just like you

Видит Бог, она не хотела идти. Минджон проснулась с мерзким чувством, будто она забыла о чём-то катастрофически важном, над чем горел дедлайн или что-то около того. В желудке скопилось щемящее, нервное чувство. Она вылезла из кровати. Знобило. За окном лил дождь. Просто прекрасно. Замечательный день, чтобы остаться дома и покрыться плесенью под одеялом. Но нет. Сегодня была вечеринка, и её телефон уже разрывался от уведомлений. Она схватила его и принялась бессмысленно пролистывать сообщения, пока спускалась на кухню.       

girls

сегодня, 11:39

              nninging кто вс1 купит!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! j_im_in Тэён мне сказал, что он сам позаботится обо всём ae_rich such a good boy как мы поедем? j_im_in 🤷🤷🤷 У меня в машине только два свободных места Если вы не хотите сидеть друг у друга на коленях, конечно… nninging меня заберут диньдонги ae_rich отлично, значит мы с минджон можем поехать с тобой       nninging ↴       меня заберут диньдонги они снова вместе? nninging я ИМЕННО ЭТО намерена выяснить 👉👌🧐 ae_rich 😶😶😶😶 j_im_in       ae_rich↴       отлично, значит мы       с минджон можем       поехать с тобой Я могу заехать за вами по очереди ae_rich я сказала предкам, что у нас намечается пижамная вечеринка дома у нин или херня в духе того лучше пусть минджон зайдет ко мне, а потом ты заедешь за нами что скажешь @w_inter?       

w_inter

Нет проблем

       ae_rich отлично j_im_in Доброе утро, Минджонги❤️ Ты хорошо спала? nninging 🤯🤯🤯🤯🤮🤮🤮🤮🥴🥴🥴🥴💩💩💩 ПРЯМО перед моим салатом ae_rich не ты ли собиралась шпионить за йеджи и рюджин, сидя с ними в одной тачке? nninging если они начнут сосаться я выпрыгну на обочину и пойду пешком ae_rich *вздох*        Она спустилась на первый этаж. По телевизору шли новости, без звука. Минджон бросила на экран кривой взгляд и тут же прошмыгнула на кухню. Мама выглянула из-за дверцы холодильника и улыбнулась ей. Она выдавила из себя жалкое подобие улыбки тоже. Боже, её голова была будто соткана из ваты. Тяжелая, неподъемная — она еле держала её на своих плечах. А ведь Минджон ещё даже не ходила на вечеринку. Она с усталым стоном бухнулась на стул, тут же растянув руки по столу и положив на локоть свою громоздкую голову. Мама поставила перед ней чашку кофе. Любопытные глаза нарисованного корги смотрели на неё с жалостью. Хорошо. Она выпрямилась, накуксившись. Поставила ноги на край стула и свернулась в крошечный, жалкий комок. Больше всего на свете ей хотелось оказаться где-нибудь… Не здесь. Под одеялом — было бы славно. Дождь тарабанил в окна. — Куда-то собираешься сегодня, Мин-и? — спросила мама, возвращаясь к плите. — Да, — кивнула Минджон, вливая в себя кофе. Боже, как хорошо. — К Тэёну. Мама обернулась, сощурилась и приподняла бровь. Минджон сощурилась на неё в ответ из-под своей кружки с корги. — Одна? — спросила мама, и в её голосе мелькнула ирония. — Мам! — Шучу, — она вскинула руки, сдаваясь. — У меня сегодня вечерняя смена, милая. Ты сможешь вернуться домой сама? — Джимин меня подвезёт. Наверное. — Оу, ну раз Джимин тебя подвезёт… — протянула мама, скидывая на тарелку завтрак. — Только помните, что я работаю до одиннадцати и когда вы приедете, то будете дома не одни… — Мам! Минджон почувствовала, как всё её лицо мгновенно вспыхнуло, заливаясь краской; будто она плеснула себе на кожу кофе, хотя он даже не был горячим?! Но больше всего её обожгло, где-то внутри, каждую клетку — это чувство. Что всё — не так. Минджон старалась не думать об этом, но воспоминание об их вчерашнем разговоре про колледж преследовало её, как призрак. Она разблокировала телефон, силясь занять свою глупую голову чем угодно другим. И Карина. Про неё Минджон не хотела думать — тем более.              

girls

сегодня, 11:39

w_inter

j_im_in ↴

Доброе утро, Минджонги❤️

Доброе утро      

      

Ты сможешь отвезти

меня домой?

      

Моя мама издевается надо

мной с самого утра

       j_im_in Конечно, милая Ты будешь первой, кого агентство по сбору пьяных людей 'Юджи' благополучно доставит домой 🤛🏻🚙💨       

w_inter

Я не буду пить

      

nninging начинается       

w_inter

????

