Velvet & Vengeance

Осенний туман наползал на замок со стороны Черного озера, заставляя древние камни Хогвартса сочиться холодной влагой. Атмосфера на седьмом курсе напоминала натянутую струну, готовую лопнуть с оглушительным звоном. Министерство магии, парализованное страхом, выпускало одну бессмысленную директиву за другой, пока Тёмный Лорд де-факто подчинял себе магическую Британию. Побег из Азкабана вернул в его строй самых преданных и опасных псов, и теперь Малфой-мэнор превратился в цитадель, где ковались планы грядущего блицкрига. В парадной зале поместья пахло озоном, сыростью и застарелым страхом. Во главе длинного полированного стола из черного дуба восседал Волан-де-Морт. Его бледное, змеиное лицо выражало крайнее раздражение. У его ног, лениво перекатывая кольца, шипела Нагайна. — Люциус, - тихий, шипящий голос Лорда разрезал звенящую тишину. Малфой-старший вздрогнул, его бледные пальцы крепче сжали трость с набалдашником в виде змеиной головы.  — Твои отчеты из Министерства скучны, как трактаты по демонологии. Мне нужны не графики перемещения авроров. Мне нужна голова Поттера. Почему мальчишка всё еще жив, если замок окружен моими людьми? — Мой Лорд... - Люциус с трудом сглотнул, склоняя голову. — Защитные чары директора... Макгонагалл перенастроила щиты после смерти Дамблдора. Древняя магия крови держит периметр. Мы ищем лазейки, посылаем знаки, подкидываем Поттеру обрывки пророчеств, чтобы выманить его... — Вы играете в бирюльки! - внезапно прошипел Лорд, и его палочка дернулась. Люциус с глухим стоном повалился на каменный пол, когда его тело прошила короткая, но испепеляющая вспышка «Круциатуса». Пожиратели смерти, сидевшие за столом, синхронно затаили дыхание, стараясь не смотреть на корчащегося хозяина дома. Лишь одна женщина смотрела на происходящее с едва заметной, ленивой улыбкой. Беллатрикс Лестрейндж откинулась на спинку высокого резного кресла, плавно, почти медитативно крутя между тонкими длинными пальцами волшебную палочку. Год на свободе вернул ей безупречную форму: впалые щеки округлились, кожа приобрела ровный фарфоровый оттенок, а осанка оставалась вышколенной десятилетиями чистокровного воспитания. В присутствии господина её пугающая, безумная натура превращалась в ледяную, идеально выверенную преданность. Она знала, когда нужно спрятать дикие искры в зрачках, притворяясь покорным орудием его воли, хотя внутри всё горело от собственных, куда более изощренных замыслов. — Мой Лорд, - Беллатрикс поднялась, её тяжелая черная мантия с шорохом скользнула по полу. Она подошла к креслу Волан-де-Морта и грацинозно опустилась на одно колено, удерживая спину идеально ровной. Её голос звучал низко, с хриплыми, вкрадчивыми нотками. — Мои соратники бьют по фасаду, забывая заглянуть в фундамент. Поттер — импульсивный, ведомый мальчишка. Рональд Уизли — балласт из нищей семьи, не способный сложить два и два. Они выживают, побеждают и находят ваши тайны только по одной причине. Грязнокровка Грейнджер. Лорд слегка повернул голову, прищурившись. Нагайна замерла. — Грейнджер? Эта девчонка из магловского мира? — Она — мозг их трио, мой Лорд, - в голосе Беллатрикс зазвучал едва сдерживаемый азарт. — Без её критического мышления, без её маниакальной привычки проверять каждый факт и искать логику в хаосе, Поттер не протянет и недели. Он совершит ошибку на первом же шагу. Холодная тишина, как саван, накрыла помещение. — Если мы просто попытаемся убить её, Макгонагалл закроет школу наглухо, а Поттер станет мучеником. Но если мы добудем информацию из её головы? Если мы планомерно уничтожим её разум, изящно сведем с ума, заставим сомневаться в собственной адекватности? Она сама отдаст нам все карты. Отрежьте Поттеру доступ к её мозгам, и он приползет к вам на коленях. Разрешите мне заняться ей. Волан-де-Морт долго всматривался в лицо своей лучшей соратницы. На его тонких губах появилось подобие удовлетворенной усмешки. — Ты всегда внимательно смотрела в суть вещей, Беллатрикс. Хорошо. Девчонка твоя. Но мне нужен результат. Нам нужны их планы. — Вы останетесь довольны, мой