Красные линии

«Этого… не может быть…» — фраза, которая прозвучала в голове сразу у обоих гонщиков. Они продолжали смотреть на проклятые строки в протоколе, и ужас начал накрывать их с головой. В этот момент голова Оскара уже была готова взорваться. Они знают. Все знают. И Ландо тоже. Он возненавидит меня? Что теперь будет? Меня дисквалифицируют? Это конец? Безудержная паника начала подкидывать самые страшные последствия. Оскар продолжал пялиться в телефон, но буквы начали расплываться, слова превратились в одно большое пятно на экране. Со стороны казалось, что Оскар спокоен, но внутри панический ураган сносил его хладнокровие. — Оскар, я жду объяснений, — вновь раздался голос Зака. Конечно, для любого другого человека Пиастри, который не выражал абсолютно никаких эмоций, казался спокойным, но только не для Ландо. Он заметил, как дрогнули плечи Оскара, словно его ударили под дых. Заметил, как тот перестал дышать. В отличие от Ландо Оскар переживал всё глубоко внутри, и Норрис это прекрасно знал. Просто не мог не знать. Норрис и сам опешил, когда увидел протокол. Внутри тоже всё перевернулось, но прежде чем мозг успел подумать о себе, он уже заметил реакцию Оскара. Дальше голова работала на опережение. Он понимал, во что это может вылиться для напарника. Тогда мозг начал работать уже не на себя. — Я разберусь с этим, — вдруг сказал Ландо. Эти слова молниеносно дошли до Оскара. Он резко вскинул голову и посмотрел на напарника, но не успел и слова сказать, как Зак его опередил. — Ландо? — Это ошибка. Оскар посмотрел на Ландо большими глазами. В мягком свете его профиль казался воплощением искусства. Ландо стоял так близко, что Оскар чувствовал исходящее от него тепло. Его кудри, подсвеченные солнцем, казались обманчиво мягкими на фоне напряжённой обстановки. Оскар видел, как напряжена его шея и как плотно сжаты губы в те секунды, когда он слушал ответ. В этом профиле не осталось и следа от привычной беспечности: линия челюсти казалась острее, а скулы проступили слишком отчётливо. — Мне не важно, что вы сделаете, но разберитесь с этим, чёрт возьми! Мы тут за титул боремся или в игрушки играем?! — Это ошибка! Они просто неправильно поняли, я сам всё объясню. Зак тяжело вздохнул и бросил трубку. В этот момент Ландо повернул голову к Оскару, и теперь они оказались ещё ближе. Они встретились глазами и почувствовали дыхание друг друга. Момент не продлился долго, всего лишь каких-то пару секунд, потому что Норрис резко отпрянул и немного отошёл от напарника. Пиастри наконец полностью вернулся в реальность, но до сих пор не понимал почему..? Он вновь попытался установить зрительный контакт с Норрисом, но тот упорно смотрел куда угодно, только не на Оскара. — Почему ты не..? — дальше слова не шли, Оскар просто не знал, как их выразить, но ему и не пришлось: Ландо перебил его. — Я разберусь, даже не думай об этом, — он снова направился к двери. Оскар был просто в недоумении. После того, как Ландо всё узнал, он не задаёт вопросы? Не кричит? Даже не послал его? Ставя под угрозу себя, Ландо ещё и кинулся защищать? Это точно его Ландо Норрис? — Я не понимаю… зачем ты..? — Не важно, — бросил Ландо и хотел было уже уйти, как вдруг Оскар, чтобы остановить, схватил его за запястье. — Ландо, стой! Норрис, поддавшись порыву, повернулся, и Оскару наконец удалось поймать его взгляд. Оба замерли. Пиастри продолжал держать Ландо, боясь, что тот снова сбежит. В комнате вдруг стало слишком тихо, время будто остановилось, и остались лишь они. Внезапно Ландо начал ощущать, что его накрывает с головой. Ещё мгновение — и он утонет в этих карих глазах, которые так пристально смотрят