Счастливый финал: Там где можно жить

Воспоминания у Анжелы были устроены иначе, чем у людей. Они не тускнели, не искажались временем, не обрастали вымыслом. Она могла вызвать любое из них с точностью до секунды. Поэтому она помнила день изгнания в мельчайших деталях. Последние отголоски Света погасли над Городом, и Библиотека рухнула на Окраины, подняв тучи серого песка. Стены дрожали, привыкая к чужой земле. За окнами, там, где раньше мелькали огни районов, теперь лежала бескрайняя пустошь — ржавый металл, выветренные камни, колючий кустарник. И тишина. Такая глубокая, что звенело в ушах. Покровители собрались в главном зале. Анжела стояла у центрального балкона и смотрела вниз — на их лица, растерянные, но не разбитые. Она ждала, когда кто-нибудь заговорит. Боялась, что заговорят не с вопросом, а с обвинением. Ведь это она выбрала за них всех. Она отказалась от Света. Она вернула гостей в Город. Она осталась машиной, и Голова вышвырнула их. — Ну и дыра, — произнесла Гебура, уперев руки в бока и оглядывая пыльные стены. — Ладно. Что делать будем? И посмотрела прямо на Анжелу. Это не было вызовом. Это не было упрёком. Это был вопрос от человека, который привык действовать и который всё ещё признавал её главной. Анжела почувствовала, как что-то в её процессоре — нет, в сердце — отпустило зажим. — Мы остаёмся здесь, — сказала она, спускаясь по лестнице. — Но ненадолго. Библиотека — моё Э.Г.О. Пока я жива, она стоит, и я могу управлять ею. Значит, я смогу её переместить. Но для этого нужен Свет, которого сейчас нет. Мы его добудем. — Переместить? — переспросила Ход, поднимая взгляд от своих стиснутых пальцев. — Мы можем уйти отсюда? — Можем. Но сначала нужно накопить достаточно энергии, чтобы найти место безопаснее этого и перенести туда всю структуру. Окраины большие, но это не значит, что везде одно и то же. Где-то должны быть укрытия получше. — Или мы сами такое сделаем, — хмыкнула Гебура. — Света больше нет, — заметила Бина. — Ты отдала его. — Да. Но есть другой источник. — Анжела остановилась перед ними. — Окраины кишат тварями, которые не принадлежат ни Городу, ни Запределью. В них есть энергия. Не такая, как Свет, но сходная. Если мы научимся извлекать её и превращать в книги, Библиотека выживет. И мы сможем двинуться дальше. — Охота, — кивнула Гебура. — Это мне нравится. — Это опасно, — возразила Ход, нервно теребя рукав. — Мы не знаем, какие твари здесь водятся. Мы не знаем, хватит ли у нас сил. Мы даже не знаем, сработают ли страницы за стенами. — Значит, узнаем, — спокойно произнесла Бина. Тиферет шагнула вперёд: — Нужен план. Ресурсы, которые у нас есть. Состояние этажей. Распределение обязанностей. Малкут, ты у нас лучший организатор. Возьмёшь? — Конечно! — Малкут аж подпрыгнула. — Я всё посчитаю, всё запишу, всем раздам задания. У меня уже есть идеи. Тиферет кивнула: — Тогда я возьму контроль и проверку. — А я помогу со списками и графиками, — подала голос Ход. Нецах, привалившийся плечом к колонне, лениво поднял руку: — Я пока осмотрюсь. Где что лежит. Без паники. Просто пойму, где диван. Гебура фыркнула, но ничего не сказала. Анжела обвела взглядом своих людей — покровителей, которые стали больше чем инструментами, и одного человека, который стал больше чем союзником. Её взгляд на мгновение задержался на Роланде. Он стоял чуть в стороне, молча, и смотрел на неё. В его тёмных глазах она прочла то, что не нужно было облекать в слова: он был здесь. И он останется. — Тогда начинаем, — сказала она. — Завтра, с рассветом. И тогда, в тот первый вечер, они начали. Гебура взялась за укрепление стен. Малкут бегала от одного к другому, раздавала указания, сверялась со списками. Ход вносила