Это правда

nninging 🤡🤡🤡               Минджон закатила глаза, хоть и знала, что Нин этого не увидит. Мама поставила перед ней завтрак и села напротив. Долгие минуты на кухне не было ни единого звука, кроме шаркающих по тарелкам вилок. Пока мама неожиданно не подняла на неё взгляд, и Минджон не подавилась от простого: — Что Джимин думает про колледж? Что-то внутри оборвалось и с грохотом бухнулось вниз. Желудок скрутило, и она моментально почувствовала себя так, будто её вот-вот вырвет. Руки похолодели, задрожали, и она еле-еле отложила вилку на край тарелки, подтягивая к себе кружку с кофе. — Мы ещё… — сипло и хрипло начала она, чувствуя, как внутри неё всё медленно умирало, — не говорили об этом. Мама оставила на ней многозначительный взгляд. — Пора бы, — в конце концов сказала она, закидывая в рот кусочек яичницы. — Я понимаю, что ещё только сентябрь, но… — Я понимаю, мам, — перебила её Минджон. Она ненавидела себя за то, что… Она ненавидела всё это. И то, что ей не хватало смелости — сказать об этом самой себе, не то чтобы кому-то ещё — убивало её только больше.                                           Минджон опаздывала к Эри. И это было ещё более унизительным, чем могло бы, с учётом того факта, что Эри жила всего через квартал от неё. Она вся запыхалась; дождь прекратился ещё в обед, и чертово солнце работало днём так усердно, что к вечеру высушило асфальт подчистую. Она подошла к забору. Минджон ткнула в домофон. Её изнутри потряхивало. Нога нервно лупила по асфальту, и она сжала лямку своей сумки почти до хруста в пальцах. Домофонная камера неприятно пялилась ей прямо в душу. Но затем из динамика раздался хруст, крохотный писк, восторженное о, заходи! — и она прошла во двор. Ей всегда было странно бывать у Эри дома. Не то чтобы Минджон часто здесь оказывалась, но… Но. Огромный дом Эри с этим гигантским двором, бассейном и летней верандой ассоциировался у неё с чем-то значимым. С вечеринкой, которая предзнаменовала окончание учебного года; или с празднованием Нового года. С её днём рождения. С чем-то воистину большим, немного щекотным и волнительным. Но в обычные дни она не чувствовала себя здесь в своей тарелке. Минджон прошла по витиеватой, выложенной плиткой тропинке к крыльцу; холодный мрамор ступеней отсвечивал на солнце и бил ей по глазам. Она закусила губу и открыла входную дверь. Её обдало гулом кондиционера, и Минджон невольно поежилась. Каждый шаг в пустом и выхолощенном камнем первом этаже отдавался в её ушах подобно раскату грома. Она старалась не наступать на подошву как-нибудь слишком сильно, и совершила над собой некоторое усилие, чтобы не застрять в коридоре и пройти чуть дальше, ближе к гостиной. Меньше всего на свете Минджон хотела столкнуться сейчас с её матерью. Окей, да. Она не то чтобы думала, что миссис Учинага как-то плохо к ней относится; женщина всегда улыбалась и была приветливо-вежливой, когда они сталкивались, но было в ней что-то такое, что заставляло Минджон съеживаться в крошечный комок и бояться сказать лишнее слово. Или на неё так давила окружающая обстановка, все эти развешанные по стенам картины в толстых рамах, дорогой камин, рояль, слишком мягкие ковры, кожаная мебель, резная лестница… Она мотнула головой. И обхватила руками голые плечи. Но, к её облегчению и счастью, Эри не заставила себя долго ждать. Она появилась на лестнице до того, как Минджон успела поддаться желанию выбежать на улицу под каким-нибудь глупым предлогом и подождать её снаружи. — Хэй, Минджон! — громко известила Эри о своём присутствии, спускаясь на первый этаж. — Отлично выглядишь! — Спасибо, — Минджон выдавила из себя улыбку. Мурашки пробежали по её коже. — У нас немного прохладно, да, — согласилась Эри, оглядывая её с ног до головы. Она достала телефон. — Что Джимин? Она не писала тебе? Она уже выехала? Минджон проверила время. — Она написала, что едет, где-то минут десять назад, — нахмурилась она. — Должна скоро быть. — Отлично, — кивнула Эри. — Добираться до Ичжуо пешком не особо хочется, правда? Минджон выгнула бровь, скептически глядя на неё. Эри пожала плечами и неопределенно взмахнула руками, одними губами прошептав — мама здесь. Минджон кивнула, тяжело сглотнув. И вдруг — по мраморным залам грохотом разнесся звон. Минджон подпрыгнула, вздрогнув, и её охватило чувство горячего стыда; но это было всего лишь уведомление. Они синхронно достали свои телефоны и проверили сообщения. — Джимин написала, — выдавила из себя Минджон, силясь унять дрожь в руках. — Да, вижу, — кивнула Эри. Экран засветил ей лицо. Она подняла глаза: — Ну что, пойдём? Минджон кивнула, и они вышли на улицу. Солнце постепенно садилось. Был ещё не вечер; свет слепил, но Минджон сквозь прищур уже могла разглядеть эту опускающуюся на верхушки деревьев и скаты крыш розовую плёнку. Это было красиво, но ей не давало насладиться тревожное чувство, поселившееся в желудке с самого утра. Минджон почему-то была уверена, что ничем хорошим эта поездка не кончится. Они вышли со двора, тяжелая стальная дверь громко треснула за спиной. И в этот момент — Минджон поняла всё. Джимин писала, что в её машине только два свободных места. Только два. И это значило, что… О, нет. Карина сидела на заднем сидении тойоты, и Джимин уже весело махала им рукой из окна машины. У Минджон всё побелело перед глазами. Мысли сдуло из головы, и если бы не Эри, которая сама села назад, а не вперёд, она не знала, что делала бы. Минджон забралась в тойоту и её пригвоздило к месту ремнём безопасности, как оковами. Джимин было потянулась к ней, но в последний момент замерла. Минджон уставилась на неё в ужасе. — Кхм, — прокашлялась Джимин, поправив зеркало заднего вида. На её губах застыла неловкая улыбка. — Ну что, все готовы? — Да, капитан, — отрапортовала Эри, пристегивая ремень безопасности. Карина молчала. Карина молчала, и Минджон готова была поклясться, что чувствует её жгучий взгляд у себя на затылке. Она сухо и тяжело сглотнула. Джимин завела двигатель и они съехали на дорогу. В машине стояла густая тишина. Или это просто Минджон — не могла нормально дышать; само её присутствие душило. Минджон приспустила окно; в лицо ударил влажный, тёплый воздух с улицы. Он неприятно распушил волосы, но ей было всё равно. Она практически уткнулась в стекло носом, силясь спрятаться за спинкой сидения. — Мы будто на поминки едем, — раздался позади саркастический голос Эри. — Включи что-нибудь, что ли. Минджон краем глаза заметила, как рука Джимин потянулась к проигрывателю. — Что вы хотите? — спросила она, включая автомагнитолу. — Без разницы. — Минджон? — Я… не знаю, — еле выдавила она из себя, не оборачиваясь. — Карина? Минджон вздрогнула. Она еле поборола в себе желание обернуться, вцепившись в дверную ручку, как в спасательный круг. — Мне всё равно. Прозвучал неловкий вздох. Минджон по одному этому поняла — Джимин. Щелкнули кнопки, и через пару мгновений тойоту заполнил хоть какой-то звук. Она принялась покачиваться в такт песне, силясь хоть как-то расслабиться. Минджон не знала её, но всё, что слушала Джимин, ей нравилось, и… в какой-то момент это сработало. Минджон лениво постукивала подошвой кроссовка, отбивая ритм, даже когда они остановились на светофоре. Но всё её спокойствие улетучилось в ту же секунду. Скрипнул рычаг, и Джимин вдруг наклонилась к ней. Минджон вздрогнула, и из её рта невольно выпало, шёпотом — что ты… — и рука Джимин оперлась на её бедро, когда она открывала бардачок. Минджон застыла, щёки вспыхнули, и её всю изнутри сковал ледяной ужас от мысли, что они были в машине не одни. Что она была в машине — тоже. Джимин порылась в бардачке и вытащила оттуда… плитку шоколада? — Я купила тебе, — улыбнулась она, протягивая Минджон неожиданный подарок. Её рука задержалась на бедре. — С-спасибо, — заикнулась Минджон, моментально вспыхивая, как спичка. Щёки горели, а по спине растекался скрипучий холод. Джимин улыбнулась шире, немного неловко поджала губы и отодвинулась от неё, возвращаясь на своё место. Скрипнул рычаг, в глаза ударил зелёный, и они двинулись с места. Минджон невольно бросила взгляд на зеркало заднего вида. И окунулась, как в ледяную воду — В темную бездну её глаз.              

