Tea for the lost

Когда плакать уже было нечем, а эмоциональный фон понемногу выровнялся, Чонгук осознал: пора брать себя в руки. Бороться. С чудовищами, с проблемами, да просто с этим отвратительным миром, который явно не собирался давать им передышку. Но как? И вообще, почему это они должны что-то делать? Почему именно им выпало очнуться в этом кошмаре, бегать от монстров, выживать, искать выход? Кто вообще дал этому миру право решать за них? Чонгук сжал челюсть. Справедливости не было. Не было её и в обычной жизни, а тут – тем более. Но если он сейчас начнёт думать о том, как всё нечестно, можно просто лечь и не вставать. Чонгук уставился в серое небо, пытаясь собрать мысли в кучу. Пока они просто бежали – от монстров, от страха, от полного безумия. А теперь надо идти. Искать. И он понятия не имел, куда. У кого вообще можно спросить дорогу в этом сумасшествии? У деревьев? У роз? У жутких существ? От последней мысли его передёрнуло. Но он не мог просто сидеть на ветке и ждать, пока всё само рассосётся. Домой хотелось. До дрожи, до тупой боли в груди. К своей кровати, к нормальной еде, к обычному миру, где не надо было спасать свою задницу каждые пять минут. Правда, чем больше Чонгук думал о доме, тем расплывчатее становились картинки. Цвет стен? Образ комнаты? Лицо мамы? Он пытался, но детали ускользали, будто сквозь воду. Он отогнал эту мысль. Усталость. Видимо, просто сотрясение. Ничего страшного. Но внутри шевельнулось что-то неприятное, и он поспешил задвинуть это подальше. Вспомнился Тэ. Чешир, вскруживший ему голову своей улыбкой и босыми ногами. Тот, кто появился из ниоткуда, перевернул всё вверх дном и исчез так же внезапно, оставив после себя только лёгкое ощущение тепла где-то под рёбрами. Чонгук не знал, почему думает о нём сейчас. Не знал, почему готов верить этому коту, даже не зная, откуда он и что ему нужно. Может, потому что тот смотрел на него не как на еду или добычу. Может, потому что в голубых глазах мелькнуло что-то, что Чонгук не мог прочитать, но почувствовал – там не было зла. Он ещё вернётся к этим размышлениям, но точно не сейчас. Искать выход. Добывать информацию. Спрашивать у кого угодно. Даже у сумасшедших психов. Вот что важно в данный момент. Это было глупо. Возможно наивно, но скорее всего не бесполезно. Лучше, чем сидеть на ветке и ждать, пока мир сам решит их отпустить. Чонгук выдохнул. План был идиотским, но он был. Юнги увидел в его взгляде решимость. Ту самую, которая когда-то скрепила их дружбу. Она промелькнула в глазах младшего – тихая, но железная. Он и сам многое обдумал за эти минуты молчания. Честно говоря, он бы посидел ещё – ветка была хоть и сухой, но довольно удобной, – хотя стоило найти более закрытое и безопасное пространство. – Сейчас бы закурить... – безнадёжно вздохнул Юнги, проведя рукой по лицу. – Блядь, ну неужели я теперь без курева остался? Руки уже трепали волосы в отчаянии, а взгляд был устремлён в серое небо, будто он требовал ответа у вселенной. Чонгук невольно улыбнулся, глядя на эту маленькую сцену возмущения. Вот он, его друг, в своей истинной ипостаси. Даже в самом пиздеце он умудряется вспомнить о своих вредных привычках. – Не переживай, хён. Мы что-нибудь найдём. – В глазах Чонгука заплясали смешинки. Ему и самому стало чуть легче от этой нелепой жалобы. На самом деле в первую очередь хотелось смыть с себя пот и грязь. Но судя по тому, где они находились, душ или просто вода им долго не светили. Оставалось только одно: спуститься с дерева и