Tea for the lost

Они шли торопливо, но осторожно. Оба следили за окружением. Чонгук ещё и прослушивал местность на подозрительные или опасные звуки. Благо, большие уши позволяли это делать. В какой-то момент пространство начало меняться. Песочная тропинка теперь была сложена разноцветной плиткой – абсолютно неровно, почти везде трещины, осколки, странные потёртости, похожие на...кровь? – «Господи, хоть бы краска!» – пролетело в голове Чонгука. Растения становились меньше. Или это они стали больше? Вникать пока не хотелось. А потом вместо огромных ярких цветков их окружили деревья. Они тянулись вверх чёрными скрюченными стволами, покрытыми толстым слоем мха, который свисал клочьями, как старая одежда. Корни выползали из земли огромными узловатыми лапами, переплетались под ногами, будто пытались схватить за лодыжки. Деревья выглядели мёртвыми – но при этом дышали. Чонгук мог поклясться, что слышит тяжёлый, медленный выдох где-то глубоко внутри. На стволах он всё чаще замечал лица. Не вырезанные. Не нарисованные. Настоящие. Они словно застыли в коре: искажённые, застывшие гримасы. Одни с открытыми ртами, будто кричали без звука. Другие с закрытыми глазами и мокрыми щеками – плакали. Третьи смотрели прямо на него, без зрачков, без надежды, немо шепча: «Помоги...» Чонгук заставил себя отвернуться. Иногда он сильнее сжимал руку Юнги, почти до боли, чтобы не смотреть туда, где карты... С веток свисало невероятное количество игральных карт – размером почти с человека. Они раскачивались на тонких нитях, будто повешенные. Туз пик. Дама червей. Валет треф. Выглядело так, будто здесь казнили целую колоду, и теперь их иссохшие тела качает ветром. Чонгук старался не поднимать глаз – слишком жуткое зрелище. Юнги, в свою очередь, следил за сменой небосвода, стараясь не сбиться с пути. Почему-то казалось: зайди они в сектор с ночным небом – не выберутся больше никогда. От этой мысли и от окружения по спине бежали мурашки. Но внешне он держался довольно спокойно. В голове пульсировала одна мысль: «Запаникую я – Чонгуку станет ещё страшнее». Поэтому, сжимая челюсть до скрипа, он продолжал вести их дальше. Краем глаза, слева вдали, он замечает огромную тень. Она медленно движется между деревьями – мягко, почти невесомо, но от этого ещё более жутко. Юнги резко останавливается, пытаясь увидеть больше. Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Рядом Чонгук тут же напрягается, замирает, вглядывается в глубину леса. Уши нервно дрожат, дыхание сбивается. В теле ощущается такая сильная тревога, что инстинкты кричат: «Беги. Быстро. НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ». – Ю-юнги... – голос Чонгука едва различим, почти в истерике. – Надо бежать. Сейчас! Он резко дёргает друга за руку и срывается с места. Бег – безумно быстрый, отчаянный. Деревья мелькают так часто, что сливаются в сплошную чёрную стену. Земля под ногами ходуном ходит от корней, мох скользит, ветки хлещут по лицу. Но Чонгук не чувствует ничего, кроме одной цели: быстрее, ещё быстрее. Он и не знал, что способен на такое. Адреналин выжимает из тела всё до капли. Тень двигается за ними. Теперь быстрее. Она ломает ветки, оставляя за собой треск и хруст – или это только кажется? Чонгук боится обернуться. А потом они замечают вторую. С другой стороны. Тоже огромная. Тоже движется. – Ёбанный рот... – вырывается у Юнги на выдохе, сбивчиво, почти беззвучно. – Что это за хуйня?! Он сам не понимает, как поспевает за темпом Чонгука. Спортсменом его не назвать: ноги горят огнём, в боку колет. Но он благодарен другу за то, что тот не даёт упасть, и за то, что в этой безумной погоне ему просто повезло иметь рядом кролика. Лес вокруг меняется на ходу. Корни вздыбливаются, будто пытаясь преградить путь. Карты на ветках раскачиваются и хлопают, как