Незнакомка в длинном парике

Июль выдался жарким. Лондон, обычно сдержанный даже летом, несколько дней подряд изнывал от непривычной жары. Воздух дрожал над асфальтом, старые каменные фасады медленно отдавали накопленное за день тепло, а в Кенсингтонском дворце окна почти не закрывались. Диана стояла перед зеркалом в своей гардеробной. На туалетном столике лежала раскрытая папка с рекомендациями профессора Хендерсона. Она уже почти выучила их наизусть. «Принимать препараты строго по схеме.» «Избегать длительного пребывания на солнце.» «Регулярно контролировать анализы крови.» Она закрыла папку. Последний месяц прошел удивительно спокойно. Температура больше не поднималась. Боли почти исчезли. Она снова могла проводить целые дни на встречах и возвращаться домой не совершенно разбитой, как раньше. Казалось, лечение действительно работало. Именно поэтому утреннее отражение в зеркале показалось ей таким неожиданным. Она долго не могла понять, что именно изменилось. Вроде бы все осталось прежним. Те же глаза. Та же короткая светлая стрижка. Та же улыбка. И все же... Она наклонилась ближе. Щеки словно стали мягче. Линия скул уже не казалась такой четкой. Веки выглядели чуть более тяжелыми. Она провела ладонью по лицу. «Наверное, я просто плохо выспалась.» Эта мысль показалась убедительной. До следующего утра. Через несколько дней изменения стали заметнее. Во время подготовки к очередному благотворительному мероприятию визажист задержался чуть дольше обычного. Он работал молча. Затем неожиданно спросил: — Вы хорошо себя чувствуете? — Конечно. — Простите... мне показалось, что лицо немного изменилось. Диана встретилась с ним взглядом в зеркале. — В каком смысле? Он явно пожалел о своих словах. — Возможно, это просто освещение. Она улыбнулась, избавляя его от необходимости объясняться. Но в памяти уже прозвучали слова профессора. «Лицо может стать более округлым...» В тот же вечер она открыла старый фотоальбом. На одной из фотографий она смеялась, запрокинув голову. На другой разговаривала с детьми во время благотворительной поездки. На третьей шла по лужайке возле дворца. Она внимательно сравнивала фотографии со своим отражением. Разница была едва уловимой. Настолько незначительной, что любой другой человек, вероятно, ничего бы не заметил. Но она замечала. Еще через неделю случилось то, чего она боялась больше всего. После душа Диана привычным движением провела расческой по волосам. Расческа прошла легко. Слишком легко. Она посмотрела на нее. Между зубцами застряли светлые волосы. Не несколько. Не десяток. Их было заметно больше. Она осторожно сняла их пальцами и положила на белую салфетку. Некоторое время молча смотрела. Потом снова расчесалась. История повторилась. Она положила рядом вторую прядь. Затем третью. Комната оставалась совершенно тихой. Только часы негромко отсчитывали секунды. Через два дня она снова приехала к профессору Хендерсону. Он внимательно выслушал ее. Осмотрел кожу головы. Попросил медленно провести рукой по волосам. Несколько волос легко отделились и остались на ладони. Профессор молча записал что-то в карту. — Выпадение усилилось? — спросила Диана. — Да. — Это лекарство? Он покачал головой. — Скорее сочетание нескольких факторов. Само заболевание, стресс последних месяцев и лечение. Иногда они усиливают действие друг друга. — Оно прекратится? Профессор долго не отвечал. — Я очень надеюсь. Диана едва заметно улыбнулась. — Но вы опять не можете этого обещать. Он встретился с ней взглядом. — Нет. Возвращаясь домой, она впервые не стала смотреть в окно автомобиля. Все ее мысли были заняты одной короткой фразой. «Я очень надеюсь.» Странно. Еще месяц назад этих слов было бы достаточно. Теперь они казались пугающе неопределенными. Поздним вечером она вновь подошла к зеркалу. Медленно подняла волосы над ушами. Осмотрела виски. Потом затылок. Ничего катастрофического. Пока. Но впервые за всю жизнь она поймала себя на мысли, что начинает выбирать прическу не потому, что ей хочется выглядеть красиво. А потому, что ей хочется скрыть то, что пока замечает только она сама. Она осторожно погасила свет. В темноте зеркало перестало существовать. Но ощущение, что оно продолжает смотреть ей вслед, осталось.