Tea for the lost

Тишина вокруг была неестественной, давящей, будто кто-то нарочно заглушал любой шум – ни шороха, ни вздоха, полная звуковая изоляция. Только каблуки Юнги отбивали свой ритм в этом бесконечном коридоре – одиноко и беспомощно. Пару раз он порывался завести разговор с девочкой, просто чтобы услышать человеческий голос. Но она лишь грустно оборачивалась на него, а потом ускоряла шаг, словно хотела поскорее избавиться от ноши в его лице. Это было неприятно, даже возмутительно. Но Юнги понимал: скорее всего, у этого есть причина, знать которую он, возможно, был не готов. Пока его мысли бродили где-то далеко, малышка наконец остановилась у одной из дверей. Снова повернулась к нему и сделала приглашающий жест рукой – мол, входи, пришли. Было рискованно вот так доверять чему-либо в этом месте. Он каждый раз вспоминал слова Чешира: «Никому не верьте». Они засели под кожей и не давали покоя. А потом ещё Чонгук со своим беспокойством – они ведь оба чувствовали, что что-то не так. «Что, если сейчас я зайду в эту неизвестность и меня больше никогда не найдут?» – пронеслось в голове. «А как же Чонгук? Он там, с этим котом... Но он тоже переживает. Я знаю». Он не вынесет потери друга, как и сам Юнги. Проводница следила за выражением лица чудно́го парня в платье и совершенно не понимала, почему он тормозит. Она начала слегка подпрыгивать на месте и махать своими крошечными ручками, пытаясь привлечь внимание – вся такая нетерпеливая, смешная в своём конусовидном платье. И это сработало. Юнги внезапно расслабил плечи – выдохнул напряжение, которое нёс в себе последние минуты. Улыбнулся ей – тепло, по-человечески, несмотря на тяжесть внутри. И медленно, осторожно начал открывать дверь. Яркая вспышка света ослепила его настолько, что он прикрыл глаза рукой и зашипел. Прямо как в самый первый раз. Ну зачем так ярко?! Если это будет происходить постоянно, он точно ослепнет. «В такие места нужно специально выдавать солнечные очки», – подумал он, усиленно моргая. Изрядно протерев глаза, он наконец смог разглядеть, что находится перед ним. Огромная ванная комната. Да такая, что основная комната в его доме была и то меньше. Что? Стоп. А где он, собственно, жил? Юнги замер, пытаясь вспомнить. Хотя бы намёк, хотя бы цвет стен. Но ничего. Пустота. Сколько бы он ни пытался – ни образа, ни ощущения, ни маленькой зацепки. Это было не просто забывчивостью. Это был провал. Будто кто-то аккуратно стёр ластиком целый кусок его жизни. Это нормально? Он точно знал, что нет. Но не мог выстроить логическую цепочку, чтобы объяснить это самому себе. Кажется, он слишком часто начал витать где-то далеко. Что-то определённо затягивало его туда, куда не следует. Юнги тряхнул головой, отгоняя липкую тревогу, и обернулся, чтобы поблагодарить «пешку». Но девочки рядом уже не было. Исчезла. Видимо, довела и ушла. Он прищурился, подозревая неладное, но потом просто пожал плечами. Шагнул в комнату и с облегчением запер за собой дверь. Щелчок замка прозвучал удивительно успокаивающе. Теперь он чувствовал себя гораздо спокойнее. Хотя кто знает, что тут может произойти. Но Юнги очень сильно хотелось смыть с себя всю эту грязь и усталость заодно. Просто наконец расслабиться, если это вообще возможно в его ситуации. Он прислонился спиной к двери, закрыл глаза на секунду и тихо выдохнул. – Пятнадцать минут, – сказал он сам себе. – Пятнадцать минут тишины. И я пойду дальше. *** Чонгук был примерно в том же положении, что и Юнги. Чешир любезно предоставил ему роскошную ванную, дал чистые вещи. «Опять что-то кружевное...» – с тоской подумал он, разглядывая стопку белья. Но не то чтобы он мог сильно жаловаться. Он был рад, что его не решили оставить в этом замызганном тряпье. Его смущал тот факт, что кот в целом мог находиться с ним сейчас в одном пространстве, и он его не увидит. Но, возможно, почувствовал бы чужой взгляд на себе. А раз ничего такого нет, наверное, можно и выдохнуть. Вода в огромной ванной (в которой поместилось бы как минимум ещё двое) была уже нагрета и приятно обволакивала кожу. И пахла очень приятно – мятой. «Ну сразу понятно, чья ванная. Ха-ха». До того как залезть