вернуть себе нормальный размер, съев эти чёртовы пирожки. Чонгук уже открыл рот, чтобы сказать об этом, но вдруг замер. Он снова услышал подозрительные звуки. Со стороны маленького сухого леса, заросшего мёртвыми розами. Кто-то сильно торопился – топот был частым, неровным, почти паническим. Уши – вот что реально радовало в этой ситуации. С такими ушами он мог отследить приближающуюся опасность раньше, чем её увидят глаза. И сейчас они говорили: кто-то бежит прямо на них. Чонгук молча поднялся, потянул за собой непонимающего Юнги. Они аккуратно, стараясь не шуметь, продвинулись к стволу, где их будет сложнее заметить. Присели на корточки, вжавшись в шершавую кору. – Ты чего? – прошептал Юнги, но Чонгук только прижал палец к губам. Они всматривались в кусты. Где-то там, в глубине, слышалось чужое тяжёлое дыхание – хриплое, сбивчивое, будто человек бежал очень долго и без оглядки. Чонгук даже не успел моргнуть. Из кустов кубарем вывалилась фигура, и незнакомец с размаху приложился спиной прямо к их несчастному дереву. Удар был такой силы, что вся крона содрогнулась. Ветка ходуном заходила под ногами, и Алиса с Кроликом не успели ухватиться – просто полетели вниз, прямиком тому на голову. Тот отреагировал мгновенно. Не глядя, не думая, просто на чистом рефлексе, он сдёрнул с головы свою странную цилиндрическую шляпу и поймал их прямо в неё. Чонгук зажмурился от неожиданности, ожидая жёсткого удара, но приземление оказалось на удивление мягким. Бархатная ткань внутри шляпы была тёплой и приятной, пахла чем-то старым и сладким, как будто раньше тут лежали конфеты. Чонгук рискнул открыть глаза. Сверху, склоняясь над шляпой, на них смотрел… «Это тот самый Шляпник, о котором говорил Чешир?» – мелькнуло в голове. Его волосы – огненно-рыжие, почти медные и очень длинные – растрепались и торчали в разные стороны, словно он только что вскочил с дивана после бессонной ночи. Костюм был пёстрым до безумия: не то зелёный, не то синий, с жёлтыми заплатками и пуговицами, которые явно не подходили друг к другу. А вот глаза... у него были разные глаза. Один – голубой, прозрачный, как кусочек утреннего неба. Второй – карий, тёплый, с золотистыми искорками, почти янтарный. Они смотрели одновременно мягко и остро, будто он видел что-то, что другие не замечают. Над правой бровью темнел небольшой шрам – тонкая белая линия, которая слегка задирала кожу вверх, придавая лицу чуть насмешливое, чуть безумное выражение. – Ой, – выдохнул незнакомец. – Вы такие крошечные. Чонгук и Юнги переглянулись. Рука Шляпника вдруг осторожно вытащила Юнги за бант его потрёпанного платья. Тот повис в воздухе, как котёнок, которого мама схватила за шиворот. Он очень возмущённо уставился на этого, видимо, бессмертного нахала. – Алиса! Это ты! Вернулась! – Яркая улыбка озарила лицо рыжего чудака. – Нахуй иди, я парень вообще-то. – Сорвалось с губ Юнги раньше, чем он успел подумать. Пальцы сами сложились в два фака, направленных прямо в разноцветные глаза обидчика. Он не позволит обращаться к себе как к девушке. У него тоже есть гордость, и то, что он сейчас в юбке, ровным счётом ничего не значит. Чонгук, сидящий на дне шляпы, смотрел на эту картину с растущим беспокойством. Юнги висел в во здухе и выражение у него было такое, что Чонгук знал: ещё пара секунд – и он кинется на этого рыжего с кулаками. Хотя, учитывая их размер, наверно не сможет, но точно плюнет тому в лицо. И кто знает, что может с ними сделать этот тип в шляпе, если его разозлить. – Эй, ты! – крикнул