Дочери Дракона

Над покоем словно повис погребальный саван. ⠀ Шторы были плотно задёрнуты, почти не пропуская тусклый дневной свет. Единственным источником освещения служили несколько одиноких свечей, расставленных возле погребального ложа, отбрасывавших мягкое сияние на давящую, мрачную комнату. ⠀ Алисента Хайтауэр задержалась у самого порога, наблюдая, как лорд Корлис Веларион стоит над безжизненным телом своего сына. ⠀ Ей не раз доводилось слышать, что нет горя страшнее смерти собственного ребёнка. Оно уничтожает человека, оставляет его опустошённым и безнадёжным, заставляя лицом к лицу встретиться с жестоким ликом смерти. Алисента была склонна с этим согласиться. ⠀ Легендарный Морской Змей, некогда воплощение силы и честолюбия, теперь словно уменьшился. Его плечи сгорбились, а всё тело дрожало под тяжестью скорби. Годы, несомненно, не пощадили его, но по-настоящему опустошили его именно утраты. Шесть лет назад он потерял дочь, Лейну, а теперь — сына, отнятого слишком рано. ⠀ Такое способно свести с ума даже самого стойкого человека. Его жену это определённо свело. Рейнис прилетела вслед за мужем в Красный замок на драконе, взяв с собой внучек. Едва её проводили внутрь и позволили увидеть тело сына, как она рухнула на пол, одаривая весь замок отчаянными рыданиями. ⠀ Её горе оказалось столь велико, что Алисенте пришлось послать за великим мейстером Орвилем, чтобы тот дал ей макового молока. Уже несколько часов Рейнис неподвижно лежала в гостевых покоях, безучастно уставившись в потолок, а внучки не отходили от неё. Тем временем Деймон бродил по замку в поисках неприятностей. ⠀ К горлу Алисенты подкатила желчь. ⠀ Так не пойдёт. ⠀ — Я всё думаю, что вот-вот проснусь, — тихо произнёс лорд Корлис, наконец нарушив гнетущую тишину. — Что всё это лишь страшный сон. Боги… они не могли быть настолько жестоки. ⠀ Алисента сочувственно улыбнулась. ⠀ — Боги столь же быстро забирают, как и даруют. Всё, что нам остаётся, — это терпеть. ⠀ — Терпеть… — повторил он. — Я знал, что он был несчастен. Годами он умолял меня вернуться на Дрифтмарк, оставить двор позади. Но я отказал. Лишил его свободы, лучшей жизни. И ради чего? Ради честолюбия? Ради того, чтобы имя Веларионов осталось в летописях? Моему сыну было нужно море, а не политика. Не всё это. ⠀ Она отвела взгляд. — Вы поступали так, как считали лучшим для своего дома, — после короткой паузы сказала она. — Долг редко бывает приятным, милорд. Но мы всё равно обязаны его исполнять. Ради блага государства. ⠀ — Говорите так, словно сами слишком хорошо знаете, что это такое. ⠀ Эти слова заставили её сжать кулаки, и она с усилием выровняла дыхание. ⠀ — Поверьте, милорд, я уже давно смирилась с самыми неприятными сторонами своей жизни. Они неизбежны. Всё ради безопасности моей семьи. ⠀ Корлис негромко рассмеялся, и этот смех эхом разнёсся по просторному помещению для бальзамирования. ⠀ — Забавно. А меня долг привёл ровно к противоположному. ⠀ Алисента выдержала недолгую паузу, прежде чем воспользоваться моментом. — Не вините себя за то, что считали правильным. Никто не мог предвидеть, каких врагов ваш сын наживёт при дворе. ⠀ Лорд Корлис повернулся к ней, и лицо его потемнело. ⠀ — Вот оно. А я всё гадал, сколько времени пройдёт, прежде чем посыплются обвинения. ⠀ Алисента даже не дрогнула. ⠀ — Поверьте, меньше всего мне хочется искать виноватых. Но честь требует выяснить, что произошло с Лейнором. ⠀ Корлис презрительно фыркнул. — Выяснить? Сначала вы называете это несчастным случаем. Слуги называют это несчастным случаем. А теперь уже говорите совсем другое. Так что же это было, Ваша Милость? ⠀ На её губах появилась едва заметная улыбка. — Уж слишком удобный несчастный случай, вы не находите? Особенно если вспомнить, что он совпал