туда, Чонгук хорошенько намылился, иногда чуть ли не стирая кожу до красных пятен. Голове и ушам, слава богу, досталось более мягкое обслуживание. Но так он действительно ощущал себя чистым. Он не был противником грязи в целом, но не когда эта грязь мутного происхождения. Поэтому сейчас он блаженно лежал в ванной и даже закрыл глаза на мгновение. Возможно, он уснул бы ещё разок – настолько тут было комфортно. Но головой он понимал, что не стоит сильно задерживаться. Всё-таки он не знал, куда увели Юнги. Дав себе ещё пару минут расслабления, он плавно поднялся и направился к душу, рядом с которым стояло огромное зеркало в пол с резной рамкой золотого цвета. Выглядело оно поистине невероятно. Чонгук ощущал себя как в музее искусств. Ему даже трогать это всё было страшно. Он внимательно осмотрел себя в зеркале и внезапно вздрогнул. Его волосы... Несколько крупных прядей почему-то стали белыми. Очень красивый, светящийся белый. Но он что, поседел?! Неужели от страха? Какой ужас... Лучше бы он не видел. Это его так расстроило. Смывал остатки мыла он уже с поникшим настроением. А когда начал одеваться, оно рухнуло ещё больше. Ну почему ему не могли дать нормальную, удобную одежду? Зачем ему носить эти кружевные тряпки?! – Это выглядит как психологическая пытка, – пробормотал кролик. В руках он держал почти такую же, как прошлая, белую рубашку – только материал был приятнее. Также там были шорты – классические, с красивой серебристой вышивкой по низу и уже не такие короткие, а до колена. И с отверстием для хвостика – удобно. Но с подтяжками... Да что такое?! Ну хоть чулков не было. Вместо них – просто длинные гольфы. Пока он старательно натягивал всю эту изысканную одежду, он успел внутренне проклясть весь этот мир. Хотя ему и так было несладко. Зато он теперь чистый и вкусно пахнет чем-то ягодным. Возможно, клубникой. Когда он собрался, на потолке открылась дверца, из которой высунулась голова Чешира. Кот сканирующим, чуть потемневшим взглядом провёл по Чонгуку так, что того аж пробрало до костей. Как будто хищник оценивает свою добычу. – Закончил, да? – Его язык медленно провёл по губам. Кто бы знал, что это значило. Может, привычка. Может, реакция на запах мяты и клубники. Но под таким вниманием было неловко, жарко и неожиданно приятно. Чонгук не отводил взгляда ни на секунду. Он тоже пристально пялился в эти невозможные голубые глаза. В такие моменты в нём словно просыпалось что-то животное, которое он пока успешно держал в узде. В следующую секунду кот растворился – и тут же оказался у него за спиной, аккуратно поднимая наверх. Он полетал вокруг Чонгука, полностью оценивая новый наряд. Было видно, как ему нравится: глаза, так и искрились, а улыбка не сходила с лица. В какой-то момент его взгляд зацепился за волосы Чонгука. Он замер, наклонил голову – и в голубых глазах вспыхнуло что-то странное. Восхищение? Грусть? И то, и другое. – Красиво, – выдохнул он, почти неслышно, и кончиками пальцев осторожно коснулся белых прядей. – Очень красиво. Чонгук нахмурился. Ему совсем не нравились эти белые пряди – он чувствовал, как что-то в нём необратимо меняется, делая его чужим самому себе. А Чешир называл их красивыми. Как будто издевался. Или не понимал, какая это катастрофа для кролика. – Что это значит? – спросил он, касаясь своей головы. – Почему они стали белыми? Чешир улыбнулся – той самой хитрой, кошачьей улыбкой. Его хвост лениво вильнул. – Может, ты просто становишься тем, кем должен быть, – загадочно протянул он. – А может, тебе просто идёт. Кто знает? – Ты издеваешься? – Чонгук чувствовал, как раздражение начинает закипать где-то в груди. – Я? Ни в коем случае, – Чешир приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. – Я просто говорю, что вижу. А выводы… выводы ты должен делать сам. Это же твои волосы, Крольчонок. – Ты специально так говоришь, чтобы я ничего не понял? – Чонгук сжал челюсть. Сейчас кот бесил его до чёртиков. И при этом Чонгук не мог отвести от него взгляд. Хитрый блеск в глазах Чешира стал ярче. Он улыбнулся чуть шире и развёл руками – мол, что поделать. – Почему ты просто не скажешь прямо?! – выдохнул Чонгук, чувствуя, что ещё