Чонгук, пытаясь привлечь внимание Шляпника. – Отпусти его. Пожалуйста. Рыжий безумец перевёл на него взгляд. Прищурил свои странные разноцветные глаза, на мгновение задумался – а потом внезапно, не разжимая руки, приподнял край юбки платья вверх, убеждаясь, что перед ним правда парень. – Эй!! Ты совсем охуел?! Извращенец!!! – возмущению Юнги не было предела. Мир ещё не знал такого гнева. Он его просто прикончит! Собственными руками! Как только вернёт себе нормальный размер. Какое бесстыдство! Шляпник опустил юбку. Его лицо вытянулось – он явно рассчитывал на другое. Разочарование было почти осязаемым. – Ну... – протянул он, разочарованно цыкнув языком. – Алиса-то не та. Он небрежно разжал пальцы, и Юнги с глухим стуком приземлился на бархатную ткань. Шляпник наклонился к краю шляпы, разглядывая Чонгука. – Хотя бы Белый Кролик на месте. Чонгук не успел ответить. Шляпник вдруг нахмурился, снова уставившись на него. Прищурился, будто видел его впервые. – А ты вообще тот, кого мы ждали? – спросил он, и в его голосе послышалось странное сомнение. – Ты вообще Белый Кролик? Чонгук моргнул. Уши дрогнули. – Я... не знаю, – честно ответил он. – Я просто... проснулся, и у меня уже были эти штуки. Он коснулся уха. Шляпник хмыкнул, потом фыркнул, потом неожиданно успокоился. – Ладно. Кролик – это просто имя. Главное, чтобы вовремя прыгал. Чонгук не понял, было ли это одобрением или просто очередным бредом. – Но твой друг очень громкий, – добавил он, косясь на Юнги. – Он просто... – Чонгук запнулся, – не любит, когда его хватают без спроса. Шляпник наклонил голову, и его разноцветные глаза на мгновение затуманились. – Если не хватать, – задумчиво произнёс он, – то и не узнаешь, кто есть кто. Это как чай, который пьют без сахара – сначала противно, а потом привыкаешь. Или не привыкаешь...Неважно. Он улыбнулся – странно, криво, будто сам не понял, что сказал. Кролик не нашёл что ответить. А Юнги уже сжал кулаки и начал подниматься. Чонгук заметил, как вздымаются его плечи от сдерживаемой ярости, и вдруг – сам не ожидая – коротко усмехнулся. Сдавленно, нервно. Просто потому что ситуация была настолько абсурдной, что по-другому никак. Он быстро прикусил губу, чтобы не повторилось. Шляпник теперь будто и не слышал их вовсе. Выражение его лица было таким огорчённым, словно он съел что-то крайне неприятное – или услышал нечто, что не вписывалось в его безумную картину мира. Разноцветные глаза на мгновение потухли, как в тот раз у Чешира. Очень ненормальное явление, по мнению Чонгука. Он уже начинал привыкать к странностям этого мира, но когда у безумцев пропадает огонь в глазах – это пугало по-особенному. Их тем временем уже куда-то несли. Шляпа покачивалась в такт шагам, и единственное, что они видели над собой, – это серое, низкое небо, которое медленно проплывало мимо, как вода в мутной реке. – Какой же он долбоёб, – не унимался Юнги, поправляя воротник. – Я ему ещё припомню. Чонгук хихикнул, прижимаясь плечом к плечу. Они ещё немного побурчали, а потом как-то незаметно прилегли на дно шляпы, держась за руки. Бархатная ткань была тёплой, шляпа мягко покачивалась, и впервые за долгое время ничто не давило, не угрожало, не заставляло бежать. Они заснули и надеялись что по пути ничего не случится. Их сон не тревожило ничего – ни голоса, ни топот, ни холодный пот. Было тепло и мягко. А главное – спокойно и безопасно. Но Чонгуку всё равно снились странные образы. Страшные силуэты, которые тянули к нему руки. Пожар, полыхающий