Лорд, - Беллатрикс поднялась. Её лицо было маской строгого почтения, но стоило ей развернуться спиной к столу, как её губы растянулись в хищной, торжествующей улыбке. Вернувшись в свои покои в левом крыле поместья, Беллатрикс заперла дверь тремя заклинаниями запечатывания крови. Стоило ей остаться одной, как напускная сдержанность слетела, обнажая натуру настоящей, одержимой фанатички. Она налила себе тяжелый хрустальный бокал огневиски, чувствуя, как мысль о тридцатилетней разнице в возрасте приятно греет эго. Опыт, чистокровная магия и холодный аристократический расчет против гриффиндорской наивности. Это не было барьером, это была пикантная деталь. Хищница против птички. Убивать Грейнджер не входило в её истинные планы. Беллатрикс жаждала тонкой, изматывающей ментальной осады. Ей хотелось залезть девчонке под кожу, стать её персональным, неотвязным кошмаром. Первым делом требовалось установить тотальный визуальный контроль. Из резного комода темного дерева Беллатрикс достала старинные артефакты — парные «Зеркала Соглядатая». Одно из них, крошечное, размером с кнат, нужно было доставить в замок для настройки основной связи. Однако Беллатрикс была слишком ненасытна, ей хотелось видеть каждый шаг грязнокровки. Она приказала домашнему эльфу Малфоев тайно проникнуть в Хогвартс глубокой ночью, используя скрытые эльфийские тропы, когда коридоры полностью вымирали и никто не мог его увидеть. Домовик действовал безупречно. Он вмонтировал крошечное зеркальце в угол рамы винтажного зеркала в ванной комнате старост — месте, где Грейнджер любила запираться, чтобы побыть одной или молча поплакать. Механизм был настроен так, что поверхность зеркальца обладала способностью фокусироваться на объекте, подстраиваясь под его перемещения. Рискуя быть пойманным, эльф использовал заговоренную кровь Беллатрикс, чтобы поочередно смазать рамы еще нескольких зеркал в замке — массивного трюмо в спальне девочек Гриффиндора и старинных зеркал в коридорах, мимо которых девчонка ходила на занятия. Кровь, закодированная рунами скрытности, мгновенно впиталась в дерево и серебро, создавая единую невидимую сеть проекций, которую не засекли бы датчики Министерства или щиты Минервы Макгонагалл. Свое зеркало, в тяжелой серебряной оправе, покрытой вязью старинных гравировок, Беллатрикс установила напротив своей роскошной кровати с балдахином. Настроив волну связи, она затаила дыхание. Теперь её покои были напрямую подключены к личным пространствам гриффиндорки. Она могла видеть, как Грейнджер засыпает, как ворочается в постели, как идет по школьным переходам. Это подпитывало её фанатичную одержимость. Принцип артефакта в ванной старост был особенным: маленькое зеркальце обладало свойством едва заметно вращаться, подстраиваясь под перемещения человека в пространстве. Беллатрикс знала, зачем Грейнджер приходит туда. Но она даже не догадывалась, что в один из вечеров, когда она совершенно не будет этого ожидать, хитрый механизм повернется под таким углом, который откроет ей совершенно новое, интимное зрелище. Но визуального контроля безумной ведьме было мало. Беллатрикс часами сидела перед серебряной рамой, покачивая в руке бокал и лихорадочно обдумывая, как сделать следующий шаг. Ей нужно было пробить ментальный щит девчонки, подключиться к её сознанию напрямую. Объединив Легилименцию со старинными родовыми проклятиями, Беллатрикс искала лазейку, которая позволила бы ей аккуратно, по-аристократически изящно издеваться над гриффиндоркой, медленно доводя её до безумия изнутри её собственной головы. Параллельно Беллатрикс разработала систему передачи записей через метод «эхо-пергамента». Она писала свои тексты на особой бумаге, пропитанной слезами летучих мышей и соком пронзительного корня. Текст проявлялся на случайных страницах книг, которые Гермиона брала в библиотеке, держался ровно три минуты, а затем исчезал. Для всех остальных книга оставалась чистой. Для Гермионы она становилась порталом в ад. Особенно Беллатрикс впечатлил случай, произошедший в коридоре замка, который она наблюдала через сеть подключенных