«Око за око, зуб за зуб»

Булл уже добрых десять минут топтался возле небольшого дома на колёсах, принадлежащего его бывшей жене — Пэм Джанкер. Они разошлись уже давно, при весьма туманных и болезненных личных обстоятельствах. Разрыв произошел, когда их общая дочь была совсем крохой, а сейчас девчонке исполнилось — подумать только! — целых десять лет. Время летело с пугающей скоростью... Он то складывал руки на груди, то вновь засовывал их в карманы потёртой кожаной куртки, тяжело переступая с ноги на ногу. Всё внутри раздражало. Даже собственная нерешительность. Казалось бы, что может быть проще? Подойти. Постучать. Поздороваться. Спросить, можно ли увидеть дочь. Но каждый раз, оказываясь возле этого дома на колесах, Булл чувствовал себя каким-то... чужим.

***

Когда-то здесь кипела жизнь. Они с Пэм часто сбегали из родительских домов, проводя вместе ночи напролёт. Тогда всё казалось невероятно простым. Два молодых, упрямых влюбленных тела, уверенные, что однажды обязательно станут легендами «Star Park». Они тренировались до потери сил. Валялись ночью на крыше родительского дома Пэм, считая звёзды и обсуждая, как однажды будут выступать на лучших аренах, а толпы фанатов станут выкрикивать их имена. Они действительно попали в «Star Park». Только совсем не так, как представляли себе когда-то. Вместо общей мечты появились бесконечные контракты, работа, усталость, недосказанность. Потом родилась Джесси. Самый счастливый момент в их жизни... и одновременно начало конца. Ссоры стали происходить чаще. Сначала из-за мелочей. Потом из-за характера Булла. Потом просто потому, что они перестали понимать друг друга. Он никогда не винил во всём только Памелу. Да и себя оправдывать не собирался. Они оба были слишком упрямыми, слишком вспыльчивыми и слишком гордыми, чтобы однажды просто сесть за стол и спокойно поговорить.

***

Булл шумно выдохнул, он несколько раз громко постучал в тяжёлую железную дверь. За самой дверью послышалась возня. Спустя несколько секунд дверь медленно открылась. На пороге появилась Пэм — Памела Джанкер. Шёлковый домашний халат небрежно был завязан на поясе, на голове красовалось большое белое махровое полотенце, а на лице белела увлажняющая маска, нанесённая на лоб и щёки. За прошедшие годы женщина заметно изменилась. Она набрала вес, но это совсем её не портило. Наоборот, появились какая-то взрослая красота, уверенность и спокойствие, которых раньше Булл в ней не замечал. Он сам невольно задержал взгляд. — «Красивая...» Мысль проскочила сама собой. Он тут же мысленно усмехнулся. Сколько лет прошло после того как они разошлись? А он всё ещё иногда ловил себя на том, что невольно любуется ею, но уже больше как личностью, и непосредственно мамой его ребенка! Хотя, наверное всё-таки где-то глубоко внутри он всё ещё любил ту самую Пэм, с которой когда-то бегал по аренам, воровал по ночам газировку из автоматов и строил планы на будущее. Но той Пэм больше не существовало. Теперь у неё была совершенно другая жизнь. Другой дом. Другие заботы. И... другой мужчина. Булл почувствовал, как неприятно свело челюсть. Какой-то кореец. Каждый раз, вспоминая о нём, у Булла внутри всё переворачивалось. Не потому, что он хотел вернуть Пэм. Он давно смирился, что поезд ушёл. Но сама мысль о том, что кто-то другой теперь завтракает с его бывшей любовью, помогает Джесси делать уроки и слышит от неё слово «отчим», больно царапала самолюбие. Он ненавидел себя за эту ревность. И ненавидел того мужика ещё сильнее. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. Пэм первой нарушила тишину. — Чего тебе надо? — устало спросила она своим низким басистым голосом. — На часах всего девять утра. Что такого срочного произошло? Булл встретился с ней взглядом. — Я пришел увидеть Джесси — он говорил спокойно, но уверенно. — Думаю, как её отец, я имею на это право. Хочу провести с ней день... Сходить на арену. Мы уже чёрт знает сколько времени не были там вместе, ты постоянно видишь повод не пустить ее... Пэм несколько секунд молча смотрела ему прямо в глаза. В её взгляде уже не было той прежней вспыльчивости, с которой она когда-то могла перекричать Булла за пару секунд. Теперь в нём читалась усталость. Не от него — от жизни. От постоянной ответственности. Она медленно скрестила руки на груди. — Да, — наконец выдохнула она. — Именно потому, что я её мать, я и переживаю. Ты же знаешь себя, Бланко. Один необдуманный поступок — и снова драка, разборки или ещё какая-нибудь катастрофа. Я не хочу, чтобы Джесси оказалась посреди этого, напомнить ещё тот раз? Булл хотел возразить сразу же, но вовремя прикусил язык. Он прекрасно понимал, что Пэм не придумывает причины. Когда-то именно его вспыльчивый характер и разрушил их семью. Он слишком часто сначала бил, а уже потом думал. Да и сейчас мало что изменилось. Однако рядом с дочерью... Рядом с Джесси он становился совсем другим человеком, как он думал. — Ты — мать, согласен. А я — отец, — отчеканил Булл, стараясь держать спокойствие. — И я, как её кровный отец, однозначно имею право хотя бы изредка брать нашего — на секундочку, общего! — ребенка с собой. Если ты не хочешь слушать меня, так спроси у самой Джесси. Я не стану настаивать и сразу уйду, если она сама скажет, что против. Женщина опустила взгляд. Она прекрасно знала, что Булл никогда не причинит вреда собственной дочери, но знала что он мог потакать ее необдуманным поступкам. Сколько бы они не ругались, сколько бы не бросались колкими словами друг в друга, в одном она была уверена абсолютно. Джесси была смыслом его жизни. Наверное, даже большим, чем сам ресторан «Bull's». Пэм тяжело вздохнула. — Ладно... Джесси сейчас в ванной. Я спрошу, хочет ли она идти. — Спасибо. Перед самым носом Булла захлопнулась тяжелая дверь, оставив его в томительном ожидании на улице. Мужчина тяжело вздохнул, оперся спиной о прохладную стенку трейлера и достал из кармана пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Булл затянулся, выпуская колечко сизого дыма. Горячий никотин медленно наполнил лёгкие. Он никогда не курил при дочери. Даже если очень хотелось. Это было его маленькое негласное правило.