прямо в душу. Сердце начало предательски ныть, а руки — подрагивать от напряжения. Ландо прекрасно знал, что это означает. Знал, что эти признаки — только начало его самого худшего состояния. Нужно уходить, сейчас же. Он резко выдернул руку, отвёл взгляд и сделал шаг назад к двери. Хотел что-то сказать, но слова застряли глубоко внутри. — Лан, я просто хочу объяснить… я… Ландо от безысходности замотал головой и попытался рукой нащупать ручку двери. Оскар совсем не понимал, что происходит с его напарником. Ландо просто бежал от него, как от огня. Как только Норрис нашёл чёртову ручку, он открыл дверь и выбежал. Оскару показалось, что он услышал тихое «Прости». Или только показалось? — Да что с тобой… — шёпотом сказал Оскар. Он совершенно не понимал, что происходило с его напарником. То он самый весёлый и самоуверенный человек на свете, то его глаза мечутся, будто он заперт в очень маленьком пространстве, откуда нет выхода. Он смеётся и шутит со всеми в паддоке, ведёт себя, будто всё хорошо, но его состояние кричит об обратном. Он старается избегать Оскара, при этом защищает его при любой удобной возможности. Как такое может быть? Тем временем Ландо, натянув на голову капюшон от кофты, быстро пошёл к машине. На улице было слишком шумно, а яркое солнце раздражало. Кругом были люди, и Ландо молился, чтобы его никто не заметил и не подошёл именно в этот момент за автографом или фото. Но, кажется, его молитвы не были услышаны, потому что откуда-то сбоку раздался детский девчачий крик. «Нет, нет, нет, только не сейчас» — кричал гонщик где-то глубоко внутри. Ландо обожал детей: это единственные люди, которые не ненавидели и не пытались его раскритиковать при любом удобном случае. Они просто любили его, и сердце Ландо отзывалось им тем же, но прямо сейчас он сделал бы всё, лишь бы ребёнок не увидел его в таком состоянии. Тогда Норрис сорвался на бег. Пока бежал до машины, он мысленно пообещал себе, что позже найдёт эту девочку, обязательно найдёт и не даст её мечте разбиться о жестокость этого мира. Ландо добежал до машины и сел в неё, громко хлопнув дверью. Окна в его машине были тонированы, и увидеть что-то снаружи было крайне сложно. Он посмотрел на свои руки, которые начали дрожать ещё сильнее. Теперь это было похоже на что-то вроде болезни Паркинсона. — Чёрт, нет, пожалуйста. Ландо попытался глубже вдохнуть и успокоиться, но тело не поддавалось. Дыхание стало совсем рваным и быстрым. Он ненавидел это состояние безысходности, когда ничего не мог с собой поделать. Здравый рассудок отключался, тело переставало поддаваться даже инстинктам самосохранения. Любая попытка предотвратить панику заканчивалась одним и тем же. Он брал лезвие и пытался перекрыть душевную боль физической. И вот опять: глаза Ландо начали метаться в поисках чего-то острого, не важно чего. Дрожащими руками он открыл бардачок, на глаза попался давно забытый штопор. Ландо издал истерический смех — в голову ударили воспоминания. Когда-то они с Оскаром, после неудачного уикенда, оказались в машине Ландо где-то далеко за городом. У него в багажнике нашлась завалявшаяся бутылка вина, а у Оскара в рюкзаке почему-то оказался штопор. Тогда они провели потрясающий вечер: много говорили, пили, смеялись и просто были. Не знакомыми, не напарниками. Друзьями? Возможно. Тогда ещё Ландо изо всех сил отрицал свои настоящие чувства. Тогда он и не догадывался, что сейчас будет сидеть в машине один, резать руки этим же штопором из-за этих проклятых чувств. Воспоминания добили. Он был похож на психа, который только что сбежал из психиатрической больницы. Истерический смех смешался с горькими слезами. Запястья