Счастливый финал: Там где можно жить

Утро после тревоги началось без паники. В главном зале было тихо — только свет магических жил пульсировал чуть ярче обычного, отзываясь на напряжение минувшей ночи. Анжела стояла у стола, разложив перед собой записи. Остальные собрались вокруг — кто с чаем, кто с кофе, кто с неизменной кружкой пива. — Это осколки, — начала она без предисловий. — Свет, который я рассеяла, когда отказалась стать человеком. Он не исчез. Часть его ушла в землю Окраин и затаилась там. — Почему они появились именно сейчас? — спросила Бина. — Я не знаю точно. Могу только предполагать. — Анжела помедлила, подбирая слова. — Библиотека снова начала копить Свет. Мы охотимся, собираем книги, наполняем хранилище. И чем больше Света здесь, тем ярче мы светимся. Для них. Как маяк. Как большой костёр, от которого каждый хочет откусить кусок. — То есть мы сами их привлекли? — уточнила Тиферет. — Не специально. Но да. Чем больше мы копим, тем заметнее становимся для них. Осколки чувствуют Свет и тянутся к нему. А Библиотека сейчас — самый мощный источник на много миль вокруг. Гебура хмыкнула: — Значит, чем ближе мы к цели, тем больше будет желающих. — Вероятно. — Анжела обвела взглядом собравшихся. — Но это не только угроза. Осколки — это энергия. Если подавить их до того, как они рассеются, каждый превратится в книгу. Более энергоёмкую, чем всё, что мы добывали раньше. Кроме того, они вобрали в себя отпечатки того, что Библиотека когда-то хранила. Аномалии, книги гостей, сценарии. Их образы впечатались в Свет и теперь возвращаются. Искажённые, но узнаваемые. — Насколько более энергоёмкую? — спросила Малкут. — Одна такая книга равна трём-четырём книгам монстров седьмой категории. По залу пробежал негромкий гул. Нецах присвистнул. Гебура уже поднималась. — Я проверю. Один для начала. Она вышла за барьер и вернулась через четверть часа. В руке у неё была книга — небольшой том в переплёте, который слабо пульсировал золотом. Анжела взяла её, провела ладонью над страницами. — Это эхо одной из аномалий, что когда-то жила на этажах. Не точная копия — скорее оттиск. Но энергия в ней плотнее в разы. — Значит, работаем, — подвела итог Гебура. — С завтрашнего дня. *** Утро перед выходом в этот раз было особенно спокойным. Никто не торопился. Все понимали, что осколки мигрируют и преследовать их придётся долго, а значит, спешить некуда. Бина сидела у окна с чашкой чая. Она не участвовала в общей суете, но её молчаливое присутствие задавало тон — размеренный, устойчивый. Хесед устроился напротив с кофе и листал какую-то книгу из старых запасов — не по делу, просто перебирал страницы. Малкут разложила на столе снаряжение: страницы-ловушки, ампулы с запасной энергией, пустые переплёты для новых книг. Она бормотала себе под нос, сверяясь со списком, и то и дело что-то перекладывала. — Ампулы лучше взять с запасом, — заметила Ход, подходя к столу. — В прошлый раз двух не хватило. — Да, да, я уже посчитала! — Малкут ткнула пальцем в блокнот. — На две больше, чем вчера. И переплётов тоже. Ход кивнула и принялась перепроверять за ней. Она всё ещё тревожилась — это было заметно по тому, как она теребила край рукава, — но уже меньше. Роланд вон даже книгу свою открыл, а это что-то да значило. Нецах сидел на своём обычном месте с кружкой пива и лениво наблюдал за происходящим. — Смотрю, у вас тут прямо военный штаб, — протянул он. — А ты чем занимаешься? — не оборачиваясь, спросила Гебура, проверявшая протез. — Моральной поддержкой. Очень важная функция. Гебура хмыкнула. Протез тихо загудел, разогреваясь, и она удовлетворённо кивнула. Потянулась за сигаретой, закурила. — Ты бы хоть раз с нами сходил, — сказала она Нецаху. — Я там был. В позапрошлый вторник. Помнишь? — Помню. Ты проспал половину вылазки. — Я анализировал обстановку с закрытыми глазами. Очень