там, где ничего не должно было гореть. Много криков, перекрывающих друг друга. Он дёргался во сне, пальцы судорожно сжимали ладонь Юнги, а потом резко проснулся. Сердце колотилось где-то в горле, но шляпа больше не покачивалась. Они стояли на месте. Где-то в тишине. Чонгук моргнул, привыкая к свету, и уставился на потолок. Белый. Чистый, ровный, ни трещин, ни грязи. А на нём – какие-то странные отблески. Радужные, жидкие, похожие на отражения воды или на блики от витражных стёкол. «Наконец-то не эта дикая мрачность», – с облегчением подумал Чонгук. Он осторожно сел, зачем-то стараясь не разбудить друга, но Юнги и так не шевелился. Спал с таким невозмутимым лицом, будто они были дома. – Юнги, – позвал Чонгук шёпотом, потом громче. – Юнги-хён, вставай. Мы вроде как куда-то прибыли. Никакой реакции. Чонгук навис прямо над другом, задумался на секунду, а потом решил действовать более хитро: он пощекотал нос Юнги кончиками своих длинных кроличьих ушей. На лице блондина начала прорастать гримаса недовольства. Лоб сморщился, нос дёрнулся, а потом один глаз медленно, очень неохотно приоткрылся. – Чего тебе? – прохрипел Юнги голосом человека, которого вырвали из глубокого сна. – Прибыли, говорю, но куда, понятия не имею, – улыбнулся Чонгук. Юнги молча сел, растрёпанный, с опухшим лицом и слипшимися ресницами. Волосы торчали во все стороны, бант на вороте съехал набок. Он выглядел как дикий кот после драки. Чонгук подавил очередной приступ смеха и протянул руку. – Пойдём, хён. Посмотрим, что там. Они поднялись и задумчиво посмотрели наверх. Нужно было решить: съесть пирожки прямо тут и выпрыгнуть в процессе роста или сначала выбраться из шляпы, а потом уже расти. Чонгук боялся ненароком порвать чужой головной убор – бархат выглядел дорогим, да и вообще, он искренне не хотел кого-то огорчать. Даже такого безумца, как этот рыжий Шляпник. – Ну что, порвём к хуям эту шляпу? – вдруг высказался Юнги. И так хищно улыбнулся при этом. В его глазах горел огонь возмездия. Он был готов мстить за своё унижение – сразу, здесь и сейчас. Чонгук вздохнул и потёр пальцами виски, массируя занывшие мышцы. Он так и знал. Юнги теперь ни перед чем не остановится. Возможно, позже ему в голову придут мысли о том, как его у спокоить, но точно не сейчас. – Давай просто подсадим друг друга, – с мольбой в глазах сказал Чонгук. – Успеем ещё напакостить. Ты же нас знаешь. Конечно, Юнги не мог отказать этому кролику. Слишком уж жалобно тот смотрел. И вообще, он даже рад, что у него есть такой благородный младший, который вместо «сожжём всё к чёрту» предлагает «давайте аккуратно, пожалуйста». У стенки шляпы блондин чуть присел, показывая, чтобы Чонгук залезал ему на плечи. – А тебе не будет тяжело? – переживающе спросил кролик. – Ты за кого меня принимаешь? Я на слабака похож? – с приподнятыми бровями ответил Юнги, и в его голосе послышалась искренняя обида. Чонгуку очень хотелось сказать: «Ты же Алиса, хрупкая дама», но он решил промолчать. Пока ему некуда бежать, лучше не рисковать. Он аккуратно встал на плечи друга. Юнги медленно выпрямился, и Чонгук оказался ровно на границе шляпы – края бархатной стены были где-то на уровне его груди. Он обвёл взглядом пространство и замер. Это было просто невероятной красоты помещение. Всё белое, чистое, светлое. Полы отражали блики, будто были сделаны из мрамора или из какой-то другой гладкой, отполированной до зеркального блеска породы. Вдоль всей комнаты тянулись огромные окна с округлыми, почти церковными