---

       Они еле доехали до дома Тэёна. Минджон еле доехала до дома Тэёна. Они вышли из машины, и ноги подвели её, непреднамеренно ослабев; ещё ничего не началось, но она уже — чувствовала себя вымотанной и пьяной в стельку. В голове всё смешалось в какую-то кашу, и она действовала на автомате, не совсем понимая, что происходило и что она вообще делала здесь. Дом ещё был подозрительно тихим, но в бассейне на заднем дворе уже кто-то плескался. Прямо на пороге их встретил воодушевлённый Марк. — Народ, девчонки здесь! — выкрикнул он, подчёркивая. Несколько человек обернулось, улыбаясь им, но большинство не обратило внимания. — О-о-о, — его взгляд переметнулся на Минджон, и он распахнул руки, подходя к ней. — Моя маленькая девочка тоже здесь! Минджон фыркнула, закатив глаза, но кривая улыбка всё равно полезла ей на лицо. Боже, она ненавидела это! Честное слово! Она попыталась увернуться, когда Марк подошел и сгрёб её в свои объятия, отрывая от земли. — Какой кошмар, — заныла она, смеясь и брыкаясь, — отпусти меня! — Я сейчас буду ревновать, — подметила сбоку Джимин, нахмурив брови, но в её глазах всё равно плескалось веселье. — Мы все сейчас будем, — согласилась Эри, скрестив руки на груди. — Это не твой ребёнок, отдай обратно. — Кто ребёнок?! — возмутилась Минджон, щурясь на них. Коридор заполонил смех. Марк опустил её обратно на пол, демонстративно пафосно поклонившись, и отошёл в сторону. Он вскинул руки в сторону гостиной, услужливо бормоча: — Прошу, дамы. — Боже, ты полный придурок, — фыркнула Эри, закатывая глаза. Она засмеялась, когда Марк отступил в сторону, врезавшись задницей в стену, чтобы дать им дорогу. Нин появилась из ниоткуда. — Где Тэён? — спросила она, проскакивая мимо. Марк пожал плечами. — Не знаю, — задумался он. — То тут, то там. Наверное, на кухне. Нин кивнула, обернулась на Минджон и подмигнула, моментально улетая в сторону кухни. В её взгляде блеснуло что-то кошачье, и Минджон знала, что это означает и чем кончится. Она застыла посреди коридора, не зная, куда деться. До тех пор, пока Вселенная не напомнила ей, что происходит. Карина прошла в гостиную вместе с Эри и Джимин, и Минджон на мгновение спустилась с небес на землю. Она резко замотала головой. Волнение и тревога сидели внутри неё, капая на нервы, как протекшая труба. Кап-кап. Кап-кап. Она взмахнула волосами и направилась вслед за Нин на кухню. Та уже рылась в холодильнике; тусклый ледяной свет блестел на её голых плечах. Она заговорила, будто знала, что Минджон пошла за ней: — Что ты будешь? — спросила Нин, перебирая сваленные пивные банки. — Тут есть Budweiser, Miller, э-э-э, какая-то хрень, Natural, фу, IPA, это даже предлагать не буду, — забормотала она. Обернулась: — Ну так че? Минджон замялась. — Я же сказала, я не… — О! Нин вдруг подпрыгнула, захлопнула холодильник — дребезжание бутылок проехалось Минджон по ушам — и в одно мгновение проскочила мимо неё, радостно визжа. Минджон обернулась в тот момент, когда Нин уже висела на Тэёне, как мартышка. — Т-ты, м-меня, — кряхтел он, — с-сломаешь. — Ты! Купил! Ты купил же, да! — только и визжала Нин, забрасывая на него повыше ноги. Тэён поднял глаза, в них плескалась паника и отчаяние. — П-привет, М-Минджон, — прохрипел он, пытаясь расцепить хватку Нин. Минджон сковал удушливый смешок, но попыталась вложить в голос всё сочувствие мира: — И тебе, — еле проговорила она, — того же. Тэён зажмурился и похлопал Ичжуо по спине. Она слезла с него, но не отцепилась. Выражение её лица вдруг стало острым и холодным. — Ты купил, — твёрдо процедила она. — Да-да, — отмахнулся Тэён. Он бросил на Минджон полный мольбы взгляд. — Наверху. Пойдём. Нин тут же захлопала глазами, как сущий ребёнок, и схватила его за плечо, утаскивая прочь из кухни. Минджон усмехнулась себе под нос и неловко облокотилась на кухонный гарнитур. Пальцы нервно постукивали по столешнице. Ей хотелось, просто необходимо было чем-то себя занять, но последнее, чего она хотела — это идти в гостиную. Минджон знала, что это, возможно, последние минуты перед тем, как в доме будет не протолкнуться, и приказала себе насладиться ими сполна. Она подошла к холодильнику и открыла дверцу, сама не зная зачем; окинула взглядом аккуратно разложенные по полкам бутылки с пивом; где-то в самом углу одиноко примостился вскрытый бекон. Никакого намёка на еду. Тэён действительно готовился к этому. — Не холодно? — позади раздался смешок. Минджон подпрыгнула на месте, из неё вырвался короткий визг, и сердце на мгновение остановилось в груди. Она резко обернулась, часто и тяжело дыша, и столкнулась с улыбкой. Джимин. — Боже, ты напугала меня, — выдохнула Минджон, схватившись за сердце. — Прости, милая, — улыбка Джимин стала ещё шире, но Минджон глянула ей в глаза и поняла, что ей абсолютно не жаль. Она нахмурилась и скрестила руки на груди. — Возможно, я могу загладить свою вину? — спросила Джимин, стоически проигнорировав тот факт, что она надулась. Джимин отошла в сторону и наклонилась, открывая нижние ящики. — Вот, — она вытащила из шкафчика какую-то… бутылку? — Я не была уверена, что Тэён купит что-то кроме пива, поэтому перестраховалась. — Ох, Джимин… Губы Джимин расплылись в неловкой, глуповатой улыбочке, которую Минджон обожала и ненавидела до смерти. Потому что она делала с ней вещи. Это чувство, среднее между «я не могу на это смотреть» и «Боже, я сейчас съем тебя прямо здесь и сейчас» осело внизу её живота, и она еле удержала себя от того, чтобы не накинуться на неё в чужом доме. Минджон перехватила бутылку, рассматривая гребанное Castello Nuovo так, будто это был величайший подарок из всех, что ей когда-либо дарили. — Как ты достала его? — спросила Минджон, рассматривая бутылку. — Я позаботилась об этом заранее и отдала Тэёну на хранение, — улыбнулась Джимин, подмигивая. — Остальное — секрет фирмы. — Тогда, может… — Минджон выгнула бровь, тихо усмехнувшись, — выпьем её где-нибудь вместе? Губы Джимин дрогнули, в глазах что-то заблестело; но она схватила Минджон за запястье и резко притянула, припечатав к себе. Бутылка чуть не выскользнула у неё из рук. — Развлекайся, Минджонги, — она не видела, но слышала, как мягко улыбнулась Джимин, поглаживая её по спине. — Я должна убедиться в том, что ты благополучно доберешься домой сегодня. Ох, это было хорошо. Её рука всё ещё неудобно болталась наперевес с тяжёлой бутылкой, но всё тело охватила фантастическая лёгкость, будто Минджон стала совсем-совсем невесомой; она уткнулась носом в её горячую шею и глубоко, жарко вдохнула. Джимин не пахла домом; но чем-то таким, что заставляло думать о том, что ей нечего бояться. Её руки скользнули в волосы и крепче сжали талию. Минджон попыталась отставить бутылку на стол, не глядя, та зашаталась; сковал секундный испуг. Она выровняла её, нервно хихикнув Джимин в шею, и Джимин со смехом попыталась отвести голову в сторону: щекотно. Минджон могла простоять так вечность. Но вдруг в коридоре грохнул шум, и через мгновение кухня наполнилась людьми. Минджон неловко отстранилась, часто заморгала и посмотрела на неё снизу вверх. Джимин заправила ей за ухо прядку волос. — Ты хочешь открыть её сейчас или потом? — тихо спросила она; Минджон еле услышала сквозь гул толпы и лязг бутылок. — Если что, можем припрятать её где-нибудь… — Думаю, чуть позже, — ответила Минджон. Джимин кивнула. — Схожу сполосну руки и всё такое, для начала.                             