немного – и он взорвётся. Улыбка Чешира дрогнула. Он медленно опустился с воздуха и шагнул ближе – почти вплотную к Чонгуку. Остановился и поднял руку. Кончики пальцев коснулись собственной шеи, туда, где тонкий серебряный ошейник едва различимо сливался с кожей. Чонгук уставился на ошейник. Потом перевёл взгляд на Чешира. – Ты не можешь говорить, – тихо, без тени сомнения сказал он. Чешир молчал. Его хвост перестал вилять. Он смотрел на Чонгука так, что тот почувствовал себя маленьким и глупым. Кролик хотел вспылить. Сказать, что он устал от загадок, что хочет просто знать, какого чёрта здесь происходит. Но слова застряли в горле. Потому что он вдруг вспомнил. «Я знаю, кто может» – сказал тогда Чешир с хитрой улыбкой, когда они сидели в комнате в лесу. Чонгук выдохнул. Разочарование никуда не ушло, но внутри появилось что-то другое. Возможно, надежда. – Ладно, – сказал он, и голос прозвучал тише, чем Чонгук ожидал. – Ты говорил, что есть кто-то, кто всё расскажет. Я запомнил. Чешир медленно улыбнулся – не насмешливо, не хитро. Почти с облегчением. – Ты прав, Крольчонок. Есть. – Он сделал паузу, и голос его стал чуть мягче. – Но не сейчас. Чуть позже. Чешир шагнул ближе и щёлкнул его по носу – легко, аккуратно, по-дружески. В этом жесте читалась едва уловимая забота, будто он говорил: «Не злись, Крольчонок, всё будет хорошо». – Только один момент, – тихо сказал кот, и в его голосе не было привычной игривости. Чонгук замер, чувствуя, как напряжение чуть отпускает, и смотрел, как Тэ переводит взгляд на свою левую руку. На запястье, где был завязан шёлковый голубой бант. Пальцы аккуратно коснулись ткани, начали распускать узел – осторожно, трепетно, будто делал это в последний раз. А потом абсолютно виртуозно, с какой-то нежной торжественностью, завязал его на воротнике Чонгука. – Так-то лучше. Его взгляд на мгновение потускнел – и стал таким печальным, что сердце Чонгука больно кольнуло. – Разве она не твоя? – спросил он вполголоса. Рука сама легла на бант, мягко ощупывая ткань. Почему-то не было желания снять его и выкинуть, как хотелось сделать с остальной одеждой. Наоборот, чувствовалось что-то своё. Тёплое. Щемящее. Но он пока не понимал, почему. Чешир вновь заулыбался на этот вопрос. Игриво растрепал его волосы и исчез – оставляя только свой пушистый хвост, который медленно вилял где-то на уровне его талии. – Гуки, ленточка твоя... – Голос раздался откуда-то из воздуха. – Только твоя. Руки кота снова обняли его торс, прижимая ближе. – Никогда не теряй её. – Что? Но... – Чонгук нахмурился и хотел было обернуться, но Чешир снова исчез – а в следующее мгновение уже прижал палец к его губам. – Чшшш... – выдохнул он почти в самые губы. – Ты всё узнаешь. Но сейчас не время и не место. Его пальцы плавно провели по щеке Чонгука – медленно, успокаивающе, как гладят испуганного зверька. Чонгук невольно расслабился, выдыхая напряжение, и в этот самый миг пальцы Чешира замерли. Он на мгновение задержал ладонь у его подбородка, встречаясь с ним взглядом, а затем его хватка сместилась. Уже не нежная, а собственническая, и он потянул Чонгука за руку к двери. Открыв её, Чонгук не увидел привычный коридор, в котором они с Юнги разделились. Там была лишь небольшая квадратная белая комната с ещё тремя обычными – и огромными – двойными дверьми. На них что-то было выгравировано. Какая-то история? А может, это просто местное искусство? Он шагнул вперёд, разглядывая резьбу. Ладонь сама собой легла на холодную поверхность одной из дверей, словно пытаясь прочитать то, что было скрыто за этим узором. Но буквы, или символы, не складывались в слова. Или он просто слишком устал, чтобы их понимать. Он уже хотел позвать Юнги, проверить, не слышит ли его где-то рядом, как вдруг из другой, маленькой двери, той, что была слева, показался знакомый силуэт. Чонгук выдохнул, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает. Юнги вышел, и уши Кролика тут же радостно встали торчком. Слава богу, с ним всё нормально. Или не очень? Он не мог понять, что именно не так, но хён был будто чем-то загружен. Тяжёлая складка залегла между бровей, взгляд ушёл в пол. Чонгук решил пока не лезть – они обязательно поговорят об этом позже. Зато он был таким же чистым, как и сам Чонгук. Волосы уже не торчали в разные стороны – на них красовался чёрный бантик. Даже платье было новое. С коротким рукавом, но с фартучком, как и раньше. Только подол юбки украшали такие же серебристые узоры, как и на одежде самого кролика. Чулки были чёрно-белые, в полоску. А на руках – шёлковые белые перчатки с рюшами. Чонгук вздохнул. Ему тоже не повезло с одеждой. Наконец Юнги отмер и заметил друга. И тут же быстро доклацал до него на своих каблуках по белому полу. Его взгляд был слегка нахмурен, но в глазах уже загорался знакомый ехидный огонёк. – Что с головой? – Жестом он намекнул на белые пряди. – А с твоей? – Чонгук показал в район его макушки, намекая на бант, и озорно улыбнулся. – Тоже не жаловался? Юнги цыкнул и закатил глаза. – Не думал, что ты снова наденешь платье, – ухмыльнулся Чонгук. – Я ожидал скандал с пристрастием. – Да что ты? – Юнги картинно прижал руку к груди. – Как я могу? Я же святой человек. Я – Алиса, вот, не выхожу из образа. Чонгук слегка засмеялся, но приподнял бровь с выражением «ты серьёзно?». – Да конечно, я пизжу, – сдался Юнги, и его лицо скривилось в гримасе отвращения. – Идиотская дверь не открывалась, пока я не надел всё это дерьмо. Пока парни общались между собой, Чешир плавно летал над ними. Он не был привычно улыбчивым – какая-то тень залегла на его лицо, что-то тревожило его так сильно, что порой он становился слишком отстранённым, задумчивым, очень далёким. Его состояние краем глаза заметил Чонгук. Инстинкты снова зашептали ему, что грядёт что-то крайне неприятное. А он уже успел расслабиться, сбросить напряжение. Нехорошо всё это. – Эй, кошак! – Юнги совсем не стеснялся своего тона. – Так и будем на месте топтаться или всё-таки зайдём? – Мы ждём, – лениво протянул Тэ. – Чего? Чонгук не успел даже понять, в чём дело, как очень громкий звук прошёлся ему прямо по ушам. Резкий, пронзительный, до дрожи в затылке. Он инстинктивно сжал уши руками и скривился, чувствуя, как по телу пробежала волна мурашек. – «Его», – прошептал Чешир, и сам уже стоял рядом, зажимая свои кошачьи уши. Одному Юнги было абсолютно нормально – он просто поморщился, как от неприятного, но не болезненного звука. Это были часы. Огромные, невидимые, но явно где-то совсем рядом. Они отбивали время – медленно, тяжело, словно кто-то бил молотом по наковальне. Когда всё затихло, Чешир медленно опустил руки. Он был бледнее обычного, слегка покачивался, но сделал шаг, а затем ещё один. Подошёл к огромным дверям и начал осторожно открывать их. Чонгук заметил, как дрожат его пальцы, как он закусывает губу, стараясь не показать слабость. «Он до ужаса ненавидит этот паршивый звук», – понял Чонгук. И ведь правда старается прятаться, если есть возможность. Но иногда выходило, как выходило. Чешир распахнул двери и, не оборачиваясь, тихо произнёс: – Время пить чай, господа. Чонгук шагнул вперёд и замер. Зал был перевёрнут. Там, где должен быть пол, зияла огромная стеклянная арка – та самая, которая обычно на потолке. Только теперь она была под ногами, полуразрушенная, заросшая корнями, с трещинами и дырами, сквозь которые было видно голубое небо. Яркое, летнее, – такое неправильное после всей серости, что они видели раньше. Будто кто-то вырезал кусок нормального мира и вставил его в этот затхлый зал. Чёрно-белая плитка с трещинами, пятнами и пробивающимися растениями теперь уходила вверх, становясь потолком. А стены, покрытые мхом и разводами, остались неизменны. Только украшения – вверх ногами. Чонгук чувствовал, как начинала кружиться голова от одного взгляда на этот перевёрнутый мир. Наступать на битое стекло, даже если оно держало корни и не проваливалось, было стрёмно до дрожи. А если трещина разойдётся? А если нога провалится? И куда он потом свалится? – Я не пойду туда, – выдохнул он, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Это... это не нормально. – Я уже ненавижу это место, – процедил Юнги, вцепившись в дверной косяк. Он смотрел на арку под ногами, на синее небо сквозь разбитое стекло, и лицо у него было такое, будто его сейчас стошнит. Чешир уже стоял