крылья раненых птиц. Лица на стволах теперь не шепчут – они кричат беззвучно, разинув чёрные, рваные рты. Где-то вдалеке слышен низкий, гулкий вздох – или рык? Чонгук чувствует: ещё немного – и лёгкие взорвутся. Но останавливаться нельзя. Нельзя. Потому что если тени их настигнут... он не хочет знать, что тогда будет. Внезапно земля уходит из-под ног. Они ощущают, как что-то резко поднимает их в воздух. От такой внезапности весь воздух выбивает из лёгких. Неужели всё? Это их конец? Чонгук не может открыть глаза – слишком страшно, до дикого, первобытного ужаса. Но руку Юнги не отпускает. Он не потеряет друга вот так. Он хочет закричать – и почти делает это – но рот закрывает чья-то тёплая ладонь. – Хэй, тише, крольчонок. Нам не нужно привлекать внимание, – тихо шепчут ему прямо в ухо. Низкий, мягкий баритон вливается в сознание, странно успокаивая. Чонгук распахивает глаза и видит: они находятся почти на вершине одного из деревьев. Внизу – чёрная бездна корней и мха. Их мягко опоясывает чей-то огромный, пушистый фиолетовый хвост, а в затылок спокойно, ровно дышат. Он медленно поворачивает голову. Сначала видит Юнги – тот всё ещё переваривает происходящее, лицо застыло в маске: «что за хуйня только что произошла?». А потом замечает его. Кудрявая макушка с кошачьими ушами, такого же, как и хвост, оттенка. Нереально голубые глаза с вертикальными зрачками – как у хищника, который сыт и поэтому добр. И широкая, чуть квадратная улыбка, от которой одновременно хочется бежать и остаться навсегда. Чонгук громко сглатывает. Сердце стучит как бешеное – но теперь уже не от страха. От восхищения. Перед ним явно какое-то божество. Ему даже боязно говорить с таким совершенством. Зато Юнги не боится, поэтому тихо начинает диалог сам. – Это было спасение? Или попытка отобрать добычу и покуситься на наши жизни? – Глаза стреляют беспокойством, но он будет топить до конца. Улыбка кота становится ещё шире. Он убирает руку с лица Чонгука и, незаметно, будто случайно, касается его длинных кроличьих ушей. Легко, кончиками пальцев. – А ты предусмотрительный, похвально, – мягко мурлычет кот. – Тут не каждому можно верить. Даже мне. Он щёлкает Юнги по носу. Тот недовольно хмурится на такую выходку, но помалчивает. А потом силуэт незнакомца начинает плавно растворяться в воздухе. Сначала исчезают руки, потом плечи – и вот он уже висит перед парнями вверх ногами, держась за ветку только кончиком хвоста. Первым появляется улыбка. Та самая – диковатая, немного безумная, но почему-то не пугающая. А затем проявляется и он весь. Чонгук едва не присвистнул. Уши обдало жаром, а руки слегка потряхивало. Возможно он даже неосознанно приоткрыл рот. Но по-другому было просто невозможно. На том была красная шёлковая рубашка с глубоким V-образным вырезом, обрамлённым пышными рюшами, и чёрные приталенные брюки с серебряными узорами – звёзды, полумесяцы, возможно, письмена, смысл которых больше никто не поймёт. В таком наряде идти по красной дорожке, а не висеть вверх тормашками в жутком лесу. И тут взгляд Чонгука уткнулся прямо в его ступни. Босиком. На высоте нескольких метров. В этом лесу. С когтями на пальцах. Чонгук завис. Он не знал, что больше шокирует: вся эта ситуация в целом или то, что этот красивый и явно безумный кот не носит обувь. Чонгук моргнул. Потом ещё раз. – Ты... ты не замёрз? – почти шёпотом вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Юнги посмотрел на друга, на его дёргающиеся уши, на то, как он буквально пожирает глазами этого парня, и внутренне закатил глаза. Всё ясно. Втрескался, идиот. Он не стал комментировать. Пока. Только коротко усмехнулся. Незнакомец прищурился. А потом – плавно, будто во сне, – перевернулся в воздухе. Его тело развернулось медленно и грациозно, как у кота, который на секунду