L.E.S

The Manhattan Post «Пока Манхэттен спорит, в каком клубе проведет следующие выходные, золотая молодежь уже садится на ночные рейсы. Монако летом давно перестало быть отпуском. Теперь это просто еще один уикенд.» Частный джет мягко коснулся взлетной полосы уже под утро. Вивьен сонно потянулась, поправляя выбившиеся волосы, пока стюардесса открывала дверь самолета. Теплый морской воздух моментально вытеснил привычную прохладу кондиционеров, заставляя волосы блондинки пушится от влажности воздуха. Она улыбнулась. — Господи… как же здесь пахнет летом. — Амелия уже успела надеть солнцезащитные очки, хотя солнце только-только начинало подниматься над побережьем. — Добро пожаловать в Монако. — Она театрально раскинула руки, наслаждаясь теплым солнцем, пока в NY сезон летних дождей. — Страну налоговых льгот и очень плохих финансовых решений. — Вивьен тихо рассмеялась, ее рациональное мышление никуда не делись, за волной тусовок. — Последнее ты сейчас про себя? — усмехнулась блондинка. — Исключительно. К вечеру набережная Монте-Карло будто ожила .У входа в казино выстроились «Феррари», «Астон Мартины» и «Роллс-Ройсы», словно это была самая обычная парковка.Яхты медленно покачивались в гавани, отражая закат в идеально чистой воде. За соседним столиком кто-то праздновал победу на Гран-при F1. Чуть дальше смеялись модели, которых Вивьен вчера видела на обложке Вог. Здесь никто никого не удивлял. Каждый выглядел так, будто случайно оказался героем рекламной кампании Лоро Пиана. Легкий морской ветер тут же подхватил длинные светлые волосы Амелии, разметав их по плечам. Она привычным движением убрала прядь за ухо, даже не пытаясь окончательно справиться с ними. Казалось, ее волосы жили собственной жизнью. Вивьен невольно засмотрелась. Блондинке удивительно шла эта легкость. Белый льняной костюм, золотистый загар, голубые глаза, в которых даже под вечернее солнце отражалось море. Амелия выглядела так, словно была рождена именно для таких мест — шумных яхтенных марин, дорогих террас и спонтанных перелетов в Монако. Сама Вивьен всегда казалась полной противоположностью. Черные, почти как обсидиан, волосы тяжелой волной спадали ниже лопаток, красиво контрастируя с молочной кожей. Ветер пытался выбить несколько прядей, но они почти сразу ложились обратно, словно даже природа не решалась нарушить ее безупречность. На ней было простое шелковое платье цвета шампанского, тонкие золотые серьги и едва заметный браслет, который отец подарил ей на совершеннолетие. — Кстати… пока мы тут делаем вид, что живем как европейская аристократия, Манхэттен опять сошел с ума. — Из-за чего на этот раз? — Вивьен сделала еще один глоток шампанского, даже не отрывая взгляда от заката. — Из-за кого. — отметила Амелия и развернула экран к подруге. На фотографии был черный фасад. Без вывесок, без яркой рекламы, без золотых букв. Только длинная очередь идеально одетых людей и вспышки камер и над входом одно единственное слово. ROPPONGI Темные брови Вивьен едва заметно приподнялись. Она ожидала увидеть что-то куда более вычурное. — И… это всё? — озвучила свои мысли черноволосая. Голубоглазая удивленно посмотрела на нее. — Ты сейчас серьезно? — Ну… — Вивьен пожала плечами. — Я думала, самый обсуждаемый клуб Нью-Йорка должен выглядеть… громче. Амелия усмехнулась, забирая телефон обратно. — В этом весь смысл.