на полу (или потолке?), около стола, и смотрел на них сверху вниз с лёгкой улыбкой. – Именно поэтому это идеальное место для чаепития, – сказал он спокойно. – Идите по стенам. Там гравитация работает так, как надо. Ну... для этого места. Он заметил, как побелело лицо Чонгука, как он смотрит на арку под ногами и не может сделать шаг. Чешир шагнул на стену, плавно спускаясь по ней к тому месту, где замерли парни. Его движения были лёгкими, будто он делал это сотни раз. Он остановился прямо перед Чонгуком и протянул руку. – Крольчонок, – мягко сказал он. – Иди ко мне. Чонгук поднял на него взгляд. Голубые глаза смотрели спокойно, без насмешки. Чешир не торопил, не дёргал – просто ждал. И Чонгук, сам не понимая как, шагнул вперёд и взял его за руку. – А ты? – спросил Чешир, переводя взгляд на Юнги. – Я сам, – буркнул тот, но подошёл ближе и взял Чонгука за свободную руку. – Только если он упадёт, я тебя убью. Чешир усмехнулся. – Договорились. И они двинулись гуськом – Чешир впереди, Чонгук за ним, Юнги за Чонгуком. Стена под ногами казалась неровной, но гравитация держала их крепко. И почему-то Чонгуку было на удивление спокойно. Кот подвёл их к столу. Чайники и чашки стояли на своих местах, будто их только что расставили, хотя никого рядом не было. – Берите, – сказал Чешир, кивнув на чашки. – Чай горячий. Чонгук осторожно взял чашку, ожидая, что содержимое просто выльется вверх – гравитация же перевернулась. Но чай остался на месте, спокойно покачиваясь в чашке, и кролик изумлённо уставился на неё. – Как?.. – одновременно начали Чонгук и Юнги. – Не думайте об этом, – улыбнулся Чешир. – Просто пейте. Они почти уселись за стол, когда в противоположной стороне зала – там, где дверь, которая изначально была вверх ногами, но теперь для них казалась обычной, – раздался звук медленных хлопков. Из двери напротив вышел Шляпник. Его длинные рыжие волосы, чуть ниже плеч, были небрежно распущены, кое-где заплетены в маленькие тонкие косы, которые терялись в общем объёме. Разноцветные глаза – голубой и карий – блестели в полумраке, а на лице застыла та самая безумная улыбка. Костюм – пёстрый, нелепый, словно не его, – сидел на нём мешковато, но каким-то чудом подходил ему. Он шёл, слегка покачиваясь, и его косы прыгали в такт шагам. – А вот и наша Алиса, – пропел он, направляясь к столу, и в его голосе слышалась откровенная насмешка. – Неужели ты думал, что если снова наденешь платье, мы примем тебя за настоящую Алису? Он усмехнулся, окинув Юнги презрительным взглядом. – Жалкое зрелище. Фальшивая Алиса, которая даже не понимает, как работает этот мир. Печально, правда? Юнги, который только начал подносить чашку к губам, замер. – Что ты сказал? – Фальшивая, – повторил Шляпник с ленивой улыбкой. – Слышал же. Настоящая Алиса знает, что чай в перевёрнутом зале не выливается. Потому что гравитация здесь работает по особенному. Юнги схватил чашку и запустил её в него. Шляпник легко уклонился, даже не перестав улыбаться. – Ой-ой, – протянул он. – Ай-ай-ай. Портить чаепитие – полное невежество. Юнги швырнул вторую чашку. Она слегка не долетела и разбилась с громким звоном, разбрызгивая чай. Шляпник перешагнул через неё, но на его лице мелькнула тень раздражения. – Ты охренел? – Нет, – рявкнул Юнги, хватая свой стул и швыряя его в него. – Ты ещё за прошлый раз не получил, разноглазый ублюдок. Сейчас получишь. Шляпник, усмехнувшись, легко перехватил стул, который Юнги запустил в него, и поставил в сторону. – Медленно, – скучающе сказал он. Но это был отвлекающий манёвр. Юнги резко нырнул под стол и выскочил с другой стороны, сбивая Шляпника с ног. Тот не ожидал и рухнул на спину. Юнги тут же оказался сверху, занося кулак. – Ах ты... – успел выдохнуть рыжий, прежде чем кулак встретился с его челюстью. Один раз. Второй сделать не дали. Чешир мягко, но настойчиво обхватил Юнги за плечи и приподнял, оттаскивая от своего товарища. – Достаточно, – сказал он спокойно. – Юнги-я, не надо. Шляпник приподнялся, потирая челюсть, и посмотрел на Чешира с возмущением. – Ты чего тянул кота за хвост? Я думал, ты на моей стороне! – Я всегда на своей стороне, – ответил Чешир, поправляя рубашку. – И