с возвращением моего сына в Королевскую Гавань… и с возвращением Деймона в Вестерос. ⠀ Само это имя оставило у неё во рту горький привкус. ⠀ Боги, этот мерзавец просто не способен держаться подальше. ⠀ Она надеялась, что его последнее изгнание из столицы окажется окончательным. Визерис так и не рассказал ей, из-за чего они поссорились после похорон леди Лейны, но часть её вовсе не стремилась это узнать. После того как Эймонд лишился глаза, она была вне себя от горя, и одной мысли о том, что Деймон уезжает и больше не вернётся, было достаточно, чтобы испытать облегчение. ⠀ Но, как всегда, Порочный принц отказался исчезнуть. Один лишь вид Деймона, самоуверенно входящего в Красный замок сразу после отъезда лорда Корлиса, буквально лишил её дара речи. Это лишь укрепило её подозрения относительно причастности Рейниры к гибели Лейнора и заставило ещё сильнее страшиться того, что последует дальше. ⠀ Какой бы безрассудной ни была Рейнира, она не решилась бы на убийство, пока находилась в столь уязвимом положении. Ей был нужен её худший демон, чтобы нашёптывать ей на ухо и подталкивать к бездне — как он делал всегда. ⠀ Лорд Корлис отвернулся, его плечи медленно поднимались и опускались. ⠀ — Именно я пригласил Деймона и его дочерей вернуться из Пентоса, — начал он. — Он мой родственник, а девочки — моя кровь. Они приехали обсудить браки Бейлы и Рейны. С тех пор как прибыл, Деймон не покидал Дрифтмарк. ⠀ — Незримая смерть всё равно остаётся смертью, милорд, — напомнила Алисента. — Вы уже слишком многое потеряли, выдав своего сына за Рейниру. А теперь потеряли ещё и наследника именно в тот момент, когда Порочный принц возвращается, прихватив с собой двух возможных наследниц собственной крови… Слишком уж невероятное совпадение. ⠀ Корлис снова повернулся к ней. Несмотря на слёзы, готовые пролиться, взгляд его оставался острым. — Я всегда восхищался вашим умом, Ваша Милость. Стать королевой Семи Королевств, будучи дочерью второго сына, на которую прежде никто не обращал внимания, — немногие сумели бы добиться подобного. Но сейчас меня поражает ваша безрассудность. Стоять здесь и открыто бросать камни в мою семью, когда тело моего сына ещё даже не успело остыть… ⠀ Алисента старательно нахмурилась, изображая обиду. — Я лишь хочу помочь вам, милорд. Возможно, вы мне не поверите, но больше всего меня заботит благополучие государства. А не только мои собственные интересы. ⠀ — Если бы это было так, — ответил Корлис, скользнув взглядом по синеве её платья. Цвета Веларионов. Слишком очевидно, чтобы быть случайностью. — Вы бы не пытались посеять столь глубокий раздор. ⠀ Ещё раз взглянув на забальзамированное тело сына, Морской Змей тяжело выдохнул. ⠀ — А теперь прошу меня простить, Ваша Милость. Я хочу вернуться к своей жене. Она… она не должна сейчас оставаться одна. ⠀ Он направился к двери медленно, но решительно. Когда он уже почти вышел, Алисента заговорила снова. ⠀ — Перед смертью Лейнора видели на крепостной стене. Он разговаривал с каким-то юношей. Мои люди уверены, что тот работает в одном местном… доме удовольствий и связан с городской стражей. ⠀ Морской Змей остановился. Его пальцы крепче сжали дверной косяк. На миг Алисенте показалось, что он сейчас обернётся. Но он молча вышел. Дверь тихо закрылась, оставив её одну в полумраке. ⠀ Она ещё немного постояла неподвижно, и на её губах появилась едва заметная горькая улыбка. ⠀ Глупец. ⠀ Она предложила ему разумное объяснение, путь, основанный на здравом смысле, но он сразу же отверг её слова. Для человека, сумевшего собственными руками добиться столь многого, он сейчас вёл себя как последний дурак. ⠀ Хотя, подумала Алисента, всему виной, вероятно, его горе, затмившее рассудок. В конце концов, кто захочет поверить, что собственная