эффективный метод. Гебура фыркнула, выпуская дым. Роланд сидел чуть в стороне, у стены. Книга лежала у него на коленях — та самая, в тёмном переплёте. Он не писал, но хотя бы открыл её. Палец скользил по строкам, перечитывая написанное. Это было больше, чем он делал за последние несколько дней. Анжела стояла у балкона и смотрела на них. Отмечала про себя: как Бина молча пододвинула свою чашку ближе к Хеседу — не подала, не предложила, а именно пододвинула, будто случайно, чтобы тот, зачитавшись, сам того не заметив, взял её и попробовал чай. Как Малкут и Ход, сверяя списки, то и дело касались друг друга плечами — случайно, но не отстранялись. Как Гебура и Нецах обменивались колкостями, в которых не было ни капли яда. Как Роланд, её Роланд, снова держал книгу в руках. Она не произнесла этого вслух, но где-то в глубине её процессора сложилась фраза — простая и неожиданная: «Мы стали семьёй, сами того не заметив». Она оттолкнулась от перил и подошла к столу. — Готовы? Гебура затушила сигарету. Роланд закрыл книгу и поднялся. — Готовы. *** Разлом встретил их тишиной. За ночь осколки сместились на запад — теперь они держались у скальной гряды, полускрытые тенями. Гебура и Роланд ушли левее, Бина и Хесед — правее, как договаривались. Первого заметила Гебура. Осколок стоял у подножия скалы — высокий мужчина в красном плаще. Не тот самый, конечно, — только эхо, оттиск. Лицо скрывала неестественная тьма, и сквозь неё проступала лишь светящаяся сумасшедшая улыбка — широкая, застывшая, как трещина на стекле. Глаза горели диким, нечеловеческим огнём. В каждой руке — по пистолету, на поясе — два боевых ножа. — Мой, — коротко бросила Гебура и шагнула вперёд. Осколок вскинул пистолеты и открыл огонь — беспорядочный, хаотичный, но быстрый, словно он не целился, а просто заливал пространство перед собой светящимися пулями. Гебура ушла вбок, пули вспороли воздух там, где она только что стояла. Одна чиркнула по протезу — лязгнуло, искры брызнули в стороны. Она даже не замедлилась. Осколок перезарядился на ходу — или ему не нужно было перезаряжаться, просто пистолеты в его руках вспыхнули и снова ожили. Он двигался дёргано, непредсказуемо, то бросаясь вперёд, то отскакивая, и всё это с той же жуткой улыбкой, застывшей во тьме. Гебура сократила дистанцию в два шага. Осколок выбросил вперёд руку с ножом — он успел выхватить его, пока она приближалась. Лезвие полоснуло воздух у самого её горла. Она отбила удар протезом и тут же контратаковала, целя в корпус. Осколок ушёл перекатом, разрывая дистанцию, и снова вскинул пистолеты. Роланд зашёл с фланга. Он не лез под пули, ждал момента. И когда осколок очередной раз переключился на Гебуру, Роланд накрыл его захватом — тем самым, фиксерским, который не раз выручал его в прошлой жизни. Осколок задёргался, попытался вывернуться, но уйти не смог. Гебура надавила сверху, страницы её Э.Г.О. зашелестели, и через несколько секунд осколок сжался, схлопнулся, оставив на песке книгу в алом переплёте. — Один, — сказала Гебура. Второй осколок они нашли через полчаса. Этот был крупнее — массивный, с горящими жёлтыми глазами. Когда-то его звали Большим злым волком. Он двигался тяжело, но мощно: каждый шаг отдавался в земле, а удар лапы дробил камень. Хесед выступил вперёд первым. Он не был прирождённым бойцом — скорее тактиком, наблюдателем. Но страницы, полученные ещё в Городе, всегда были при нём. Копии, не оригиналы, но добротные, проверенные. — Так, попробуем... — он выхватил страницу. — Энергетический барьер, подарок от Немо. Вокруг него вспыхнул полупрозрачный щит с голубоватым отливом. Волк ударил — барьер выдержал, но пошёл трещинами. — Бина, он слишком быстрый! — крикнул Хесед. — Я его придержу, но барьер долго не выстоит! Он выбросил вторую страницу — «Сковывающие цепи». Вокруг лап волка зазмеились полупрозрачные