вообще, не трогай хвост. Он святое. – Я же пошутил! – А я – нет. Чонгук тем временем уже подошёл к Юнги. Он отвёл его немного в сторону, схватил салфетку, которую нашёл на столе, и начал аккуратно вытирать кулак друга от попавшей на неё крови. – Стало легче? – спросил он тихо. – Почти, – буркнул Юнги, но в голосе уже не было прежней злости. – Он заслужил. – Заслужил, – согласился Чонгук и слегка улыбнулся. – Ты был хорош. Прямо как в кино. Юнги не нашёл, что ответить, и просто фыркнул, отворачиваясь. Чонгук улыбнулся и мягко сжал его плечо. Чешир повернулся к Шляпнику. Тот сидел на полу, хмуро уставившись на Юнги, и кончиками пальцев вытирал кровь с разбитой губы. На его лице не было привычной насмешки – только настороженность и лёгкое недоумение, будто он не ожидал, что его так быстро уложат. – Ты сам напросился, Чимини, – тихо сказал Чешир. – Получил за дело. – Она... он... – Шляпник запнулся, глядя на Юнги. – Он сумасшедший. – Как и все мы здесь, – ответил Чешир и чуть заметно улыбнулся. Чонгук потянул Юнги за руку, усаживая его на стул рядом с собой. Юнги сел с каменным лицом, но руки уже не дрожали, а дыхание выровнялось. Он всё ещё смотрел на Шляпника, но теперь в его взгляде горела не ярость, а холодная настороженность. Чешир занял место во главе стола, лениво откинувшись на спинку. Шляпник, потирая разбитую губу, с явной неохотой устроился напротив Юнги – достаточно далеко, чтобы тот не мог до него дотянуться, но достаточно близко, чтобы продолжать сверлить его взглядом. Повисла неловкая тишина. Чонгук переводил взгляд с одного на другого, не зная, что сказать, и чувствуя, как воздух между ними всё ещё потрескивает от напряжения. Чешир, казалось, не замечал этого совсем. Он взял с подноса чью-то грязную чашку, поднёс к глазам, повертел и поставил обратно на самое видное место. Шляпник перевёл взгляд на Чонгука. В его разноцветных глазах блеснула искра. – Так, значит, Белый Кролик, верно? – протянул он, прищурившись. – Хм. А я смотрю, ты уже успел подружиться с самозванцем Алисой. Интересно, как так вышло? Чонгук нахмурился. Он чувствовал, что в голосе Шляпника слышится не просто любопытство, а что-то большее – почти подозрение. – Что?! Да мы... – начал он, но Шляпник перебил. – Ты ведь не знал, что он чужак, когда с ним связался, да? – он наклонился ближе. – Или всё-таки знал? Может быть, ты тоже чужак? Это бы многое объяснило. Чонгук замер.Чужак. Слово ударило точно в цель, потому что оно было правдой. Они с Юнги действительно были чужими в этом мире. Они появились здесь из ниоткуда, не зная правил, не зная имён, не зная, кому можно верить. И это было логично – что их считают чужаками. Но то, как Шляпник это сказал, с этой насмешливой улыбкой, с этим прищуром разноцветных глаз...раздражало. Потому что он говорил так, будто быть чужаком – это приговор, будто они не имели права здесь находиться. Чонгук открыл рот, чтобы ответить, но не успел. – Чимини, – раздался эхом голос Чешира. В нём слышалась сталь. – Хватит. Шляпник растерянно поднял брови, но Чешир уже смотрел на него тем самым взглядом – слегка угрожающим, который не оставлял выбора. – Я сказал, что они – Кролик и Алиса, – добавил Тэхён. – И этого достаточно. Тебе необязательно понимать, почему. Просто прими. Шляпник хмыкнул, но спорить не стал. Он сделал вид, что рассматривает чашку, но Чонгук заметил, как он украдкой бросил взгляд на Тэхёна – с лёгким уважением. – Ладно, – сказал Шляпник уже спокойнее. – Ладно, Кролик так Кролик. Но такую Алису я не приму. Чонгук выдохнул. И снова он благодарен Чеширу, уже не знает, как будет отплачивать за его помощь. Кивнув самому себе, он осмотрел стол. К его удивлению – помимо чашек с ароматным чаем, на столе были и кусочки пирога на тарелках. Хотя всего минуту назад, до стычки, такого разнообразия не было. Видимо, Тэ постарался. Тишина за столом стала мягче. Напряжение, висевшее в воздухе, начало таять, уступая место неожиданно уютному спокойствию. – И чай, – напомнил Чешир, поднимая чашку, – никто не отменял. Кролик только поднёс чашку к губам, как сверху, из стеклянной арки, раздался грохот – и в зал, буквально с неба, свалился кто-то