Пятьсот лет

Джон с высоты смотрел на суету города и чувствовал удовлетворение. Еще одна душа встала на верный путь. Хотя в его работе не было места гордыне, он не мог не признать — он делал это хорошо. Помогал, наставлял, исправлял. Раздался хлопок, и рядом с ним появился парень с иссиня-черными волосами. Светлые глаза демонически блестели. — Привет, красавчик, — промурлыкал он, плавно подходя ближе. — Опять работаешь? Лололошка успел надоесть Джону за последние несколько недель. Инкуб появлялся тогда, когда ангел пытался направить человека на путь истинный. Забирал его внимание, отвлекал, портил всё веселье. Но хуже всего было то, как Лололошка смотрел на него — с голодным, прожигающим интересом. — Проваливай, — бросил Джон. — Какая грубость! — Лололошка коснулся его крыла — и ангел вздрогнул, отдернув его. — Ты такой нежный. А эти люди не заслуживают твоей заботы, поверь. — Ты просто пытаешься испортить мою работу. — Я пытаюсь привлечь твое внимание, Джонни, — сказал инкуб, наклоняясь к его уху. — Ты и правда думаешь, что я ради каких-то жалких людишек гоняюсь за тобой? Джон напрягся. Лололошка отстранился, довольно улыбаясь. — Подумай о моем предложении. Ты и я, пентхаус, бутылка хорошего вина и одинокая ночь. — Я ангел, — сквозь зубы процедил Джон. — А ты демон. — Инкуб, — поправил Лололошка, усмехаясь. — И это делает нас идеальной парой, разве нет? Противоположности притягиваются. Он растворился в воздухе, оставив Джона одного. Но на следующее утро Лололошка уже ждал его у очередной подопечной — девушки, которая никак не могла расстаться с абьюзивным парнем. Инкуб сидел на подоконнике, болтая ногами и мило улыбаясь. — Снова здравствуй! Я подумал, может, составишь тебе компанию? Джон хотел прогнать его, но девушка вдруг подняла голову и посмотрела на Лололошку с искренним любопытством. Инкуб улыбнулся ей — и ангел увидел в этой улыбке опасность. Он шагнул вперед, вставая между ними. — Не смей. — О, ревнуешь? — Лололошка рассмеялся. — Или боишься, что я заберу у тебя еще одну душу? — Это не игра, — тихо сказал Джон. — Ты не понимаешь, что делаешь. — Зато я понимаю, что хочу тебя, — Лололошка подошел ближе, почти касаясь его носом. — И я никогда не отстану. Ты мой, ангел. Ты просто еще не понял. Джон смотрел в его глаза и чувствовал, как странно колотится сердце. В этом было что-то неправильное и одновременно притягательное. Он оттолкнул инкуба и улетел, чувствуя его взгляд на спине. Но Лололошка сдержал слово. Каждый день, каждую минуту, когда Джон пытался спасти заблудшую душу, инкуб появлялся рядом. Мешал, отвлекал, искушал — но никогда не переходил границу, за которой Джону пришлось бы применить силу. Будто играл. — Ты устал, — констатировал Лололошка на пятую неделю таких преследований. — Отдохни. Выпей со мной чаю. — Ты невыносим. — Это комплимент? Джон не выдержал и засмеялся — впервые за долгое время. Лололошка смотрел на него с таким восторгом, будто увидел чудо. — Мне нравится, когда ты смеешься, — тихо сказал он. — Ты с ума сошел. — Возможно. Но я хочу тебя видеть счастливым, — Лололошка пожал плечами. — Даже если это означает, что я не буду портить твою работу. Сегодня. Он исчез — и Джон остался один на один с внезапно наступившей тишиной. Странно, но ему было почти одиноко. А наутро инкуб снова был рядом — сияющий, дерзкий и невыносимо милый. — Я передумал, — сказал он. — Я не могу оставить тебя одного. Это слишком скучно. — Ты просто хочешь меня соблазнить, — устало вздохнул Джон. — Я хочу тебя, — честно признался Лололошка. — А не соблазнить. Разница есть. Джон посмотрел на него — на это странное, противоречивое существо, которое было его врагом и одновременно единственным, кто заставлял его чувствовать себя живым. — Ты невозможен. — Я знаю. — И ты никогда не отстанешь? — Никогда, — Лололошка улыбнулся той самой опасной и одновременно искренней улыбкой. — Ты привыкнешь. Джон покачал головой, но на губах у него дрожала улыбка. Он снова отвернулся к своей подопечной. Но Лололошка знал — это только начало. И рано или поздно его упрямый ангел сдастся. Он был готов ждать вечность. В