верхами. А витражи... Боже, эти витражи! Солнечный свет проходил сквозь цветные стёкла и разбивался на тысячи радужных бликов. Они танцевали на стенах, на потолке, на этом нереальном полу, и вся комната казалась сказочной, волшебной, переливающейся всеми цветами сразу. Чонгук не мог оторваться. – Ничего себе, – прошептал он. Заминка затягивалась. Юнги, конечно, мог поднять друга – они были крошечными, разница в весе почти не ощущалась, – но стоять в таком положении долго было выше его сил. Ноги начинали дрожать, плечи затекать. – Что случилось? – крикнул он снизу. – Почему ты тормозишь?! Вылазь давай! Чонгук вздрогнул, возвращаясь в реальность. – Я сейчас, – бросил он и начал аккуратно перебираться через край. Оказалось, что шляпа просто стояла на полу посреди этого зала. Мебели или декора тут тоже не наблюдалось – только белые стены, радужные блики от витражей да их собственные крошечные фигурки на огромном зеркальном полу. Возможно, так и было задумано. Но почему их никто не охранял? Чонгук думал, что их хотя бы могли разбудить, а не оставлять совсем одних, неизвестно где. – Хён, я сейчас съем пирожок, вырасту и вытащу тебя следом, – говорил он так, будто убеждал сам себя. Есть то, что лежало у тебя в кармане уже неизвестно сколько времени, было не очень приятно. Но особого выбора у них не было. Чонгук с небольшим отвращением от кусил от почти засохшей массы и резко почувствовал головокружение – мир вокруг пришёл в движение, пол поплыл куда-то вниз, кости заныли, будто их вытягивали в разные стороны. Он стиснул зубы, пережидая этот мерзкий момент. – Ненавижу это, – прошипел он, когда голова перестала кружиться. – Ненавижу эти чёртовы махинации с телом. Юнги, которого достал кролик, проглотил пирожок без единой гримасы. Просто сглотнул – и через секунду уже стоял рядом, даже не покачнувшись. – Ты чего такой кислый? – спросил он, заметив, как Чонгук трёт ноющую поясницу. – А тебе что, нормально когда тебя вот так вот уменьшает и растягивает обратно? – буркнул кролик. – У тебя хоть кости не болят? Юнги на секунду задумался. – А должно? Чонгук только вздохнул. Неужели это он такой чувствительный? А когда Юнги увидел, где они находятся, его глаза округлились от удивления и восторга. Это помещение вызывало у него настоящее эстетическое удовольствие. Белый мрамор, игра света, эта тишина... Теперь стало ясно, почему Чонгук тогда застрял на краю шляпы. Тоже засмотрелся. – Красиво, правда? – тихо спросил кролик. – Шутишь? – Юнги повернулся к нему, и его лицо озарила широкая, почти детская улыбка. – Это охуенно! Его голос громко прорезал тишину зала, разлетаясь эхом под высокими сводами, отражаясь от стен и возвращаясь обратно. Они подошли к огромным окнам. Чонгук коснулся пальцами прохладного стекла и замер. За окном было всё то же разбитое небо – с секторами, лоскутами разного времени суток, – но улица больше не выглядела мрачной и жуткой. Наоборот, перед ними расстилался потрясающий, словно сошедший с картины, цветущий сад. Белые розы росли повсюду: кустами, арками, целыми беседками. Их было много. Очень много. Они сверкали на солнце, как тысячи маленьких жемчужин. – Ничего себе, – выдохнул Юнги, прижимаясь лбом к стеклу. Чонгук молча кивнул. Возможно, в этот раз им наконец повезло. Возможно, это место было безопасным. Ему уже не хотелось никуда уходить. Но где-то глубоко внутри, там, где пряталась кроличья интуиция, тихо пульсировала тревога. Слишком красиво. Слишком спокойно. – Хён, – тихо позвал он, и Юнги, оторвавшись от созерцания витражей, повернулся к нему. – У меня такое чувство...