Velvet & Vengeance

Дорога до спальни девочек показалась Гермионе бесконечным спуском в преисподнюю. Замок, скованный ледяным панцирем декабрьской стужи, словно осуждающе молчал, пока она бежала по темным коридорам. Стены, покрытые инеем, тускло мерцали в свете редких факелов, а шаги Грейнджер гулким, испуганным эхом отскакивали от каменных сводов. Она ворвалась в комнату, заперла дверь на все возможные заклинания и рухнула на кровать, даже не снимая мантии. Её колотило. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить рвущиеся наружу рыдания. Стыд. Липкий, удушающий, въедающийся под кожу стыд выжигал её изнутри. Она, Гермиона Грейнджер, мозг сопротивления, примерная ученица и гриффиндорка до мозга костей, только что предала Гарри. Она добровольно, своими собственными мыслями выдала структуру Тройного рунического узла врагу. Подчиненной Тёмного Лорда. Женщине, которая стоит в рядах тех, кто разрушает её мир. Но еще страшнее было то, что часть её разума — та самая, уязвимая часть, взращенная ночными кошмарами и изнуряющим одиночеством, — испытывала дикое, извращенное облегчение.  «В этой войне я в любом случае выберу тебя». Эти слова, сказанные серьезным, уставшим голосом женщины, врезались в память намертво. Враг обещал защитить её. Враг обещал вести опасную двойную игру против Тёмного Лорда ради неё. Гермиона перевернулась на спину, прижав тыльную сторону ладони к губам. В уголке, там, куда пришелся этот мимолетный, невесомый ментальный «чмок», до сих пор покалывала магия. Не поцелуй страсти, а клеймо. Властное, собственническое клеймо, которое женщина оставила на её теле среди бела дня. — Что я делаю... Мерлин, что я делаю? - прошептала Гермиона в пустую темноту балдахина, чувствуя, как слезы катятся по вискам, исчезая в волосах.  Она увязала в этих ментальных зыбучих песках всё глубже. ~ В то же самое время в восточном крыле Малфой-мэнора загадочная женщина медленно опустила волшебную палочку. Серебряная рябь на «Зеркале Соглядатая» утихла, снова превращая артефакт в обычное, отражающее темноту стекло. Она сидела неподвижно в своем глубоком кресле. Её бледное лицо, осунувшееся от постоянного напряжения и удержания окклюментивных блоков, казалось высеченным из мрамора. Она сделала это. Она вытянула из девчонки конфигурацию Тройного узла. Но внутри нее не было торжества триумфатора. Было лишь холодное, расчетливое понимание: она сделала первый шаг к собственному смертному приговору. Теперь она вела опаснейшую двойную игру, балансируя между верностью Лорду и этой необъяснимой, пугающей тягой к маглорожденной заучке. Если Тёмный Лорд узнает, что она использует эти данные не для того, чтобы раздавить защиту Хогвартса, а для того, чтобы сымитировать неудачную атаку и подставить передовой отряд — её не спасет ничто. Лорд не просто убьет её. Он сотрет её личность.  Ситуация осложнялась тем, что война близилась к финалу. Орден Феникса уже знал, что остался последний крестраж — огромная змея Нагайна, которую Лорд теперь почти не выпускал из виду. Но никто в замке еще не догадывался о самой страшной тайне, которую Орден узнает лишь в самый разгар грядущих финальных сражений: Гарри Поттер тоже был крестражем, случайным сосудом для осколка чужой души. Женщина знала об этом, и эта тайна была её главным козырем в двойной игре. Она подошла к массивному секретеру, вытащила чистый кусок пергамента и обмакнула перо в чернила. Ей нужно было составить отчет для Лорда. Тонкий, ювелирный отчет, в котором правда о переносе стабилизатора на четвертый уровень будет перекручена так, чтобы выставить штурмовую группу полными идиотами, а Грейнджер — недосягаемым гением, к разуму которого нужно подбираться еще недели. ~ На следующее утро Хогвартс проснулся от глухого, вибрирующего удара, от которого задрожали даже подвалы Слизерина. Но вопреки ожиданиям женщины, штурм не закончился быстрой неудачей егерей. Заклинания Тройного узла действительно отрикошетили, смяв первые ряды нападавших, но следом за ними в пролом хлынули основные силы Пожирателей Смерти. Завязалось страшное, кровопролитное сражение. Восточный двор Хогвартса превратился в кромешный ад из каменного крошева, криков раненых и разноцветных вспышек смертоносных проклятий. Защитники замка насмерть сцепились с нападавшими прямо