Она проскользнула сквозь снующую по лестнице туда-сюда толпу, краем глаза зацепив кучу народа в гостиной. Возможно, она мельком увидела Йеджи и Рюджин, но не была в этом уверена. Честно говоря, ей грела душу мысль о том, что Джимин купила для неё вино. Но, с другой стороны, было в этом что-то такое… Что оставило на дне её желудка неприятный осадок. Кто-то поздоровался с ней; Минджон буркнула быстрое привет, но не успела поднять глаза, чтобы понять, кто это был. Это было её обязанностью. Чем-то вроде долга, она полагала? Эта вечеринка была событием каждый год, с тех пор, как они переехали сюда, а, может быть, и задолго до. Минджон слышала, что до Тэёна этим занималась его старшая сестра, которая уже несколько лет как уехала в колледж. И Джимин. Конечно, Джимин должна была быть здесь; это было чем-то вроде бремени популярности или вроде того, но у Минджон было подозрение, что ей просто нравилось быть здесь и плескаться во внимании. Она не смела это осуждать, потому что сама не могла оторвать от неё глаз. Минджон была уверена, что Джимин создана для того, чтобы сиять. Вокруг неё даже в самую промозглую погоду витало ощущение лета, и люди тянулись к ней, как мотыльки слетаются на свет. И бесконечная благодарность за то, что в один прекрасный момент она решила осветить и её жизнь — не давала Минджон спорить с этим порядком. Она знала этот дом, как свои пять пальцев, поэтому без труда нашла уборную, которая, к счастью, ещё не была скрыта очередью или забита чьим-то мерзким нетерпением. Она прошмыгнула внутрь и закрылась. Слух окунулся в тишину; только из открытой форточки со двора доносился плеск воды и чьи-то редкие вскрики. Она выдохнула и подошла к зеркалу. Но не успела Минджон перевести дух, как… Кто-то застучал в дверь. Снова. И снова. Лёгкие сдавила досада и раздражение. Она не выдержала и крикнула: — Занято! Стук не прекратился. Минджон поставила — кинула — сумочку на край раковины, та упала набок, чуть не вывалив всё содержимое; она чертыхнулась и подняла её снова. Направилась к двери, намереваясь вывалить на этого засранца всё, что скопилось внутри, но стоило двери распахнуться — Минджон застыла, и вместе с ней замерло её сердце. Карина смотрела на неё из тени коридора. Минджон дёрнула ручку на себя, но что-то не дало; дверь стукнулась, протяжно заскрипев, и только после этого она заметила выставленный локоть. Внутри всё лопнуло. — Какой повод ты придумала на этот раз?! — зашипела Минджон, чувствуя, как по лицу поднимается жар. — Клянусь Богом, если ты скажешь, что просто захотела в туалет, я… — Не скажу. Может, я просто хотела тебя увидеть? Карина зашла в туалет и закрыла за собой дверь. Минджон отшатнулась. Едва слышный хлопок замка заставил её почувствовать себя так, будто у неё в мозгу лопнули последние капилляры. Но она не задержалась на месте надолго. Карина обогнула её, Минджон с ног до головы окатил жар и какой-то резкий, специфический запах, который она не успела понять, что означал. Карина молча прошла к окну и залезла на подоконник. — Что ты делаешь? — вырвалось из Минджон. Карина поудобнее устроилась и открыла форточку. Она сунула в рот сигарету и чиркнула зажигалкой. — Курю, очевидно, — вскинула она бровь, раскуривая табак. И без того крошечную, душную комнату моментально заполнил запах дыма. Минджон поморщилась и смахнула туман, который так и норовил попасть ей прямо в нос. — Нельзя делать это на улице? — Зачем? Мне и здесь заебись. Минджон закатила глаза и отошла к зеркалу. Она начала рыться в своей сумке в поисках тинта, в поисках чего угодно, лишь бы занять свои руки. Из пальцев всё выскальзывало. Но вдруг в нос ударил жжённый, дымный запах, словно кто-то поджёг бумагу. Она поморщилась, и уже подумала было — что за дерьмо она курит? — как в её голове вдруг… — Ты что, — резко обернулась она, вылупившись на растекшуюся по подоконнику Карину, — куришь косяк? Карина методично затянулась, медленно поднимая брови. Она выпустила струю дыма в приоткрытую форточку. — Ты что, — с приторным удивлением вытолкнула она из себя, — знаешь, что это такое? Минджон застыла, даже не попытавшись придумать столь же язвительный ответ. Карина не сводила с неё глаз; на кончике её сигареты — не сигареты — тлел пепел. Язык скользнул меж её губ, прежде чем она обхватила фильтр и затянулась. Минджон ударило током. — Ты просто не могла стать ещё хуже… — пробормотала она себе под нос, отворачиваясь к зеркалу. За спиной раздался смешок. — Тебе нравится. — Это отвратительно. — Хочешь попробовать? — Попробовать?! Минджон уставилась на неё через отражение в зеркале. В груди всё колотилось, руки тряслись. — Неужели уже пробовала? — спросила Карина, выгнув бровь. — Нет, — отрезала Минджон. — И нет. Она с трудом отцепила от неё свой взгляд, прошипев в голове — да плевать. Минджон раскрыла сумку и с минуту ковырялась внутри, пытаясь вспомнить, что хотела сделать, раз пришла сюда. — Я должна сдать тебя кому-нибудь или что-то в этом роде, но уж точно не курить с тобой, — пробормотала она. — Марихуана легализована в Массачусетсе. — Тогда на кой чёрт ты ныкаешься здесь? И действуешь мне на нервы? Минджон посмотрела на её отражение в зеркале, и Карина пожала плечами: — Не хочу, чтобы кто-нибудь знал. — Неужели, — едко усмехнулась Минджон. — Страшно? — Мне похуй, — фыркнула Карина. — Просто не хочу быть грёбанным местным дилером или типа того. Минджон принялась поправлять смазавшиеся румяна на щеках. Карина не сводила с неё глаз, и она видела это через отражение в зеркале; руки взмокли, из пальцев бесконечно выскальзывала кисточка; она не могла взять её пластиковый корпус нормально, чтобы не сделать ещё хуже. Боже. — Не смотри на меня, — рявкнула Минджон, не сдержавшись. — Я не смотрю. — Я вижу, чёрт возьми. — М-м, не понимаю, о чём ты. — Ты пялишься. — Вот это — уже больше похоже на правду. Они замолчали. Кожа горела, и это молчание ездило по нервам Минджон, словно наждачная бумага по струнам. Ей так и хотелось что-нибудь ляпнуть. Что-нибудь такое, что заставило бы Карину заткнуться раз и навсегда и больше никогда не разговаривать с ней. Что-нибудь такое, что поставило бы её — и её раздутое эго — на место. Но она не могла ничего придумать. Во рту было сухо, губы слиплись, она часто кусала их и оттого клейкий тинт комками скопился в уголках. Взгляд суматошно бегал от собственного лица к лицу её, пока Минджон пыталась спасти свой макияж. Карина вытянула ноги и упёрлась лбом в окно, глядя куда-то на улицу. И теперь, когда она молчала и не смотрела на неё — Минджон чувствовала себя ещё хуже. Будто только ей было дело до всего этого. Это неправда! Она резко замотала головой и нервно захлопнула сумку, криво-косо сбросив туда всю свою косметику и направившись на выход. В горле скреблись