родственница, собственная невестка, могла замыслить убийство его сына? ⠀ Вздохнув, она направилась по коридору к своим покоям. Погребальная палата была пропитана тяжестью утраты и упрямым отрицанием, но ни на то, ни на другое у неё не оставалось терпения. Смерть Лейнора Велариона не была той трагической случайностью, в которую упорно верил Корлис. Она была тщательно рассчитана и преднамеренна. Лейнор долгие годы оставался занозой для Рейниры — бесполезным мужем и постоянной угрозой для её детей. Было вполне естественно, что Рейнира решила избавиться от него. ⠀ И всё же, поднимаясь по винтовой лестнице, Алисента вновь ощутила знакомую боль, уже много лет не дававшую ей покоя. ⠀ Она знала Рейниру всю её жизнь. Видела, как девочка постепенно превращалась в женщину, ставшую теперь её заклятой соперницей. Да, честолюбие в Рейнире всегда присутствовало. Но убийство? Её губы сжались в тонкую линию. Алисента никогда не хотела верить, что та способна на столь хладнокровный расчёт, ведь когда-то она видела в ней столько света. ⠀ — Она бывает настоящим наказанием, — однажды призналась ей Эймма за чаепитием. — Упрямая, высокомерная, и если уж что-то вбила себе в голову, переубедить её невозможно. Но под всем этим скрывается очень нежное сердце. Стоит хоть немного её задеть — и она расплачется. ⠀ Эймма тогда улыбнулась, откусывая печенье, и вся её улыбка была наполнена материнской гордостью. Алисента понимала её. Эймма беззаветно любила Рейниру, почти поклонялась ей, словно солнцу. Она баловала дочь гораздо сильнее, чем было принято даже для принцессы. Именно поэтому Рейнира выросла столь своевольной. Но Алисента не могла осуждать Эймму. Рейнира была единственным ребёнком, которого ей удалось родить, её драгоценным чудом в мире, уже отнявшем у неё слишком многое. ⠀ Алисента тяжело вздохнула, входя в свои покои, и жестом подозвала служанок. Те принялись расшнуровывать тяжёлое зелёно-синее платье, в которое она буквально втиснула себя. Шнуровка с тихим шипением ослабевала. Когда служанки начали расплетать её косы, каждая вынутая шпилька казалась ещё одной частью королевской маски, которую с неё снимали. ⠀ Если бы только Эймма могла увидеть, какой стала её дочь. ⠀ Эймма была бы уничтожена этим. И Алисента прекрасно знала — она возложила бы вину на неё. Она не сдержала обещания, которое когда-то дала женщине, любившей её как родную сестру. И сама винила себя в этом ничуть не меньше. ⠀ Когда Алисента впервые прибыла ко двору в тринадцать лет, она чувствовала себя совершенно потерянной. Её отец дал ей тогда совершенно ясное указание: ⠀ — Стань незаменимой для королевы. Завоюй её расположение. Добейся места рядом с ней. ⠀ Она, как всегда, послушалась. Старательно играла роль приветливой фрейлины, всегда любезной и готовой угодить. Но она никак не ожидала встретить в Эймме столько тепла и доброты. ⠀ Королева сразу взяла её под своё крыло, став для неё островком спокойствия при дворе, полном интриг и честолюбия. ⠀ — Я знаю, что значит чувствовать себя одинокой, — сказала ей однажды вечером Эймма, застав Алисенту тихо плачущей в своих покоях. — Быть окружённой людьми, которые любят тебя, но никогда по-настоящему тебя не видят. ⠀ Невысказанная тяжесть её жизни отражалась в глубине голубых глаз. Совсем юная девочка, едва достигшая одиннадцати лет, оказалась втянутой в бесконечную череду беременностей и королевских обязанностей. Алисента так жалела её. Их разделяло всего около шести лет, и постепенно она стала воспринимать Эймму как старшую сестру. ⠀ Сестру, которую ей предстояло потерять. ⠀ — Вы слишком честны для придворной жизни, Ваша Милость, — сказала она однажды на пиру. Весь вечер лорд Джейор Баквелл осыпал королеву комплиментами и настойчиво приглашал её посетить его замок во