на полуразрушенных крепостных стенах. Гермиона тяжело дышала, укрывшись за полуразрушенной колонной. Её мантия была испачкана в саже и чужой крови, а палочка в руке мелко дрожала от непрерывного сотворения щитов Протего. Вокруг нее рушился привычный мир, Сириус и Люпин отбивались от наседающих врагов чуть левее, Гарри посылал оглушающие заклятия в гущу боя... но Гермиона была сосредоточена на другом. Сердце бешено колотилось в груди. Паника смешивалась с диким, ненормальным ожиданием. Вместо того чтобы следить за флангами, Гермиона, ведомая каким-то безумным инстинктом, начала лихорадочно выискивать глазами среди нападавших одну конкретную фигуру. Ту самую странную женщину из своих снов. Измученную, серьезную владелицу своего разума. «Где она? Она должна быть здесь... Она ведь обещала», - проносилось в голове Гермионы, пока мимо ее уха с противным свистом пролетал сиреневый луч Непростительного. И она её нашла. Женщина стояла на возвышении разрушенной надвратной башни, окутанная вихрем черного дыма. Её мантия развевалась на ледяном ветру. Она действительно яростно сражалась, её движения были точными и пугающе профессиональными, но Гермиона, сквозь пелену дыма, заметила странную деталь: палочка женщины была направлена исключительно на «пешек» Ордена — неопытных старшекурсников и егерей, перенаправляя их заклинания друг в друга и искусно имитируя бой для сторонних наблюдателей. В какой-то момент, словно почувствовав на себе пристальный, отчаянный взгляд, женщина медленно повернула голову. На секунду их глаза встретились. — Беллатрикс Лестрейндж, — сорвалось с сухих губ Гермионы тихое, ошарашенное имя. Грейнджер замерла. Внутри вспыхнуло дикое удивление. Перед ней стояла вовсе не та безумная, истощенная ведьма с растрепанными волосами, которую печатали на колдографиях в «Ежедневном пророке». Эта женщина была дьявольски красива. В её осанке, хищном разлете бровей и плотно сжатых губах сквозила порочная, темная сексуальность, от которой кружилась голова. Заметив ступор девочки, Беллатрикс вдруг едва заметно, дразняще подмигнула ей. Гермиона поняла всё за одну секунду. Пазл сложился. Таинственный голос, ментальные ласки, предупреждения — всё это была она. От затылка и до самых кончиков пальцев рук и ног Гермиону прошил такой парализующий, смертельный холод, что она едва не выронила палочку. Не успела она сделать и вдоха, как черное облако дыма материализовалось прямо перед ней. Сильный рывок — и Беллатрикс железной хваткой прижала Гермиону спиной к себе, мгновенно приставив к её горлу холодное лезвие серебряного кинжала. Вокруг них словно образовался вакуум. Звуки битвы отдалились, воздух стал невероятно тяжелым, осязаемым, пропитанным запахом озона и горьких духов ведьмы. — Назад! Или я вскрою её прямо здесь! - громовой, безумный голос Беллатрикс разрезал тишину периметра. Гарри и Рон, заметив это, в ужасе замерли, направив палочки на Лестрейндж, но не смея сделать шаг. Из дыма неподалеку вынырнула Нарцисса Малфой. Лицо Цисси исказилось от страха, когда она увидела в паре метров Драко, испуганно замершего рядом с Поттером и Уизли. Нарцисса инстинктивно бросилась вперед, заслоняя сына и уводя внимание мальчишек в сторону, создавая идеальный хаос. Использовав эту секунду, Беллатрикс с силой повалила Гермиону на каменный пол, нависая сверху. Для внешних наблюдателей это выглядело как жестокая расправа: Лестрейндж дико вращала глазами, её лицо исказилось сумасшедшей гримасой, она что-то невнятно рычала. Но в следующее мгновение она наклонилась так низко, что её тяжелые, густые черные кудри упали вперед, образовав плотную, непроницаемую завесу, полностью скрывшую их лица от всего остального мира. За этим занавесом из волос Беллатрикс смотрела на Гермиону абсолютно трезвым, серьезным и пронзительным взглядом. — Ты мне доверяешь? - тихо, с той самой измученной хрипотой спросила она прямо в губы девочки. Гермиона судорожно, тяжело сглотнула скопившуюся слюну. Сердце колотилось в самые ребра. Это было чистейшее, абсолютное безумие, но пути назад не было. Она медленно прикрыла глаза и едва заметно кивнула. — Играй на публику. Кричи, извивайся, - быстро скомандовала Беллатрикс. В следующую секунду ведьма резко отпрянула назад, снова возвращаясь в роль безумной садистки. — Мелкая, паршивая