кошки; глотку покалывало и щекотало так, будто Минджон заболевает. — Сделай одолжение, дай знать, если увидишь Джимин, — натянуто улыбнулась Минджон, сжимая ручку двери. — Она должна отвезти меня домой. Она не знала, зачем сказала это. Будто надеялась, что эффект от упоминания имени Джимин будет по меньшей мере отрезвляющим. Но не знала, для кого. Карина медленно, почти лениво перевела на неё взгляд. Её брови почти пренебрежительно взмыли вверх. — Я не буду искать тебя в этом Содоме. — Боже, тебя забанили в интернете? — Нет, — усмехнулась Карина, стряхивая пепел. Она молчала с секунду, выпуская изо рта густой дым. — Только ты. Минджон не нашлась, что ответить. Дверная ручка уже раскалилась под её взмокшей ладонью. Из коридора донесся какой-то грохот, и она невольно вздрогнула; Карина чуть нахмурилась этому звуку и перевела взгляд за окно, выглядывая наружу. — Не многовато ли бухих детей, а? — отвлеченно бросила она, поднося к губам косяк. Она вытянула шею, словно пыталась что-то высмотреть снаружи, и Минджон невольно вцепилась глазами в её напрягшиеся мышцы и выступившие вены. — Тут есть запасной выход? Минджон непонимающе захлопала ресницами. — Чего? Кадык на её шее скакнул, когда она сглотнула и усмехнулась. — Задняя дверь? Что-то, через что можно съебаться, когда нагрянут копы? — Какие копы? Карина оторвалась от окна и перевела на неё свой насмешливый взгляд. — Мне пока нахуй не нужно ещё больше проблем, — сказала она вместо ответа на вопрос, — но мою сестрёнку это, похоже, не сильно ебет. Минджон невольно напряглась. На любое упоминание Джимин из её уст тело реагировало так, будто Минджон в любой момент должна быть готова ввязаться в драку или около того. Она прочистила горло, холодно процедив: — Причем тут Джимин, чёрт возьми? — Разве она не состоит в этом дурацком NHS или как его, чёрт возьми? — И что? — фыркнула Минджон. Мокрая ладонь соскальзывала с горячей ручки. — Какая тебе, к чёрту, разница? — Мне-е… — протянула Карина. — Решительно похуй. Ей, видимо, тоже, раз она не боится, что её вышвырнут оттуда, стоит хоть одному фараону заглянуть сюда. А что с её должностью Президента школы или дерьмо в духе этого? Или кто она там? Что скажут люди, если узнают, что золотая Джимин-и шатается по таким сомнительным мероприятиям? Минджон сковало отвращение. Она захотела немедленно выйти отсюда и не разговаривать с ней больше никогда в жизни. В каждом слове, что вылетало из её гребанного рта, Минджон чувствовала только желчь, которая обжигала ей кожу и все внутренности. — Боже, — выплюнула она с презрением. — Зависть пропитала тебя насквозь. — Зависть? — Карина вдруг рассмеялась; у Минджон от её хриплого, едкого и густого смеха ледяными мурашками сковало всю спину. — Я не собираюсь проебывать лучшие годы своей жизни на это дерьмо. Жизнь ещё успеет нагнуть меня. И тебя тоже, малышка. Внутри что-то вспыхнуло. Минджон списала это на раздражение. Это было раздражение, настолько сильное, пугающее, всеобъемлющее, придавившее её к месту, как прессом. Она хотела стереть с её лица эту усмешку больше всего на свете. Бесконечные как ты смеешь, Боже, просто заткнись, надеюсь, ты подавишься своими словами, и вся её наглость — просто не укладывалась в голове. Минджон стиснула зубы до скрипа. — Смотри не сдохни раньше, чем это произойдет, — она кивнула на косяк, застрявший меж её пальцев. На одном из них блеснуло чёрное кольцо. — Таков план, — победно усмехнулась Карина и сделала новую тягу.                                    Они всегда играли в это. И это было причиной, по которой Минджон действительно ненавидела все эти грёбанные вечеринки. Они всегда играли в это, и какая-то часть неё понимала, что это довольно разумно. Это было разумно, и каждый раз после — Джимин набрасывалась на неё с таким чувством, зажимая где-нибудь, как-нибудь, в чьей-нибудь комнате, будто они не виделись целую вечность и она действительно изголодалась по ней. Они никогда не заходили слишком далеко, но Минджон всё равно готова была поставить что угодно, лишь бы испытать это снова. Но в такие моменты, как сейчас — Минджон не была уверена, что оно стоило того ада, через который она проходила всякий раз, как это случалось. Она смотрела на Джимин. Хотелось рвать и метать; она чувствовала, как эта первобытная ярость и нетерпение поднимались в ней с каждым лязгом раскручивающейся бутылки. Руки до треска сжимали бумажный стаканчик, который с минуту назад сунул ей в руку Хёк. Хотелось встать, схватить Джимин за запястье и закричать — если хоть кто-то из вас рискнёт прикоснуться к ней, я… Но она не могла пошевелиться. Минджон приковала себя к полу, как гирями, этой гребанной мыслью — это ничего не значит. Это просто игра. Ты должна сделать вид, что тебе всё равно. Тебе должно быть всё равно. Но ей не было. Она ненавидела себя за это, потому что она любила её и знала, что так нужно и будет лучше. Но больше; больше Минджон ненавидела мысль о том, что Джимин может поцеловать кого-то другого. Бутылка повернулась как-то неправильно, внутри Минджон всё содрогнулось в ужасе, она лишь моргнула — и вот уже Джимин ёрзала на своем месте; её лицо озарилось смущенной, пристыженной улыбкой, когда какой-то парень подошёл и наклонился к ней. Минджон впилась ногтями в кожу до боли. Все мышцы её лица окаменели, сжались, и она была уверена, что остроты её взгляда сейчас хватит, чтобы прожечь в его спине гребанную чёрную дыру. Ей хотелось подорваться с места, оттолкнуть его, зашипеть, пристыдить, заорать на весь дом — это моя девушка, чёрт возьми. Она не знала, какие силы удержали её от этого. Минджон сделала глоток, силясь проглотить вставшую поперёк горла злобу. Горечь пива плескалась в крови кипятком. Но, к её счастью, поцелуй был сухим и коротким — насколько она могла его увидеть. Перед глазами всё полыхало от гнева. Минджон отвела взгляд. И заметила её. Карина сидела сбоку и не спускала с неё глаз. Блять. Блять, блять, блять!.. Минджон бросило в холодный пот. Оно определенно не стоило того ада, через который она проходила, и сейчас Минджон чувствовала себя так, будто оказалась в самой преисподней. Она… Не хотела думать об этом. Она не хотела думать о том, что произойдёт, что может случиться — если вдруг окажется, что Вселенная ненавидит её настолько сильно. Она не хотела думать о том, что произойдёт, если бутылка покажет на неё. Или на неё. Она не хотела думать о том, что она будет делать, если её чертовы руки крутанут горлышко как-нибудь так, что… Она не хотела думать о том, что будет, если она поцелует Карину снова. Снова. Эта мысль — заставила её поперхнуться собственным вздохом. Она не хотела думать об этом, но сама мысль, само допущение, сама вероятность этого — скрутила её живот почти до боли, разливая по коже жар. Внутри что-то натянулось и затянулось так сильно, что ей стало тяжело сидеть ровно. И Карина. Карина развалилась на полу, широко расставив свои длинные ноги, и Минджон невольно подумала, что ей придётся оказаться между ними — или на них — если это… Блять, нет. Дыхание спёрло. Паника захлестнула её, как цунами, и из комнаты