Счастливый финал: Там где можно жить

Утро наступило без ветра. Впервые за много дней песок лежал неподвижно, и в этой тишине было что-то обманчивое — будто Окраины затаили дыхание. Анжела стояла у перил балкона. Она не спала — её разум не требовал отдыха, но этой ночью она даже не пыталась отвлечься на рутинные расчёты. Предложение, сделанное Роланду, всё ещё висело в воздухе, не находя разрешения. В главном зале уже чувствовалось присутствие людей. Гебура сидела на своём обычном месте и осматривала правую руку — вернее, протез, вживлённый в плечо. Она получила его сразу после обретения тела. Тогда, в первые часы, она ещё не понимала, почему новая плоть отвергла конечность, но Анжела объяснила: оригинальное тело Кали лишилось руки незадолго до смерти, и эта память впечаталась в саму суть. Гебура не стала спорить. Анжела изготовила протез — лёгкий, бесшумный, отзывающийся быстрее, чем живая мышца. В Городе такого не умели. Гебура не благодарила вслух, но каждое утро проверяла сочленения с особой тщательностью. — Роланд? — коротко спросила она, не поднимая головы. — У себя, — ответила Анжела. Гебура хмыкнула и потянулась за сигаретой. Бина, сидевшая неподалёку с чашкой чая, перевела взгляд на Анжелу, но ничего не сказала. Малкут уже разложила на столе свои записи, Тиферет листала реестр. Ход возилась в углу с какой-то книгой. Обычное утро, в котором не хватало одного человека. Роланд сидел на этаже Истории. Не писал — просто сидел, откинувшись на спинку стула. Книга лежала перед ним, раскрытая на середине. Перо валялось на столе, давно высохшее. Анжела вошла без стука. — Ты не спустился. — Не спустился, — согласился он. Она подошла ближе. Страница, на которой остановилась книга, была исписана только до половины. Последняя строка обрывалась, не дойдя до края. — Я всё перечитал, — сказал Роланд. — Всё, что написал за год. Про неё. Про нас. Про то, как она выбрала меня, как мы работали, как она смотрела перед боем. Я думал, что закончил эту часть своей жизни. Я её отпустил. А теперь... Он замолчал, подбирая слова. — А теперь ты говоришь, что можно вернуть. И я не знаю, радоваться мне или... Он не закончил. Анжела села напротив. — Или бояться, что все эти годы были зря, — сказала она. Роланд поднял глаза. В них не было ни злости, ни обиды — только усталость. — Что-то вроде того. — Я не жду ответа, — сказала Анжела. — Я просто хотела, чтобы ты знал. Он кивнул. Она поднялась и вышла. В хранилище было сумрачно и тихо. Ход перебирала книги одну за другой, сверяя номера и состояние переплётов. Работа механическая, но она помогала не думать. Одна из книг задержала её внимание — «Костяной Змей», третья категория. Свечение страниц было неровным, магия внутри пульсировала с перебоями. Ход нахмурилась и отложила книгу отдельно — надо будет показать Анжеле. Мысли снова вернулись к Роланду. Она слышала краем уха, о чём говорили утром. Анжела предложила ему воскресить Анжелику. Ход помнила, как сама теряла людей — точнее, как Мишель теряла их, захлёбываясь в страхе. Она знала этот холод в груди, когда кажется, что всё кончено. Ей не хотелось, чтобы Роланд чувствовал то же самое. Она встряхнула головой и вернулась к полкам. В общем зале Малкут разложила перед Тиферет карту с новыми пометками. — Вот, смотри: если расставить тварей по энергоотдаче, то шестая и седьмая категории — самые рентабельные. Меньше риска, стабильный Свет. А вот разломы — там, конечно, добыча крупнее, но и опасность выше. Я предлагаю ввести систему приоритетов. Тиферет изучала карту, подперев подбородок рукой. — Разумно. Но для разломов нужна предварительная разведка. — Вот! — Малкут ткнула пальцем в схему. — Сначала разведка, потом оценка, потом охота. И для каждого этапа свой протокол. — Оформи, — сказала Тиферет. — Если сработает, внедрим. Малкут просияла и застрочила в блокноте. У камина Хесед пил кофе. Хокма сидел в своём кресле с закрытыми глазами — не спал, просто слушал. — Роланд сегодня сам не свой, — заметил Хесед. — Есть причина, — отозвался Хокма. — Анжела? — Вероятно. Хесед помолчал. — Иногда мне кажется, что мы слишком много думаем и слишком мало говорим. — Тишина не всегда пуста, — сказал Хокма. — Иногда в ней больше смысла, чем в словах. Хесед хмыкнул, но спорить не стал. На еженедельный сбор собрались, как всегда, без спешки. Бина с чаем, Хесед с кофе, Нецах с пивом. Гебура курила. Роланд пришёл — последним, сел с краю. Тиферет открыла собрание: — Барьеры на востоке засекли движение. Похоже на новый разлом. Нужна разведка. — Иду, — сказала Гебура. — Я тоже, — кивнула Бина. Роланд помедлил, потом поднял руку: — Третий. Анжела посмотрела на него, но ничего не сказала. Гебура затушила сигарету. — Тогда выходим сейчас. Разлом прятался за грядой скальных обломков. Идти пришлось дальше обычного. Пейзаж сменился: серый песок уступил место камню, ветер завывал в расщелинах. Некоторое время шли молча. Потом Гебура сказала, не оборачиваясь: — Ну? Рассказывай. Роланд не стал притворяться. — Я её отпустил, Гебура. Давно. Я смирился. Я жил с этим. А теперь... — А теперь