пометки в блокнот. Бина разобрала книги, которые ещё несли в себе остатки данных. Тиферет проверяла, всё ли идёт по плану. Нецах отыскал диван и склад инструментов в подвале. А Роланд взял на себя патрули — уходил на границу барьеров и возвращался с данными. Так прошёл первый год. За ним — второй, третий. Свет копился медленно, но книг становилось больше, и цель — найти безопасное место, уйти из этой пустоши — оставалась где-то впереди. Пусть не завтра, но однажды. А пока они жили. И это было важнее. --- Теперь, годы спустя, Библиотека была иной. Золотистые жилы магии, которую Анжела научилась извлекать из собственного Э.Г.О., пронизывали стены, пульсируя мягким светом. Стеллажи заполнялись книгами монстров. В залах звучали голоса, шаги, смех. Дом. Но иногда Анжела возвращалась мыслями к тому первому вечеру. И каждый раз её внимание задерживалось на лице Роланда — на том, как он смотрел на неё, когда она говорила о планах. Не сомнение. Не жалость. Что-то другое, чему она тогда не знала названия. Теперь знала. Это была вера. --- Она нашла его на этаже Истории. Этот зал Роланд облюбовал давно: дальний, тихий, с единственной лампой над массивным столом. Сейчас он сидел, сгорбившись над толстой книгой в тёмном переплёте, и писал. Перо скрипело по бумаге — быстро, неровно. Анжела остановилась в дверях. Роланд знал, что она здесь, но не прерывался. Дописывал строчку до конца. — Ты опоздала к сбору, — сказал он, откладывая перо. — Сбора не было. Ты знаешь, что нам не нужны ежедневные собрания. — Это не повод не приходить. — Я не пропускала. Я ждала, пока ты допишешь. Роланд хмыкнул, откинулся на спинку стула и посмотрел на неё. В тёмных глазах — знакомая смесь иронии и усталости. — Ты читала, — сказал он. Это был не вопрос. — Да. Анжела подошла к столу. Рядом с книгой лежала стопка исписанных листов — очерки, которые Роланд время от времени оставлял на её столе. Он никогда не предлагал их сам, просто оставлял. И она читала. Всегда. — Вчерашний очерк был о первой встрече с Анжеликой, — произнесла Анжела. — Ты написал, что ваш офис свёл вас вместе. Просто распределение напарников, ничего личного. Ты тогда был никем, а она уже носила Первый ранг. Ты написал, что поначалу это ощущалось как приказ. — Так и было, — негромко подтвердил Роланд, глядя на книгу. — Офис решил — мы стали работать. Никто не спрашивал моего мнения. Да я бы и не спорил. Она была Первым рангом, а я просто умел держать меч и не умирать. — А она, — продолжала Анжела, пробегая взглядом строки, — она хотела узнать тебя получше. Ты написал это между строк. Она задавала вопросы. Не по работе — о тебе. А ты отнекивался. Роланд чуть усмехнулся. — Я не понимал, зачем ей это. Какая разница Первому рангу, что у меня в голове? Мы делали работу, мы делали её хорошо. Я считал, этого достаточно. А она всё равно спрашивала. Не давила — просто иногда, после боя или когда ждали. Как спал? Почему этот меч? Что думаешь о том, что мы делаем? Я отшучивался или отвечал односложно, а она не обижалась. Просто запоминала. — Ты написал, что со временем перестал отнекиваться, — тихо произнесла Анжела. — Не в какой-то особенный момент. Просто это стало неизбежным. Когда работаешь с человеком месяцами, вместе сидишь в засадах, рискуешь жизнью — рано или поздно перестаёшь прятаться. Начинаешь замечать детали. Как она пьёт кофе. Как молчит перед боем. Как проверяет снаряжение — всегда в одном порядке. И однажды ты понимаешь, что знаешь её лучше, чем кого-либо ещё. Просто потому, что был рядом. — И однажды ты понимаешь, что она — воздух, которым дышишь, — добавил Роланд почти шёпотом. — А когда воздух исчезает... Он осёкся. Анжела не стала продолжать. Она знала конец