Tea for the lost

Как они здесь оказались? Никто не помнит. Но было нереально больно и, ебать как, головокружительно. Черепушка раскалывалась так, что проще умереть, чем пытаться с этим бороться. Тошнота, холод, жар – там было всё. Это оно? Ощущение смерти? Чонгук не хотел думать в этом направлении. Но мысли так и петляли вокруг него, как назойливые мошки. Жизнь перед глазами точно пролетела... Вот он – мелкий, гуляет с родными. Вот огромный школьный период со всеми взлётами и падениями. Первая неудачная любовь и первая удачная дружба, самые незабываемые моменты – всё было собрано воедино. Он видел их кадрами, словно плёнкой, думал, что свихнулся. А может быть, так и есть? Пока он не в состоянии понять. Хотелось верить, что все эти воспоминания, а после страх и боль – просто выдумки его больного мозга. Он тяжело вздохнул, постепенно восстанавливая дыхание. Ему казалось, лучшей идеей будет просто лежать и не двигаться – никогда. А потом его осенило, что он вроде как не один. Поэтому, еле перевернувшись на спину с глухим стоном, Чонгук открыл глаза и сразу же неприятно зажмурился от яркого света. – Ч-что за... Как же больно, чёрт. Справа послышались такие же недовольные кряхтения и вздохи. Его лучший друг, с которым они попали в эту странную ситуацию, грузно сидел, и потирал глаза и виски, что-то бурча себе под нос. Осознание, что тот в порядке, сделало ситуацию проще. Можно было отключать тумблер паники и наконец расслабить свой клубок нервов. Глаза всё ещё слезились, а тело ломило, но надо было узнать: ему одному так свезло или оба страдают. Может быть, всё не так серьёзно, как могло показаться? Хотя вряд ли. – Хён? Боже, ты как там? – он заинтересованно посмотрел в его сторону. Но, честно, лучше бы не делал этого. В висок стрельнуло так, что были видны звёзды. Лицо исказила короткая, болезненная гримаса, а с губ сорвалось шипение. Услышав это, Юнги медленно повернулся в его сторону. В глазах мелькнуло неописуемое удивление, смешанное со страхом. – Вот дерьмо... Гуки, я думал, нам пиздец. – Его плечи невольно передёрнуло от озноба. – Кости вроде целы, но по ощущениям – будто меня переломало всего. – Ха-ха, я всё ещё не верю, что мы живы. Осторожно приподнимаясь, он сел в то же положение, что и Юнги. Отряхнул волосы, снова посмотрел на друга и... – С каких пор ты в блондины заделался? И ты что, в ПЛАТЬЕ? – нервно моргая, он встряхнул головой, чтобы скинуть наваждение, но оно никуда не делось. – Нет, я точно спятил... Голубое платье, кружево, ТУФЛИ?! Ха-ха-ха... Не смешно, чувак. На такое заявление у Юнги невольно поднялась одна бровь: мол, ты серьёзно сейчас? – А сам-то? Посмотри на свои прелестные рюшечки, каблучки и… э? ОХУЕТЬ, У ТЕБЯ УШКИ, ЧОНГУК!!! А хвостик?.. И ХВОСТИК ЕСТЬ!!!! – ЧТО?! ГДЕ?!! Руки тут же прилипли – одна к голове, вторая к пояснице – и начали осторожно ощупывать. Всё такое мягкое, ушки длинные... хвостик маленький, пушистый... И вообще, трогать их – странное, почти блаженство на грани паники. – Это я, получается... типа к-кролик? Звучит как-то дико. Я-я не понимаю, что происходит. Мы же... мы ничего не принимали, правда? – голос дрожал, ладони мелко потряхивало от стресса и страха. Полностью обескураженный, он аккуратно встал, слегка покачиваясь, и с мольбой посмотрел на Юнги. Тот только обречённо вздохнул и, отряхивая уже привычную юбку платья от пыли, поднялся следом. – Хаа... Не исключено. Может, и правда ловим приходы. Ты только не паникуй, окей? Как-нибудь разрулим. – Взгляд устремился на окружающее пространство, которое доверия не внушало. А очень хотелось бы. Чувства безопасности нет совсем. Чонгук вдруг замер, поднёс дрожащие пальцы к голове. Провёл по длинному краю уха. Мягкое, тёплое, живое. – Хён... – голос сел до шёпота. – А где мои нормальные уши? Где они? Я... я ничего не слышу! Юнги посмотрел на него, на его панику, на то, как он шарит ладонями по вискам в поисках привычных человеческих ушей — и не находит. – Гуки, мы же как-то разговариваем, – сказал он спокойно, хотя внутри всё сжималось от желания засмеяться. – Слышишь меня? Чонгук выдохнул. Длинные уши дёрнулись, ловя звук. – Вот именно, – выдохнул Юнги. – Всё у тебя заебись. Просто теперь... локаторы другие. Чонгук не успел даже возмутиться формулировкой, потому что взгляд упал вниз. На себя. До этого он вообще мало что соображал — всё внимание ушло на Юнги, на его новый… прикид. А когда отвлёкся от друга, до него наконец дошло… Что он САМ носит?! – Хён... – голос сел до шёпота. – Хён, что это? – То, что ты видишь, – лениво отозвался Юнги, но сам тоже покосился на младшего. Чонгук медленно, с нарастающим ужасом, разглядывал свой новый образ. Белая шёлковая рубашка. Ещё ничего. Даже бантик на воротнике – ну, допустим. Но поверх – короткие синие шортики на лямках. Как у грёбаного