звенья, натянулись, замедляя движения. Тварь зарычала, дёрнулась, но узы держали. — Гебура, давай! — бросил Хесед, отступая на шаг. Гебура возникла сбоку, клинок рассёк воздух. Волк попытался развернуться, но цепи не пускали. Один удар — и тварь рухнула, обращаясь в книгу с тёмно-серым переплётом. — В порядке? — спросила Бина у Хеседа. — Плечо поболит пару дней, но жить буду, — ответил он, потирая ушибленное место. — Жаль, кофе с собой не взял. После такого самое время. — Цепи — хорошая идея, — заметила Гебура, подбирая книгу. — Всегда пожалуйста, — Хесед отряхнул пиджак. — Кто-то же должен думать о контроле, пока вы крушите. Третий осколок был самым крупным и самым странным. Он висел в воздухе, не касаясь земли, и двигался рывками — неестественными, словно кто-то дёргал невидимые нити. Сгусток, сшитый из множества фрагментов. Конечности изогнуты под неправильными углами. Голова отсутствовала, но по центру массы светилось что-то, напоминавшее глаз. Тварь из Города Любви. Или, точнее, эхо того, что когда-то звали Томмери. Роланд замер. Всего на пару секунд. Воспоминания всплыли сами собой: тот рейд, Город Любви, бесконечные сшитые тела, крики, запах, который не выветривался неделями. По коже пробежали мурашки. Не страх — холодок узнавания. Он моргнул. Гебура заметила его заминку, но не подала виду. Просто перехватила инициативу, развернула своё Э.Г.О. и ударила первой. Осколок дёрнулся, разбрасывая вокруг себя обрывки света — они жалили, оставляя на коже мелкие ожоги. Бина поставила щит. Хесед прикрыл фланг. А Роланд уже вернулся — встряхнулся, перехватил клинок и зашёл с тыла. Вдвоём с Гебурой они зажали тварь с двух сторон. Гебура накрыла осколок клинком своего Э.Г.О., сжимая его, не давая рассеяться. Роланд держал захват, чувствуя, как пульсирует под руками чужая энергия — злая, рваная, но знакомая. Осколок сопротивлялся недолго. Вспышка — и на землю упала книга в переплёте цвета запёкшейся крови. Роланд пару секунд смотрел на неё. Потом кивнул — скорее себе, чем остальным. — Идём дальше, — сказал он. И они пошли. *** К вечеру Гебура, как обычно, зашла к Нецаху. Он уже ждал её — полулежал на продавленном диване, кружка пива в руке, вторая приготовлена для гостьи. Она села напротив, на ящик из-под книг, вытянула затёкшие ноги и закурила. Некоторое время молчали. Это было частью ритуала — молчание, в котором не нужно притворяться бодрым или собранным. — Странные они, — сказала наконец Гебура, глядя в потолок. — Осколки эти. Не нападают, а тянутся. Будто хотят что-то забрать. — Может, и хотят, — отозвался Нецах. — Свет же. Он всегда к чему-то тянется. — Как те аномалии когда-то. Только теперь они — свет. Нецах отхлебнул пива. — Знаешь, я когда-то тоже всё тянулся. Ну, Джованни то есть. К Кармен. Думал: если отдать всего себя, если положить жизнь — это что-то изменит. Спасёт её. — Не спасло. — Нет. Просто перестало иметь значение. Она ушла, а я остался. И долго не понимал, зачем. Гебура слушала, не перебивая. Он редко говорил о Джованни так прямо. — А потом понял, — продолжал Нецах. — Что не надо спасать. Надо просто быть. Рядом. Иногда этого достаточно. Гебура выпустила дым и задумчиво посмотрела на тлеющий кончик сигареты. — Я тоже думала, что могу всё защитить. Что сила — это ответ. Кали думала. Если быть сильнее всех, никто не умрёт. Никто не предаст. — Ошиблась? — Да. Сила защищает тело. Но не всё остальное. Нецах налил ей ещё пива — молча, просто пододвинул кружку ближе. Она кивнула благодарно. — Я не думала, что буду вот так сидеть с кем-то после боя, — сказала она. — Я не думал, что ты меня до сих пор не прибила. Гебура фыркнула. Взяла кружку, сделала глоток. — Может, ещё прибью. — Может. Но не сегодня. Она не ответила. Но в глазах мелькнуло что-то тёплое — то, что Нецах не стал бы называть вслух, но что он хорошо понимал. *** В хранилище