этой истории — знала с того самого дня, когда впервые увидела Роланда в Библиотеке: сломленного, потерявшего всё, но всё ещё идущего вперёд. Теперь, прочитав его очерки, она понимала почему. Анжелика не просто работала с ним — она хотела знать его. И это желание, медленное и терпеливое, стало тем, что связало их накрепко. Даже после её смерти. — Ты пишешь эту книгу уже больше года, — заметила Анжела. — Довольно медленно. Но, полагаю, благодаря Библиотеке у тебя есть всё время мира. Она ухмыльнулась — одними уголками губ. Роланд фыркнул. — Спасибо, что напомнила. Может, я специально растягиваю. — Конечно, — ровно ответила Анжела, но в её голосе проскользнуло что-то тёплое. Они ещё немного помолчали. За окнами взвыл ветер. Здесь, в жёлтом круге лампы, было тихо. Книга лежала на столе между ними — недописанная, но живая. — Ладно, — сказал наконец Роланд, поднимаясь. — Пойду проветрюсь. А то ещё пара строк — и начну писать про то, как мы тут сидим и молчим. Получится скучно. — Ты действительно иногда отлыниваешь, — произнесла Анжела, но без осуждения. — Стратегические паузы. Он взял книгу, сунул под мышку и направился к выходу. Анжела проводила его взглядом. Она заметила, что он устал — не физически, а как-то иначе. Но ничего не сказала. Задержалась у стола ещё на минуту, а потом тоже вышла. --- Роланд не пошёл в главный зал. Он свернул в боковой коридор, где на этаже Искусства, в комнатушке, которую Нецах считал своей, горел тусклый свет. Нецах был там — полулежал на продавленном диване с кружкой пива. На столике перед ним стояла начатая бутылка. Гебура сидела напротив, на ящике из-под книг, и вертела в пальцах стопку исписанных листов — страницы, добытые в сегодняшней охоте. Её протез тихо жужжал, остывая после дня. — О, Роланд, — лениво протянул Нецах, поднимая кружку. — Присоединяйся. Гебура принесла трофеи и теперь будет хвастаться. — Я не хвастаюсь, — буркнула Гебура, не отрываясь от листов. — Проверяю качество. Качественная, в твёрдом переплёте. Роланд опустился на свободный стул, снял пиджак. Нецах не глядя плеснул ему пива — образ, материализованный из Света, но почти неотличимый от настоящего. Пена поднялась шапкой, осела. Они не чувствовали голода, не знали физической усталости. Но после целого дня на границе, после напряжённых боёв и ожидания, в теле всё равно копилась тяжесть — не мышечная, а та, что гнездится где-то за глазами. Психическая усталость, от которой не спасала никакая магия. Роланд сделал глоток. Пиво было горьковатым, прохладным — Нецах умел настраивать образ. — Малкут опять прибегала с графиками, — сообщил Нецах, глядя в потолок. — Сортировка книг, расшифровка данных. В этих тушах порой такое попадается, что и Голова бы вспотела. Вот на той неделе попался монстр — бывший Арбитр. В его книге такое шифрование, что Бина до сих пор сидит с лупой. Но это всё скучно. Я своё дело сделал, теперь можно спать и пить. — Ты и так всегда спишь и пьёшь, — заметила Гебура. — Это мой вклад. Поддерживаю моральный дух. Когда сплю — не мешаю. Когда пью — составляю компанию. Гебура вытащила из кармана скрученную сигарету и, чиркнув зажигалкой, затянулась. Дым завился серыми кольцами. Она выпустила его в сторону Нецаха. Тот замахал рукой, но без особого раздражения. — Ты опять дымишь, как паровоз, — пробормотал он. — А ты опять пиво хлещешь, как будто завтра кончится, — парировала она, пуская новую струйку. — И не рассказывай сказки про Арбитра. Ты ту книгу даже в руки не брал. — Зачем мне её брать, если у нас есть Бина? — И то верно, — хмыкнул Роланд. Гебура закатила глаза. Она всё чаще заходила к Нецаху по вечерам. Сначала — обсудить патрули, потом — перекинуться парой слов, а теперь