замер в падении, а потом мягко приземлился на лапы. Только вот земли под ним не было. Он повис в воздухе уже нормально – прямо, слегка покачиваясь. И медленно опустил взгляд на свои ступни. Довольно комично. – Беспокоишься? – голос низкий, вкрадчивый, с хрипотцой. – Мило. Чонгук сглотнул. Он не понял, ко мплимент это был или насмешка, и от этого стало ещё более неловко. Кот, кажется, был доволен. Его хвост лениво вильнул, голубые глаза блеснули – в них читалось искреннее, почти кошачье удовольствие от того, что этот кролик с длинными ушами и горящими щеками так забавно смущается. Чонгук вдруг осознал: это Чешир. Ещё один персонаж Алисы, возможно, самый непредсказуемый и опасный. Но чего-то плохого он от него не чувствовал. Наоборот, стало так спокойно, как никогда раньше. Он, кажется, готов просидеть на этом дереве вечность – лишь бы этот пушистик был рядом. Глупо? Возможно. Но он ничего не мог с собой поделать. Пока Чонгук таял далеко в своих мыслях, раздался хруст. Где-то совсем рядом. Парни мгновенно застыли, вспомнив, что бежали от монстров – или кого-то там. Они так и не поняли. Чешир тут же исчез и снова появился за их спинами, оборачивая хвостом и держа за плечи. – А теперь – ни звука. Они вас не увидят, но зато прекрасно услышат. – Его шёпот снова заполнил эту гнетущую атмосферу, обволакивая, успокаивая и пугая одновременно. Медленно, но с какими-то глухими булькающими звуками к их дереву приближались двое. Громилы. Абсолютно обезображенные и одинаковые, как близнецы. Их глаза – полностью белые, без зрачков, без жизни. Рты слегка приоткрыты, с них медленно, мерзко капала слюна. Одежда местами изорвана, в пятнах крови. А руки сжимали чьё-то... О боже. Это тело? Чонгук внезапно дёрнулся от зрелища, чуть не сорвавшись вниз, но упасть ему не дала сильная рука, мягко схватившая за талию. Это немного успокоило его, но дышать всё равно было тяжело. Лишь бы не заметили. Потому что, если заметят – точно убьют. И он будет висеть в этом лесу так же, как все эти чёртовы карты. Юнги тоже неотрывно смотрел вниз, изучая существ. Они почему-то замерли и просто издавали странные звуки – хриплые, слегка завывающие, от которых хотелось только зажмуриться и исчезнуть. То, как Чешир сидел с ними, внушало доверие. Вопрос «враг он или нет» как будто отпал сам собой. Но это не значило, что он расслабится полностью. Резкий звук, похожий на салют в глубине леса, заставил близнецов наконец сдвинуться. Они направились туда – тяжёлые тела шли вперевалку, грузно переставляя ноги, а в какой-то момент ускорились так, что парни увидели только мелькнувшие тени среди толстых стволов. Чонгук и Юнги наконец тихо выдохнули. От напряжения уже кружилась голова. Им хотелось просто почувствовать покой, но этот мир словно не собирался давать им время на передышку. Пока парни переваривали происходящее, Чешир снова схватил их – легко, будто они ничего не весили – и одним огромным, почти невесомым прыжком переместил в другую часть леса. Это было не бегство. Это был полёт. Кот двигался плавно, как рябь на воде: вот он здесь, вот уже там. Между ветками не проскальзывал, а протекал, не касаясь земли. Чонгук на секунду замер от этого зрелища, но тут же снова зажмурился, потому что они летели прямиком в какую-то нору между корнями дерева. Он надеялся, что это было по плану, а не потому, что кто-то не рассчитал силы. Внезапная темнота – и следом тёплый, тусклый свет. Они оказались в маленьком помещении, по всей видимости, под тем самым деревом. Пол выложен чёрно-белой плиткой, которая треснула в нескольких местах, и из щелей выползают тонкие корни. Стены неровные, кое-где из них торчат узловатые древесные лапы, будто дерево пытается задушить эту комнату. На стенах висят разбитые зеркала: в них отражаются не лица, а какие-то мутные тени. Рядом – рваные картины, краски облупились, холсты порваны, и если приглядеться, на одном из полотен смутно угадывается чей-то кричащий рот. В центре комнаты – круглый стол и два кресла. Покоцанные, грязные, но вполне пригодные. На столе – беспорядок: смятые листы с какими-то записями, обрывки ниток, одинокая чашка для чая с засохшими на дне разводами. А над столом – гирлянда из карманных часов. Много. Все нерабочие. Некоторые с треснутыми стёклами, другие со сломанными стрелками. Они висели на тонких цепочках и слегка покачивались, хотя ветра в комнате не было. Чонгук невольно засмотрелся на них. Ему так сильно захотелось потрогать эти часы, что он сжал руки в кулаки, пытаясь подавить странное, сильное желание. Юнги заметил эту малейшую перемену в друге. Ему стало неспокойно. – Что это за место? Мы в безопасности? – Он повернулся туда, где должен был стоять кот. Но за их спинами никого не было. Смешок со стороны стола привлёк его внимание. Чешир уже вальяжно развалился в одном из кресел, закинув ногу на ногу, и наблюдал за недоумением Юнги. Его хвост медленно покачивался из стороны в сторону – ни спешки, ни тревоги, только спокойная кошачья надменность. Наконец-то в этом затхлом, убитом месте появилось хоть что-то, что начнёт его веселить. – Пока что это место безопасно. – И вот Чешир снова плавно исчез и переместился на другое кресло. Две пары глаз неотрывно следили за ним: одни – с недовольством, вторые – с восторгом. – Но я бы не советовал оставаться тут надолго, так, временное убежище. – Он хитро улыбнулся – и уже оказался за спинами парней, легонько подталкивая их к креслам. Те, немного пошатнувшись, всё же присели. Вся эта беготня и бесконечные переживания выматывали до невозможности. Чонгук думал, что в целом может отрубиться уже в любом месте, даже в этом кресле, которое, как ни странно, оказалось вполне удобным – продавленным, но мягким, будто хранившим тепло прежних хозяев. – Можешь ли ты рассказать нам, что тут происходит? – Чонгук наконец подал голос, уже звонкий и чёткий, который сдерживал за всё время нахождения с Чеширом. Ему всё равно было неловко. Глаза кота резко распахнулись, он ме дленно облизал губы. Милый, робкий голос этого трусливого кролика вводил его в ворох неизвестных, щекочущих чувств. Он свободно расселся на шахматном полу, скрестив ноги и опираясь на руки. Чёрно-белые клетки под ним создавали иллюзию, будто он парит. Хвост плавно вилял из стороны в сторону, как маятник. – Хммм... пока не могу. Но я знаю, кто может, – снова эта хитрая ухмылка, от которой хотелось то ли ударить, то ли расцеловать. Юнги закатил глаза. Ему просто нужны были ответы на всё это дерьмо, которое с ними происходило. И самый первый, более или менее адекватный человек... Кот? – не мог им в этом помочь. – Хорошо, тогда скажи хотя бы, своё имя. – Рука облокотилась о стол, кулак подпёр голову. Он так ужасно устал, но нужно знать, с кем они имеют дело. Кот удивлённо поднял брови. Он явно не ожидал именно такого вопроса. – Чешир. – Коротко ответил он и заметил недоумение на лицах парней. Поэтому снова растворился: сначала исчезла голова и улыбка, потом хвост и само тело. Пронзительные голубые глаза были самыми последними – и вот кот появился уже над их головами, лёжа на невидимой поверхности, будто на диване. – Кому попало в этом месте лучше не называть своё настоящее имя. Это опасно. Юнги не успевал за ним следить: тот постоянно перемещался, исчезал, появлялся в самых неожиданных местах. Его низкий бархатный голос отскакивал от голых стен с трещинами и звучал как эхо в пустом колодце. Вот он снова внезапно появился– только уже сзади кресла Чонгука– и обвив того хвостом, плавно наклонился к его кроличьему ушку. – Но ты можешь звать меня Тэ... – шёпот, тёплый, как летний ветер, коснулся самого края уха. – ...