словно откачали весь кислород; стало невыносимо душно, жарко и совершенно нестерпимо. Она должна встать. Она должна встать и выйти из этого порочного круга, пока не стало слишком поздно. Но не знала, как сдвинуть с места — свои ватные ноги. Карина нагнулась к бутылке. Внутри всё застыло от ужаса. Она бросила на Минджон короткий, невыразительный взгляд — прежде чем раскрутить грёбанное стекло. Весь мир сжался до размеров этого момента. До этого жалкого мига, мгновения, в которое бутылка прокрутилась вокруг своей оси и… Застыла в считанных сантиметрах от Минджон. Её сердце ёкнуло в ужасе, испугавшись, и она захотела испариться к чёртовой матери — пока не осознала совсем около какое-то движение. Минджон едва заставила себя повернуть свою тяжёлую, затуманенную голову. Сидящая рядом с ней Чеён поднялась со своего места. И направилась прямо к ней. И, чёрт возьми, Минджон видела всё. Она видела выражение её лица, и то, как Карина раздвинула колени в сторону, словно приглашая её; и то, как она вздёрнула голову и поиграла бровями под всеобщее улюлюкание; и то, как Чеён застенчиво рассмеялась, прежде чем остановиться меж её ног; и то, как самовлюбленно и нетерпеливо Карина усмехнулась, прежде чем притянуть её ближе и усадить к себе на колени. У Минджон всё потемнело перед глазами. Но она не могла сделать этого. Она перестала дышать, но не могла перестать пялиться на то, как медленно и дразняще руки Карины поднимались выше по её спине, сминая рубашку, пока они целовались. Руки Чеён сжали её черные, как мрак, волосы, намотав на пальцы, и Минджон невольно, в унисон, вцепилась в края своей юбки. Её руки блуждали по чьей-то чужой спине, но каждая чертова мышца в теле Минджон напряглась и натянулась, будто она чувствовала эти прикосновения на себе. Она чувствовала, как жадно, крепко и сильно Карина прижимала её к себе, не давая возможности вырваться, и как жарко и тесно было в том месте, где соприкасались их тела; как торопливо, ревностно и несдержанно это было, и как Минджон чувствовала себя так, словно ещё мгновение — и она задохнется в этом поцелуе. — Эй! Харош, — раздался чей-то нервный, но со смехом возглас. — Чёрт, это было горячо, но хватит! Это было горячо. Для Минджон горячо было — всё. Всё её тело горело, и внизу живота полыхал настоящий пожар; она задыхалась от духоты комнаты, от плескающегося в венах алкоголя, от своего тяжелого и глухо бьющегося сердца, от мысли о том, что она могла — и была — на её месте. Это было горячо. Это было горячо, и Минджон чувствовала, как последние остатки её чувства собственного достоинства сгорели в этом непобедимом пламени. Чеён слезла с неё, рядом был какой-то парень. Все смеялись и тыкали в них пальцами. Минджон было не до смеха. — Чёрт, дорогуша, эта красотка уже занята! — раздался вскрик. Смех. Кто-то крикнул — здесь уже очередь! Карина посмотрела на неё и кивнула вниз, на свои ноги. Она тяжело сглотнула и отвела взгляд.                                                                             Минджон не умела пить.                                                                                   Она знала это — лучше всего на свете. Как знала и то, что забудет об этом, только первый бокал появится перед её носом. За ним последует второй, третий, и на этом всё закончится, но не закончится — просто она об этом не вспомнит. Минджон не умела пить. Но всё равно пила, слишком быстро, слишком неразборчиво и отчаянно, когда видела её. — Так вы снова вместе или нет? — проскользнул мимо ехидный голосок Нин. — Нет, — донеслось хором; смех Йеджи разлетелся вокруг да около. — Нет, мы просто хорошие друзья. — Пф-ф. — Камон! — раздался сбоку вскрик Хэчана. — Вся школа знает, что вы трахаетесь. — Хёк! — Простите. Кхм. Вся школа знает, что вы друг у друга дома не выпускным альбомом занимаетесь. — Конечно, — острая улыбка Рюджин разрезала воздух. — Я не состою в этом клубе. А вот ты сейчас вылетишь из Джи-Эс-Эй нахрен, если не заткнешься. — Эй! — возмущенное. — За что? Вся школа знает, что мы трахаемся тоже! Смех. Раздался смех. Краем глаза Минджон увидела, как Марк упал лицом в диван, спрятавшись за Хёком и колотя его по спине. Ей казалось, что она улыбалась тоже, но сухие губы даже не дёрнулись. Всё грохотало, в воздухе скопилась суета, и звуки, много звуков, разные; чей-то смех, музыка, крик, разбитый бокал, хлопнувшая пробка, пена, вода, топот ног по лестнице, взрыв входной двери. Минджон казалось, что она застыла посреди апокалипсиса. Её спина тонула в кресле, слабые пальцы скользили по липкому бокалу, тёплое вино неприятно драло горло и нос, во рту было сухо, кожа была влажной. Душно. Слишком много. Она уткнулась в свой бокал и вцепилась рукой в подлокотник, будто желая себя удержать. Кончики пальцев покалывало, и она вдруг почувствовала себя так, будто её мозг растворился, как сахар в кружке. Словно её мысли были густыми и тяжелыми, как мёд, но вот кто-то влил туда кипяток, и всё утекло, разбавленное, прямо сквозь её пальцы. Минджон встала и голову повело. Среди этого течения её удержала на ногах только одна мысль — надо найти Джимин. Минджон не знала, зачем ей нужно было найти Джимин. Но это чувство, практически потребность — захватило её целиком и полностью; она просто знала, что должна это сделать. Во что бы то ни стало. Эри только что была здесь… Только что? Она оглянулась, медленно моргая. Эри не было. Не было же, так? Она бы заметила её розовые… розовые волосы, если бы она была. С кем она разговаривала только что… Минджон облизала губы. Она глотнула ещё вина и, пошатываясь, побрела сквозь толпу. Но вдруг застыла. Бутылка. Она оставила свою бутылку. Минджон развернулась, ноги запутались, она споткнулась и плеснула часть вина себе на ладонь; чёрт… Вернулась к креслу — оно уже было занято. Минджон наклонилась, в последний момент схватила и опустила задравшуюся юбку; вино снова плеснуло ей на руку, бутылки нигде не было. Она нахмурилась. Куда оно, чёрт возьми… Чья-то рука легла на плечо. Она больно задрала голову ввысь и надула губы. — Джимин-и… — хнык вырвался изо рта быстрее, чем Минджон успела понять, кто перед ней. Перед глазами все плыло. Она моргнула несколько раз, прежде чем зрение прояснилось и Джимин предстала её взору. — Я н-не могу найти… Мягкая улыбка была первым и единственным, что Минджон увидела. Что-то заныло в её груди, и она закусила губу, вдруг чувствуя себя на грани слёз. Джимин опустилась перед ней на колени. Она провела руками по её волосам; пальцы на мгновение задержались на щеке. Минджон икнула, и сквозь грохот толпы её окутал, как одеяло, этот нежный, тихий смех. — Что ты потеряла, милая? — спросила Джимин, щелкнув её по носу. Минджон надулась. Почему она всегда ведет себя так! Будто мне… будто мне… — Она б-была здесь, — заныла Минджон, тыча пальцем куда-то в пол, — она б-была, я помню!.. — Тш-ш, — Джимин приложила палец к её губам. Минджон замолкла, вылупившись на неё. — Я найду её, хорошо? — она кивнула. — Теперь пойдём. — К-куда… — Наверх, — сказала Джимин. Она указала рукой с бокалом в сторону лестницы. Рукой с бокалом. Он… Он