L.E.S

Нью-Йорк всегда принадлежал людям с громкими фамилиями. Он принадлежал тем, чьи фамилии были выгравированы на фасадах музеев, университетских корпусов, больничных крыльях и концертных залах. Среди старых семей Манхэттена фамилия Синклер произносилась почти с таким же уважением, как Астор, Вандербильты или же Уитней. Их деньги не пахли стартапами, криптовалютой или удачными инвестициями последних десятилетий. Они были слишком старыми для этого. История семьи начиналась еще в конце XIX века, когда прадед Александра Синклера основал частный инвестиционный дом, который впоследствии превратился в Sinclair Capital — компанию, управляющую состояниями семей, существовавших дольше, чем некоторые государства. Они не продавали роскошь. Они управляли ею. Каждый новый небоскреб Манхэттена, каждый роскошный отель, каждая крупная сделка с европейскими фондами так или иначе проходили через руки людей, сидевших за длинным ореховым столом на сорок втором этаже здания Синклер Кэпитал. Александр Синклер возглавлял Sinclair Capital — инвестиционную компанию, через которую проходили сделки стоимостью в миллиарды долларов. Он редко появлялся на первых полосах газет, не давал интервью и никогда не стремился к публичности. Его имя не нуждалось в рекламе. Среди людей с деньгами существовала простая истина: если Александр Синклер согласился вести ваши активы, значит, вы действительно чего-то стоите. Его жена, Женевьева Синклер, была полной противоположностью. Ее знали все. Благотворительные вечера, аукционы, художественные галереи, Метрополитен-музей, приемы в честь иностранных дипломатов — она присутствовала везде, где собиралась старая нью-йоркская элита. Женщины копировали ее стиль, журналисты разбирали каждое появление, а молодые дебютантки мечтали хотя бы однажды получить приглашение на организованный ею бал. Их союз выглядел безупречным. Как и их единственная дочь. С самого рождения жизнь Вивьен была расписана почти по минутам. Частная школа на Верхнем Ист-Сайде, занятия балетом, французский с носителем языка, уроки игры на фортепиано, верховая езда по выходным, лето в Хэмптонсе, зима в Санкт-Морице. Ее учили правильно сидеть за столом раньше, чем ездить на велосипеде, а искусству поддерживать светскую беседу — раньше, чем выбирать друзей. Женевьева часто повторяла одну и ту же фразу: — Репутация создается поколениями и разрушается за одну ночь. Вивьен запомнила ее слишком хорошо. Она никогда не устраивала истерик. Не спорила с родителями. Не попадала в неприятности. Училась так, как от нее ожидали, поступила в Колумбийский университет, где изучала международные отношения, появлялась на страницах светской хроники исключительно в сопровождении семьи и всегда выглядела так, словно ее жизнь была идеальной. И, наверное, так оно и выглядело со стороны. Никто не видел, что происходило после того, как заканчивался очередной благотворительный вечер. Когда последние гости покидали особняк Синклеров на Пятой авеню, а родители еще долго оставались в гостиной, обсуждая очередной прием, новые инвестиции или предстоящий аукцион, Вивьен молча поднималась к себе. Бриллиантовые серьги ложились в бархатную шкатулку. Расстегивалось ожерелье. Она подошла к зеркалу и несколько секунд молча смотрела на свое отражение. Идеальная укладка, Идеальный макияж,Идеальное платье. Идеальная дочь. — Какая же ты скучная… — тихо усмехнулась она своему отражению. Отражение, разумеется, ничего не ответило. Иногда ей казалось, что оно выглядит счастливее, чем она сама.