грязнокровка! - взвизгнула она на весь двор, заламывая руку Гермионы так, чтобы это выглядело болезненно. Гермиона послушно закричала, выгибаясь всем телом и искусно имитируя агонию. Беллатрикс снова резко наклонила голову, закрывая их лица волосами от чужих глаз. В её руке блеснул кинжал. — Сейчас будет больно. Потерпи, - выдохнула она. Прежде чем Гермиона успела осознать эти слова, прохладные губы Беллатрикс на долю секунды накрыли её собственные — это был короткий, легкий, но невероятно собственнический поцелуй, запечатавший их тайну, чтобы никто вокруг ничего не заподозрил. Сразу после этого острие кинжала вонзилось в кожу предплечья Гермионы. Девочка закричала уже по-настоящему. Но Беллатрикс вырезала не оскорбительное проклятие. Её рука двигалась с ювелирной точностью, выводя древние, сложные линии защитной руны своего рода — личного знака Блэков, который теперь намертво вплавлялся в магию Грейнджер, закрывая её от чужих ментальных атак и чар самого Волан-де-Морта. Капли крови окропили серые камни. Свист отступления разорвал воздух — Пожиратели начали отступать под яростным натиском сил Ордена. — Эта девчонка — мой трофей! Лорд захочет лично допросить её! - безумно расхохоталась Беллатрикс. Она рывком подняла полуобморочную, истекающую кровью Гермиону на ноги и, окутавшись черным шлейфом магии, аппарировала прочь, унося её с собой в логово врага. ~ Час спустя. Зал заседаний в Малфой-мэноре. Атмосфера была ледяной. Тёмный Лорд медленно прохаживался вдоль длинного стола, за которым сидели бледные Пожиратели, боявшиеся даже вздохнуть Нагайна огромными кольцами свернулась у его ног, тихо поводя плоской головой. В углу зала, привязанная к тяжелому стулу, сидела Гермиона. Её рука была наспех перебинтована, но сквозь ткань всё равно проступали багровые пятна. Она во все глаза наблюдала за происходящим. Беллатрикс стояла чуть поодаль, удерживая маску абсолютного почтения, хотя её пальцы незаметно поглаживали рукоять палочки. Волан-де-Морт остановился прямо за спиной Рудольфуса Лестрейнджа — мужа Беллатрикс. Тот сидел, втянув голову в плечи. — Провал... - тихо, почти ласково начал Лорд, и этот шепот заставил всех вздрогнуть. — Мне сказали, что восточный сектор был готов к нашему удару. Мне сказали, что логистика штурма... обеспечение резервных каналов снабжения и координация отрядов... были поручены тебе, Рудольфус. — Мой Лорд... - заикаясь, начал мужчина, его лицо покрылось крупными каплями пота. — Руны... девчонка изменила вектор... мы не могли знать... — Вы не могли знать? - Лорд положил бледную, лишенную ногтей руку на плечо Рудольфуса, и тот сжался под этим невесомым давлением. Начался долгий, монотонный и удушающий монолог. — Ты руководил снабжением. Ты заверял меня, что тылы прикрыты, что оборотни Сивого зайдут с фланга без задержек. Но из-за твоей вопиющей, ничтожной недальновидности, из-за твоих ошибок в расчетах времени прибытия резервов, наши люди были уничтожены рикошетом. Ты не смог справиться с легким, элементарным заданием, Рудольфус. Ты подвел меня. Ты подставил под удар мою армию. — Пощадите, мой Лорд! Я... - Рудольфус вздрогнул и попытался вскочить, оборачиваясь к хозяину с мольбой в глазах. — Мне не нужны оправдания ничтожеств, - ледяным тоном оборвал его Волан-де-Морт. Он даже не поднял руку высоко. Ленивое, короткое движение палочки. — Авада Кедавра Ослепительная зеленая вспышка на секунду затопила весь зал, отразившись в зеркальных окнах. Рудольфус Лестрейндж рухнул грудью на полированный черный стол, его глаза остекленели, а дыхание прекратилось навсегда. Гермиона в углу сдержала судорожный вздох, зажмурившись от ужаса. Тёмный Лорд брезгливо перешагнул через тело и повернулся к Беллатрикс. В его красных глазах на мгновение мелькнула холодная оценка, смешанное с подозрением. — Что ж, Беллатрикс... Твой муж оказался бесполезен. Но ты принесла мне девчонку. Займись её разумом. Выжми из неё всё до последнего слова. — Будет исполнено, мой Лорд, - Беллатрикс низко поклонилась, коснувшись губами края его мантии. Но когда Лорд отвернулся, она бросила на Гермиону один единственный, короткий взгляд. В нем не было безумия. В нем была холодная, торжествующая решимость женщины, которая только что избавилась от последней помехи в своей двойной игре.