горели от боли, а кровь начала капать на сиденье автомобиля. Ландо абсолютно потерял счёт времени. Он не знал, сколько прошло с момента, как он сел в машину. Постепенно душераздирающая боль утихла и сменилась лишь физической. Полностью опустошённый гонщик наконец взглянул на свои руки. Как же он ненавидел себя за эту слабость, за то, что не в состоянии совладать с самим собой. В такие моменты хотелось сесть в болид, разогнаться до трёхсот и влететь в стену. Но потом в голове возникал до боли знакомый образ. Тёмно-каштановые волосы, иногда почти шоколадные при тёплом свете. Спокойные и внимательные глаза. Искренняя и тихая улыбка. Оскар. Его красота раскрывается постепенно, когда смотришь дольше, чем планировал. А потом ловишь себя на мысли, что уже не можешь отвести взгляд. Нет, ему есть ради кого жить, стена никуда не денется. К тому же сейчас нужно сделать так, чтобы этого «кого-то» не дисквалифицировали. Ландо наконец сделал медленный глубокий вдох и выдох. Эта зависимость когда-нибудь убьёт его полностью. Норрис достал чёрную футболку из рюкзака и попытался вытереть кровь с рук. Некоторые порезы уже запеклись, нужна была вода, чтобы полностью смыть кровь. Но ему было плевать даже на это, не говоря уже о том, чтобы обработать раны. Ландо отложил футболку, пропитанную его кровью. Он предпринял попытку покрутить руль автомобиля, но запястья отозвались жгучей болью. Нет, это бесполезно. Тогда Ландо снова натянул на голову капюшон, спрятал запястья в рукава худи, чтобы скрыть это месиво от чужих глаз, и вышел из машины. На улице солнце продолжало слепить глаза. Люди старались охлаждаться всеми возможными способами, тогда как Норрис был в чёрном худи и штанах. Ландо, опустив голову, быстрым шагом пошёл в сторону медцентра. Он должен был понять, как эта чёртова запись вообще дошла до ФИА. Он зашёл внутрь и сразу направился в уже знакомый кабинет. В этот раз на входе почему-то никого не было. Норрис не посчитал нужным стучать, поэтому просто толкнул дверь кабинета ногой и зашёл. Перед ним открылась следующая картина: девушка-администратор сидела на столе с задранным платьем, а главврач стоял между её ног и целовал так, будто хотел съесть. — Блять, — тяжело выругался Ландо и машинально прикрыл глаза. — Ландо?! — воскликнул главврач и тут же отшатнулся от девушки, которая уже слезла со стола и поправляла платье. Норрис открыл глаза и посмотрел на девушку: — На выход, живо. Много раз повторять не потребовалось — она тут же выбежала из кабинета. — Ландо, что ты тут..? — Откуда у федерации та запись? — гонщик не стал церемониться. Да и сил ходить вокруг да около у него не было. — Какая запись..? — Не прикидывайтесь дураком, вы прекрасно знаете, о чём я! Мне казалось, мы договорились, чтобы вы удалили запись. Не так ли?! — Ландо, пойми, я не мог оставить это просто так! Оскар должен сам платить за свои ошибки и… — А вот это уже не ваше дело! — Да, но… — Вы хоть понимаете, что натворили? Хотя нет, вы вряд ли осознаёте. Главврач предпринял ещё одну попытку что-то сказать, но Ландо было не остановить. — Пары моих фраз хватит, чтобы вышвырнуть вас отсюда, так что впредь советую молчать, когда с вами говорят, — сейчас Ландо действительно выглядел угрожающе. Его глаза до сих пор были красные и сочились гневом. — А ваш идиотизм теперь нужно исправлять, потому что я не допущу, чтобы по вашей вине убрали Оскара. Главврач, кажется, попытался что-то ответить, но Норрис не стал слушать. Он развернулся и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Сейчас он думал только об одном — нужно каким-то образом заставить ФИА поверить, что Оскар здесь ни при чём.