конце концов, он уже ждал достаточно долго. — Джонни! — Не называй меня так. — Ты милый, когда злишься... — Я тебя убью. — Не убьешь. Ты слишком добрый. Джон вздохнул. Впереди была долгая вечность. И, кажется, Лололошка собирался провести ее рядом с ним. —— Джон смотрел на чашку в своих руках. Фарфор был тонким, почти прозрачным, с золотым ободком — Лололошка всегда выбирал лучшие сервизы для их встреч. На столе стояла вазочка с макарунами, которые инкуб лично приносил из какой-то парижской кондитерской. Двести лет. Двести лет преследований, приставаний, бесконечных "Джонни, ну посмотри на меня" и "ангелочек, ты сегодня особенно прекрасен". Двести лет попыток избавиться от надоедливого демона, которые проваливались одна за другой. Двести лет, за которые Джон понял одну простую вещь: Лололошка не уйдет. Он смирился. — Попробуй этот, — Лололошка пододвинул к нему тарелку с розовым макаруном. — С малиной и личи. Должно быть божественно. Хотя... — он театрально вздохнул, — ты уже божественный, так что конкуренция бессмысленна. Джон взял сладость, надкусил. Тонкое тесто хрустнуло, начинка оказалась нежной и тающей. Он прикрыл глаза. — Хорошо. — Я всегда знал, что тебе понравится, — Лололошка налил ему еще чаю, аромат зеленого чая с жасмином наполнил небольшое пространство. Они сидели на крыше одного из небоскребов в Токио. Фонари внизу мерцали тысячами огней. — Ты слишком много знаешь о моих вкусах, — сказал Джон. — Это пугает. — Я наблюдал за тобой двести лет, — инкуб улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что Джону стало не по себе. — Я знаю, что ты любишь сладкое, но не слишком приторное. Зеленый чай после долгого дня. Ты всегда первым делом смотришь на восток, когда заканчиваешь работу. Иногда потираешь переносицу, когда устал. Джон моргнул. — Ты это запомнил? — Я все запоминаю, что касается тебя. Наступила тишина, но она была удобной. Двести лет научили их молчать вместе. Лололошка больше не приставал так агрессивно, хотя взгляд его оставался тем же — голодным, восхищенным, влюбленным. Он перестал портить работу Джона. Вместо этого иногда даже помогал — незаметно, словно случайно. — Сегодня я спас девушку, — вдруг сказал Джон, глядя на огни города. — Она хотела выпрыгнуть из окна. Уговорил ее не делать этого. Она плакала, но согласилась попробовать еще раз. — И ты чувствуешь себя хорошо. — Да. — А я чувствую себя хорошо, когда ты улыбаешься, — Лололошка оперся подбородком на руку. — Мы квиты. Джон усмехнулся. Раньше он бы разозлился на такое заявление. Сейчас просто покачал головой. — Ты невыносим. — Но ты все равно пьешь со мной чай. — Это не значит, что я одобряю твои методы. — Это значит, что ты привык, — Лололошка взял его за руку — легко, почти невесомо. Двести лет назад Джон бы отдернул ладонь. Теперь он смотрел на тонкие пальцы демона, на его длинные, чуть изогнутые ногти, и ничего не делал. — Ты привык ко мне, Джонни. Признай. — Я признаю, что сдался, — ответил ангел. — Но это не одно и то же. — Для меня — одно. Лололошка мягко сжал его пальцы. Джон позволил. Они сидели так еще какое-то время, пока чай остывал. Где-то внизу шумел город, люди жили своей жизнью, влюблялись, страдали, радовались. А наверху, над всем этим, ангел и инкуб пили чай, как старые друзья. Или больше, чем друзья. — Я не перестану подкатывать к тебе, — напомнил Лололошка, когда они начали собираться. — Просто чтобы ты знал. — Я знаю. — И когда-нибудь ты скажешь "да". — Не надейся. — Я инкуб, — усмехнулся Лололошка, сверкнув глазами. — Надежда и желание — моя суть. Особенно когда дело касается тебя. Джон посмотрел на него. В свете ночного города, с легкой улыбкой и сладостями на губах, демон казался почти красивым. Красивее, чем Джон готов был признать. — В следующий раз принеси эклеры, — сказал ангел вместо ответа. — Шоколадные. Лололошка рассмеялся — звонко, счастливо. — Будут. Он исчез, оставляя на крыше аромат жасмина и обещание вернуться. Джон постоял еще немного, глядя на город. Двести лет. И он ни разу не пожалел, что Лололошка появился в его жизни. Он просто не был готов сказать это вслух.