сидела с пивом и не спешила уходить. Роланд подозревал, что ей, как и ему, просто нужно было иногда выдохнуть в компании, где не требовалось быть сильной или собранной. А Нецах со своей ленивой философией подходил для этого идеально. — Как книга? — спросила Гебура, поворачиваясь к Роланду. — Пишется. — Медленно? — Как всегда. — Это хорошо, — сказала она. — Если писать быстро, можно пропустить важное. Роланд промолчал, отпивая ещё. Он знал, что Гебура не станет лезть в душу, и ценил это. Они просидели так ещё около часа. Говорили о монстрах, о том, что на востоке опять фонит, о том, что Малкут придумала новую систему учёта Света. Нецах дремал с открытыми глазами, Гебура курила, пуская дым в потолок и изредка дразня Нецаха, Роланд молча слушал, позволяя усталости потихоньку вытекать из тела вместе с теплом кружки в ладони. А потом пришло время расходиться — завтра снова на охоту, и Света в резерве, как всегда, недостаточно. --- Раз в неделю, по вечерам, когда патрули завершались и новые книги занимали места на стеллажах, библиотекари собирались в главном зале. Не по обязанности — просто поговорить, выпить что кому по вкусу и отвлечься от охоты за Светом. Общий ритуал, короткая передышка. Сегодня, как и всегда, первыми пришли те, кто не любил спешить. Бина сидела с чашкой чая. Напротив неё Хесед прихлёбывал кофе. По губам обоих скользили едва заметные усмешки. — Чай успокаивает ум, — произнесла Бина. — В отличие от кофе, который только дёргает нервы. — Кофе помогает проснуться, — парировал Хесед. — Чай погружает в дрёму, которая кое-кому и так свойственна. — Зато я не трачу Свет на то, чтобы пережить собственное утро. — А я не трачу его на то, чтобы притворяться безмятежным. Это был старый спор, который никогда не переходил в ссору — скорее напоминал перебрасывание мячом. Хокма сидел чуть поодаль, в глубоком кресле, и просто наблюдал, ожидая, пока соберутся остальные. Он редко вступал в разговоры первым, но его молчаливое присутствие было таким же привычным, как свет магических жил на стенах. Вскоре подтянулись Гебура, Роланд и Нецах — все трое слегка расслабленные после посиделок на этаже Искусства. Гебура сразу заняла своё место, вытащила сигарету и щёлкнула зажигалкой. Дым заструился к потолку, смешиваясь с золотистым светом. Нецах плюхнулся на стул, и перед ним материализовалась очередная кружка пива. Роланд устроился справа от Анжелы, когда та вошла и заняла место во главе стола. Малкут сидела, поджав ноги, с неизменным блокнотом. Тиферет уже листала реестр, но без суеты — сегодня был не отчётный день. — Все в сборе, — произнесла Анжела. — Как прошла охота? — «Чешуйчатый Вестник» у нас, — ответил Роланд. — Барьеры перенастроены, потери минимальны. — Гебура опять погибла, — беззлобно добавил Нецах. — И опять воскресла, — отрезала Гебура, выпуская струйку дыма. — Двенадцать процентов резерва, — вставила Малкут. — Через два дня синхронизируется. Тиферет кивнула, делая пометку. Все понимали: дела идут своим чередом, но эти собрания нужны не для подсчёта Света. Они нужны, чтобы просто быть вместе. — Значит, теперь можно расслабиться, — подвёл итог Роланд. — У кого какие мысли, кроме как о чае и кофе? Бина и Хесед переглянулись, но спор продолжать не стали — приберегли на следующий раз. --- Когда с делами было покончено, Тиферет отодвинула реестр и обвела собравшихся взглядом. — Есть ещё кое-что. Не по отчётам. — Давно назревшее, — добавила Бина. Повисла короткая пауза. — Мы больше не Сефиры, — начала Тиферет. — Мы были ими — порождениями Света. Но с тех пор, как Анжела наложила чары и мы получили настоящие тела, мы изменились. Мы дышим. Умираем и возвращаемся. Мы — живые люди. И у каждого из нас есть