ну, что это всё неправильно. Понимаешь? Как в той сказке, где красивый домик в лесу оказывается логовом монстра. Юнги посмотрел на него внимательно, потом перевёл взгляд на белые стены и радужные блики. – То есть ты предлагаешь не расслабляться? – Я предлагаю не верить глазам, – твёрже сказал Чонгук. – А то, что красиво, не значит, что безопасно. Блондин вздохнул и хлопнул друга по плечу. – Ладно. Будем начеку. Чонгук кивнул, чувствуя, что стало чуть легче. Теперь Юнги в курсе. И если что-то пойдёт не так, он не скажет: «Почему ты сразу не предупредил?». Пока они продолжали молча вздыхать, любуясь красотой этого места, к ним тихо и абсолютно незаметно подобралось что-то маленькое. Это мини-нечто замерло в паре шагов и смотрело на двух великанов во все глаза, боясь даже дышать. Наверное, со стороны это выглядело забавно: крошечное создание, которое пытается стать незаметнее тени. Но чутьё Чонгука никогда не ошибается. Он почти сразу обернулся и увидел её. Крошечную белую девочку. Буквально белую – волосы, кожа, платье – она почти сливалась с мраморными стенами и полом, если бы не радужные блики от витражей, которые выдавали её силуэт. Девчушка была словно фарфоровая: хрупкая, гладкая, с кукольными чертами лица. Может, так и есть? Она едва доставала им с Юнги до коленей. Чонгук улыбнулся, разглядывая её забавное конусовидное платье и странную круглую шапочку. Малютка, заметив, что их грозное настроение сменилось на обычное любопытство, сразу заулыбалась в ответ. А потом помахала рукой – мол, идите за мной. Почему она молчала, они не знали. Может, не умела говорить? Может, не стоило? – Она похожа на шахматную пешку, – шепнул Кролик Алисе. Юнги тихо хмыкнул, соглашаясь. Это было забавно. И в этом мире, где всё было перевёрнуто с ног на голову, такая простая и точная аналогия почему-то грела душу. Опасности от неё не чувствовалось. Хотя кто знает? Может, она тоже грозный противник, который сбивает с толку своей милотой, а потом наносит удар в спину. Чонгук тихо усмехнулся своим же несуразным мыслям. Но он точно слаб перед детьми. И вряд ли сможет навредить, даже если понадобится. Даже если эта девочка – на самом деле монстр. Они вышли из красочного зала в огромный коридор. Вдоль двух белоснежных стен тянулись резные двери – десятки, а может, и сотни. На одних что-то было написано золотыми буквами, другие оставались пустыми, молчаливыми. Некоторые двери были приоткрыты, за ними зияла чернота, из других пробивался слабый, неясный свет. Юнги не сильно нравилась вся эта белая муть. Ощущение было такое, будто он находится в какой-то психушке: слишком чисто, слишком пусто, слишком тихо. Хотя, судя по происходящему вокруг, этот вариант нельзя было отметать. Он пристально следил за мелкой, чтобы та внезапно не выкинула какой-нибудь свой фокус, и был готов в любой момент даже на кулаках драться. Они шли спокойно, гуськом. Не могли слишком быстро – у девочки были крошечные ножки, и её торопливый топот был невероятно милым. Иногда она запиналась, и Юнги, который шёл прямо за ней, невольно порывался ловить её в случае чего. Чонгук шёл последним и почему-то чувствовал, что эта тихая, почти мирная прогулка – всего лишь затишье перед бурей. Не успел он опомниться, как его мягко схватили за талию и утащили в какую-то комнату. Рывок – и дверь за спиной бесшумно закрылась, отрезая его от коридора и от Юнги. Последнее, что он видел, – обеспокоенный взгляд старшего, который