только что был у неё в руках. — Тэён дал мне ключи от своей комнаты. Мы просто посидим там немного, хорошо? Минджон кивнула. Хоть она и нахмурилась, и всё никак не могла понять, откуда у Джимин в руках её вино, тело не сопротивлялось, когда она помогла ей подняться на ноги. Наверное, это хорошо. Липкая красная жидкость, застывшая на её коже, раздражала. Наверное, это хорошо, что вино у Джимин. Джимин сохранит его для неё, верно? Джимин всегда делает для неё всё. Джимин так любит её. Минджон чувствовала это сквозь ток, который сочился в том месте, где Джимин обхватила её талию, прижав к себе. От неё было тепло, но не жарко; ей было всё равно, что у Минджон липкая, грязная ладонь, и она знала это, потому что на лестнице Джимин сжала её руку только крепче. Чёртова икота не отпускала, и ей захотелось плакать. Но Джимин так уверенно улыбнулась, глядя на неё сверху вниз, пока вела её по лестнице, что Минджон подумала, что это ничего страшного, что она икает. Она пыталась вспомнить, что такого важного оставила в кресле, и судорожно зашарила свободной рукой по своему телу, пока ладонь не хлопнула по сумке. Хорошо. Она была здесь. Телефон ведь тоже там, верно?.. Но вот они поднялись в коридор, и Минджон показалось, что стало чуть легче дышать. Людей здесь практически не было, а даже если и, то ей было всё равно. Джимин не отпустила её руку. И вела её за собой. Минджон знала, что она готова и пойдёт за ней — куда угодно. Даже если ей придется икать до конца жизни. В комнате стоял приятный полумрак. Эри сидела на краю кровати, и… — Эри!.. — взвизгнула Минджон, вдруг счастливая до одури. Джимин подвела её к кровати, и Минджон было всё равно, что она обращается с ней, как с маленьким ребёнком. Она снова икнула. Дерьмо. Это дерьмо бесит меня, — подумала она, силясь задержать дыхание. Но её быстро замутило, и она отринула эту затею. Вместо этого она почти упала на мягкий матрас, обхватив Эри и повиснув у неё на шее, как коала. Она искала её! Так долго! Или… — Боже, что с ней такое? — засмеялась Эри. Минджон сползала с края кровати и теребила, рассматривая, её розовые волосы. Ладони были липкими. Ей надо вымыть их. Немедленно. Прямо сейчас, и… — Где Ичжуо? — Где-то внизу, — ответила Джимин. — Я схожу за водой. Присмотри за ней, пожалуйста. Не надо за мной присматривать, — хотела возмутиться Минджон, но не смогла раскрыть рта. Там было сухо, как в пустыне, и ей была противна одна мысль о том, чтобы заговорить вслух. Стало как-то чересчур шумно. Минджон слезла с Эри, устроилась на самом краю и сидела, лениво хлопая глазами и пытаясь сосредоточиться на реальности. С неё постепенно спадала какая-то плёнка, но легче не становилось. Ей просто жутко хотелось спать. И стало тоскливо. Очень тоскливо. Она чувствовала, как эта тоска пожирала её изнутри, сантиметр за сантиметром, но не могла понять, почему. Минджон ощущала, каким красным было всё её лицо, и тысячу раз пожалела о том, что поехала сюда. Шум нарастал. Словно в доме резко стало вдвое больше людей. Эри что-то говорила ей, но она чувствовала, как периодически отключается, улавливая лишь какие-то обрывки слов. — Да что за хрень там происходит, — вдруг ругнулась Эри, нахмурившись. Она посмотрела на Минджон, Минджон глупо и беспомощно пожала плечами. Эри оттолкнулась от кровати, поднялась и выглянула из комнаты. Она какое-то время стояла так, нагнувшись и вцепившись руками в дверной косяк, пока не обернулась на Минджон с каким-то недоумением и смятением в лице. — Ч-что… Что там происходит? — еле выдавила из себя Минджон. — Кажется, у нас… — замолкла она, — проблемы. Эри долго смотрела на неё, будто не знала, что делать. Минджон вдруг вспомнила все её слова, про чёрный ход, про копов, про гребанное национальное-общество-почета, про… — Проблемы? — глухо спросила она, чувствуя, как в желудке нарастала тревога. — Посиди здесь, — сказала Эри. — Я схожу вниз, и… — Нет, — Минджон резко поднялась; перед глазами всё потемнело, но каким-то чудом она удержалась на ногах. — Я п-пойду… Я пойду с тобой. Эри мгновение глядела на неё, не моргая. Но затем схватила её за руку и потащила вниз по лестнице сквозь образовавшуюся толпу. Минджон несколько раз больно ударилась щекой о чье-то плечо, наступила кому-то на ногу, и ей наступили тоже; она поморщилась. Ей хотелось крикнуть Эри, чтоб она отпустила её, но не успела Минджон открыть рот, как толпа выплюнула их в зал, как пробку от шампанского. Атмосфера была удушливо напряженной. В центре коридора стояла Карина. И ругалась с каким-то парнем. Между ними стояла зареванная девушка, и Минджон еле узнала в ней одну из девчонок в команде чирлидерш. Чеён. Это была Чеён, и этот парень… О, Боже. — Что… происходит, — еле выдавила из себя Минджон, вдруг почувствовав себя неприятно трезвой. Кто-то ответил: — Он спросил её, что она делала в туалете вместе с Чеён, и она сказала ему, что если ему не терпится кому-то присунуть, он может засунуть свой член себе в задницу. — Чего?! Эри разразилась криком и захлопнула рот ладонью; всё её лицо вытянулось. Минджон бросило в холодный пот. — Ты сука, — вскипел парень. — Клянусь Богом, я не посмотрю на то, что ты девчонка, или что ты сестра Джимин. — О, Боги, — закатила глаза Карина, фыркнув. — Избавь меня от этого. — Какого хуя ты делаешь?! Это не грёбанная бутылочка, сука! Карина рассмеялась. Она скрестила руки на груди, и её глаза в один миг стали острыми и холодными, как металл. — Лучше спроси это у своей девушки, которая, кажется, предпочитает футболистам чирлидерш. Толпа ахнула в унисон, словно хор голосов; раздался свист, и на мгновение в воздухе застыла мертвенная тишина. — П-пожалуйста, п-перестаньте! — раздался плаксивый вскрик. Минджон невидящими глазами перевела взгляд на Чеён. — Пожалуйста, давай просто уйдём, пойдем домой… Минджон видела, каким пугающе-багровым стало его лицо, и сжавшиеся кулаки заставили её сердце замереть в ужасе. Карина только выше подняла голову, не двигаясь с места. Что-то подталкивало Минджон вперёд; что-то внутри неё, почти первобытное, необъяснимое, на голых инстинктах — кричало ей, что она должна встать между ними. Но её ноги вросли в пол, и эти жалкие мгновения, что она боролась с собой — Минджон ненавидела себя больше всего на свете. Парень дёрнулся, кто-то заорал, Карина отшатнулась, но быстрее, чем из Минджон успел вырваться испуганный крик — что-то оттолкнуло её в сторону, вылетев в центр коридора. Тэён появился словно из ниоткуда. — Эй, какого хера, чувак?! — крикнул он, оттолкнув его в плечи. Парень метнулся вперёд ещё раз, но его ждал столь же точный, хладнокровный ответ. — Серьёзно, прекратите! — голос Джимин разнесся эхом по коридору. Она вылетела в центр вслед за Тэёном и обернулась на Карину, чтобы тихо процедить: — Какого хрена ты творишь?.. Я взяла тебя сюда, чтобы ты завела друзей, а не чтобы… Карина с силой отбила руку, которой Джимин тянулась к ней. — Да пошла ты, — только и рявкнула она, скрываясь в толпе. Минджон застыла. Всё её тело залила текучая слабость, и на мгновение она почувствовала себя так, будто ещё секунда — и она