новый. Чонгук поперхнулся чаем, закашлялся, едва не пролив содержимое на себя. Юнги медленно перевёл взгляд наверх, потом на то, что только что приземлилось на пол (или на то, что теперь считалось полом?), и закатил глаза. – Ещё один, – сказал он с убийственным спокойствием. – Конечно. Почему бы и нет. Это был заяц. Длинные коричневые уши торчали в разные стороны, пушистый хвост мелькнул за спиной, пока незнакомец пытался прийти в равновесие. Одет он был в куртку, сшитую из разноцветных лоскутов – синих, зелёных, красных, – с кривыми стежками и торчащими нитками. Под ней виднелась мятая рубашка. Волосы растрёпаны, в них застряли сухие листья и маленькие белые цветы, будто он только что выбрался из кустов. Или проспал в них всю ночь. – ВЫ ЧАЙ ПЬЁТЕ?! – закричал заяц, и его голос разнёсся эхом под разрушенным потолком. – УЖЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ЧАЯ? А ВДРУГ Я ХОЧУ КОФЕ? АХАХАХАХА! Он резко запрыгнул на стол и принялся танцевать, отбивая дробь каблуками прямо между чашками, и громко, совершенно невнятно петь. Стол ходил ходуном, чай расплёскивался, пирог подпрыгивал на тарелке. Уши Чонгука разрывало от этих звуков. Ну за что им такое наказание? Чешир растворился в воздухе и тут же появился прямо перед зайцем, сложив руки на груди. Выражение его лица было спокойным, но в голубых глазах застыло недовольство. – Хося, достаточно с тебя кофе на сегодня, – сказал он ровно. – Слезай. Не пугай гостей. – ГОСТИ?! – глаза Хосока округлились. – АЛ... Чешир быстрым движением прижал ладонь к его рту, заставив замолчать. Прислушался к окружению – тихо, никто не идёт – и медленно убрал руку. – ...иса, – выдохнул Хосок уже шёпотом. – Это она? Да? – Это он, – поправил Чимин, пряча улыбку за чашкой чая. – И всё, что надо, на месте. Чонгук переглянулся с Юнги. Тот сидел с каменным лицом, сжимая в руке чашку так, что та готова была треснуть. – Мы здесь надолго? – тихо спросил Юнги у Чешира. Кот, не оборачиваясь, ответил: – Разве вы не хотели что-то узнать? Юнги приподнял бровь. В его глазах мелькнул живой интерес. Наконец-то хоть что-то, кроме беготни и загадок. Чешир наконец повернулся, и его взгляд остановился на Чонгуке. Короткий, но многозначительный. Он не сказал ничего, но в глазах читалось: «Именно для этого мы здесь». Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось. Он только недавно требовал от Тэ ответов. А теперь, когда они были так близко, почему-то стало страшно. Он сжал чашку чуть крепче, но взгляда не отвёл. – А Хося... – добавил Чешир, возвращаясь к прежнему тону, – Хося просто всегда такой. Вы привыкнете. И Хосок, будто услышав свой приговор, радостно кувыркнулся в воздухе и приземлился в кресло, свесив ноги через подлокотник. Из его волос выпало несколько лепестков, и они тихо опустились на пол. – Чай так чай, – сказал он и схватил чужую чашку. А потом он заметил Чонгука. Его взгляд – этот дикий, сверкающий взгляд – вдруг изменился. Удивление. Надежда. Что-то ещё, совсем нечитаемое, промелькнуло в его карих глазах. Хосок тут же обернулся к Чеширу, ища подтверждения, будто спрашивал: «Тот самый? Это он?» Чешир только слегка дёрнул ушами – ни да, ни нет – и продолжал спокойно пить чай, откусывая черничный пирог. Его лицо оставалось невозмутимым, но Чонгук заметил, как напряглись его пальцы на чашке. Чонгук проследил за этим взглядом, за этим молчаливым диалогом. И ему это явно не понравилось. – Что? – спросил он, переводя взгляд с Хосока на Чешира. – Что вы опять от меня скрываете? – Ничего, – слишком быстро ответил Чешир. – Кролик не верит коту, – хмыкнул Шляпник, откидываясь на спинку стула. – Разумно. – Я не... – Ты не веришь, – перебил его Шляпник, и в его голосе послышалась насмешка, неожиданным образом отдающая лаской. – И правильно делаешь. Коты – они такие... – он покрутил рукой в воздухе, – скользкие. Чешир метнул в него короткий, острый взгляд, но Шляпник только улыбнулся шире. Чонгук почувствовал, как у него заканчивается терпение. Он уже открыл рот, чтобы потребовать нормальный ответ, когда... Хосок вдруг поднялся с кресла, подбежал к нему и уставился прямо в лицо. С близкого расстояния. Так, что Чонгук увидел