только начал поворачиваться на небольшой шум. По идее тот должен уже ломиться в дверь, проверять, куда пропал Чонгук. Но почему-то не делал этого. За дверью была полная тишина. И тут глаза Кролика наткнулись на знакомые голубые очи. Чистые, яркие, как кусочек водной глади. Хитрые-хитрые – и до ужаса счастливые. Перед ним стоял Чешир. Потрёпанный, лохматый, будто только что проснулся после долгого сна или после долгого бдения. Его фиолетовые кудрявые волосы торчали во все стороны, на шёлковой рубашке не хватало пары пуговиц. Чешир не отпускал руки с талии. Более того, он придвинулся ещё ближе и положил свою ушастую макушку прямо на плечо ошарашенного Кролика. Чонгук даже услышал, как тот облегчённо вздохнул – глубоко и протяжно, а потом тихо, почти неслышно пробормотал: – Живой. Чонгук не знал, как реагировать. Поэтому он просто стоял, очень неловко опершись спиной на дверь, и позволял этому несносному коту делать всё, что тот хочет. Не то чтобы ему было это неприятно, просто... смущало. Очень сильно. А у Чешира, между прочим, хвост ходил ходуном – пушистый маятник, который выдавал волнение лучше всяких слов. И он даже начал мурчать. Тихо, на низких частотах, так, что вибрация передавалась через плечо. Чонгук улыбнулся. Дабы услышать этот звук погромче, он поднял свободную руку и нежно начал поглаживать кошачьи ушки – так же, как в норе. Медленно, кончиками пальцев, от основания до острых треугольных кончиков. И сам кайфовал от этого процесса, до мурашек по всему телу. – Ты что, переживал? – тихо спросил он, и в его голосе не было насмешки – только удивление и тепло. Чешир не ответил. Только сильнее вжался носом в его плечо и замурчал громче. Чонгук продолжил гладить. Неужели тот и правда так испугался за него? Это было... умилительно, до щекотки в животе. За дверью всё ещё было тихо. И почему-то Чонгуку казалось, что теперь это уже не важно. *** Чуть придя в себя, Чонгук обратил внимание на комнату, в которой они находились. Она не была белой – о, да! – и не была огромной, как тот пустой зал. Наоборот, всё здесь было в тёмных, но приятных тонах. Деревянный пол с тёплым янтарным переливом. Двуспальная мягкая кровать стояла слева у стены, на которой висели разнообразные, такие же тёмные картины. Самым впечатляющим было панорамное окно почти во всю стену. Тоже витражное, но не как в том зале – более ажурное, с замысловатыми узорами. Оно сверкало так, что глаз невозможно было отвести. Был и ковёр, и шторы, даже живые цветы. Невероятно уютное место. Чешир уже успел отстраниться – точнее, просто оказался у огромного окна, прислонившись плечом к раме, хотя Чонгук мог поклясться, что ещё секунду назад чувствовал его дыхание у своего уха. Кот стоял, задумчиво наклонив голову, будто принимал какие-то свои, только ему известные решения. Огромный хвост медленно вилял из стороны в сторону. Чонгук медленно прошёл вперёд, разглядывая тёмные картины на стенах. Они были странными – размытые силуэты, неестественные цвета, – но в них чувствовалась какая-то тяжёлая, притягательная красота. А потом его кольнула тревожная мысль. – Стой, – он резко посмотрел на кота. – А как же Юнги? Он там один. В этом белом коридоре, где неизвестно что за дверями. – Голос дрогнул. – Я не могу просто оставить его. Чешир на мгновение замер у окна, лениво потянувшись, как сытый кот. А в следующий миг он уже сидел на краю кровати, скрестив ноги по-турецки, откинувшись на руки и довольно улыбаясь своей фирменной – хитрой, чуть насмешливой, но