Velvet & Vengeance

Середина декабря принесла в Хогвартс такую стужу, что чернила замерзали прямо в чернильницах, если их не держали у самого огня. Замок сузился до нескольких обитаемых островков: Большого зала, Выручай-комнаты и гостиных факультетов. Остальные коридоры превратились в темные ледяные пещеры, где стены покрылись толстым слоем инея, а изо рта при каждом вздохе вырывался густой белый пар. ~ В Выручай-комнате было относительно тепло благодаря трескучему пламени камина, но атмосфера между членами Золотого Трио оставалась ледяной. Гермиона сидела за массивным дубовым столом, уставившись на карту защитных узлов Хогвартса. Её пальцы в шерстяных митенках вяло перебирали медные артефакты-стабилизаторы. Каждое прикосновение к холодному металлу отдавалось в ушах монотонным звоном. Ночной сон, закончившийся тем самым странным, измученным и в то же время обволакивающим присутствием невидимой женщины, оставил внутри неё выжженную пустыню. — Гермиона. Она сильно вздрогнула, едва не смахнув со стола серебряный хронометр. Перед ней стоял Гарри. На нем не было мантии — только старый, поношенный форменный свитер, ворот которого он искусно натягивал повыше. Но Грейнджер всё равно заметила: его шрам на лбу больше не был просто красным. Он воспалился, припух и выглядел как сочащаяся багровая полоса. Паранойя и изнурение выжигали Поттера изнутри. — Ты не внесла правки в южный сектор, - тихо, без прежней злости, но с пугающей, мертвой тональностью произнес Гарри. Он оперся ладонями о край стола, наклоняясь к ней так близко, что она видела лопнувшие капилляры в его зеленых глазах. — Рон проверял артефакты на стене. Три из них полностью разряжены. Ты пропустила фазу обновления, Гермиона. Что с тобой происходит? Гермиона судорожно потянулась к пергаменту, чувствуя, как внутри неё лавиной нарастает паника и непреодолимое желание прекратить этот кошмар. Ей стало невыносимо нести этот груз в одиночку. Ложь лучшим друзьям душила её. Она открыла рот, глядя прямо в измученное лицо Гарри: — Гарри... мне нужно... мне нужно тебе кое-что рассказать. Дело не в усталости. В моей голове... там кто-то есть. Уже несколько недель. Она... Она не успела договорить. Слова застряли в горле, превратившись в сдавленный, прерывистый вдох. Прямо сквозь плотную шерсть свитера и мантии, на своей спине — ровно между лопатками — Гермиона физически ощутила тяжелую, прохладную женскую ладонь. Прикосновение было настолько физически ощутимым, что по позвоночнику девочки пронесся ледяной разряд. Это не был сон. Вторжение произошло наяву, посреди залитой светом камина комнаты, прямо на глазах у Гарри. Ладонь на спине не сжалась в кулак, не причинила боли, но легла властно и предупреждающе, словно призывая к тишине. И в ту же секунду в сознание Гермионы ворвался знакомый бархатный голос — но сейчас в нем не было ни капли вчерашнего порочного заигрывания. Он был абсолютно серьезным, собранным и жестким. «Молчи, глупая девочка, - ледяным шепотом приказала женщина из глубины её сознания. Рука на спине слегка сдвинулась, напоминая о своем присутствии. — Если ты сейчас расскажешь ему, твой святой Поттер запрёт тебя в подвале или сожжет твой разум очищающими чарами. Закрой свой рот и слушай меня». Гермиона замерла с приоткрытым ртом, её взгляд остекленел, уставившись в одну точку на свитере Гарри. — Гермиона? Что «она»? - Гарри нахмурился, его подозрительность вспыхнула с новой силой. Он протянул руку, слегка встряхнув её за плечо. — Договаривай. Кто в твоей голове? Ментальное давление Беллатрикс усилилось, но вместо того, чтобы ломать волю девочки, она словно пыталась воздвигнуть вокруг нее глухую стену от внешнего мира. «Мне нужны коды перенастройки восточного сектора, Грейнджер, - серьезно, без тени безумия потребовал голос. Это была чистая, сухая прагматика. — Выкладывай. Хотя бы общую структуру. Живо. Мне нужно скормить хоть какую-то кость, иначе он исполнит свою угрозу. Я должна защитить нас... защитить тебя от его прямого удара. Если он поймет, что я скрываю твой потенциал, он придет сам. И тогда от твоего Хогвартса не останется даже пепла. Говори мне структуру, Гермиона». Гермиона чувствовала, как её сознание разрывается на части. С одной стороны стоял Гарри, требующий ответов, с другой — невидимая ведьма, которая сейчас, сквозь ледяную серьезность, транслировала странную, пугающую заботу.  «Защитить тебя...» Эти слова отозвались глухим эхом в груди гриффиндорки. «Кто ты?.. - мысленно, со слезами в голосе спросила Гермиона, отчаянно цепляясь за остатки самообладания. — Скажи мне правду. Я больше не могу так». На мгновение ментальные тиски немного ослабли. В глубине сознания Гермионы вздохнули — тяжело, с привкусом той самой смертельной усталости, которую она чувствовала прошлым вечером в Малфой-мэноре. «Хочешь правду? - голос в голове Гермионы перестал быть измученным. На мгновение в нем проступила холодная сталь. — Хорошо. Я не какая-то случайная слуга, Грейнджер. Я — та, кто посвятила себя Господину без остатка. Моя преданность выжжена в самой моей крови, а связь с ним... это узы, которые прочнее любых ваших школьных клятв.  Но... в этой войне я в любом случае выберу тебя. Мой интерес к тебе выше его приказов. Нам нужно просто подождать. Выиграть время. Дай мне эти чертовы руны, и я отведу егерей от восточной стены». Гермиона сглотнула горькую слюну. Часть правды, сказанная так спокойно и весомо, подействовала на неё отрезвляюще. Это была не просто маньячка. Это был враг, который... предавал своего лидера ради неё. «Тройной рунический узел... - мысленно отозвалась Гермиона, и каждое слово давалось ей с трудом, словно она проглатывала раскаленные угли. — Мы перенесли стабилизатор на четвертый уровень. Вектор изменен на зеркальный». Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается от омерзения. Её собственные пальцы, те самые пальцы, что клялись защищать этот замок до последней капли крови, сейчас чертили на пергаменте план собственного поражения. От осознания того, что она только что совершила, к горлу подкатил тошнотворный ком. Она чувствовала себя грязной, предающей всё, во что верила, но ментальные тиски не отпускали, заставляя её продолжать: «Если ваши ударят по старой схеме — заклинание отрикошетит в них». «Умница... моя маленькая, гениальная заучка», - в голосе Беллатрикс на секунду прорезалась прежняя бархатная мягкость. Фантомная ладонь на спине Гермионы медленно поднялась выше, нежно скользнув по шее и коснувшись подбородка. В сознании девочки вспыхнуло ощущение мимолетного, легкого и удивительно трепетного прикосновения — Беллатрикс словно легко, коротким «чмоком», поцеловала её в самый уголок губ, оставляя после себя фантомный вкус прохлады и покалывание магии. «А теперь вернись к своему мальчику. И не вздумай выдать нас», - прошептал голос, и ментальный мост мгновенно закрылся, оставив после себя оглушительную тишину. Гермиона резко моргнула. Фокус вернулся, и она обнаружила, что Гарри трясет её за плечи, а его лицо искажено глубокой тревогой и злостью. — Гермиона! Очнись! - почти кричал Гарри. — Ты отключилась прямо посреди фразы! Что ты хотела сказать?! Кто в твоей голове? Это Волан-де-Морт?! Он пробился к тебе, как ко мне?! Из коридора подбежал напуганный Рон, бросив связку щитов на пол. — Что случилось? Гермиона, на тебе лица нет! Гермионе было невыносимо, удушающе стыдно. Её щеки горели от фантомного поцелуя, а сердце колотилось в ритме предательства. Она только что добровольно отдала структуру защиты Пожирательнице Смерти. Она сдала их секрет женщине, которая только что пообещала выбрать её. Ей хотелось просто исчезнуть, сгореть от стыда под тяжелыми взглядами друзей. — Ничего... - хрипло, утирая проступившие слезы, выдавила Гермиона. Она опустила голову, пряча глаза под густой челкой. — Ничего, Гарри. Мне показалось. Я хотела сказать... «она», то есть, магия щита... она нестабильна. Из-за этого у меня начались галлюцинации. Голова раскалывается. Я... я ошиблась, никакой связи нет. Это просто переутомление. Гарри медленно отпустил её плечи, но его взгляд оставался тяжелым, полным вопросов и глубокого, ранящего недоверия. — Ты уверена, Гермиона? Если ты что-то скрываешь... — Я уверена! - почти истерично крикнула она, собирая свои пергаменты дрожащими руками. — Я пойду в спальню. Мне нужно принять успокоительное зелье у Помфри. Не трогайте меня сегодня. Она развернулась и быстрыми, рваными шагами выбежала из Выручай-комнаты, чувствуя, как за спиной разверзается пропасть лжи, из которой ей уже никогда не выбраться. Память о прохладных губах и серьезном обещании ведьмы жгла её сильнее любого проклятия.