— Она медленно покрутила ножку бокала. — Им не нужно никому ничего доказывать. Они уже выиграли. Будто владельцы специально сделали все настолько просто, чтобы люди сами придумывали легенды. И, судя по всему, это работало. — Кто они вообще такие? — наконец спросила темноволосая, не отрывая взгляда от экрана. — Я никогда раньше не слышала эту фамилию. Блондинка тихо хмыкнула. — Потому что ты читаешь финансовые новости, а не светскую хронику. — Вообще-то… — Нет, Ви. Правда. — Амелия улыбнулась и подняла руки в знак капитуляции. — Ты знаешь, кто купил очередной небоскреб на Пятой авеню, но понятия не имеешь, кто сейчас управляет ночным Нью-Йорком. — Вивьен на это лишь закатила глаза и наконец сказала: — Хорошо. Просвети меня Блондинка снова разблокировала телефон. Несколько секунд листала ленту, словно специально выбирая, с чего начать. —Знаешь, что самое странное? — Амелия задумчиво покрутила ножку бокала. — Я до сих пор не понимаю, где заканчиваются слухи и начинается правда. Каждый рассказывает совершенно разную историю. Будто речь идет не о двух людях, а сразу о десяти разных жизнях. — Что? — удивилась Ви, что-то странное есть в этих братьях, кроме их иностранного происхождения. — Никто не может нормально рассказать их историю — Черноволосая нахмурилась на это. — В смысле? — Каждый говорит что-то свое. — Амелия пожала плечами. — Одни уверяют, что они выросли в семье рестораторов. Другие — что вообще были обычными хулиганами. Третьи клянутся, будто в Японии про них до сих пор боятся говорить вслух. — Лия усмехнулась таким слухам и продолжила — И самое интересное… Никто ничего не подтверждает— Вивьен заинтересованно подалась вперед слушая подругу, Вот это уже любопытно. — Их пиарщики? — Нет. — Амелия покачала головой. — Они сами. — Что значит сами? — удивленно спросила Ви, в Нью Йорке без собественного пиар-менеджера тяжело постоянно создавать такой ажиотаж вокруг себя — Ни одного интервью о прошлом, ни одной книги, ни одного документального фильма. Братья сами по себе, им больше никто не нужен. Несколько секунд Вивьен молчала. Морской ветер принес запах соли. За соседним столиком кто-то чокнулся бокалами. ⁃ А что сейчас с ними? ⁃ А сейчас… — Блондинка открыла очередную статью. На фотографии были двое. Высокий мужчина с длинными лиловыми волосами держал в руках бокал шампанского. Даже через экран казалось, что его совершенно не волнуют камеры. Рядом сидел второй. Светлые волосы с бирюзовыми прядями, кольца почти на каждом пальце, легкая усмешка. Оба смотрели в объектив так спокойно, будто привыкли быть объектом чужого внимания. — Старший — Ран. Младший — Риндо. Братья Хайтани. — Вивьен задержала взгляд на фотографии чуть дольше, чем собиралась. Это было странно. Красивые мужчины давно перестали производить на нее впечатление. Но эти… Казалось, они смотрели на мир так, будто однажды уже пережили все, чего остальные только боялись. И именно это цепляло сильнее любой внешности. — И что они сделали такого, что весь Нью-Йорк внезапно сходит по ним с ума? Амелия тихо рассмеялась. — Не Нью-Йорк. Весь Токио сходил по ним задолго до этого. — Она заблокировала телефон и посмотрела на гавань. —Некоторые вообще уверяют, что Роппонги в то время жил по их правилам. Другие смеются и называют это красивой городской легендой. Но знаешь… — Амелия ненадолго замолчала. — Я ни разу не встретила японца, который бы эту легенду попытался опровергнуть. Вивьен непонимающе улыбнулась. Ей был вообще не понятен весь ажиотаж вокруг этих братьев. В её голове это просто хорошо продуманный пиар — стратегия, лишь бы привлечь на свой клуб по больше людей. — Принадлежал? — Не официально. — Блондинка пожала плечами. — Просто… если в Роппонги происходило что-то важное, рано или поздно это доходило до братьев. Говорят даже за пределами района братьев побаивались и остерегались. Но это лишь слухи, которые я смогла узнать через своих знакомых. — Она сделала небольшую паузу. — А потом они выросли… И вместо того чтобы контролировать улицы, они начали покупать их. — покупать? — Она на несколько секунд замолчала, еще раз посмотрела на фотографию и нахмурилась, словно пыталась найти в ней то, чего раньше не замечала. — Нет ничего страшнее бывших хулиганов, которые научились зарабатывать деньги.