было тихо. Ход и Хесед раскладывали новые книги по ячейкам — алый переплёт, тёмно-серый, цвета запёкшейся крови. — Ты всё ещё переживаешь? — спросил Хесед, не отрываясь от работы. Ход помедлила, потом кивнула: — Немного. Но уже не так, как раньше. Он сегодня опять открыл свою книгу. Это хороший знак. — Беспокоиться о других — нормально, — сказал Хесед. — Особенно когда сам знаешь, что такое терять. — Ты тоже знаешь? — Знаю. Но ещё я знаю, что иногда лучшее, что можно сделать, — дать человеку пространство. Не лезть. Просто быть поблизости. Ход поставила последнюю книгу на полку. — Ты поэтому всегда сидишь с кофе и смотришь в сторону? Хесед чуть улыбнулся. — Возможно. *** На еженедельном сборе Малкут, как всегда, взяла слово первой. — За неделю резерв вырос на пятнадцать процентов! — объявила она, тыча в блокнот. — Это без учёта сегодняшних книг. Если считать осколки — будет больше двадцати. Тиферет кивнула: — При таких темпах мы накопим нужный объём быстрее, чем я рассчитывала. Но осколки мигрируют. Предлагаю расширить охотничью зону на весь восточный сектор. — Согласна, — сказала Анжела. — Завтра начнём разведку в квадратах три и четыре. Роланд сидел справа от неё. Он молчал, но слушал внимательно. И что-то в его лице изменилось — он больше не выглядел потерянным. Скорее, собранным. Как человек, который почти решился. *** Поздним вечером Гебура стояла на балконе и курила, глядя на восток. В темноте над разломом едва заметно мерцало свечение — осколки затаились, но никуда не делись. Шаги за спиной. Она не обернулась — узнала их. Роланд встал рядом, опёрся о перила. Некоторое время молчали. — Я почти решился, — сказал он наконец. Гебура выпустила дым. — Почти? — Почти. — Он помолчал. — Я уже не мечусь. Не сомневаюсь в том, хочу ли этого. Но есть кое-что ещё. — Что? Роланд долго не отвечал. — Я боюсь не того, что ритуал не сработает. Я боюсь, что сработает. И тогда мне придётся встретиться с ней. После всего. После того, как я её отпустил. После того, как жил без неё. Я не знаю, что ей сказать. Гебура слушала, курила. Потом затушила сигарету о перила. — Знаешь, — сказала она, — ты сейчас говоришь о ней как о живой. Не как о воспоминании. Как о человеке, с которым придётся объясняться. Роланд поднял на неё взгляд. — Это уже шаг, — добавила она. Он хмыкнул. Покачал головой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Наверное, да. Они постояли ещё немного. Ветер с востока принёс запах разлома — сухой, с металлическим оттенком. Разговор был исчерпан. На сегодня — достаточно. *** Утро наступило тихое и ясное, насколько это вообще возможно на Окраинах. Ветер стих, песок лежал неподвижно, и даже барьеры молчали — ни единого всплеска за ночь. Анжела стояла у балкона, когда в дверь постучали. Она обернулась. Роланд. Он был без книги. Просто стоял на пороге — спокойный, собранный, с тем выражением лица, которое она помнила по старым временам. Когда он уже принял решение и больше не собирался отступать. — Я согласен, — сказал он. Анжела посмотрела на него. Долго. Не проверяя, не переспрашивая — просто глядя в глаза. Потом она мягко улыбнулась — одними уголками губ, почти незаметно. — Хорошо, — сказала она. И щёлкнула пальцами. Золотая вспышка. Без звука, без боли. Роланд исчез — только книга упала на стол, зашелестев страницами. Тёмный переплёт, знакомый до последней царапины. Это была книга Роланда Анжела подошла, взяла книгу в руки. Провела ладонью по обложке. — Подожди немного, — тихо сказала она. — Я её верну. — Сказала она начав кропотливую работу по извлечению и формированию воспоминания помогая себе магией, кто в знал что книга Плуто так много поможет раскрыть в этой мамой магии За окнами, на востоке, над разломом загорались новые огни. Осколки возвращались. И их цель библиотека, жадность как оказалось это не только человеческая черта