прошлое имя. То, что было до Корпорации. Я хочу знать: кто мы теперь? Кем мы себя называем? Первой заговорила Гебура. Она откинулась на спинку стула и, выпустив облако дыма, коротко бросила: — Кали умерла. Не хочу вдаваться. Теперь я Гебура. Бина заговорила следующей. Её голос был тих, но ровен. — Гарион. Агент Головы. Я выполняла приказы и верила в закон. Думала, если всё делать правильно, мир будет справедлив. Меня послали убить человека — и я умерла сама. Просто потому, что так решили другие. Я была инструментом. А здесь меня впервые спросили, чего я хочу. Не что я должна, а чего хочу. Я до сих пор не всегда знаю ответ, но учусь искать. Бина — это право задавать вопросы. Я не отдам его. Хесед отставил чашку. — Я был… сложным человеком. Слишком много чувств, слишком много давления. Не справился. Но Хесед — это тот, кто смог признать слабость и не сломаться. Я остаюсь Хеседом. Хокма, не покидая кресла, произнёс: — Я был Бенджамином. Помощником, наблюдателем. Видел слишком много, говорил слишком мало. Хокма — это тот, кто принял тьму и свет как единое. Я не отвергаю прошлого, но я тот, кем стал. Малкут заёрзала на стуле и выпалила: — Элайджа! Она хотела всем угодить и боялась ошибиться. Думала, ошибка — это конец. А Малкут поняла: ошибки — это нормально. Я столько раз ошибалась, и ничего — жива, полезная. Я не хочу обратно в Элайджу. Я — Малкут. Тиферет кивнула. — Я — Тиферет. Настала очередь Нецаха. Он долго молчал, разглядывая пену в кружке, потом лениво заговорил: — Джованни. Он думал, что если пойдёт за Кармен до конца, если отдаст за неё жизнь, то сможет её спасти. Отдал. А она всё равно… — Нецах повёл кружкой. — Его смерть ничего не изменила. Тогда он просто перестал стараться. Зачем, если всё равно? Вот так он стал мной. А теперь… — он обвёл взглядом зал, — теперь я хотя бы знаю, ради кого не лень просыпаться. Он отхлебнул пива. — И да, я пью, потому что могу. Вам-то всё равно, а мне нравится. — Мы заметили, — сухо бросила Тиферет, но без осуждения. Анжела обвела взглядом каждого. — Тогда реестр Библиотеки будет обновлён. Покровители этажей: Бина, Гебура, Хесед, Хокма, Нецах, Тиферет, Малкут… — она на мгновение задержала взгляд на Роланде. — И Роланд. Этаж Общих Работ. Имена подтверждены. Роланд чуть приподнял кружку в молчаливом согласии. Никто не возражал. — А ты? — спросила Гебура, глядя на Анжелу. Анжела помедлила. — Анжела. Это имя дали мне по ошибке. Но я прожила с ним больше, чем любой из вас с вашими. Я была машиной, директором, узницей, бунтаркой. Я почти стала человеком — и отказалась. Но через всё это прошло моё имя. Я не ищу другое. Анжела — достаточно. Роланд поднял кружку — пустую, без пива. — Ну, раз с именами разобрались, предлагаю тост. За имена. И за тех, кто их носит. — Поддерживаю, — хмыкнула Гебура. Нецах лениво приподнял свою кружку. Малкут захихикала. Тиферет улыбнулась — сухо, но искренне. И над столом сошлись кружки — пустые, но значившие больше, чем если бы они были полны. --- На следующее утро они отправились на охоту. Анжела стояла на балконе и смотрела, как трое уходят за границу барьеров. Чарами она связала каждого из них с Библиотекой, и теперь, где бы они ни находились, её Э.Г.О. простиралось вместе с ними. Страницы аномалий, страницы Э.Г.