Гуки. Зрачки Чонгука расширились от удовольствия. Как же сладко, как же правильно он шептал ему на ухо! Хочется выпросить сделать так ещё раз, но это неприлично. Его щёки и так достаточно порозовели – ярким, почти вишнёвым румянцем на фоне бледной кожи. – «Милашка», – думает кот. – Значит, я должен представляться как Алиса? – голос Юнги прозвучал с такой усталой безнадёгой, что Чешир не сдержал усмешки. – Все и так поймут, кто ты, Юнги-я. Ха-ха. – Откуда ты?.. – до Юнги начало доходить. – Так это ты следил за нами всё это время? Я думал, у меня паранойя! Почему тогда сразу не помог? Он был в ярости. Стул под ним скрипнул от резкого движения. Столько натерпеться не для того, чтобы какой-то драный кот смеялся над ними. Уши Чонгука испуганно задёргались от громкого голоса друга. – Хён, спокойнее, главное – всё разрешилось. Нас спасли. Я думаю, стоит поблагодарить за это. – Машинально он зарылся руками в мягкий, пушистый хвост Чешира и медленно погладил. Тёплый, чуть вибрирующий – как у большого домашнего кота. Того, кажется, всё устраивало. Он даже прикрыл глаза и лениво потянулся, наслаждаясь этим медитативным процессом. В комнате повисла странная, почти уютная тишина. – Хрен с тобой, спасибо. – Юнги провёл рукой по волосам, выдыхая скопившееся напряжение, и мягко откинулся на спинку кресла, постепенно расслабляясь. – Может, чаю? – выпалил Чешир. Он думал, что после такой беготни они точно не против чего-то попить. А он очень не против оказать услугу одному безумно очаровательному кролику и его другу, конечно же. – А тут есть? – осторожно уточнил Чонгук. Его глаза сканировали пространство, но так и не находили чайника или его подобия в этом полупустом месте. Одинокая фарфоровая чашка на столе доверия не внушала – из неё будто пили лет сто назад, а то и больше. Чешир бесшумно присел на корточки и постучал по полу прямо под столом. Это были не просто случайные удары – они складывались в какой-то особый ритм. Чонгук начал запоминать его, на всякий случай. Мало ли что. Плитка пола подпрыгнула, и внизу открылось небольшое пространство, похожее на ящик. Там стоял совсем новый сервиз – с позолотой, красивыми узорами и розами. Из чайника медленно поднимался пар. Значит, чай уже был заварен. Кто-то ждал их прихода задолго до того, как они сами об этом узнали. Кот аккуратно поднял поднос и поставил его на стол, а потом разлил горячий чай в три чашки. Запах стоял изумительный – что-то цветочное и медовое, с лёгкой горчинкой. Юнги сразу воспрял духом. Жаль, не кофе, но чай – тоже тема. Особенно сейчас, когда нервная система на пределе. Все трое взяли свои чашки и с блаженством отпили по глотку. Юнги молча смотрел на весь хаос, царящий в этой комнате. Чонгук медленно отпивал чай и разглядывал записи на столе. А Чешир уселся рядом с его коленями и с закрытыми глазами наслаждался напитком, тихо мурлыча. – Получается, ты ждал кого-то, раз уже всё готово? – Руки кролика держали лист с какими-то жуткими рисунками, с кучей зачёркнутых надписей. Он так и не смог разобрать ни слова. Чешир положил голову ему на колени и внезапно глубоко вздохнул. – Да. Последние пять лет. Ждал. Каждый день. – В этот раз улыбка была далека от весёлой. – Думал, не дождусь. – И каждый день готовил чай?! – у Юнги в голове не укладывалось. Зачем заниматься подобным? Пустая трата времени. Но он не скажет, что недоволен тем, что смог его попробовать. Взгляд Чешира сразу переменился. Он как будто впал в глубокую задумчивость – или в транс. Пелена чего-то тёмного пробиралась в его голубые глаза, затягивая их мутной дымкой. – Каждый день... к-каждый день... каждый... день... верно. – Голос стал ниже обычного, исчезло озорство. Его как будто замкнуло, сломало изнутри. Чонгуку не понравилось это изменение. Он мягко положил ладони коту на голову и начал поглаживать ушки, тихо шепча: – Всё хорошо. Ты молодец. Ты дождался. Он не думал, что сработает. Сделал просто так, на инстинктах. Но, как по щелчку пальцев, взгляд кота прояснился, и он снова улыбнулся, с таким удовольствием, что почти замурчал, прижимаясь к тёплым ладоням. – Фу, что за сладкие речи, Гуки?