Velvet & Vengeance

Октябрь в Хогвартсе окончательно вступил в свои права, принеся с собой нескончаемые проливные дожди и пронизывающий до костей туман, который сутками стоял вокруг замка. Запертые изнутри мощными барьерами древние стены казались осажденной крепостью, отрезанной от остального мира. Атмосфера внутри школы сгущалась с каждым часом: ученики младших курсов передвигались по коридорам исключительно группами, испуганно озираясь на шевелящиеся гобелены, а старшекурсники всё чаще задерживали руку на рукоятях волшебных палочек при любом резком звуке или шорохе. В Выручай-комнате, ставшей для Золотого трио единственным безопасным убежищем от чужих глаз и ушей, царил тяжелый рабочий хаос. Пространство подстроилось под их самые мрачные нужды, превратившись в подобие военно-полевого штаба: стены были занавешены подробными картами магической Британии, испещренными черными и красными пометками, а на столах громоздились тяжелые, покрытые вековой пылью фолианты по защитной магии, древним скандинавским рунам и запрещенным боевым проклятиям. Гарри стоял у оперативной карты, задумчиво вертя в руках заколдованный протеев галеон. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, а шрам в форме молнии то и дело подергивался от едва терпимой, пульсирующей боли — ментальное давление со стороны Тёмного Лорда усиливалось по всей стране. — Пожиратели стягивают силы к границам защитного купола, - негромко, охрипшим голосом произнес Гарри, указывая кончиком волшебной палочки на скопление зловещих черных меток на карте вокруг Хогсмида. — Снейп передал через Орден, что Лорд теряет терпение. Ему нужен прорыв до первых снегов.  — Если щиты Макгонагалл рухнут, замок превратится в братскую могилу. Нам нужно закончить расчеты контр-заклятий для периметра. Рон, что с поставками Перуанского порошка мгновенной тьмы от твоих братьев? — Близнецы передадут партию через Аберфорта в эти выходные, - ответил Рон, не отрываясь от чистки своей метлы. Его пальцы нервно сжимали ветошь, а голос звучал глухо и неестественно напряженно. — Они упакуют его под видом кондитерских заказов для «Сладкого королевства». Но Гарри... порошок не спасет нас, если мы не поймем, как заделать брешь в астрономической башне. Там магия фундамента истончилась. Рон обернулся к углу комнаты, где за отдельным столом, заваленным пергаментами и открытыми чернильницами, сидела Гермиона. — Гермиона? Ты проверила древние руны стабилизации, о которых говорила вчера? Гермиона! Девчонка вздрогнула, резко отпрянув назад и едва не опрокинув хрустальный флакон. Она сидела, отчаянно сжимая пальцами виски, глубоко запустив ногти в каштановые волосы. Её глаза, окруженные глубокими темными тенями от хронического, изматывающего недосыпа, были устремлены в пустоту, словно она пыталась разглядеть что-то невидимое прямо перед собой. Кожа приобрела болезненный, почти прозрачный оттенок, а губы были искусаны в кровь. В её голове в этот самый момент, полностью перекрывая голос Рона и реальные звуки комнаты, плотным, вкрадчивым эхом перекатывался бархатный, хриплый и властный женский голос. Гермиона до сих пор не имела ни малейшего понятия, кому именно принадлежит этот ментальный шепот — она не узнавала его, но этот неизвестный, невидимый мучитель проникал в её мысли так глубоко, что у неё перехватывало дыхание. «Какая послушная, исполнительная девочка... — шептал неизвестный голос, обжигая сознание изнутри порочной, пачкающей волной. — Строишь свои жалкие баррикады? Думаешь, эти камушки защитят тебя от меня? Я вижу, как дрожат твои коленки под мантией, грязнокровка. Ты ведь засыпаешь с моим голосом в мыслях, признайся...» — Да... да, я всё проверила, - хрипло, почти неслышно для друзей ответила Гермиона, судорожно сглатывая и пытаясь удержать ускользающую реальность. Внутренний голос таинственной женщины становился всё более наглым, вызывая у неё дикий, удушающий стыд, который волнами приливал к щекам и заставлял сердце бешено колотиться.  — Там... там нужна формула Тройного узла. Я... я принесу расчеты позже. Мне нужно побыть одной. Извините. Она резко поднялась, сгребая в охапку тяжелые учебники, и почти бегом бросилась к выходу из Выручай-комнаты, даже не взглянув на друзей. — С ней происходит что-то очень плохое, Гарри, - тихо сказал Рон, глядя на захлопнувшуюся дверь. — Она тает на глазах, и если наш мозг откажет, нам конец. ~ Тем временем в Малфой-мэноре подготовка к блицкригу шла полным ходом. Поместье бурлило, словно растревоженный улей темных сил. В подвалах и левом крыле, переоборудованном под казармы, десятки егерей и наемников без умолку чистили оружие, тренировались в дуэлях на вылет и варили литры боевых зелий. Запах пороха, серы, дешевого табака и сырой крови намертво въелся в дорогие гобелены парадных коридоров. Люциус Малфой, стремясь реабилитироваться в глазах господина после недавнего, унизительного «Круциатуса», дневал и ночевал в Министерстве магии. Под его чутким, теневым давлением один департамент за другим подписывал внутренние капитуляции. Аврорат был практически обескровлен: ложные вызовы, подстроенные Пожирателями по всей стране, измотали элитных бойцов, разделив их на мелкие, уязвимые группы. Магическая Британия была готова упасть в руки Волан-де-Морта, как перезревшее яблоко. Неприступным оставался только Хогвартс. ~ В один из вечеров Беллатрикс Лестрейндж была вызвана в личный кабинет Тёмного Лорда. Комната, погруженная в полумрак, освещалась лишь редкими, зловещими зелеными всполохами камина. Волан-де-Морт сидел в высоком кресле, баюкая на своих коленях Нагайну. На его бледном, безносом лице застыло выражение ледяного, угрожающего ожидания. Она вошла легкой, плавной походкой, шелестя тяжелым подолом черного шелкового платья. В присутствии повелителя женщина стала воплощением строгого почтения. Её осанка безукоризненна, взгляд — чист и сосредоточен. Ничто в её облике не выдавало того безумия, утреннего похмелья или недавней тайной вспышки похоти. Она умела разделять службу и свои личные, темные удовольствия. Она грацинозно опустилась на одно колено перед креслом Лорда, удерживая спину идеально ровной, и склонила голову в знак абсолютного подчинения. — Мой Лорд, - её голос звучал низко, уверенно и совершенно трезво. — Я пришла с докладом о состоянии ума девчонки Грейнджер. — Говори, Беллатрикс, - прошипел Волан-де-Морт, не снимая длинных бледных пальцев с чешуи гигантской змеи. — Мне надоели задержки. Мои армии готовы к штурму, но мне нужны внутренние коды щитов. Что с ментальной осадой? Действительно ли твоя затея стоит потраченного времени? — Всё идет строго по моему плану, мой Лорд, - она подняла на него преданные, сияющие темные глаза, искусно скрывая внутри глубокое садистское торжество.  — Защитные барьеры грязнокровки истончились до предела. Моя Легилименция и родовое проклятие эхо-связи проникли в самые глубокие, потаенные слои её сознания. Она полностью дезориентирована. Девчонка больше не способна адекватно анализировать информацию, её хваленая логика дает критические сбои. Что самое ценное — она в панике скрывает свое состояние от Поттера и Уизли, думая, что просто сходит с ума. Это порождает между ними недоверие и раскол. Она сделала небольшую расчетливую паузу, выдерживая идеальный тон верного рапортующего офицера. Беллатрикс тщательно дозировала факты и полностью отсекала любые упоминания о том, как именно она развлекалась в тот четверг перед «Зеркалом Соглядатая», и какие пошлые, грязные речи слетали с её губ, когда она наблюдала за гриффиндоркой. Для Лорда это была чистая, сухая стратегия. — Поттер остался без своего главного аналитического ресурса, - продолжила она, вкрадчиво улыбаясь. — Грейнджер совершает ошибку за ошибкой в расчетах укрепления школьных щитов. Еще немного такого давления, мой Лорд, и её разум окончательно капитулирует. Она сама, своими руками, выложит мне в мыслях все секреты Ордена Феникса. Хогвартс падет изнутри. Волан-де-Морт несколько секунд молча всматривался в её лицо, пытаясь пробить её ментальный щит своей мощнейшей Легилименцией. Но ведьма была слишком сильна и опытна в окклюменции — её разум был заперт на сотни замков, скрывая постыдную тайну за стеной абсолютной верности. Наконец, Лорд издал тихий, удовлетворенный звук, похожий на шипение довольной гадюки. — Ты радуешь меня, Беллатрикс. Твой метод куда изощреннее и эффективнее, чем тупые набеги Люциуса. Продолжай давить на девчонку. Сломай её полностью. Когда щиты рухнут, ты получишь её в полное личное распоряжение. — Благодарю, мой Лорд. Ваша воля — высший закон для меня, - женщина низко поклонилась, коснувшись губами края его холодной мантии. Она медленно поднялась и, не оборачиваясь, попятилась к выходу, сохраняя на лице выражение благоговейного экстаза. Но стоило тяжелым дубовым дверям кабинета с глухим щелчком запереться за её спиной, как маска строгого лоска мгновенно слетела. Оказавшись