О. работали и за стенами — потому что сама Библиотека была её продолжением, её волей, её магией. В тот раз целью был «Дрожащий Змей» — тварь седьмой категории, выползшая из разлома к западу. Гебура взяла авангард. Роланд — правый фланг, Бина — левый. Больше никого. Малкут осталась следить за расходом Света из хранилища, Тиферет контролировала барьеры удалённо. Втроём они вышли на перехват. Змей двигался рывками, низко припадая к песку, и бил неожиданно — не хвостом, а костяными шипами, которые выстреливали из хребта. Первый залп Бина отвела щитом, Роланд ушёл перекатом. Гебура приняла второй на клинок, но инерция отбросила её на несколько шагов. Они перестроились. Бина связала тварь страницей-ловушкой, Роланд зашёл сбоку, целя в сочленение хребта. Змей рванулся, разрывая путы, и выбросил новый веер шипов — хаотичный, широкий, перекрывающий сразу оба фланга. Бина не успевала поставить щит на двоих. Роланд оказался на открытом месте. Гебура выбросила руку вперёд. Страницы Э.Г.О. вспыхнули прежде, чем она договорила название, — Красный Туман сгустился вокруг неё, окутал плечи, налёг на клинок. Она встала перед Роландом и приняла залп на себя. Первые три шипа разбились о доспех Э.Г.О., четвёртый срезала клинком, но пятый пробил грудную клетку насквозь, выйдя из спины. Она не упала. С дырой в груди, с кровью на губах, Гебура пошла вперёд. Шаг. Ещё шаг. Красный Туман ревел вокруг неё, распадаясь и собираясь вновь, клинок гудел. Змей попятился. Она достала его одним ударом — снизу вверх, под челюсть, пробив череп. Тварь рухнула, и только тогда Гебура остановилась. Клинок выпал из руки. Она посмотрела на Роланда, хотела что-то сказать, но губы уже вспыхивали золотом. Чары сработали. Её тело распалось на свет и исчезло. В хранилище Нецах поднял голову — книга на полке дрогнула и засветилась. Через секунду Гебура уже стояла в главном зале Библиотеки, живая, целая, с рваной дырой на куртке. — Опять? — лениво осведомился он. — Заткнись, — буркнула она, но в голосе не было злости. Только усталость. И что-то ещё. А там, на песке, Роланд и Бина стояли над телом зверя. Бина молча подобрала книгу змея и сунула за пояс. Роланд вытер клинок. — Возвращаемся, — сказал он. И они пошли назад, к Библиотеке, где их уже ждали. --- Спустя три дня Анжела попросила Роланда задержаться после общего сбора. Они остались в кабинете вдвоём. Свет магических жил пульсировал медленно, словно стены прислушивались. — Я долго просчитывала одну возможность, — начала Анжела. Её голос был ровным. — Ты знаешь, как работают книги. Книга человека создаётся из его жизни. У нас нет книги Анжелики. Она не была гостем. Воскресить её не из чего. Роланд стоял у двери, скрестив руки. — Но у нас есть ты, — продолжала Анжела. — У тебя есть воспоминания о ней. Твоя любовь. Твоя боль. Всё, что ты носишь в себе. Этого достаточно, чтобы создать книгу. Твою книгу. — Ты хочешь превратить меня в книгу, — произнёс Роланд. — Да. — Если ты согласишься, я использую тебя как основу. Твои воспоминания об Анжелике станут страницами, а затем я направлю на прочтение весь накопленный Свет. Весь, до последней капли. Этого должно хватить, чтобы извлечь Анжелику из твоей души и дать ей плоть. — А я? — спросил Роланд. Голос его был спокоен. — А ты восстановишься, — ответила Анжела, глядя ему прямо в глаза. — Как Гебура после вылазок. Как любой из нас. Книга останется, твоё тело будет собрано заново. Ты вернёшься. Это займёт время, и мы потеряем почти весь Свет. Но ты вернёшься. Я не предлагала бы иначе. В кабинете повисла тишина. Ветер за окнами стих. — И что потом? — спросил Роланд. — Потом мы начнём собирать Свет заново. С монстров Окраин. Сколько потребуется. Мы уже делали это. Он долго смотрел на неё. В тёмных глазах — ни гнева, ни страха. Только тяжёлая, усталая задумчивость. — Ты понимаешь, о чём просишь, Анжела? — Да. — Нет. Не понимаешь. Он повернулся и вышел. Анжела осталась одна. Свет на стенах мерцал — медленно, неровно, словно Библиотека затаила дыхание. Где-то далеко, на границе барьеров, снова зашевелилась тьма. Но сегодня это не имело значения. Сегодня всё изменилось.