Незнакомка в длинном парике

Август наступил незаметно. Жара постепенно отступала, уступая место прохладным утрам и тяжелому серому небу, такому привычному для английского лета. Дожди становились длиннее, а солнечные дни — все реже. За окнами Кенсингтонского дворца шелестели деревья, а редкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь облака, быстро исчезали, словно передумав освещать город. Казалось, сама природа постепенно меняла настроение. К этому времени лечение продолжалось уже почти два месяца. Профессор Хендерсон был доволен. Анализы постепенно улучшались. Воспалительные показатели снижались, температура больше не возвращалась, а боли в суставах стали настолько слабыми, что Диана почти перестала их замечать. Она снова могла проводить по несколько часов на ногах, посещать благотворительные мероприятия и вести долгие беседы с людьми, не испытывая мучительной усталости, которая еще недавно сопровождала каждое движение. Со стороны могло показаться, что болезнь отступает. Иногда ей самой хотелось в это поверить. Она даже позволяла себе думать, что профессор был чрезмерно осторожен, когда говорил о возможных последствиях лечения. Возможно, он просто привык готовить пациентов к худшему. Возможно, ее организм окажется сильнее. Но каждое утро начиналось одинаково. Проснувшись, она первым делом проводила рукой по подушке. Сначала это было почти бессознательным движением. Затем — привычкой. Теперь же превратилось в маленький ритуал, который она тщательно скрывала даже от самой себя. Иногда на белой наволочке лежал один волос. Иногда два. Иногда пять. Она никогда не считала их вслух. И все же память почему-то запоминала каждое число. За завтраком мысли постепенно переключались на дела. Предстояло встретиться с представителями фонда, обсудить поездку в Манчестер, подписать несколько писем. Рабочий день, как всегда, был расписан почти по минутам. В разговорах она улыбалась, задавала вопросы, внимательно слушала собеседников. Никто не заметил бы, что время от времени ее пальцы машинально касаются виска, словно проверяя, на месте ли волосы. Лишь вечером, оставшись одна в своей гардеробной, она вновь возвращалась к тому, о чем весь день старалась не думать. Расческа скользила по коротким светлым волосам легко, почти без сопротивления. Слишком легко. Она остановилась. Между зубцами застряло несколько длинных светлых волос. Диана сняла их осторожным движением и положила на стеклянную поверхность туалетного столика. Несколько секунд смотрела на них. Потом снова провела расческой. На этот раз волос оказалось немного больше. Она не испугалась. Странным образом настоящий страх приходит не тогда, когда происходит что-то внезапное. Настоящий страх рождается из повторения. Из понимания, что вчера было почти так же. И позавчера. И неделю назад. Она медленно закрыла глаза. «Это просто лечение», — сказала она себе. Эту фразу она повторяла уже несколько недель. Иногда она звучала убедительно. Иногда — нет. На следующий день парикмахер приехал немного раньше обычного. Он всегда был человеком удивительно деликатным. За годы работы он научился угадывать настроение Дианы по тому, как она входила в комнату, как садилась перед зеркалом, как здоровалась. В то утро она почти не разговаривала. Он молча набросил на ее плечи легкую накидку и принялся расчесывать волосы. В комнате было тихо. Слышался лишь мягкий шелест щетки. Потом этот звук неожиданно прекратился. Парикмахер опустил взгляд на расческу. Едва заметным движением очистил ее. И продолжил работу. Через несколько минут сделал то же самое. Диана видела каждое его движение в зеркале. Она не обернулась. Не задала вопрос сразу. Лишь когда он в третий раз осторожно снял волосы с расчески, тихо сказала: — Покажите. Он замер. — Ваше Королевское Высочество... — Пожалуйста. Он медленно протянул ей расческу. На темной щетине лежали тонкие светлые волосы. Не прядь. Но и не те несколько волосков, которые остаются после обычного расчесывания. Диана долго смотрела на них. Потом подняла глаза. — Это заметно? Парикмахер ответил не сразу. Он понимал, что сейчас от его слов зависит гораздо больше, чем очередная укладка. — Пока... нет. Она внимательно посмотрела на него. — Вы сказали «пока». Он тяжело вздохнул. — Потому что могу сделать прическу