Незнакомка в длинном парике

Глава 1. Анализы. К середине июня визиты в клинику стали частью привычного распорядка. Если раньше они занимали не больше получаса, то теперь растягивались почти на весь день. Медицинские сестры уже узнавали Диану, хотя старались не подавать виду. Она отвечала им той же доброжелательной улыбкой, что и всегда, но все чаще ловила себя на мысли, что устает даже от необходимости улыбаться. Доктор Роберт Эллис, наблюдавший ее последние несколько месяцев, больше не пытался объяснить происходящее переутомлением. Он внимательно просматривал результаты анализов, время от времени делая карандашом короткие пометки на полях. — Как вы себя чувствуете сегодня? — Лучше, чем неделю назад, — ответила Диана. Он поднял глаза. — Это правда или вы пытаетесь меня успокоить? Она едва заметно улыбнулась. — Возможно, и то и другое. Врач улыбнулся в ответ, но почти сразу снова стал серьезным. — Боли в кистях сохраняются? — По утрам. — Температура? — Иногда поднимается. Ненадолго. — А после солнца? Диана задумалась. — Даже недолгая прогулка вызывает покраснение. Никогда раньше такого не было. Доктор сделал еще одну запись. В кабинете воцарилась тишина. Он закрыл папку с анализами, снял очки и некоторое время смотрел в окно. — Ваше Королевское Высочество... — начал он наконец. — Боюсь, мне придется направить вас к коллеге. — Это плохой знак? — Скорее... необходимый шаг. — Вы подозреваете что-то конкретное? Доктор медленно покачал головой. — Пока нет. Но ваши симптомы складываются в картину, которую нельзя объяснить ни стрессом, ни переутомлением. Диана молчала. Она уже ожидала услышать именно эти слова. — Кто этот специалист? — Профессор Майкл Хендерсон. Один из лучших ревматологов и специалистов по системным заболеваниям иммунной системы. Она кивнула. — Когда? — Чем скорее, тем лучше. Консультацию назначили через три дня. Кабинет профессора оказался удивительно простым. Светлые стены, книжные шкафы, старые медицинские атласы и огромное окно, из которого открывался вид на зеленый внутренний двор клиники. Профессор Хендерсон производил впечатление человека, который привык больше слушать, чем говорить. Он не торопился. Внимательно расспрашивал о каждом симптоме. Просил вспомнить даже то, что казалось совершенно неважным. Когда появились первые боли? Бывали ли подобные случаи в семье? Изменился ли сон? Не выпадали ли волосы сильнее обычного? Последний вопрос заставил Диану на мгновение замолчать. — Возможно... немного. — Насколько немного? — Не знаю. Она пожала плечами. — Наверное, я просто стала обращать на это внимание. Профессор ничего не ответил. Лишь сделал короткую запись. После осмотра он долго просматривал результаты исследований. Лист за листом. Не произнося ни слова. Тишина становилась почти осязаемой. Наконец он аккуратно закрыл папку. — Ваше Королевское Высочество... Я хотел бы назначить еще несколько анализов. Диана тихо вздохнула. — Значит, вы тоже пока не знаете? Профессор посмотрел ей прямо в глаза. — Напротив. Именно поэтому я хочу быть абсолютно уверен. В кабинете снова стало тихо. — Есть заболевания, которые нельзя диагностировать поспешно. Они умеют маскироваться под десятки других состояний. Нам необходимо исключить каждую возможность. — А если ваши подозрения подтвердятся? Профессор ответил не сразу. — Тогда нам придется начать лечение немедленно. — Насколько серьезное? Он ненадолго опустил взгляд. — Достаточно серьезное, чтобы я предпочел говорить об этом только тогда, когда буду уверен в диагнозе. Диана медленно кивнула. Когда она вышла из кабинета, Лондон жил своей обычной жизнью. По улицам спешили прохожие. Автобусы останавливались у светофоров. Газетчики выкрикивали вечерние заголовки. Все оставалось прежним. Кроме одного. Впервые за последние месяцы она почувствовала, что неизвестность подходит к концу. И почему-то именно это пугало сильнее всего. Вечером Диана возвращается домой. Она стоит перед зеркалом. Долго рассматривает свою привычную короткую светлую стрижку. Потом впервые проводит рукой по волосам не машинально. А проверяя... Не стали ли они тоньше. Не остались ли волосы на ладони. Ничего почти не изменилось. Пока. Но теперь она знает, что каждый следующий день может принести новую перемену. Она кладет расческу обратно на туалетный столик. И впервые в жизни ловит себя на мысли: «Если однажды я перестану быть похожей на себя... узнают ли меня мои сыновья?»