***

Он поднял голову вверх. Небо над «Star Park» сегодня было удивительно ясным. Лёгкие облака лениво плыли над аренами, где уже через пару часов снова будут реветь трибуны, сверкать спецэффекты и раздаваться крики комментаторов. Странное место... Здесь люди дрались ради зрелища. Падали. Поднимались. Получали славу. Теряли друзей. Влюблялись. Ненавидели. И снова выходили на арену, будто ничего не произошло. Иногда Буллу казалось, что сам «Star Park» — живой организм. Огромный зверь, который сначала исполняет мечты, а потом требует за них слишком высокую цену.

***

Он не успел докурить сигарету. Дверь резко распахнулась и вихрем к нему пробежался живой рыжий ветерок. — Папа!! Маленькая медная молния буквально вылетела из дома и на полной скорости врезалась ему в живот, крепко обнимая обеими руками. Булл даже растерялся. Сигарету пришлось тут же отбросить в сторону и незаметно затоптать ботинком. Дочка крепко сжала его в объятиях. Большая, мозолистая ладонь Булла сама собой потянулась к её огненно-рыжей голове. Пальцы зарылись в непослушные волосы, и мужчина наконец-то почувствовал, как колоссальное напряжение утробы отпускает его. Каждый раз происходило одно и то же. Стоило Джесси оказаться рядом... ...и будто весь груз, который он таскал внутри себя последние недели, исчезал. — Это правда? — быстро заговорила она, подняв на него огромные сияющие глаза. — Правда-правда? Ты берёшь меня сегодня на арену? Булл не смог сдержать улыбку. Ту самую, настоящую, которую почти никто не видел. Он молча кивнул. Джесси радостно пискнула, подпрыгнула на месте и, даже не дав ему ничего сказать, пулей помчалась обратно в дом. — Я сейчас! Только возьму рюкзак! И перчатки! И бутылку с водой! И обязательно Скраппи! Её голос ещё долго доносился из глубины дома. Кажется, эта девчонка умела радоваться самым простым вещам куда сильнее, чем большинство людей априори. Через несколько минут Джесси уже выбежала обратно, на ходу натягивая рюкзак на плечи. Волосы после ванной ещё оставались немного влажными. — Всё! Теперь точно готова! Позади неё появилась Пэм. Она молча поправила дочери воротник и кепку, застегнула пуговицу на штанах и только потом посмотрела на Булла. Этот взгляд говорил гораздо больше любых слов. «Только попробуй облажаться, Бланко. Не смей расстраивать ни девчонку, ни меня. Не заставляй меня снова пожалеть о своём решении.» Булл ответил таким же коротким кивком. Слов было не нужно. Он понял всё. Джесси крепко держала его за огромную руку и буквально подпрыгивала от нахлынувшего счастья, без умолку что-то рассказывая. — Правда, пап, я так рада, что ты снова взял меня с собой! Я уже даже не помню, когда мы ходили туда вместе в последний раз. Просто... ну, после того случая, когда мы после битвы, уже вне зоны, подрались с той маленькой дикаркой... Мама так долго злилась и вообще не хотела меня никуда отпускать! Прости меня, пап. Я честно-честно тебя больше не подведу! Булл не удержался и широко заулыбался, в красках вспоминая тот безумный день. Это было одновременно и опасно, и жутко забавно. Конечно, Бланко понимал, что он далеко не самый примерный и образцовый отец. Наверное, любой другой среднестатистический папаша на его месте принялся бы разнимать девчонок или отчитывать дочь. Но Булл? Булл тогда стоял в стороне и во всю глотку подзадоривал Джесси, крича, что она сильнее и обязана размазать эту наглую девчонку по стенке! В итоге, правда, победителя так и не выявили. Администрация «Star Park» впаяла им солидный штраф за драку вне официального поля боя, а лично Буллу досталось еще и за то, что он, будучи взрослым, не предотвратил конфликт двух несовершеннолетних лиц, не достигших шестнадцати лет, а потом досталось и лично от Памелы которой достался первый штраф за драку ее дочери, а потом уже досталось совсем не за штраф... — Тут нет твоей вины, малышка, — мягко произнес Булл, потрепав её по плечу. — Всё, что ни случается, — всё к лучшему. К тому же, вы ведь потом всё равно подружились? Значит, так и должно было быть. Это всё было спланировано... ну, самим Им... Булл веско ткнул толстым указательным пальцем куда-то в чистое утреннее небо, давая дочери понять, Кого именно он имеет в виду. Нет, Булл не был глубоко верующим человеком, да и в официального бога «Brawl Park» верил с трудом. Просто порой возникали моменты, когда он не мог доступно объяснить десятилетнему ребенку сложные хитросплетения жизни, и тогда на помощь приходила простая житейская философия, замешанная на религии.