так, что никто ничего не увидит. Диана медленно опустила взгляд на расческу. — А если станет хуже? Парикмахер долго молчал. Он не был врачом. Не знал, как будет развиваться болезнь. Но каждый день работал с человеческими волосами и слишком хорошо понимал, что иногда наступает момент, когда никакое мастерство уже не может скрыть происходящее. — Будем искать решение, — наконец сказал он. Это была честная фраза. И именно поэтому она прозвучала тревожнее любого утешения Расческа еще несколько минут лежала на туалетном столике. Диана смотрела на нее, не прикасаясь. Казалось странным, что несколько десятков тонких светлых волос способны настолько изменить настроение человека. Наконец она поднялась. Подошла к окну. Во внутреннем саду дворца садовник аккуратно подстригал живую изгородь. Несколько туристов за оградой пытались рассмотреть окна, надеясь хотя бы мельком увидеть хозяйку дворца. Для них она оставалась той же Дианой, которую ежедневно печатали на первых полосах газет. Они не знали, что в эту минуту принцесса думала вовсе не о благотворительном визите, назначенном на вечер. Она думала о волосах. В тот же день, уже после окончания всех встреч, она неожиданно попросила секретаря отменить оставшиеся дела следующего утра. — Мне хотелось бы немного свободного времени. Подобные просьбы звучали редко. Поэтому никто не стал задавать вопросов. Следующим утром Диана приехала в одну из лучших лондонских клиник, специализировавшихся на заболеваниях волос. Официально визит был записан на имя одной из сотрудниц фонда. Даже персонал не сразу понял, кто сидит перед ними. Врач оказался мужчиной лет пятидесяти, спокойным и чрезвычайно осторожным в формулировках. Он долго осматривал кожу головы через увеличительную оптику, задавал вопросы о начале заболевания, о лечении, о принимаемых препаратах. Наконец он снял перчатки. — Профессор Хендерсон сообщил мне основные сведения. Боюсь, ситуация действительно связана сразу с несколькими факторами. — Это обратимо? Врач не ответил сразу. Он явно привык к подобным вопросам. — В большинстве случаев волосы способны восстановиться. Но скорость и полнота восстановления зависят от активности основного заболевания, длительности лечения и индивидуальной реакции организма. Диана молчала. — Значит... пока никто не знает. — К сожалению, нет. Он достал зеркало. — Позвольте показать вам. Она кивнула. Врач осторожно раздвинул волосы в области темени. — Видите? Сначала ей показалось, что ничего необычного нет. Потом она заметила. Кожа головы просматривалась немного легче, чем раньше. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно. Она медленно отвела взгляд. — Это уже заметно окружающим? — Пока нет. Он подчеркнул последнее слово особенно спокойно. — Но вам следует очень бережно относиться к волосам. Избегать любых агрессивных процедур. И... быть готовой к тому, что некоторое время объем прически может уменьшаться. Она поблагодарила врача и вышла на улицу. Лондон жил своей обычной жизнью. Таксисты спорили с велосипедистами. Из ближайшего кафе пахло свежим кофе. По тротуару шла молодая женщина с длинными темными волосами, которые ветер свободно перебрасывал через плечо. Диана проводила ее взглядом. Когда-то она никогда не обращала внимания на подобные детали. Теперь же взгляд невольно цеплялся именно за волосы. Светлые. Рыжие. Темные. Короткие. Длинные. Густые. Каждая встречная женщина словно напоминала ей о том, чего она могла лишиться. Вечером, уже дома, она открыла старый альбом с фотографиями. На одном снимке ей было двадцать лет. На другом — двадцать пять. На третьем — тридцать. Менялись платья. Менялись украшения. Менялась улыбка. Но волосы оставались почти неизменными. Она вдруг поняла, что никогда раньше не думала о них как о чем-то отдельном. Они просто были частью ее. Так же естественно, как голос. Как походка. Как отражение в зеркале. И лишь теперь, когда появилась угроза потерять их, она осознала, насколько сильно привыкла считать это само собой разумеющимся. Она закрыла альбом. За окном начинался дождь. Крупные капли медленно стекали по стеклу, размывая очертания сада. Диана подошла к зеркалу и машинально поправила короткую светлую прическу. Она еще выглядела почти так же, как всегда. Почти. И именно это слово не давало ей покоя.