***

Все изменилось почти год назад. — Подожди… — Амелия замерла с кисточкой для туши в руках и недоверчиво посмотрела на Вивьен через зеркало. — Только не говори, что ты правда ни разу не была в клубе. Вивьен подняла взгляд от телефона. — Была. — На благотворительном вечере твоей мамы? — Да. Амелия громко фыркнула. Ох, Вивьен точно чувствует нотку осуждения от блондинки. Они дружили почти всю жизнь. Вместе учились в одной частной школе, вместе ходили на конные соревнования, вместе ненавидели уроки французского. Их семьи вращались в одном кругу: отец Амелии каждое воскресенье играл в гольф с Александром Синклером, матери вместе устраивали благотворительные вечера и обеды для попечительских советов. Но на этом сходства заканчивались. Отец Амелии родился в такой же обеспеченной семье, а вот ее мать когда-то работала обычной официанткой в небольшом ресторане на Манхэттене. Именно там они познакомились. История, которую в высшем обществе любили называть «романтичной», хотя за глаза многие до сих пор считали ее мезальянсом. Миссис Ховард это никогда не волновало. Она громче всех смеялась на приемах, сама могла уйти с кухни с тарелкой десертов для гостей и совершенно спокойно отпускала дочь на вечеринки, ограничиваясь коротким: — Только напиши, когда доедешь домой. Вивьен каждый раз удивлялась. И это… всё? Амелия жила так, будто родители ей действительно доверяли. Синклеры же доверяли только своей репутации. — Господи, Синклер, это не клуб. Это сборище миллиардеров, которые делают вид, что веселятся. Вивьен тихо усмехнулась, продолжая листать ленту. — Там тоже была музыка. — Струнный квартет не считается. - уголки губ Ви дрогнули, усмехаясь она вспомнила:-           -- Они иногда приглашали джаз-бэнд -О, ну тогда прошу прощения - Амелия театрально приложила ладонь к груди. Амелия резко встала и распахнула дверцы гардероба и без раздумий вытащила короткое черное платье. — Сегодня ты наконец узнаешь, что такое настоящий вечер. - сказала подруга, с дикими искрами в глазах. Амелия вытащила наверное самое короткое платье в гардеробе Ви, купленное где то на отдыхе в Ибице, и никогда не надетое. Лишь бы её мать не впала в эстетическую панику. Вивьен осторожно провела ладонью по блестящей черной ткани. Если мама увидит меня в этом… Перед глазами сразу возникло лицо Женевьевы: “Вивьен, женщина никогда не должна выглядеть так, будто пытается привлечь внимание.” Она медленно выдохнула. Может, впервые в жизни я хочу, чтобы на меня посмотрели… не как на Синклер. — Ну? — Амелия нетерпеливо скрестила руки на груди. Вивьен подняла глаза на свое отражение. И неожиданно для самой себя улыбнулась. Совсем немного. — Ладно. - согласилась под чутким взглядом веселой подруги. Амелия победно вскинула руки. И именно в тот момент Вивьен еще не знала, что через несколько месяцев ее фотографии будут открывать каждую светскую хронику Нью-Йорка, а папарацци будут караулить ее у выхода почти из каждого клуба города.

***

Дверь черного внедорожника захлопнулась за их спинами. Амелия тут же поправила маленькую серебристую сумочку на плече и довольно улыбнулась. — Ну… добро пожаловать в настоящую жизнь. Вивьен  подняла взгляд. Перед ними выстроилась очередь, которую сложно было назвать обычной. Девушки в платьях от Оскар де ла Рента, мужчины в идеально рубашках, вспышки камер, охрана в черных костюмах и папарацци, терпеливо дежурившие по обе стороны входа в надежде поймать очередную знаменитость. — Это… всегда так? — тихо спросила Вивьен, машинально поправляя выбившуюся прядь. Для нее такие места были в новинку, но чувство любопытства и позднего бунтарства не давали ей развернуться и сесть обратно в машину. — Сегодня спокойно. - Амелия пожала плечами так, будто говорила о погоде. — На прошлой неделе тут подрались какой-то актер и хоккеист. Репортеров было раза в три больше, за то как весело было наблюдать за этим! Амелия заметила шокированный взгляд подруги и решила хоть как-то её успокоить: — Да, расслабься ты, здесь всем всё равно кто ты, тем более фейс-контроль клуба работает на Ура! Поэтому здесь все свои. We'd be so fantastical! Охранник открыл перед ними дверь, и уже через секунду мир будто перевернулся. Басы ударили прямо в грудь ,не в уши. Именно в грудную клетку. Настолько громко, что на секунду стало трудно дышать. Яркие лучи прожекторов хаотично скользили по залу, отражаясь в сотнях бокалов. Где-то над танцполом крутилась огромная зеркальная сфера, рассыпая по лицам серебристые блики. Кто-то танцевал прямо на диванах, Кто-то уже спорил у бара. Две девушки фотографировались в зеркале, пока их парень устало держал телефоны. Бармен одним движением поджег коктейль, и вокруг раздалось восторженные возгласы.                                                                   *** «Манхэттенская хроника» «Кажется, у Верхнего Ист-Сайда появилась новая любимица. Вивьен Синклер снова заметили покидающей закрытую вечеринку далеко за полночь. На этот раз — босиком, с туфлями в одной руке и бокалом шампанского в другой. Интересно, это новая эпоха семьи Синклер или просто затянувшийся подростковый бунт?» — Ты сегодня опять где-то пропадала? — Женевьева даже не подняла глаз от газеты, переворачивая страницу с такой невозмутимостью, будто спрашивала, какой чай предпочтет дочь к завтраку. Вивьен сняла солнечные очки и небрежно бросила их на кухонный остров. — Была с друзьями. — До пяти утра? - удивленно спросила статная женщина. — Мы потеряли счет времени. - Пожала плечами Ви и сказала правду. Они действительно потеряли счет времени. Сначала в клубе, потом встретили рассвет на крыше какого-то пентхауса в Трайбеке, после чего вся компания поехала есть блинчики в круглосуточное кафе. Домой она вернулась уже тогда, когда город просыпался. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Вивьен. — А ты прекрасно понимаешь, что мне двадцать один. - Черноволосой хотелось показать свою самостоятельность, что теперь она сама отвечает за свою жизнь, а не прописанные истории от Родителей. Женевьева медленно сложила газету и посмотрела на дочь холодным и проницательным взглядом. — Нет, дорогая. Я прекрасно понимаю, что ты Синклер. А значит, каждое твое действие автоматически становится действием нашей семьи. Вивьен тихо усмехнулась, открывая холодильник. — Иногда мне кажется, что ты родила не дочь, а пресс-службу.— На кухне повисла тишина. Александр, до этого молча читавший деловую колонку, наконец поднял взгляд. Хотя, весь до деловой колонки ему дела и не было. Он просто хотел дать жене попробовать поставить дочь на месте, но если не справилась она, значит настал его черёд вмешаться. — Следи за тоном. — Всего три слова и больше ему никогда не требовалось. Вивьен встретилась с ним глазами всего на секунду. И подумала: Раньше я бы сразу извинилась. Но что-то внутри больше не позволяло. — Хорошо, — спокойно ответила она, закрывая холодильник. — Тогда и вы следите за тем, чтобы не путать мою жизнь с инвестиционным портфелем.—Она развернулась и направилась к лестнице. — Вивьен! — голос матери догнал ее уже у первой ступеньки. Девушка остановилась, но не обернулась. — Да? — Мы не закончили разговор. — Она прикрыла глаза.  Нет, мам. Мы его даже не начинали. — Когда захотите поговорить со мной, а не с фамилией Синклер, позовите. Дверь спальни впервые закрылась чуть громче, чем следовало.

