Красные линии

Квалификация для «Макларена» прошла достаточно успешно, поэтому сейчас, после прогревочного круга, Оскар встаёт на вторую позицию — прямо за Джорджем Расселлом, а Ландо — на третью. Гаснут огни. Джордж срывается с места буквально на долю секунды быстрее Оскара. Пиастри держится за ним, не позволяя увеличить отрыв. Ландо стартует чуть хуже, пропускает вперёд Макса Ферстаппена и откатывается на четвёртую позицию. Впереди сразу завязывается плотная борьба за лидерство. «Марина-Бэй» — одна из самых сложных трасс сезона. Узкая уличная конфигурация, стены слишком близко, ошибки не прощаются. Здесь нет запаса — только точность, концентрация и контроль. Гонка продолжается. Идёт уже 34-й круг. Джордж по-прежнему лидирует, Оскар, стараясь беречь шины, позволяет себе немного отпустить его. Макс остаётся третьим. Ландо, несмотря на своё состояние, не даёт Ферстаппену уйти и несколько раз безуспешно пробует атаковать. Проезжая мимо большого экрана, Оскар машинально цепляется взглядом за позицию Ландо. На долю секунды возникает острое, почти физическое желание спросить у Тома, как он. Не про темп. Не про шины. Просто — как он. Оскар гасит эту мысль сразу же. Не сейчас. Потом. 45-й круг. Всё складывается идеально. Оскар ловит момент, обгоняет Джорджа и выходит в лидеры. Он мысленно благодарит механиков за машину и, не глядя в зеркала, уходит вперёд. В этот момент его накрывает странное чувство лёгкости. Словно мир вдруг выровнялся. Словно он наконец там, где должен быть. Первый. Огни ночного Сингапура проносятся мимо, город кажется почти нереальным — ярким, глубоким, живым. В этот короткий отрезок времени нет тревоги, нет сомнений, нет ничего, кроме трассы и ощущения, что всё идёт правильно. Так, как должно быть. Мысль о Ландо всплывает неожиданно мягко. Не тревожно. Почти светло. Было бы здорово пройтись здесь вместе. Сознание цепляется за неё, разгоняет, и Оскар вдруг понимает, что думает уже не только о гонке. Есть он. Скорость. И человек, до которого невозможно дотянуться. — Оскар, красный флаг. Красный флаг. Голос Тома звучит чётко, профессионально — и от этого бьёт ещё сильнее. Оскара будто прошибает током. Пальцы сильнее сжимают руль, пульс резко ускоряется, и вопрос срывается прежде, чем он успевает его осмыслить: — Что с Ландо? В наушниках — пауза. Слишком долгая для обычного радиообмена. Будто Том не сразу понимает, что именно у него спросили. — Пока неясно… — наконец раздаётся голос. — Он не отвечает. Разбираемся. Как будет информация — сообщим. Каждое слово врезается в голову, как лезвие. Проезжая мимо очередного экрана, Оскар чувствует, как сердце пропускает удар. Он видит болид Ландо. Перевёрнутый. Сломанный. Застрявший между железным забором и шинным ограждением. Металл смят, краска содрана, машина выглядит не просто повреждённой — она выглядит тяжёлой. Слишком тяжёлой для человека, который сейчас где-то там. Под ней. Мысль о том, что Ландо лежит в этом пространстве — сжатом, полном железа, — бьёт сильнее любого удара. Руки Оскара холодеют. Хочется выскочить из машины, бросить всё к чёрту, бежать туда, к этому забору, к перевёрнутому болиду, к нему. Но мозг упрямо, жестоко твердит: езжай. Не сейчас. Потом. В наушниках — тишина. Только собственное сердцебиение. Оскар нажимает кнопку на руле раньше, чем понимает зачем. Это не решение — это рефлекс. — Он ответил? — голос звучит глухо. — С ним всё в порядке? Секунда. Две. Десять. Он уже почти не дышит. — Нормально. Достали из машины. Потерял сознание, но уже привели в чувства. Эти слова не приносят облегчения. На автомате Оскар доезжает до пит-лейна. Гонка приостановлена, пилотам разрешают выйти из машин. Он выскакивает из болида и смотрит на экран. Ландо — отстранённый, почти пустой — садится в машину безопасности. Обломки убраны. Через две минуты гонка возобновится. Впереди ещё шестнадцать кругов. Для Оскара они тянутся вечностью. Он хочет сорваться и поехать за Ландо. Прямо сейчас. Но разум кричит громче: он первый. Он обязан выиграть. Это очки. Это шанс. Это шаг к титулу. К мечте. К той самой детской мечте, ради которой он вообще здесь. Ландо сошёл. Его шансы на титул падают. А собственные — растут. От этой мысли становится почти физически больно. Андреа говорит, что с Норрисом всё будет хорошо. Просит сосредоточиться и заканчивать гонку, быть профессионалом. Оскар кивает, потому что другого выхода у него нет. Гонка возобновляется. Он загоняет тревогу как можно глубже. Закрывает её. Оставляет на потом. Сейчас — только трасса. Получается. Финиш. Победа. Подиум — шумный, яркий, слишком громкий. Кубок в руках, шампанское, вспышки камер. Оскар улыбается, отвечает на вопросы коротко и по делу, не позволяя себе ни одного лишнего движения. Когда всё заканчивается, Оскар не думает. Он просто разворачивается и идёт в медцентр. Ему говорят, что Ландо там. Оскар повторяет про себя, что он идёт просто проверить напарника. По-дружески. Так, как должен поступить любой нормальный человек. Он повторяет это про себя снова и снова — как мантру, как оправдание. Как будто от правильных слов выбор перестанет существовать. Но где-то глубоко внутри Оскар уже знает: некоторые победы всегда приходят с ценой. И не все кубки стоят того, что можно потерять.