ребёнка на утреннике. Где его джинсы? Где нормальные штаны?! А дальше – хуже. Полосатые чулки. С бантиками на середине бёдер. Чонгук открыл рот, закрыл. Снова открыл. – Это... это что, чулки? – Чулки, – подтвердил Юнги, и в его голосе прорезалось что-то подозрительно похожее на удовольствие от чужой боли. – И бантики? – И бантики. Чонгук судорожно выдохнул. А потом взгляд упал на ноги. До конца. Туфли. На небольшом, НО КАБЛУКЕ. – Я в этом... – он с трудом сглотнул, – в этом пиздеце ходить должен?! – Судя по всему, да, – Юнги уже откровенно усмехался. – И не ной. Посмотри на меня. Чонгук посмотрел. На платье. На фартук. На кружева. – Ладно, – сказал он после долгой паузы. – Ты выиграл. Хотя как можно выиграть в ситуации, где проиграли оба? Они выглядели как воплощение чьих-то извращённых фантазий. Нет, такие наряды не были их постоянными сожителями. Упаси боже. Было стыдно, неловко и безумно хотелось содрать с себя всё это безобразие. Как они будут выбираться из этого цирка в таком «комфорте» – Чонгук даже представить не мог. Оглядываясь на Юнги, он понял, что тому было уже далеко фиолетово на свою одежду. Подумаешь, платье и туфли, пф, и не в такое наряжался. Тот смотрел куда-то вглубь этого безумного мира с задумчивым выражением. Чонгук последовал его примеру. И само место действительно его пугало. От него веяло чем-то древним, мрачным и неправильным. Мир здесь словно сломался, но продолжал существовать. Растения тянулись вверх гигантскими, неестественно яркими стеблями – их цвета резали глаза, а формы фантастическими, хищными. Чонгук не помнил, чтобы видел нечто подобное даже в кошмарах. Небо раскололось на сектора: где-то царила ночь с живыми звёздами, где-то – багровый закат, а прямо над ними висел кусок дня, слишком яркий, слишком кричаще-весёлый. От этой нескладности на подкорке сознания пульсировала тревога. Но сквозь неё вдруг пробилось липкое, сладковатое чувство – почти ностальгия, будто он уже тонул в этом безумии когда-то давно. Или... Стоп. Мысли в голове Чонгука ворочались медленно, будто сквозь толщу воды. Сотрясение, не иначе. Но одна из них всё же выползла на свет. Алиса. Белый Кролик. Чешир. Месяц назад. А точно месяц? Он совсем не помнит. Они с Юнги пересматривали «Алису в Стране чудес» под пиццу и отвратное вино. Чонгук тогда ещё смеялся над кроликом с часами и в жилетке. А теперь у него самого уши. И хвост. И этот пиздец с одеждой. Догадка была абсурдной, но другой не было. – Хён, тебе это место ничего не напоминает? – Рука осторожно дёрнула рукав друга. Он надеялся, что их мысли совпадут: тогда будет проще двигаться дальше. – Может быть, и напоминает. Кроличьи ушки забавно встали, а огромные оленьи глаза уставились на Юнги с таким вниманием, что тот поёжился. Но порадовало другое: Чонгук явно что-то понял. – Если это не мой воспалённый бред... – брови Юнги слегка сомкнулись, он посмотрел на ушки, на странный наряд друга и тяжело вздохнул. – И ты – Белый Кролик? Предполагаю, что это очень похоже на мир Алисы в Стране чудес? Хотя не уверен до конца. А я тогда кто? Алиса? – он помолчал секунду. – Да ну нахуй. Чонгук радостно хлопнул в ладоши, чуть не подпрыгнув на месте. – БИНГО!! Тяжёлый вздох Юнги оглушил странную тишину этого места. – Не радуйся раньше времени... У меня пиздец какое плохое предчувствие. Ушки Чонгука тревожно дёрнулись и опустились. – Я как-то неосознанно... мне кажется, на меня влияет этот новый облик. Кролики же дёрганные, да? – Нога внезапно начала отстукивать ритм. – Вот теперь и мне до одури хочется сорваться и бежать сломя голову. Не могу нормально контролировать это всё. Находиться на одном месте было опасно. Оба ощущали и понимали, что пора отсюда валить. Юнги вообще казалось, что за ними всё время кто-то наблюдает, но сколько бы он ни осматривал местность и ни прислушивался – никого не замечал. Такими темпами они с Чонгуком станут параноиками. Это хуже, чем просто чего-то бояться. Потому что они даже не знали, что их ждёт и как с этим бороться. – Ладно, – Юнги первым нарушил эту давящую тишину. – Стоять и ждать чего-то – не вариант. – И что ты предлагаешь? – А хрен его знает. – Он повёл плечом, поправляя рукав платья. – Но давай хотя бы двинемся в ту сторону. – Блондин кивнул куда-то вперёд, где светлая часть неба сменялась багровым закатом. – Там хотя бы тоже есть свет. Надеюсь, мы не встретим местных психопатов. От последней фразы по позвоночнику Чонгука пробежал холодок – предвестник чего-то ужасающего. Он резко схватил Юнги за руку, хотя не планировал. Но, видимо, вторая сущность в нём чуть перевешивала в реакциях организма. Тот был согласен: им нужно держаться вместе. Мало ли что. – Пошли, только давай тихо. И они двинулись. В неизвестность. В эту сломанную, пропитанную кошмаром сказку. «Только бы не пожалеть...»