***

«Светская жизнь Нью-Йорка» «Вивьен Синклер снова в центре внимания. Вчера вечером наследницу одной из самых влиятельных семей Манхэттена заметили на закрытой вечеринке в Сохо в компании моделей, музыкантов и нескольких игроков НБА. Судя по фотографиям, скучать девушка точно не собиралась.» — Неужели тебе совсем не страшно? — спросила однажды Амелия, пока они сидели на бордюре возле клуба, деля одну картошку фри на двоих. Вивьен сделала глоток колы и посмотрела на проезжающие мимо желтые такси. — Что именно? — Что однажды терпение твоих родителей закончится. И она задумалась. Закончится, наверное, но разве оно вообще когда-то начиналось? — Знаешь… — Вивьен подцепила картошку и покрутила ее в пальцах. — Всю жизнь я боялась сделать что-то не так. Не ту прическу, не то увлечение, не тот друг, а потом поняла одну очень забавную вещь. — Блондинка слушала её молча, пьяные откровения были более неожиданными, для такой сухой в эмоциях подруги. В моменте Амелия даже сравнила подругу со своей картошкой фри в руках. — Им всегда будет мало. - на это Амелия ничего не ответила, но понимала внутренний конфликт своей подруги. С каждым месяцем Вивьен все меньше походила на девушку с первых полос благотворительных журналов. Теперь ее чаще видели в коротких платьях, чем в твидовых костюмах. Она научилась отличать хороший виски от посредственного, знала, в каких клубах лучший диджей по четвергам, а где стоит заказывать только фирменные коктейли. Бармены приветственно кивали ей, не спрашивая заказ. Охрана уже не просила показать приглашение.Папарацци начали узнавать ее машину еще до того, как водитель успевал открыть дверь. И чем чаще вспыхивали камеры, тем спокойнее становилась сама Вивьен. Парадоксально, но под объективами незнакомцев она чувствовала себя свободнее, чем в собственной гостиной под взглядом родителей. «Upper East Side Weekly» «Если раньше мисс Синклер открывала благотворительные балы вместе с матерью, то теперь, кажется, открывает двери лучших клубов Манхэттена. Говорят, некоторые заведения уже специально придерживают для нее лучший столик. Интересно, кто окажется рядом с ней следующим?»