***

The New York Times «Еще пять лет назад фамилия Хайтани была известна лишь тем, кто часто бывал в токийском районе Роппонги. Сегодня же Roppongi Group называют одной из самых быстрорастущих компаний в индустрии ночной жизни. Пока Нью-Йорк только знакомится с братьями, Япония уже давно считает их живой легендой.» Вивьен задумчиво перевернула страницу журнала, сама того не замечая задержав взгляд на развороте. Фотография занимала почти всю полосу. Двое мужчин стояли у панорамных окон одного из небоскребов Токио, вечерний город рассыпался за их спинами тысячами огней. Старший был выше почти на голову, длинные сиреневые волосы были небрежно зачесаны назад, темно-фиолетовый костюм идеально сидел по фигуре, расстегнутый ворот рубашки открывал тонкую серебряную цепочку, а в пальцах лениво покачивался бокал шампанского. Казалось, фотограф поймал его случайно — Ран даже не смотрел в объектив. Рядом, облокотившись на стеклянные перила, стоял младший. Светлые волосы с бирюзовыми прядями спадали на глаза, изумрудный костюм выглядел скорее как вещь с показа, чем одежда для деловой встречи, кольца поблескивали почти на каждом пальце, а легкая улыбка словно говорила: «Да, мы знаем, что вы смотрите.» Под фотографией была всего одна подпись. «Хайтани не следуют трендам. Они становятся ими.» — Ты опять зависла? — Амелия улыбнулась, забирая из рук стюардессы чашку кофе. Самолет уже выровнялся над облаками, а последние огни Монако медленно растворялись за иллюминатором. Вивьен лишь молча развернула журнал в ее сторону. Блондинка пробежалась взглядом по фотографии и тихо усмехнулась. — Уже добралась до Хайтани? Черноволосая пожала плечами, снова задержав взгляд на развороте. — Они странные. — Это мягко сказано. — Несколько секунд Амелия молча смотрела в окно, покручивая чашку в руках. — Чем популярнее становятся Хайтани… тем меньше о них знают. Интересно… Блондинка достала телефон и открыла карту Токио. — Смотри. Она приблизила район Роппонги и медленно провела пальцем по экрану. Отметки одна за другой заполняли экран. Ресторан. Лаундж. Бар. Еще клуб. Еще ресторан. Карта постепенно окрашивалась в один цвет, словно кто-то годами методично собирал этот район по кусочкам — Это все?.. — Roppongi Group. — Амелия заблокировала телефон и спокойно улыбнулась. — Почти вся ночная жизнь района принадлежит братьям. Черноволосая еще раз посмотрела на карту. Впечатляет. — А Нью-Йорк? Зачем думаешь они приехали сюда? Они по всей видимости в Японии вообще ни в чем не нуждались. — Думаю, однажды им просто стало мало одного города. Есть люди, которым достаточно построить успешный бизнес. А есть те, кто после первой победы начинает искать следующую. Всего одна фраза. Но почему-то именно она заставила Вивьен снова открыть журнал. Она еще раз посмотрела на старшего из братьев. Сиреневые волосы, небрежно расстегнутый воротник, бокал шампанского в руке, ленивый взгляд человека, который давно привык быть в центре внимания. Интересно… Что должно произойти с человеком, чтобы сначала подчинить себе один город… а потом приехать за следующим?