в пустом, полутемном коридоре, Беллатрикс резко остановилась. Её плечи задрожали, и из горла вырвался тихий, но безумный, язвительный и торжествующий смех. Она прижала ладонь к губам, давясь собственным хохотом, который эхом разносился по каменным сводам. «Великий Тёмный Лорд... Самый могущественный маг столетия... - крутилось в её голове, пока она шла по коридору. — И ты оказался столь же слеп, как и все остальные. Ты упиваешься своей сухой стратегией и мнимым всеведением, но даже не способен осознать, что твой лучший палач запер свой разум лишь ради того, чтобы безраздельно, единолично смаковать покорность этой грязной гриффиндорской мыши...» Этот факт — то, что её секрет остался абсолютно нетронутым, а Лорд оказался слеп к её скрытым мотивам — приносил Беллатрикс дикое, почти наркотическое удовольствие. Её эго ликовало. Вернувшись в свои покои в левом крыле, женщина заперла дверь заклинанием. Она не прикоснулась к алкоголю и не собиралась повторять то, что произошло в четверг в кресле — тот бурный всплеск пьяной страсти был единичной слабостью, вызванной моментом. Сейчас её интересовал куда более тонкий, изощренный контроль. Она подошла к «Зеркалу Соглядатая». На его серебристой поверхности, сквозь легкую рябь, проступила мирная и тихая картинка: спальня девочек Гриффиндора, погруженная в ночной полумрак. Гермиона Грейнджер уже спала, укрывшись одеялом до самого подбородка. Её дыхание было неровным, а лицо даже во сне оставалось напряженным. Беллатрикс хищно прищурилась. Направив свою волшебную палочку прямо в центр зеркальной глади, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, начиная медленно, аккуратно вплетать свою магию прямо в сновидения спящей девчонки. Она собиралась залезть в её сон, переписать его по своему вкусу, превращая ночной отдых гриффиндорки в персональный ад. В эту же секунду в далекой башне Хогвартса Гермиона резко дернулась на своей кровати. Ей снился кошмар. Но этот сон был пугающе осязаемым, плотным и жарким. Гермиона видела себя лежащей на какой-то жесткой поверхности в полумраке незнакомой, роскошной комнаты. Над ней, полностью подчиняя её тело себе, нависала высокая женская фигура. Лицо женщины было абсолютно размытым, словно подернутым густым туманом или разбитым стеклом, — Грейнджер отчаянно пыталась разглядеть черты лица своей мучительницы, но видела лишь копну буйных темных волос и горящие, хищные глаза сквозь пелену. Эта женщина «без лица» держала её крепко, властно, вдавливая её плечи в постель. Гермиона во сне яростно извивалась, пытаясь вырваться, её пальцы слепо царапали чужие плечи, но тело не слушалось, наливаясь странной, пугающей слабостью. Незнакомка наклонилась к самому её уху. Гермиона отчетливо чувствовала во сне горячее, обжигающее дыхание и этот низкий, хриплый, издевательский голос, который она уже столько дней слышала в своей голове. Женщина шептала прямо в ушную раковину, растягивая слова, и эти пошлые, двусмысленные фразы заставляли Гермиону содрогаться: — Какая ты тесная... какая дикая, — вкрадчиво шептал голос во сне. — Куда ты бежишь, маленькая заучка? От меня не скрыться. Твое тело уже знает, кому принадлежит... Ну же, стони для меня... — Нет... пусти... - хрипела Гермиона во сне, её голова металась по подушке в спальне Гриффиндора. Её бедра невольно, непроизвольно подавались вверх, ловя иллюзорные, пачкающие прикосновения женщины без лица. — Да, грязнокровка, выгибайся сильнее... - продолжал безжалостно шептать голос, обжигая кожу. — Ты будешь выть под моими пальцами в реальности, а пока... учись подчиняться... сука... Гермиона на своей кровати в Хогвартсе громко, прерывисто стонала, её простыни уже были сбиты в ком, а тело била крупная дрожь от этого противоестественного, кошмарного экстаза, смешанного с ужасом. Она брыкалась, пыталась проснуться, но ментальные тиски женщины держали её намертво. В своих покоях в Малфой-мэноре Беллатрикс Лестрейндж стояла перед зеркалом, не снимая пальцев с палочки. На её лице играла зловещая, сытая улыбка торжества. Она видела сквозь стекло, как мучается, стонет и брыкается девчонка в своей постели под воздействием её магии. — Спи сладко, моя маленькая заучка, - тихо, с порочным придыханием прошептала она в темноту своих покоев, продолжая медленно крутить палочку и направлять новые импульсы безумия прямо в спящий разум гриффиндорки. — Завтра ты проснешься еще более сломанной. И ты даже не узнаешь, кто это с тобой сделал.