почему-то не раздражающей – улыбкой. – Не переживай, Крольчонок. – Он сделал ленивый жест рукой в сторону стены. – Сейчас твой друг идёт за проводницей. Она приведёт его туда, куда нужно. А это место... – он обвёл взглядом комнату, – он не может увидеть. – Почему? – Чонгук сделал ещё шаг вперёд, ближе к кровати. И тут он почувствовал, как кошачий хвост мягко обвил его талию, а тёплое дыхание коснулось кроличьего ушка. Чешир оказался прямо за ним – хотя только что сидел в другом конце комнаты. – Потому что оно моё, – прошептал кот ему на ухо, отчего по спине Чонгука побежали мурашки. – Я никого сюда не вожу. – Он сделал паузу, и его голос стал чуть мягче. – Кроме тебя. Ты, наверное, особенный, Крольчонок. Чонгук замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось чаще – и это было не от страха. Особенный? Он не знал, что на это ответить. Слова Чешира повисли в воздухе – тёплые, странные, необъяснимые. Чонгук чувствовал его дыхание на своём ухе, хвост, обвивающий талию, и почему-то ему совсем не хотелось, чтобы кот отстранялся. – Я... – начал он, но голос сорвался. Он сглотнул и попробовал снова, уже тише: – С чего ты взял? Чешир не ответил. Только усмехнулся куда-то в его шею, отчего по спине снова пробежали мурашки. Чонгук замер, боясь дышать. Он к такому ещё не привык. Кролик хотел сказать что-то ещё. Но в голову не лезло ни одной мысли, кроме тревожной. Он всё-таки боялся за своего хёна. И даже не заметил, как его маленький пушистый хвостик начал нервно подёргиваться —выдавая беспокойство лучше любых слов. Чешир, конечно, заметил. – С Алисой всё будет в порядке, – сказал он уже твёрже, и в его голосе не было привычной насмешки, только странная, непривычная серьёзность. – Обещаю. Чонгук выдохнул. Не то чтобы он поверил на сто процентов – после всего, что было, верить обещаниям было сложно. Но в голосе Чешира не было лжи. – Ладно, – кивнул он. Чешир тут же отпустил его. Хвост скользнул прочь, и кот плавной, грациозной походкой направился к ковру. – Иди сюда, – позвал он и махнул рукой, приглашая. Чонгук приблизился. Чешир наклонился, подцепил край ковра и откинул его наполовину. Под ним оказалась ещё одна квадратная дверца. Чонгук уже ничему не удивлялся. Но когда тот её открыл, и он увидел не какой-то там погреб, а полноценную комнату, да ещё какую! – Тэ, я, конечно, уже понял, что ты любитель прятать что-то в полу, но чтобы целая ванная? – И громко рассмеялся. Чешир, который только что стоял на коленях у люка, в следующую секунду уже висел вверх ногами прямо над ним. Он закусил губу, пытаясь не рассмеяться, но не сдержался. Их смех смешался в тишине этой странной, тёплой комнаты. Пока двое наслаждались обществом друг друга, очень недовольный Юнги продолжал идти за белой малышкой. Он то и дело оборачивался, втайне надеясь, что Чонгука всё-таки вернут. Но коридор оставался пустым. Почему он не стал ломиться в ту комнату? Да потому что дурацкая надпись на двери – «Чешир» – насмешливо отливала золотом в мягком свете. Юнги нутром чуял: туда лучше не соваться. Что бы там ни происходило, он только всё испортит. Конечно, это было опрометчиво – оставлять друга одного в компании этого скользкого кота... Но где-то на подсознательном уровне он доверял Чеширу. Хотя, если честно, доверял он не столько коту, сколько Чонгуку. Перед тем как свернуть за угол, он бросил последний взгляд на дверь с золотой надписью и тихо выдохнул: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Гуки. И шагнул вперёд, догоняя белую пешку.