***

Вернувшись в Нью-Йорк, Вивьен неожиданно поймала себя на мысли, что фамилия Хайтани стала преследовать ее буквально повсюду. Сначала она лишь усмехалась. Сначала это казалось совпадением. Потом — странной закономерностью. А еще через неделю Вивьен поймала себя на том, что машинально ищет фамилию Хайтани в каждой новой статье. Page Six «Новый клуб Roppongi стал главным местом встречи звезд, супермоделей и наследников старых денег. Попасть внутрь сложнее, чем на показ Chanel во время Недели моды в Париже. По слухам, в прошлые выходные клуб инкогнито посетил представитель семьи Гримальди из Монако, за соседними столиками были замечены Каролина Даур, Шарль Леклер и наследники нескольких европейских ювелирных домов. Представители Roppongi Group, как и сами братья Хайтани, традиционно отказались комментировать список гостей.» Неужели людям действительно настолько нравится чувствовать себя избранными?.. Вивьен тихо усмехнулась собственным мыслям и захлопнула журнал. Через минуту снова открыла. Да что со мной такое? Владельцы клубов никогда меня не интересовали. Тем более мужчины, о которых говорил весь интернет. Так почему именно сейчас я снова открываю этот журнал? — Мисс Синклер? — Черноволосая резко подняла голову. Профессор стоял прямо перед ее партой, терпеливо ожидая ответа. По аудитории уже прокатилась волна тихих смешков. Черт. Она даже не заметила, как лекция началась. — Не поделитесь с нами, о чем вы так задумались? Вивьен натянуто улыбнулась, быстро закрывая журнал. — Простите… задумалась. — Я заметил. — Мужчина поправил очки и едва заметно улыбнулся. — Надеюсь, хотя бы не обо мне. По аудитории пронесся смех. Даже Вивьен тихо рассмеялась, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть. Прекрасно. Первый раз за три года меня ловят на том, что я вообще не слушаю лекцию. — Ты сегодня какая-то странная. —Амелия поставила поднос на столик университетского кафе и внимательно посмотрела на подругу. Вивьен лениво размешивала ложкой уже давно остывший латте. — Почему? — Обычно ты читаешь конспекты. Сегодня… Блондинка кивнула на журнал, выглядывающий из сумки. — Светскую хронику. Черноволосая проследила за ее взглядом и тут же засунула журнал глубже. — Просто попался под руку. — Конечно.— Амелия довольно улыбнулась. — И совершенно случайно это уже третья статья про Хайтани за неделю. Вивьен молча отпила кофе. Неужели я правда столько о них читаю? Эта мысль неприятно кольнула .Потому что мама бы сказала, что именно так и начинается потеря репутации. Сначала ты читаешь про людей, которых твоя семья никогда бы не пригласила на ужин .Потом оказываешься с ними за одним столом. А потом сама становишься заголовком.

***

New York Post «Наследница семьи Синклер вновь попала в объективы папарацци, покидая закрытую вечеринку в Сохо. Пользователи сети все чаще сравнивают Вивьен с Сереной Ван Дер Вудсен , называя ее новой любимицей светской хроники.» Вивьен молча смотрела на собственную фотографию. Смеется с бокалом шампанского в руке. Ветер растрепал волосы послушные волосы, лямка платья спустилась к плечу а рядом с ней один из популярных гонщиков Формулы 1. Она никогда не любила собственные фотографии. Всегда находила, к чему придраться. Но больше всего ее раздражало другое — камеры неизменно умели превращать одну случайную секунду в чужую версию ее жизни. Если не знать, что снимок сделан в четыре утра после бессонной ночи, можно было бы подумать, что она абсолютно счастлива. Забавно. Фотографы всегда умели продавать чужую жизнь красивее, чем она была на самом деле. Телефон коротко завибрировал. Мама. «Мы увидели статью. Сегодня семейный ужин. Не опаздывай.» Улыбка мгновенно исчезла. Кажется… Сегодня вечером ее снова будут воспитывать.