рухнет на этот пол. Она видела, как Джимин подошла к Чеён, крепко обнимая заплаканную девушку и прижимая к себе; внутри Минджон что-то перевернулось. Как-то неправильно. Настолько неправильно, что её ноги сами развернулись в сторону, и пока все пытались разобраться, что же в действительности случилось — Минджон сковала решимость разобраться с ней. Она не поняла, как оказалась на улице. Солнце почти село, свежий ветерок ударил ей в щеки. Хлопнула, с лязгом, железная дверь калитки, и Минджон полубегом преодолела ступени крыльца, чудом не навернувшись. Всё её существо захватила одна-единственная мысль — я должна догнать её. Она не знала, куда ушла Карина. Но ноги сами донесли её до выхода со двора, она открыла калитку и моментально увидела её удаляющийся тёмный, сгорбленный силуэт. Облегчение, промелькнувшее где-то в груди, вывело её из себя только больше. — В чём вообще твоя грёбанная проблема?! — швырнула она ей в спину. Карина даже не обернулась. Сердце клокотало в горле. Тело чувствовалось, как взорвавшийся вулкан. Минджон сорвалась с места и побежала за ней. Она знала, что толкнет её, только приблизится. Знала, что вложит в это всё, что у неё есть. Но вместо этого Карина резко остановилась, и Минджон неуклюже впечаталась в её спину, тут же отпрыгивая назад, как ошпаренная. Она схватила её за плечо, резко развернув. Кожанка заскрипела под её пальцами. — У неё есть парень, чёрт возьми! — Думаешь, мне есть какое-то дело до этого? Пф, — фыркнула Карина, разжав её кулак на своей куртке одним точным, лёгким движением, будто хватка Минджон не стоила ни гроша. — Она хотела этого, и я просто дала ей то, чего она хочет. Как и тебе, детка. Ничего личного. — Ты… Минджон замолкла, запнувшись об свои же слова. — И вообще, — усмехнулась Карина, отходя в сторону и запрыгивая на бетонное ограждение. Она сунула руку в карман кожанки и выудила оттуда пачку сигарет, закуривая. — Мне кажется, или тебя больше должен смущать тот факт, что она пиздец как хотела пососаться со мной? — хмыкнула Карина, чиркнув зажигалкой ещё пару раз. Она выдохнула дым и продолжила: — Я имею в виду, блять, детка, она заговорила со мной впервые в жизни где-то час назад, и я выгляжу как Джимин, которая, кстати, если в вашем раю еще не наступили проблемы, всё ещё является твоей девушкой. Что скажешь, Минджон? Может быть, всё дело в этом? Перед глазами всё побелело от злости. С каждым её словом, что рассекало воздух, словно пуля, Минджон всё острее чувствовала, как теряет связь с реальностью. — Заткнись. — Неужели тебя не беспокоит тот факт, что каждый второй в этой школе мечтает присунуть твоей девушке? Причем любопытно, что, судя по всему, даже не имеет значения, есть ли у него член. Что автоматически превращает каждого второго в каждого перв… — Блять, да пошла ты нахуй, — зарычала Минджон. Что-то надорвалось внутри неё, и она даже не успела набрать в лёгкие побольше воздуха, прежде чем слова вырвались из неё бурным потоком: — И нет, меня это совершенно не волнует. Знаешь почему? — она ядовито усмехнулась, но руки дрожали. — Потому что ты права. Вы абсолютно разные, и Джимин никогда не делала ничего из того, и не сделает, — добавила она, — ничего из того, что ты успела натворить всего за две гребанные недели. Она не знала, чего ожидала от собственных слов; но лёгкие сдавило, и Минджон часто, поверхностно задышала. Карина нахмурилась, будто задумавшись. И на мгновение — на жалкое мгновение — Минджон показалось, что это сработало. До того момента, пока она не усмехнулась себе под нос. — Или ничего из того, что за эти две гребанные недели, — Карина оставила сигарету во рту и показала кавычки, — уже успела сделать ты? Или это было в первый же день нашего зна… Минджон зависла. Перед глазами всё потемнело, на считанные секунды, но вот она моргнула — и вдруг оказалась на залитой холодными фонарями улице, и её правая рука горела так, будто она приложилась к раскаленной сковороде. И всё тело горело так, словно по её коже медленно, но верно расползался ожог; она задыхалась от гнева. Карина сидела прямо напротив, её рот был распахнут, щека красная, и на асфальте валялась недокуренная сигарета — мутный дым тонкими змейками поднимался куда-то к небу. Повисла тишина. Минджон слышала грохот, доносящийся из дома, или это стучало у неё в ушах — она не могла разобрать. — О, я поняла. Карина спрыгнула, наклонилась и подобрала тлеющую сигарету, отряхнув фильтр. Она несколько раз постучала по нему — дым серым снегом упал на темный асфальт. — Или, может быть, ты бесишься с того, что это была именно я? Не переживай, детка. Она всё равно не сравнится… — Да пошла ты, — процедила Минджон. Она резко развернулась, перед глазами всё потемнело, голова закружилась и её чуть не повело в сторону. Но злоба, колотящая изнутри, как землетрясение, ураган, хлеще сердца в ушах — придавала ей сил. Карина что-то сказала, или ей показалось — она не смогла разобрать. Мимо неё кто-то прошел, Минджон стукнула по ручке калитки и снова оказалась во дворе. И застыла. Будто ждала, что Карина пойдёт за ней. Что за чушь. Но часть неё; какая-то маленькая, свернувшаяся в раскаленную точку, впившаяся в грудную клетку, словно гвоздь, жаждала этого больше всего на свете. У неё нестерпимо чесались руки, ладонь всё ещё горела, и её изнутри раздирали на части — эти всполохи пламени в разгорающихся лёгких. В какой-то момент Минджон даже дернулась, почти развернувшись и направившись обратно на дорогу, но вовремя одернула себя. Она не могла. Это было абсолютно бесполезно. Всё, что она делала, пыталась с ней сделать — было абсолютно бессмысленно. Тело стало холодным, как лёд. Она вернулась в дом, и скопившаяся духота скорее обожгла, чем согрела кожу. Джимин нашла её быстрее, чем Минджон, возможно, хотелось бы. Она что-то ответила; потому что слышала — вроде — этот вопрос, где ты была, я испугалась, Эри потеряла тебя, мы… Минджон только помнила, как сказала ей — отвези меня домой. Она не хотела и не могла больше думать о ней. Опустошение, голое, холодное, заполнившее её тело с ног до головы — было невыносимым.                                                                       В голове было пусто. Минджон никогда не чувствовала себя более пустой, чем сейчас.                                                                            Оно не стоило того.                                                                      Она — не стоила того.                                                                                     Минджон знала это.                                                                                     Но сдавившее сердце отчаяние — не давало спокойно дышать.                                                                                                                                                                                    Не переживай, детка.                                                                                                                                                                             Она всё равно не сравнится с тобой.