал в большое, сложное нечто. Разу это устраивало. Он по-хозяйски проходился по пещере, поднимал с пола бумажки, с умным видом изучал формулы, которые в основном состояли из бессмысленных закорючек, одобрительно хмыкал и уходил. Каждый вечер приходил Питер, с которым Тони уже привык делить нехитрую еду. Мальчик всегда подгадывал, когда заканчивалась водка для обработки ран, и приносил новую. Тони боялся, что Питер рискует собой, и каждый раз то гневно, то тревожно читал нотацию о том, что не стоит таких жертв, но парень сразу же сбегал. В конце концов, благодаря водке рана вокруг магнита подсохла. Кожа на груди перестала быть воспаленной и горячей, приняв почти здоровый цвет. Тони уже даже почти не боялся заглядывать под майку. Сразу после ухода Питера Тони доставал из-под матраса припрятанные листы бумаги и принимался за генерирование идей. Самое разное оружие, мудреные механизмы — все это пришлось отмести. Для чего-то банально не хватало времени, для чего-то — ресурсов. Огнестрел не мог защитить от толпы вооруженных до зубов террористов. Нужно было что-то совсем новое, но ничего пока не приходило в голову. На седьмой день Питер не пришел. Тони ждал до последнего, а затем услышал вдалеке крики и с ужасом прижался ухом к двери, силясь понять, что происходит. Он был уверен, что это кричит Раза, слышал звуки ударов, глухой стук падающего тела, какой-то грохот, но нежного голоса Питера слышно не было. В сердце назревала страшная догадка. Старк всю ночь не мог работать, сходя с ума от тревоги. Рано утром восьмого дня Питер вошел в деревянную дверь, волоча за собой правую ногу. Тони бросился к нему навстречу. Ему было плевать на собственный голод, он осторожно обхватил лицо Питера ладонями и вгляделся в багровые кровоподтеки по всему лицу. — Иди сюда, — Тони придержал Питера за локоть и посадил на свой матрас, расчистив его от чертежей и инструментов. Мальчик мешком рухнул на лежанку, сквозь зубы простонав от боли. Тони стащил свою майку, свернул ее и подложил Питеру под голову. — Что, черт побери, случилось?! — Раза поймал меня у своего дома. Думал, ворую еду или сигареты. — задыхаясь, выговорил парень. Он скорчился, подтянув колени к животу. — Но я все равно успел… Вот. Не смог взять водку, зато ночью достал у их врача спирт. — он засунул трясущуюся руку за пазуху и достал стеклянный пузырек. Лицо Тони исказила гримаса боли. — Я думал, ты погиб. Господи, я думал, тебя больше нет. — Старк до крови прикусил губу и вцепился пальцами в край матраса. Питер хрипло посмеялся. — И не такое бывало, сэр. Вы бы удивились, если бы видели, из каких передряг я выбирался. Подумаешь, поколотили слегка. — Заткнись, — грубо бросил Тони, осторожно задирая край рубахи парня. Весь живот превратился в сплошной черный синяк. — Не смей больше ничего воровать. Не смей больше рисковать собой. Вообще. Ты понял? Можешь полежать тут хотя бы до вечера? Питер мрачно помотал головой. — Сейчас немного отлежусь и пойду. Вы не переживайте, сэр. У меня броня, понимаете? Тони изумленно вытаращил глаза. — Что ты сейчас сказал? — Броня. Я не думаю о боли, и мне не больно. И не грустно. Нет чувств, нет эмоций. Отключил их, как тумблер. Пуф. И ничего не чувствую. — Господи, Питер, — Старк вдруг буквально отпрыгнул от парня, судорожно ища на полу как назло укатившийся карандаш. — Ну конечно, броня… Питер тяжело закашлялся, прикрыв рот рукавом. Его колотило, как от лихорадки. Тони нашел карандаш, заткнул его за ухо, подхватил кувшин с водой и принес его Питеру. — Пей, — приказал он, придерживая голову мальчика. Питер сделал несколько жадных глотков и прикрыл глаза. — Что вы там говорили про броню? Тони осторожно опустил затылок Питера обратно на свернутую майку, достал карандаш из-за уха, и вытащил чистый лист. — Ты только что придумал наш билет на свободу. Броня — металлическая, понимаешь? — понизив голос, объяснял Старк, параллельно делая какой-то набросок. — Такой костюм, только железный. Внутри — человек. Если сплавить сталь с хромом и никелем, то никакая пуля ее не пробьет. Человек в такой броне сможет пройти через линию фронта невредимым. И еще можно сделать реакторы, чтобы убраться подальше отсюда. Вот только где найти топливо, чтобы взлететь… — Тони разглядывал разложенные перед собой чертежи и инструменты в поисках решения. Вдруг его взгляд остановился на пузырьке спирта, лежавшем у матраса. — Питер, это же чистый спирт? Не водка? Мы используем его, как топливо! — Это чудо, сэр, — прохрипел Питер, вытирая холодный пот со лба. — Вы правда сможете спастись? — с надежной посмотрел он на Тони. Старк ласково пригладил пареньку спутанные волосы. — Не я, а мы, малыш, — почти счастливо улыбнулся Тони. впервые с момента, как оказался в плену. — Ты придумал нам билет на свободу. Черт, целую неделю потеряли! — вдруг помрачнел он. — За двадцать дней можем не успеть. — Вы справитесь, сэр, — взгляд Питера стал жестким. — Я помогу вам всем, чем смогу. Буду врать, красть, все, что скажете. — Питер, послушай меня. Ты не будешь врать, красть и как-либо подставляться. Никому не говори о том, что я тут делаю — ты умный мальчик, ты и сам это понимаешь. Но не вздумай мне помогать. Когда все будет готово, я сам дам тебе знать. Просто продолжай делать все то, что делал до этого — приноси мне еду по вечерам и старайся не нарываться. Мне нужно, чтобы ты выжил, Питер. Без тебя я никуда. Ладно? — Тони смотрел на Питера, ожидая ответ. Паренек кивнул, внимательно глядя в глаза Тони. Старк не сдержался и крепко обнял его. Через объятие Тони почувствовал, насколько мальчик на самом деле тощий. Старку казалось, что неосторожным движением он может переломить дрожащее тело Питера, как тростинку. Когда Питер ушел, послушно съев две из четырех принесенных маленьких картофелин, Тони несколько мгновений смотрел вслед, прижав руку к щемящему сердцу, а затем вооружился карандашами и бумагой и судорожно начал делать расчеты.