время королевского путешествия. ⠀ Алисента сразу поняла его намерения: он рассчитывал, что королева поддержит его прошение о выделении дополнительных сельскохозяйственных земель возле восточных лесов. Но Эймма вовсе не собиралась участвовать в его интригах. ⠀ — Скорее, слишком порядочна, — со вздохом ответила Эймма. — Игра престолов требует огромной доли лжи и прагматизма. А у меня нет ни сил, ни желания на это. Мне и без того хватает тяжёлых забот. ⠀ Её ладонь легла на округлившийся живот, и Алисента невольно поморщилась. Это была уже третья беременность менее чем за два года. И было очевидно, что королева к ней совершенно не готова. ⠀ Но Алисента ничего не сказала. Вместо этого, когда ребёнок Эйммы родился мёртвым, именно она обнимала её, пока та рыдала, именно она вытирала её слёзы. Эймма была замечательной женщиной и настоящей подругой. Но королевой она была плохой. Слишком хрупкой, слишком мягкой, слишком легко ломавшейся под тяжестью короны. ⠀ В отличие от неё, сама Алисента при дворе расцвела. Освоившись, она даже начала получать удовольствие от придворной политики — какой бы беспощадной она ни была. Именно она сглаживала острые углы, когда Эймма терялась. Именно она помнила лица и имена, которые Эймма забывала. Именно она находила удачный ответ, когда королева была слишком утомлена или подавлена. ⠀ — Корону следовало бы носить тебе, а не мне, — однажды со смехом сказала Эймма, когда они сидели вдвоём в её гостиной. — Ты куда проницательнее меня и гораздо лучше подходишь для всех этих интриг. Лорды уважают тебя, моя леди. Иногда мне кажется, даже больше, чем меня. ⠀ Эти слова больно задели её. Не потому, что были ложью. А потому, что Алисента и сама давно думала так же. Она действительно стала бы лучшей королевой. Молодой, сильной, полной жизни. Её ум работал быстрее, её чутьё было острее. Там, где Эймма колебалась, Алисента действовала. Там, где Эймма плакала, Алисента терпела. ⠀ Но честолюбие было опасной вещью, и Алисента слишком хорошо это понимала, чтобы произнести подобные мысли вслух. Поэтому она лишь улыбнулась, отмахнулась от сказанного и продолжила играть свою роль — преданной подруги и верной фрейлины. ⠀ Когда же Эймма умерла, когда её тело не выдержало очередной тщетной попытки подарить королю наследника, Алисента заняла место, к которому её всё это время готовили судьба… и её отец. Она скорбела по Эймме. Искренне. Но вместе с тем спокойно приняла своё новое положение. ⠀ Внимание Визериса стало для неё неожиданностью, но она не стала его отвергать. Она искренне старалась очаровать его, как старалась расположить к себе любого другого человека. И если он оказался пленён её умом и красотой, то это было не её виной. Отец, разумеется, был доволен. Всё сложилось именно так, как он задумал, а Алисента лишь исполнила то, чего от неё ожидали. ⠀ Теперь, сидя у себя в покоях и задумчиво накручивая на палец прядь волос, она вспоминала светлую улыбку Эйммы, её смех, то, как она называла Алисенту своей сестрой. ⠀ Эймма любила её. И Алисента любила Эймму в ответ. Но одной любви никогда не бывает достаточно. Не в таком мире. ⠀ — У меня не было выбора, — вновь сказала она самой себе. Но слова по-прежнему отдавали горечью. И всегда будут отдавать. ⠀ А Рейнира — милая, непокорная Рейнира — теперь стала её величайшим врагом. Когда-то Алисента видела в ней отражение душевного тепла Эйммы. Очаровательную, живую доброту, всегда согревавшую ей сердце. Но сладость редко длится вечно. Даже самый сладкий плод однажды начинает гнить. ⠀ Рейнира выросла и изменилась. Она сбросила оболочку девочки и обменяла дочернюю привязанность на ненависть. Ненависть. Обиду. Подозрительность. ⠀ Если бы только Эймма могла увидеть её сейчас. Если бы только она могла увидеть нас обеих — и то, во что мы превратились. ⠀ Дверь тихо скрипнула, и одна из её фрейлин вошла внутрь, низко поклонившись. — Ваша Милость, король просит вас прийти. ⠀ Алисента выпрямилась, разгладила ткань платья и подняла подбородок. Она пойдёт к нему, как делала всегда. Она исполнит свою роль, как исполняла её всю жизнь. Потому что она стала лучшей королевой, чем Эймма. ⠀ И всё же, когда она покинула свои покои, тень вины неотступно последовала за ней. ⠀

