Нет жизни без тебя

Разумеется, никто не дал Тони восстановиться. Да он и не надеялся. После ухода террористов в тот, первый день, Старк не сомкнул глаз до утра. Грудь адски горела, и боль в ребрах и легких не позволяла встать на ноги или хотя бы сесть без опоры, но Тони все равно попытался найти способ сбежать. Ведь не может его не быть? Отец всегда говорил, что даже если тебя съели, у тебя остается как минимум два выхода. Приподнявшись на локтях на тонкой лежанке, Тони внимательно осмотрел каждую стену, все предметы в весьма минималистичном убранстве своей тюрьмы, но ничего не нашел. Судя по всему, это действительно была пещера, выдолбленная в скале. Ее стены, пол и потолок были сплошным камнем, без малейшего намека даже на малюсенькую трещинку. Единственную дверь круглосуточно охраняли — Старк понял это по часовому, которого видел в щели между дверью и полом. Часовой был почти неподвижен, но иногда все-таки переминался с ноги на ногу, и, видимо, не спал. Думали, что он сбежит. С его-то раной, ну конечно. Идиоты. Еще из головы не выходили огромные глаза кудрявого паренька. Он переводчик, явно не по своей воле. Откуда он взялся в Афганистане? Ведь говорит на английском без акцента, но и дари знает, как родной. Мальчик-загадка. Такой худой… Одни безжизненные глаза на лице. Скулы запавшие, руки-ноги тоненькие, как у скелета, даже под одеждой видно. Как бы хотелось ему помочь. Но что может Тони, когда он сам — пленник, к тому же, возможно смертельно раненый? И что мальчик хотел сказать ему тогда, когда уходил? Когда к тусклому свету так и не погасшей на ночь лампочки прибавились лучи восходящего солнца, прозвучал тихий гул голосов, а одна тень сменила другую, тогда тело Тони сдалось боли и усталости. Он задремал тревожным, беспокойным сном, в котором раз за разом видел, как его грудную клетку наживую вскрывают тупым ножом. Его разбудил грохот удара тяжелого ботинка о металлическую дверь. — Вставай! — заорал уже знакомый террорист. При свете дня он выглядел неопрятным. Свалявшаяся борода достигала солнечного сплетения. Тони отчетливо видел, как в ней застряла жирная муха, беспомощно дрыгающая лапками. На плечи бородача, как и у других амбалов, была накинута арафатка — платок, защищающий рот и нос во время пыльных бурь. Старк догадался, что его увезли недалеко от места взрыва. Как минимум, вероятнее всего, они до сих пор в пустыне. Когда бородач красноречиво поднял автомат повыше, Тони попытался встать. Ноги едва не подкосились, легкие прострелило огнем, но он пошатнулся, ухватился рукой за стену и выстоял. Лицо и спину залило холодным потом. Почти получилось гордо поднять подбородок. Наверное, это и хорошо, что почти. Вроде в той памятке, которую он мельком просмотрел перед вылетом в Афганистан, говорилось, что перед террористами надо вести себя как можно покорнее и тише. В нос ударил кислый запах немытого тела. Тони с изумлением понял, что не знает, от кого несет: от террориста или от него самого. От голода и вони стало дурно. Тони сглотнул желчь. Взгляд поднимать не решился, чтобы не выблевать внутренности от вида мухи в грязной бороде. — Иерихон, — торжественно произнес бородач и отошел в сторону. Террористы за его спиной внесли в пещеру большие коробки, подписанные на английском. «Инструменты», «Металл», «Запчасти» — прочитал Тони. Негусто. Ракету из этого, конечно, не сделать. Но время потянуть точно получится. А там, может, Роуди сообразит, где его искать. Афганцы поставили коробки на пол у стены. Переводчика в этот раз с ними не было. Тони невольно забеспокоился за мальчика. Хоть бы он был жив. — Месяц, — угрожающим тоном процедил бородач и вышел за дверь. Террористы подтянулись за ним. Дверь снова захлопнулась. Тони без сил рухнул на матрас. Значит, у него есть месяц на то, чтобы из груды металлолома изобразить подобие «Иерихона». М-да уж, смешная шутка. А уж, если вспомнить, что у него вообще-то грудная клетка пробита, и непонятная хрень посреди ребер торчит… Вот друзья бы посмеялись. Пеппер бы ужаснулась, пожалела, а потом послала бы Старка на три буквы и смоталась, как всегда, когда он заставлял ее нервничать. Все было предсказуемо там, в тонистарковской жизни. А теперь непонятно, будет ли Тони в следующую минуту жив или мертв. Есть хотелось ужасно, но больше всего на свете хотелось пить. Подавив гордость, Тони перевернулся на четвереньки и подполз к коробкам. Как он и думал, еды и воды среди них не было. Если террористы думают, что Старк способен питаться воздухом и собственной гениальностью, то месяца у него нет. Пожалуй, он сдохнет гораздо раньше. Жажда, голод, заражение крови — что убьет первым? Необработанную должным образом рану никто не отменял. Тони вернулся на лежанку, свернулся калачиком и повернулся к двери спиной, пытаясь думать о чем угодно, только не о еде. Желудок сворачивало страшными спазмами. Губы пересохли. Тони провел по губам языком, пытаясь смочить их хотя бы слюной. Только сильнее затошнило. Вдруг дверь скрипнула. Тони вдрогнул. Даже если это снова террористы, сил приподняться и посмотреть у него уже не было. Все оставшиеся ресурсы