– брезгливая Алиса показательно отвернулась от них. Не хватало ему ещё пялиться на такие сопливые сцены. Щёки кролика снова порозовели. Но он ни о чём не жалел. Пускай они знакомы всего пару часов – он чувствовал такое притяжение к этому хитрому коту, что даже сам не мог объяснить. Такое же притяжение, но немного другое, он чувствовал к этим часам. Он снова разглядывал их, хотел взять, ощутить холодный металл, услышать тихое тиканье. Что-то сильно металось внутри него от мысли, что часы не работают. Это вызывало глубокое, почти физическое возмущение. – Что это за часы? Чьи они? – Чонгук почти не моргал, глядя на них. Чешир мгновенно оказался перед ним, закрывая собой эти великолепные механизмы. Он пытался переключить внимание на себя. – Эти тебе трогать уже нельзя. Они мертвы. – Он закусил губу, раздумывая, как уйти от разговора. Ему нельзя ничего рассказывать – такой был приказ. Но это делало ситуацию только сложнее. Очень раздражало. Чонгук видел замешательство Чешира и понимал: вот она, грань дозволенного. Нельзя – так нельзя. Он воспитанный парень, подождёт, когда можно будет узнать всё. Хотя частично уже сложил для себя пазл в голове. Часы явно кроличьи – возможно, таких же кроликов, как он. И раз его к ним так тянет, значит, у него самого должны быть свои. Очень жаль, что их пока нет. Сильная тряска заставила всех напрячься. С потолка посыпалась земля, застучали мелкие камешки. Громкий гул где-то сверху наводил ужас – будто огромные лапы топали прямо над их головами. Чешир тут же быстро собрал сервиз – благо все уже допили– и спрятал его обратно в тайник. Он резко развернулся к парням. В глазах паника. Тот, кто должен был отвлекать на себя чудовищ, видимо, плохо справлялся. Благо он помнил, что нужно делать. Из двух карманов он достал баночку с напитком «Выпей меня» и маленький пирожок «Съешь меня». Юнги и Чонгук пристально смотрели за его действиями и понимали: им снова придётся куда-то бежать. Это удручало. Они только успели немного отдохнуть – и вот опять. – Сейчас вы пьёте вот это и бежите туда, куда я вам скажу. Понятно? – Он бегал глазами от одного к другому, задерживая взгляд на кролике чуть дольше, чем стоило бы. Оба молча кивнули и по очереди отпили из бутылочки. Мир внезапно начал расти – или, точнее, они сильно уменьшились. Теперь их спокойно можно было носить в кармашке. Удивительно, что одежда уменьшилась вместе с ними, но с этим вопросом они разберутся потом. Чешир сел перед ними на колени и отломил крошечные кусочки от пирожка, давая каждому в руки. А потом молча подполз к стене и отстучал всё тот же ритм. В стене бесшумно открылась маленькая резная дверца. – Это мышиная тропа. Идите по ней. Не останавливайтесь. Ни в коем случае, – его уши дёргались, прислушиваясь к происходящему снаружи. – Вы выйдете на старой поляне. Вас встретит Шляпник. Съедите эти пирожки и вернёте свой нормальный размер. Он аккуратно подтолкнул их к двери. – А как же ты? – вдруг спросил Чонгук. Он пищал как мышка, но Чешир хорошо его слышал и улыбнулся. Ему было приятно, что кто-то за него переживает. – А я умею так, – он показательно растворился в воздухе, оставляя лишь одну свою улыбку, парящую в комнате. – Забыл? Звуки снаружи становились всё ближе. Юнги схватил Чонгука за руку и стремительно двинулся к двери. Они открыли её и побежали. Где-то вдалеке слышался чей-то громкий рык, но они бежали и не останавливались. Вперёд, только вперёд. Потому что кто боится – тот уже проиграл.