*   *   *

Дверь королевских покоев тихо открылась. ⠀ Алисента вошла внутрь, поправляя складки только что надетого платья — изумрудно-зелёного с чёрной отделкой. Впрочем, чёрный цвет был выбран скорее для успокоения совести Визериса, чем по какой-либо иной причине. ⠀ Как обычно, она застала мужа склонившимся над огромным макетом Валирии. Нахмурившись, он осторожно устанавливал на очередной каменный фрагмент. ⠀ — Визерис, — резко сказала она, и голос прозвучал жёстче, чем ей хотелось. — Тебе следует лежать в постели. Мейстеры ясно предупредили: любое напряжение лишь ухудшит твое состояние. ⠀ Визерис даже не поднял головы, продолжая сосредоточенно работать. — В постели я не нахожу покоя, Алисента. Позволь мне сохранить хотя бы эту маленькую радость. ⠀ — Эта маленькая радость скорее сведёт тебя в могилу раньше времени, — ответила Алисента, подходя к нему, чтобы помочь подняться. ⠀ Но прежде чем она успела продолжить, чужой голос заставил её замереть. ⠀ — К твоей великой радости. — В темноте блеснули ровные белые зубы, словно лезвие ножа. — Тебе лучше оставить его там, где он есть, Ваша Милость. Он и без того слишком много времени провёл без дела. ⠀ Алисента резко повернула голову. Деймон сидел в углу комнаты, закинув одну ногу на подоконник, а вторую лениво свесив вниз. Лицо его скрывала тень, ещё сильнее подчёркивавшая бледность кожи. Он выглядел почти как сам Неведомый, явившийся за душой своего брата. ⠀ Алисента заставила себя сохранить достоинство. ⠀ — Что ты здесь делаешь? Тебе было прямо запрещено входить в покои короля. Твоё изгнание всё ещё не окончено. ⠀ Она даже думала вовсе не впускать его в Красный замок, но прекрасно понимала бессмысленность подобной затеи. Рано или поздно Деймон всегда добивался своего. И если бы она не позволила ему сопровождать лорда Корлиса, весьма вероятно, уже на следующий день Красный замок сгорел бы дотла. ⠀ Деймон усмехнулся, слегка наклонив голову — как раз настолько, чтобы свет осветил изгиб его губ. — Изгнание? Какими суровыми словами ты бросаешься в адрес собственного деверя. ⠀ — Деймон, — резко одёрнул его Визерис. — Не провоцируй её. ⠀ Деймон лишь фыркнул, а внимание Визериса переключилось на жену. ⠀ — Он приехал по приглашению лорда Корлиса. Они собирались обсудить браки его дочерей. ⠀ — Мне это уже известно, — холодно ответила Алисента, снова взглянув на Деймона. — Но почему-то я сомневаюсь, что Морской Змей знал, что, вернув его, он тем самым пригласил смерть. Или гибель Лейнора Велариона вскоре после твоего появления на Дрифтмарке — всего лишь совпадение? ⠀ Улыбка Деймона стала шире. — Ты ранишь меня, моя дорогая королева. Я находился в Дрифтмарке с самого возвращения и никуда не уезжал. О смерти Лейнора я узнал только этим утром, когда лорд Корлис получил ворона. ⠀ — И ты рассчитываешь, что мы в это поверим? — резко спросила Алисента. ⠀ — Забавно слышать подобное от женщины, которая постоянно твердит, что я самое опасное чудовище из всех живших, но при этом так легко бросаешься ничем не подтверждёнными обвинениями. ⠀ — Довольно, — голос Визериса хлестнул, словно удар кнута. Они оба посмотрели на него. Он выглядел не просто усталым. Измождённым. При свете огня его кожа казалась почти мертвенно-бледной. — Я не позволю вам снова перегрызться. И не потерплю подобных мерзких обвинений. ⠀ Единственный здоровый глаз Визериса остановился на Алисенте. Она невольно выпрямилась. ⠀ — Деймон приехал обсудить браки Бейлы и Рейны и после вчерашней трагедии поддержать своих родственников. Только их. ⠀ — Тогда почему он здесь? Если он действительно приехал лишь ради Веларионов, то вполне мог остаться в Дрифтмарке. ⠀ — Трудновато утешать тех, кого рядом нет, — усмехнулся Деймон. — Я последовал за лордом Корлисом, потому что он попросил меня о поддержке. И… потому что хотел получить твое разрешение. ⠀ Он повернулся к Визерису. — Когда-то ты сказал, что если я вновь окажусь в твоем королевстве, то не смею даже дышать без твоего дозволения. Вот я и пришёл. Могу ли я дышать, Ваша Милость? ⠀ Несколько секунд Визерис молчал, затем тяжело вздохнул. ⠀ — Я разрешаю тебе заняться поиском мужей для своих дочерей. Ты можешь оставаться в Дрифтмарке, пока всё не будет устроено. После этого ты уедешь. ⠀ Алисента прищурилась. — Будто он теперь действительно уедет. ⠀ — Алисента… ⠀ — Ты опять это делаешь, — резко перебила она, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Опять позволяешь ему водить тебя, словно собаку на поводке. ⠀ Деймон тихо рассмеялся. — Лучше быть собакой, чем гадюкой. ⠀ У неё словно ушла земля из-под ног. Она уже открыла рот, чтобы ответить… ⠀ — Я сказал — довольно! — выкрикнул Визерис, закашлявшись так сильно, что грудь его заходила ходуном. — Лейнор погиб. Его семья скорбит. Я не позволю, чтобы старые обиды окончательно разрушили нашу семью. Деймон останется в Дрифтмарке, как и обещал. А ты будешь обращаться с ним учтиво. ⠀ Алисента презрительно усмехнулась и отвернулась. — Хорошо. Позволь своему младшему брату разрушить твою жизнь, Визерис. Но мою он разрушить не сможет. ⠀ Не сказав больше ни слова, она стремительно покинула покои, чувствуя, как сердце гулко колотится в груди. Но судьба, разумеется, не позволила ей спокойно пережить своё раздражение. ⠀ — Ваша Милость! — окликнул её Деймон. — На минуту! ⠀ — Оставьте меня! — бросила она через плечо, лишь ускоряя шаг. Это только заставило его идти быстрее. Звон его сапог звучал решительно и неумолимо. ⠀ — Ну же, — продолжал он. — Разве прилично убегать от гостей? Я всегда считал, что ты куда воспитаннее. ⠀ Она не ответила. Ярость придавала ей сил. Она почти добралась до лестницы, ведущей на её этаж, когда почувствовала, как его пальцы сомкнулись на её руке. ⠀ — Довольно, — спокойно, но твёрдо сказал он. Не успев вырваться, она оказалась втянута в тёмную переднюю комнату. Деймон заслонил собой выход, не оставляя ей возможности уйти. На его губах всё ещё играла эта невыносимая улыбка. ⠀ — Как ты смеешь… — Лицо Алисенты вспыхнуло от гнева. ⠀ Деймон оскалился, свет от свечи отбрасывал резкие тени на его лицо. — Не стоит устраивать драму, дражайшая невестка. Я всего лишь хотел поговорить с тобой без свидетелей. ⠀ — Отпустите меня, — потребовала она, тщетно пытаясь вырвать руку. — Немедленно. ⠀ Он тихо рассмеялся. Этот звук словно полоснул её по сердцу. Затем его пальцы разжались, позволив ей отступить. — Всё такая же злопамятная стерва. ⠀ Фыркнув, Алисента поправила рукав. Ей казалось, будто след его пальцев прожёг кожу насквозь и проник в самую кровь. Отвратительно. — А ты всё такой же ядовитый. Ты снова вползаешь в этот замок, принося с собой смерть и хаос, и рассчитываешь, что я буду спокойно наблюдать? Я больше не позволю тебе опутать Визериса своими сетями. ⠀ Деймон лениво прислонился к стене, скрестив руки. — Почему же? Тебе ведь всегда нравилось играть. А игра ничего не стоит без достойного противника. ⠀ Алисента рассмеялась. — Игра? Так ты называешь убийство Лейнора? Ты слишком предсказуем. С самого дня рождения Рейниры ты мечтал заполучить её себе. Похоже, наконец добился своего. ⠀ Его улыбка