зеркал. Драко Малфой, решив потешить свое уязвленное эго, преградил Гермионе дорогу у кабинета Флитвика. Он громко, на весь коридор, стал насмехаться над её происхождением, разглагольствуя о «грязной крови», которая портит воздух школы. Грейнджер не стала тратить время на заклинания. Её лицо превратилось в маску чистой, концентрированной гриффиндорской ярости. Она резко шагнула вперед и с оттяжкой, жестко впечатала кулак прямо в холеный нос Малфоя. Послышался отчетливый хруст. Драко отлетел назад, зажимая руками лицо, из-под его пальцев хлынула кровь. Гермиона даже не взглянула на него, перешагнула через его вытянутые ноги и пошла дальше. Беллатрикс, сидевшая в своих покоях, откинулась на подушки и разразилась громким, язвительным смехом, смакуя позор племянника. — Ничтожество, - выплюнула она в пустоту комнаты, ликуя от дикости и смелости девчонки. — Тебя уложила грязнокровка одним ударом. Какая прелесть... ~ С каждым днем игра Беллатрикс становилась всё более агрессивной. Сначала это были лишь едва уловимые изменения в мыслях Гермионы — легкое ощущение чужого присутствия. Но вскоре Беллатрикс полностью нащупала ментальный канал, и шёпоты стали регулярными. Поначалу голос в голове Грейнджер лишь изящно комментировал её действия, но постепенно, день за днем, Беллатрикс вплетала в эти монологи всё больше пошлых, двусмысленных фраз, заставляя Гермиону вспыхивать до корней волос прямо во время уроков. На занятиях по трансфигурации Минерва Макгонагалл гоняла седьмой курс по сложнейшим формулам материализации защитных барьеров. — Поттер! - строгий голос декана заставил Гарри вздрогнуть. Он сидел за партой, нервно крутя в руках палочку, его мысли были явно далеко. — Если вы продолжите трансфигурировать щит из стола с таким выражением лица, Тёмному Лорду даже не придется колдовать. Мисс Грейнджер, продемонстрируйте класс. Гермиона, сидевшая рядом с Роном, мгновенно поднялась. Её движения были четкими, но Гарри заметил, что под её глазами залегли глубокие темные тени, а пальцы слегка подрагивали. — Эванеско Интегриум, - четко произнесла Гермиона. Стол перед ней мгновенно растворился, превративсь в плотную, искрящуюся серебром полусферу. — Превосходно, мисс Грейнджер. Двадцать очков Гриффиндору, - Макгонагалл удовлетворенно кивнула, но внимательный взгляд профессора задержался на лице девушки. — Вы бледны. Вы вообще спите? — Всё в порядке, профессор, просто много занимаюсь перед ТРИТОН, — натянуто ответила Гермиона, резко пресекая дальнейшие расспросы. В её голосе проскользнула едва уловимая дрожь, а в глазах на мгновение отразился страх, который она пыталась скрыть за учебниками. — Времени почти не осталось, а если… если всё, о чём предупреждают, правда, и война действительно на пороге, то экзамены станут меньшей из наших бед. Она не дала профессору вставить ни слова и быстро села на место, уткнувшись в книгу, чтобы скрыть внезапно увлажнившиеся глаза. — Ага, занимается она, - негромко буркнул Рон, наклоняясь к Гарри. — Она вчера в гостиной три часа перебирала алфавит задом наперед. Я спросил, зачем, а она наорала на меня так, будто я её сумку в камин бросил. Гарри неловко усмехнулся, но его взгляд оставался тревожным. — Она на взводе, Рон. Мы все на взводе. Лорд шлет мне эти чертовы видения через шрам... Гермиона, ты нашла что-нибудь в архивах о магии рептилий? Гермиона не ответила. Она сидела, уставившись в раскрытый учебник. На полях страницы, прямо поверх печатного текста, медленно проступали тонкие строчки фиолетовых чернил. Текст был составлен так, чтобы одновременно напугать и выбить её из колеи, вызвав порочное смущение: «Твои пальчики так изящно держат палочку, маленькая заучка... Интересно, сжимаешь ли ты с такой же страстью простыни по ночам, когда вспоминаешь мой голос? Логика не спасет твое тело от того, что я с ним сделаю. Жду, когда ты снова останешься одна...» Гермиона судорожно вздохнула, её щеки мгновенно залил густой румянец. Она с силой захлопнула книгу, поднялась и, бросив друзьям короткое: «Мне нужно в библиотеку», быстро покинула класс, проигнорировав их оклики.