***

VOGUE «White Night. Единственная ночь этим летом, когда за пульт Roppongi лично встанет Ран Хайтани. Гостей вечера ждут закрытый лайнап, выступление специального гостя, которого организаторы держат в секрете, и список приглашенных, о котором Нью-Йорк говорит уже вторую неделю. По слухам, бронь последних столов предлагали перекупить за шестизначные суммы.» — Вивьен, ты вообще собираешься спускаться?! — Голос матери эхом разнесся по особняку. Черноволосая медленно застегнула серьгу и посмотрела на свое отражение. Черное шелковое платье с открытой спиной мягко скользило по фигуре, подчеркивая тонкую талию. Волосы тяжелыми волнами спадали почти до поясницы, на шее — только тонкая бриллиантовая цепочка. Никаких громких украшений. Мама опять скажет, что это слишком просто. Удивительно что мысли черноволосой крутились вокруг одной женщины, которую она называла мамой. Она была довольна своему отражению. —Ну что, мисс Разочарование семьи Синклер… — Она поправила блеск на губах. — …готова? Негромкие голоса, фарфор, серебряные приборы и официанты, которые делали вид, что ничего не слышат. Вивьен медленно спустилась по мраморной лестнице, придерживая длинный подол черного шелкового платья. Открытая спина, тонкие бретели, бриллиантовая цепочка, которые мать подарила ей на двадцатилетие. Волосы тяжелыми волнами рассыпались по плечам, а на губах — красная помада, вместо обычного полупрозрачного блеска, который она всегда наносила перед вечеринками. Если уж позорить фамилию Синклер… то хотя бы красиво. Женевьева долго молчала, разглядывая дочь. Ее взгляд медленно скользил сверху вниз, цепляясь за открытые плечи, короткое ожерелье, высокий разрез платья. Она тяжело выдохнула. — Ты так и поедешь? Черноволосая машинально посмотрела на себя. — Вообще-то… собиралась. — Ответ прозвучал легко, почти с улыбкой. Вивьен прекрасно чувствовала, как мать раздражает эта манера отвечать. Наверное, именно поэтому никогда от нее не отказывалась. За столом снова стало тихо. Александр продолжал читать газету, будто происходящее его совершенно не касалось. Это было привычно. Все разговоры, касающиеся чувств, всегда начинала мать. Она молча взяла лежащий рядом журнал и раскрыла его на нужной странице. Очередная фотография. Вивьен выходит из клуба почти под утро. В одной руке туфли, в другой бокал шампанского. Голова запрокинута назад, она смеется так искренне, словно в ту секунду на свете действительно не существовало ничего, кроме музыки. «Наследница семьи Синклер снова становится главной героиней светской хроники.» Вивьен невольно задержала взгляд на снимке. Красиво получилось… Наверное, впервые за долгое время она выглядела по-настоящему живой. — Иногда мне кажется, что ты просто испытываешь нас на прочность, — тихо произнесла Женевьева. Брюнетка медленно закрыла журнал. — Если честно… мне казалось, это взаимно. — Уголки губ сами собой дрогнули. Шутка прозвучала раньше, чем она успела подумать. Мать лишь устало прикрыла глаза. Именно в этот момент Александр впервые оторвался от газеты. Одним резким движением он выхватил журнал из рук дочери и швырнул его через стол. Глянцевая обложка ударилась о бокал, расплескав воду по белоснежной скатерти. Вивьен вздрогнула, но не от самого жеста, а от неожиданности. За всю жизнь она, кажется, ни разу не видела, чтобы отец позволил себе потерять самообладание. Он смотрел молча, без криков и упреков и именно эта тишина будто разъедала изнутри. Черноволосая, которую явно задел этот жест со стороны отца, встала и подняла журнал, и аккуратно разгладила загнувшийся уголок. — жалко, — ехидно улыбнулась она, стараясь вернуть привычную легкость в голос. — Это был мой любимый разворот.— Шутка не сработала. В комнате стало еще тише. И впервые за долгое время Вивьен поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется смеяться. Даже ради того, чтобы защитить себя.