в его карих глазах отражение собственных белых прядей. – Кролик, – выдохнул Хосок. – Настоящий. Живой! – Эм... да, – Чонгук отодвинулся. – А ты... ты заяц? – Ага! – Хосок радостно кивнул, и его уши подпрыгнули. – Мартовский заяц. Хося. Я здесь... – он задумался, – я здесь всегда. А ты? Ты откуда? Не успел Чонгук ответить, как рядом с Хосоком, будто из воздуха, появился Чешир. Никто не видел, как он переместился – просто в один миг он уже стоял между ним и Кроликом, мягко, но настойчиво отодвигая зайца в сторону. – Сядь, – сказал он ровно. – Не напрягай гостей. – Я не напрягаю! – возмутился Хосок, но послушно вернулся на своё место, схватил чужую чашку и сделал большой глоток. – Я радуюсь! А потом его взгляд снова упал на Чешира, и он радостно закивал, будто вспомнил что-то важное. – Тэхён, а Тэхён, – позвал он, играя с кубиками сахара. – Там, в кустах, за белыми розами... я проснулся, и вокруг было так тихо, что я подумал – ну всё, меня забыли. А потом вспомнил, что я сам туда залез. Пока Хосок говорил, Чимин, сидевший рядом, привычным жестом потянулся к его волосам. Аккуратно, почти невесомо, он снял с них засохший белый лепесток, потом ещё один. Хосок даже не заметил, как будто это было в порядке вещей. – Тебя никто не видел? – голос Чешира прозвучал спокойно, но Чонгук уловил в нём что-то похожее на напряжение. – Не знаю, – Хосок пожал плечами, – я не смотрел по сторонам. Я просто лежал и слушал тишину. Чимин легонько усмехнулся и убрал ещё один лепесток с его плеча. А Чонгук слушал этот странный разговор и не понимал суть. Тэхён. Имя отозвалось где-то глубоко в груди – забытым, родным трепетом. Будто кто-то тёплой ладонью провёл по сердцу. Он не знал этого имени. Не помнил. Но оно пахло чем-то приятным. Мятой и, кажется, дождём. – Ты чего? – Юнги толкнул его локтем. – Ничего, – Чонгук мотнул головой, прогоняя наваждение. – Просто... имя красивое. Юнги перевёл взгляд на Шляпника. С тем же выражением лица, с которым смотрят на что-то мерзкое и неприятное. – Значит, ты Чимини, – сказал он, переводя взгляд на Чешира. – Кот – Тэхён. – Потом на Хосока. – А заяц – Хося. – Хосок и Чимин, – поправил Шляпник, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. – Прозвища – это фишка Тэхёна. – Так выходит, вы все знаете друг друга. И знаете, кто мы. А мы даже не знаем, где находимся. Его голос звучал с небольшим напр яжением. – В прошлый раз Тэхён сказал, что называть имена здесь опасно. А теперь вы спокойно их произносите. Что изменилось? Чешир спокойно отпил чай, не поднимая глаз. – Здесь – можно. – Почему? Чимин перегнулся через стол, лениво опираясь на локти. – Потому что это нейтральная зона, – сказал он, и в его голосе впервые не было насмешки. – В этом зале не действуют те же законы, что снаружи. Здесь можно говорить, не боясь, что тебя услышат. Именно поэтому мы здесь встречаемся. Он откинулся на спинку стула и добавил уже с лёгкой улыбкой: – Иначе зачем бы мы стали пить чай в такой дыре? Юнги нахмурился, но спорить не стал. Он отпил чай и поморщился – тот уже давно остыл. Чонгук снова посмотрел на Чешира. Тот спокойно жевал пирог, делая вид, что не замечает его взгляда. Но хвост его – мягкий, пушистый – заинтересованно так и вилял. Кролик всё никак не мог наглядеться. И откуда в нём столько желания... В этот момент Чешир поднял на него глаза, медленно растянул губы в своей фирменной хищно-ленивой улыбке и подмигнул – так явно, что Чонгук едва не дёрнул ушами. Тэхён тут же отвернулся, будто ничего не случилось, и снова уткнулся в пирог. Кролик моргнул и возможно немного смутился. – А чай вкусный, – неожиданно сказал Хосок и отпил ещё. В его чашке виднелась целая горка нерастворившегося сахара, которую он, кажется, вообще не собирался размешивать. Сидевший почти напротив Юнги поморщился, глядя на это, и молча подвинул Хосоку ложку. Заяц даже не посмотрел в её сторону – увлечённо отхлебнул ещё, довольно причмокивая. Но Чимин, сидевший рядом, заметил ложку раньше, чем кто-либо успел сказать. Он тихо вздохнул, взял её сам и аккуратно перемешал чай Хосока, пока тот не заметил. Чонгук только хмыкнул и поднёс свою чашку к губам. «Это будет долгий день».