на мгновение дрогнула, но почти сразу он вновь надел маску насмешливого негодования. — Какие тяжёлые обвинения, моя дорогая королева. Я и пальцем не тронул беднягу Лейнора. Похоже, сама судьба оказалась куда коварнее меня. ⠀ — Избавь меня от этого, — процедила она. — Ты сам только что во всём признался, даже не заметив этого. Ты никогда не изменишься. Всё, что ты делаешь, служит лишь твоим собственным интересам. ⠀ Он сделал шаг вперёд, почти полностью заполнив тесное пространство. — Забавно слышать это именно от тебя. От женщины, которая отняла у Эйммы моего брата и присвоила её корону. — Он вопросительно приподнял бровь. — Как же приятно видеть, насколько тебя пожирает ревность. Осознавать, что Рейнира — моложе, красивее — однажды займёт твоё место королевы. Более того, она получит власть, о которой ты сама никогда не сможешь даже мечтать. ⠀ Он подошёл ещё ближе, почти касаясь её. — И, что особенно прекрасно, она заберёт себе мужчину, которого когда-то желала ты сама. Если это не поэтическая справедливость, то я уж и не знаю, что тогда ею назвать. ⠀ Пощёчина последовала прежде, чем она успела подумать. ⠀ Её ладонь с громким хлопком ударила его по щеке. На миг он просто смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло едва заметное удивление. ⠀ — Наглый мерзавец! Я не позволю тебе развратить эту семью, — прошипела она, стараясь справиться с дыханием. — У тебя никогда не было чистых намерений. И будь я проклята, если позволю втянуть нас в твои игры. ⠀ Улыбка Деймона вернулась. Но теперь она стала мягче. Почти уважительной. Он слегка склонил голову. — Ты стала куда острее, Ваша Милость. Это я готов признать. Пожалуй, эта игра окажется гораздо интереснее, чем я ожидал. ⠀ Не сказав больше ни слова, он вышел из комнаты, оставив её наедине со своей яростью и затихающим эхом собственных шагов. ⠀ Алисента едва не закричала. ⠀ Проклятый ублюдок. ⠀ Он не имел никакого права её провоцировать. И уж тем более напоминать ей о её прошлых ошибках. Если бы не он, она никогда не поддалась бы искушению. ⠀ Её пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь. ⠀ Это была ошибка. Безрассудная глупость юности. Деймон был мечтой любой девушки — высокий, красивый, с опасным обаянием, из-за которого казался почти неземным существом. Настоящее воплощение валирийского бога. И дурная слава лишь усиливала его притягательность. ⠀ Конечно, она знала, каким он был. Ещё девочкой она слышала истории — о разбитых сердцах, о скандалах, неизменно следовавших за ним. Отец не раз предупреждал её, называя Деймона воплощением зла. И всё же, когда она впервые увидела его собственными глазами, устоять оказалось почти невозможно. ⠀ Она была достаточно глупа, чтобы поверить лжи, мерцавшей в его тёмно-синих глазах. Позволила ему убедить себя, будто она особенная. Она была молода, полна мечтаний, а он растоптал их с той же беспечной лёгкостью, с какой разрушал всё, к чему прикасался. ⠀ И она заплатила за это. Позволила использовать себя как пешку в его мести её отцу. Она должна была понять, что его признания в любви были ложью. Возможно, она понимала. Но искушение оказалось слишком сильным. Желание хотя бы раз вырваться из своей клетки. Восстать против долга. Попробовать вкус огня вместо вечной горечи обязанностей. ⠀ Она должна была помнить, что огонь обжигает. ⠀ Крепко сжав зубы, Алисента быстро смахнула выступившие на глазах слёзы. Слабости больше не было места. Ни сейчас. Никогда. ⠀ Она пожертвовала слишком многим, слишком многое вытерпела, чтобы позволить всему рухнуть теперь. Она больше не была той наивной девочкой, что когда-то сама забралась в его шёлковую постель, позволив пламени поглотить себя. ⠀ Если Деймон хочет играть, она примет его вызов. Но играть они будут уже по её правилам.