***

Да, в их странном, замкнутом мире существовала своя суровая вера, свои негласные каноны и даже подобия церквей. И, пожалуй, сами боевые арены являлись главными святынями этого дивного, пугающего места. Это не были типичные храмы с иконами, как во внешнем, большом мире. Это было... нечто гораздо большее, замешанное на крови, славе и адреналине.

***

Поскольку их официальная «рабочая смена» на поле боя должна была начаться только в одиннадцать часов, Булл решил первым делом отвести дочь в свой собственный ресторан, чтобы как следует накормить её сытным домашним завтраком. Они устроились за дальним столиком прямо у большого окна — это было самое любимое место Джесси, где они проводили время все детство девчонки. Булл увлеченно, с искренним интересом слушал бесконечные сплетни, девчачьи секреты и забавные рассказы своего ребенка, лишь изредка томительно и тепло вздыхая. С отцом Джесси могла быть предельно откровенной. Она знала: Булл никогда не станет читать ей занудные нотации, не начнет пилить или контролировать каждый шаг, как это обычно делала её мать. В отличие от Пэм, Булл не страдал гиперопекой. Он давал дочери дышать полной грудью, позволял ей открыто выражать любые, даже самые бурные эмоции, и именно поэтому девочка так легко доверяла ему всё, что творилось у неё на душе. — А меня мой... ну, отчим, в общем... он приглашает меня завтра в кино, на новый фильм про киборгов... — вдруг как бы между прочим обронила Джесси, ковыряя вилкой в тарелке. — А после кино обещал свозить на те крутые аттракционы в центре парка. Помнишь, ты меня туда водил, когда мне было всего шесть лет? На машинки! Если честно, он мне сначала вообще не понравился. Ну, казался каким-то странным, чудаковатым... А еще, пап, он ведь ниже мамы ростом! Это выглядит так смешно со стороны, мы с девчонками ухахатывались! Вообще не понимаю, как мама могла выбрать его после тебя. Но... он хороший. Он правда очень добрый и постоянно дарит мне всякие классные штуки, детальки для роботов... Я уже говорила про свою новую разработку? Булл почувствовал, как внутри у него с яростным скрипом сжались челюсти. В этот момент он искренне, всем сердцем возненавидел этого чертова корейца. Его до глубины души раздражало, что дочь начала упоминать этого чужака едва ли не в каждом предложении. Разумеется, Булл был искренне рад, что его маленькая девочка счастлива и ни в чем не нуждается. Но эгоистичная, собственническая мужская гордость буквально выла от злости: Джесси нашла себе нового «папу»! Какой-то коротышка с палец вместо него, великого и грозного Бланко? Серьезно, Памела?! Мужчина изо всех сил пытался подавить бушующую в желудке ярость. Он буквально заталкивал свой гнев обратно в глотку, сжимал кулаки под столом, готовый разбивать стены, но внешне оставался абсолютно спокойным. Он ни за что на свете не предал бы свою темную, агрессивную натуру перед дочерью. Джесси не должна видеть его слабым или злым. Чтобы поскорее прервать затянувшуюся неловкую паузу и перевести тему, Булл тяжело поднялся со своего места. Напустив на себя максимально заботливый и нежный вид, он ласково спросил: — Будешь еще горячих блинов, детка? Или чаю налить? Я могу быстро соорудить тебе фирменное какао со сливками. Или вон, в холодильнике еще оставался прохладный сок. Выбирай, что хочешь. Джесси довольно прищурилась, приподняла уголки губ и забавно замерла, мысленно перебирая в голове, чего бы ей хотелось съесть прямо сейчас. — Сок, пожалуйста! — наконец звонко выдала она. — Горячее мне сейчас точно не пойдет. Мне нужно как следует взбодриться чем-нибудь ледяным прямо перед боем! Бланко удивленно вскинул густые брови, глядя на этот внезапный боевой, решительный настрой десятилетней девчонки. В её глазах плясали точно такие же опасные искорки, как у него самого перед хорошей дракой. Булл удовлетворенно хмыкнул. Тут и сомневаться не приходилось — дочь точно пошла в него.