Анжела говорит, что можно всё исправить, — закончила Гебура. — И я не знаю, хочу ли я этого. — Он помолчал. — Нет, вру. Хочу. Но я не знаю, имею ли право. Я уже похоронил её. Я научился жить один. Если я скажу «да» — что это значит? Что все эти годы я врал себе? Гебура не ответила сразу. Бина шла чуть позади — молча, но её присутствие ощущалось как опора. — Никто не требует от тебя ответа сегодня, — сказала Гебура. — Это не приказ. Это дверь, которую тебе открыли. Захочешь — войдёшь. Не захочешь — не войдёшь, так? - Сказалп она с лёгкой улыбкой — А если я не смогу решиться? — Значит, ещё не время. Бина добавила негромко: — А время у нас столько что Голова может успеет забыть про нас, Роланд выдохнул. Впереди показался разлом — широкая трещина в земле, из которой сочился тусклый свет. Вокруг — множественные следы. Твари здесь были крупные, и их было больше одной. — Возвращаемся, — скомандовала Гебура. — Завтра выходим всеми силами. Пока охотники были в разведке, Анжела собрала в кабинете Хокму, Нецаха и Хеседа. — Я хочу рассказать вам то, что уже сказала Роланду, — начала она. — Я просчитала ритуал. Можно извлечь Анжелику из его воспоминаний и дать ей тело. Цена — почти весь накопленный Свет. Роланд при этом восстановится — как любой из нас после вылазки. Хесед поставил чашку на стол. Хокма приоткрыл глаза. Нецах отхлебнул пива. — Расчёты надёжные? — спросил Хесед. — Достаточно надёжные. Хокма заговорил не сразу. — Ты дала ему надежду. Это щедро. Но иногда надежда тяжелее, чем уверенность. Он уже пережил потерю. Теперь ему придётся решать, готов ли он пережить возвращение. — Я хотела как лучше, — сказала Анжела. — Ты дала ему выбор, — поправил Хесед. — Это правильно. Но будь готова, что он выберет не то, что ты ожидаешь. Нецах лениво повертел кружку в пальцах: — Слушай, Анжела. Роланд — он не из тех, кто быстро решает. Но он решает. Ему нужно переварить. А тебе — просто быть рядом. Иногда это важнее любых расчётов. Анжела кивнула. Что-то в её лице смягчилось. Ход и Малкут шли вдоль западного барьера. Малкут громко сверяла показатели, Ход молча перепроверяла узлы. — Норма! — объявила Малкут. — Ничего не фонит. — Хорошо, — сказала Ход, но голос у неё был невесёлый. Малкут покосилась на неё: — Ты из-за Роланда? Ход не стала отпираться: — Я просто помню, как это — терять. Вернее, Мишель помнила. Когда кажется, что всё кончено и ничего уже не исправить. — Но теперь всё иначе, — сказала Малкут. — Раньше мы были сами по себе, а теперь мы вместе. Если что-то пойдёт не так — мы справимся. Все вместе. Ход слабо улыбнулась: — Откуда ты всегда знаешь, что сказать? — Я не знаю, — Малкут пожала плечами. — Просто говорю то, что думаю. Иногда ошибаюсь. Но сейчас — нет. Ход кивнула. Они закончили обход и вернулись. Охотники вернулись к вечеру. Гебура доложила коротко: разлом подтвердился, завтра нужен полный выход. Анжела кивнула и отпустила всех. Гебура ушла к Нецаху — по привычке ? Честно она и сама не знала что так тянуло её на этаж искусства, эта атмосфера ленности, бесплатное разное пиво, или же сам библиотекарь лентяй? Хесед заварил свежий кофе. Бина села у окна с чаем. Ход отнесла Анжеле повреждённую книгу — та кивнула и отложила на край стола. Роланд сидел в малом зале. Книга лежала рядом — закрытая. Зашёл Нецах с двумя кружками. Одну молча поставил перед Роландом, сел рядом. Долго молчали. Нецах разглядывал потолок. — Знаешь, — заговорил он наконец, — когда-то я думал, что всё. Что после Кармен ничего не осталось. А потом оказалось — осталось. Просто я не там искал. Роланд молчал. Нецах отхлебнул пива. — Я не говорю, что надо соглашаться. Я говорю — не решай прямо сейчас. Дай себе время. Книга подождёт. И ты подождёшь. Он поднялся и вышел, оставив вторую кружку нетронутой. Поздним вечером в общем зале остались только двое. Хесед с кофе. Бина с чаем. — Анжела сегодня была непривычно тихой, — заметил Хесед. — Она ищет ответы, — сказала Бина. — Не только для Роланда. Для себя тоже. — Думаешь, она сомневается? — Она всегда сомневается. Просто не показывает. Хесед помолчал. — А ты? Что ты думаешь обо всём этом? Бина ответила не сразу: — Если ритуал случится — мы справимся. Если нет — тоже. Роланд разберётся сам. Хесед кивнул. Больше они не говорили. Анжела сидела в кабинете над расчётами. Ритуал, восстановление резерва, охота, разломы — всё это складывалось в сложное уравнение, в котором не хватало одной переменной. Она записала на полях: «Решение субъекта». Она не будет давить. Она уже всё сказала. Теперь — только ждать. Ночью тишину разорвал сигнал тревоги. Малкут влетела в кабинет, едва не опрокинув стопку книг. — Анжела! Восточный барьер! Огни! Тиферет уже активировала оповещение. Гебура была на ногах, протез гудел, клинок блеснул в полумраке. Роланд вышел из своего зала — книга осталась на столе, раскрытая, незаконченная. Они собрались на балконе: Анжела, Роланд, Гебура, Бина, Хесед, Хокма, Нецах, Тиферет, Малкут, Ход. За линией барьеров, в темноте Окраин, загорались огни. Не монстров. Не людей. Что-то новое. И они двигались к Библиотеке.