тела были потрачены на то, чтобы доползти до коробок и обратно. Вместо топота армейских ботинок раздались тихие шаги. Тони с надеждой распахнул глаза. Может быть, это смерть пришла за ним? Неожиданно перед лицом Старка появился кувшин с водой. Тони вскочил, тут же зашипев от боли, но крепко схватил кувшин и сделал несколько больших глотков. По боку потекло что-то горячее. Тони не решился посмотреть. Он и так знал, что потревоженная рана начала кровоточить. Напившись, Старк отставил кувшин в сторону и наконец-то увидел своего спасителя. Кудрявый мальчик сидел на корточках прямо на полу у матраса. Так близко, что Тони мог рассмотреть его лицо. Те самые потухшие, огромные карие глаза. Трепещущие длинные ресницы. Забавные брови: одна прямая, вторая лохматая. Захотелось пригладить ее пальцем. Щек по сути нет — бледная кожа натянута на острые скулы. Губы синеватые, обветренные. На аккуратном носу россыпь веснушек, придающих немного живости лицу почти мертвеца. Тони перевел взгляд с лица на тело парнишки. С острых худеньких плеч мальчика свисала непонятная тряпка: не то футболка, не то джемпер. За грязью и ветхостью уже и не различишь. В разрезе горловины виднелась косточка ключицы. Господи, когда этот парень вообще в последний раз ел?! Его босые ноги торчали из небрежно обрезанных по низу штанин, видимо, ранее принадлежавших кому-то более высокому. Мальчик поймал взгляд Тони и спрятал ступни под себя. Старк понял, что неприлично пялится. Хотя, о каких приличиях может идти речь в плену? — Как тебя зовут? — прохрипел Тони. Мальчик вздрогнул и отшатнулся. Сердце Старка сжалось. — Я Тони, — он протянул пареньку свою грязную запыленную ладонь. Мальчишка бросил на протянутую руку настороженный взгляд, испуганно посмотрел в лицо Старка, но руку осторожно пожал. Его ладошка была узкой и ледяной, несмотря на духоту в пещере. Тони было жарко даже в тоненькой майке, а мальчик, кажется, мерз. — Я принес вам еду, — паренек достал откуда-то из-за пазухи ломоть серого хлеба. Голос мальчика звучал хрипло, но мягко. Его ноздри встрепенулись, учуяв запах еды, и мальчик сглотнул, но отвернулся и протянул хлеб Тони. Старку пришлось прикрыть глаза, чтобы справиться с нахлынувшим безумием и не наброситься на еду. Он осторожно принял кусок из рук мальчика. Тот повернулся и обреченно смотрел на то, как мужчина с наслаждением нюхает хлеб. Тони проглотил голодную слюну и уверенным движением сломал хлеб на две равные половины, одну из которых протянул мальчишке. Тот опешил. — Я не могу, — замотал он головой, не сводя глаз с куска. — Ешь, — отрывисто бросил Тони. Он схватил паренька за запястье, раскрыл его ладонь и вложил хлеб в дрожащие пальцы. Мальчик вгрызся в ломоть. Тони с ужасом заметил, что глаза паренька заблестели. Старк спешно откусил от своей половины. — Так как тебя зовут? — еще раз спросил Тони, наблюдая за тем, как мальчик жует, не поднимая глаз. Паренек сжался, прижав хлеб к груди. — Питер, — тихо ответил он. Питер. Тони мысленно прокатил имя на языке. Питер. Его ангела зовут Питер. — Приятно познакомиться, Питер, — ласково улыбнулся Старк. Надо же, оказывается он еще умеет улыбаться. Питер испуганно вскинул брови. Он снова набил рот хлебом. Тони отвел глаза. Они доели в тишине. Старк сделал глоток воды и протянул мальчику кувшин, в котором осталось чуть меньше половины. Питер отпил немного. Он немного помолчал, а затем выпрямился и серьезно посмотрел на Тони. — Покажите мне реактор, — неожиданно требовательно произнес мальчик. Тони опешил. — Реактор? — переспросил он. — В вашей груди. Поднимите майку. — Ты что-то знаешь об этом? — шокированно спросил Старк, задрав майку до подбородка. Питер подполз поближе, нахмурился и провел кончиками пальцев по краю раны. — Это магнит, — наконец, ответил он. — В ваше сердце попал осколок. Магнит не дает ему убить вас. Мне пришлось установить его, чтобы вы не умерли. Руки Тони внезапно ослабли. Он не удержал края майки, и те упали вниз, скрывая черный механизм. — Это… это ты сделал со мной? — севшим голосом прошептал Тони. Питер прикусил нижнюю губу. — Вы не злитесь на меня? Я не мог иначе. Вы умирали. Я должен был вам помочь. — Ты спас мне жизнь. Мальчик покачал головой. — Рана плохо заживает. Нужны антибиотики. Но у меня их нет. Я что-нибудь придумаю. Тони инстинктивно прижал руку к груди. — Кто ты такой? — спросил он, наблюдая за тем, как Питер встает, отряхивает колени от пыли и оставляет кувшин с остатками воды у лежанки Старка. Мальчик пожал плечами, отчего его одежда начала свисать еще больше, подчеркивая худобу. — Просто Питер. Он вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Тони услышал что-то грубое, сказанное одним из террористов, принесших коробки. — Газа авардам, — раздался в ответ тихий голос Питера. Старк не знал дари, но мог догадаться, что мальчика спрашивали, что он делал в пещере. Возможно, за время их короткого диалога охрана успела смениться. Голоса стихли. Тони снова остался один. Но теперь перед ним была задача — придумать, как из груды металлолома сделать что-то похожее на мощнейшую ракету современности — Иерихон.