Пятьсот лет

Джон поднялся на крышу небоскреба в Сингапуре — их любимое место за последние триста лет. Город внизу сверкал огнями, влажный воздух пах морем и жасмином. Лололошка уже ждал. Он сидел за столиком, который всегда появлялся из ниоткуда, и улыбался своей привычной дерзкой улыбкой. Перед ним стоял фарфоровый сервиз — тонкий, белоснежный, с синими узорами. Рядом — коробка с пирожными из венской кондитерской. — Джонни! — Лололошка помахал рукой. — Ты опаздываешь на целых три минуты. Я начинал волноваться. — Ты всегда волнуешься, — ответил ангел, садясь напротив. — Даже когда я прихожу вовремя. — Потому что ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Джон закатил глаза, но на губах его появилась едва заметная улыбка. За триста лет он привык к этим словам. Они стали ритуалом. Он взял чашку и вдохнул аромат — зеленый чай с мятой и лемонграссом. Правильно. Лололошка помнил. — Сегодня у тебя особенно уставший вид, — заметил Джон, приглядываясь к инкубу. — Ты бледнее обычного. — Выспался плохо, — отмахнулся Лололошка, пододвигая к нему тарелку с пирожным. — Вот, это с фисташками и малиной. Ты любишь. Джон взял пирожное, но не откусил. Он смотрел на Лолошку слишком пристально. Что-то было не так. Демон сиял ярче обычного, словно пытался компенсировать тусклость, которую Джон видел в его глазах. — Ло. — Джон отставил чашку. — Что происходит? — Ничего, ангелочек. Просто хочу насладиться вечером с тобой. — Ты странный. — Я всегда странный. Лололошка наклонился вперед, опираясь локтями на стол. Его улыбка стала чуть шире, чуть острее. — У меня есть предложение, Джонни. Джон вздохнул. За триста лет он слышал множество предложений. От "проведи со мной ночь" до "давай сбежим в Париж". Все они заканчивались одинаково: Джон отказывал, Лололошка смеялся и обещал попытаться снова. — Слушаю. — Сегодня. Прямо сейчас. Давай проведем эту ночь вместе, — Лололошка говорил мягко, почти нежно. — Не чай. Не разговоры. Не крыши и не города. Просто ты и я. Одна ночь. Джон замер. Обычно в голосе инкуба звучала игривость, вызов, желание поддразнить. Сейчас — только тихая просьба. Почти мольба. — Ты знаешь мой ответ, — сказал ангел. — Знаю, — Лололошка улыбнулся, и в этой улыбке была такая горечь, что Джону стало не по себе. — Но я должен был попытаться. В последний раз. — Что значит "в последний раз"? Лололошка отвел взгляд. Его пальцы сжали край стола так сильно, что побелели. — Я не собирал жизненную энергию уже триста лет, Джон. С того самого дня, как увидел тебя. Все это время я жил тем, что накопил раньше. Но запасы кончились. Тишина повисла в воздухе. Джон смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Триста лет. Триста лет Лололошка существовал на остатках своей сущности, потому что... — Ты перестал собирать души, — тихо сказал Джон. — Ради меня. — Ради тебя, — подтвердил инкуб. — Я не мог. Каждый раз, когда я приближался к человеку, я видел твое лицо. Твое разочарование. Я не мог сделать тебе больно. Джон почувствовал, как внутри что-то сжалось. Холодный ком в груди. Он всегда знал, что Лололошка был менее агрессивным, чем другие демоны. Он думал, что тот просто стал ленивее. Или нашел другие источники. Он не знал. — Сколько у тебя времени? — спросил Джон, и голос его дрогнул. — Сегодня ночью, — Лололошка улыбнулся той же улыбкой, что и всегда. Дерзкой. Беспечной. Словно они обсуждали погоду. — Поэтому я и предложил. Провести эту ночь вместе. Мне хотелось бы запомнить тебя таким. А не в тот момент, когда я просто исчезну. — Нет. — Джон встал. Его крылья за спиной дрогнули. — Этого не случится. Я могу... я найду способ. Я поговорю с Небесами. Я... — Джонни. — Лололошка тоже поднялся и подошел к нему. — Ты не можешь спасти меня. Я демон. Инкуб. Я питаюсь жизненной силой смертных. А я не питался триста лет. Мое время вышло. — Ты не можешь просто уйти, — голос Джона сорвался. — Ты не... ты не сделаешь этого со мной. — Прости, — Лололошка коснулся его щеки, и Джон почувствовал, как холодны его пальцы. Холоднее, чем обычно. Словно жизнь уходила из него прямо сейчас. — Я хотел подарить тебе мир. Хотя бы на время. Я знал, что так будет. Знал с самого начала. — Тогда зачем? — Джон схватил его за запястье, сжимая так сильно, как только мог. — Зачем ты тратил на меня время? Зачем преследовал? Зачем пил со мной чай? — Потому что я люблю тебя, — Лололошка произнес это так просто, так естественно. — С первого взгляда. Ты был таким ярким, таким правильным, таким... чистым. А я хотел быть рядом. Даже если это стоило мне жизни. — Это не любовь, — прошептал Джон. — Это безумие. — Это одно и то же, ангелочек. Поверь мне, я знаю. Лололошка наклонился вперед и поцеловал его. Легко. Осторожно. Как будто боялся разбить. Джон не оттолкнул его. Когда инкуб отстранился, его глаза уже начинали тускнеть. Края фигуры становились прозрачными, словно он растворялся в воздухе. — Спасибо, — прошептал Лололошка. — За триста лет чая. За то, что терпел меня. За то, что стал моим светом. — Не уходи, — Джон сжал его руку, но пальцы проходили сквозь ладонь. — Ло, пожалуйста. Не оставляй меня. — Ты справишься. Ты сильный. Ты всегда был сильным. Он улыбнулся в последний раз — той самой улыбкой, от которой у Джона всегда теплело на душе. И исчез. Ветра не было. Свечи на столе не погасли. Пирожные остались нетронутыми. Но рядом никого не было. Джон стоял на крыше один. Смотрел на остывающий чай, на пустой стул напротив. На коробку с венскими сладостями, которые Лололошка так старательно выбирал для него. Он сел обратно, взял чашку, поднес к губам. Зеленый чай с мятой и лемонграссом. Правильно. Лололошка помнил. Он всегда помнил. Джон пил чай, пока тот не остыл до дна. Смотрел на огни города. На то место, где только что сидел его самый надоедливый, самый невыносимый, самый любимый демон. И впервые за триста лет он пожалел, что не сказал "да".