«Око за око, зуб за зуб»

Утро Кольта всегда начиналось по строгому, как в швейцарских часах, расписанию. Шелковый халат, мягкий свет ламп и Его Величество Зеркало. Молодой человек монотонно, с какой-то почти религиозной заторможенностью собирался на работу. Процесс наведения лоска не терпел суеты. Тонкий, едва заметный слой тонального крема, чтобы скрыть следы бессонницы, аккуратное подчеркивание контура скул, деликатный взмах кисточки по ресницам... Кольт часами завороженно любовался собственным отражением. Он то и дело запускал пальцы в безупречную шевелюру, заглаживая непослушные волоски специальной расческой и тонной дорогого лосьона. Фирменный начес должен был стоять так, словно на него не действуют законы гравитации «Star Park». Казалось, в его лице идеально абсолютно всё. Да и тело, если смотреть со стороны, выглядело так, будто его высек из мрамора какой-нибудь древнегреческий скульптор с легким кризисом перфекционизма: приятные изгибы, подтянутый торс, ни капли лишнего веса. Но была одна деталь, которая не давала Кольту покоя и заставляла его эго тихонько подвывать от тоски. Мышцы. Точнее, их катастрофическое отсутствие. Будучи стрелком, Кольт не нуждался в тяжелой мышечной силе — его главным оружием были легкие ноги, зоркий глаз и молниеносная реакция. Но парень откровенно тосковал по мужественным рельефам. Он честно пытался набрать массу, изнывал на диетах, заталкивал в себя протеин и до седьмого пота прыгал на тренировках, но его капризный организм упорно отказывался превращаться в гору мышц, сохраняя изящный силуэт «мальчика с обложки». От досады Кольт уже по привычке замахнулся, желая выплеснуть утреннюю злость на несчастную, ни в чем не повинную раковину, но вовремя остановился. Небольшой, едва заметный синяк на запястье, оставшийся после вчерашнего порыва, заныл, напоминая, чем заканчиваются такие драмы с сантехникой. Юнец раздраженно хмыкнул, закатил глаза к потолку и, крутанувшись на пятках, вышел из ванной. Пора было идти зарабатывать свои кровавые деньги.

***

В зоне распределения локаций и игровых режимов царил привычный утренний гул. Кольт подошел к цифровой сенсорной панели, лениво водя пальцем по экрану от откровенной скуки. Ногти мерно постукивали по стеклу, а сам стрелок томительно вздыхал, перебирая доступные на сегодня варианты. В последнее время он упрямо торчал в одиночном «Столкновении». Кольт терпеть не мог командную игру. Ему искренне казалось, что случайные тиммейты созданы высшими силами только ради одной цели — портить ему статистику и трепать нервы. Они вечно подводили в самый ответственный момент, путались под ногами и вообще играть не умели! Кольт искренне недоумевал: как таких криворуких персонажей вообще пускают на священные арены? На выбор сегодня светились: «Броулбол», «Столкновение», «Захват Кристаллов», «Нокаут», «Зачистка» и «Ограбление». Парень принялся анализировать карты, кривя губы в скептической гримасе. «Броулбол»? О нет. Кольт слишком часто там играл, и этот режим больше не приносил былого восторга. После тамошних матчей обычно хотелось просто лечь и умереть прямо на траве. Приходилось так много и беспорядочно бегать за этим дурацким мячом, что под конец с Кольта стекало три литра пота, напрочь уничтожая дорогой макияж и укладку. «Столкновение»? Тоже наскучило до чертиков. Там вечно караулили Эдгары, которые обожали контрить его своими внезапными прыжками из ниоткуда. А если не Эдгары, то сумасшедшие Мортисы с лопатами, или — что еще хуже — надоедливые Мико и Киты. Эти двое вообще взяли за моду прыгать прямо на голову из самых темных кустов в самые неожиданные моменты. При одной только мысли об этой пушисто-пернатой угрозе у Кольта побежали неприятные мурашки по коже. «Захват кристаллов», «Нокаут», «Зачистка» — стрелок брезгливо пролистал их. Всё не то. Душа требовала чего-то монументального, где можно показать класс и не зависеть от чужой глупости. Взгляд Кольта замер на иконке Ограбление. Режим, где нужно было разнести в щепки вражеский сейф и защитить свой. Один из лучших, самых комфортных режимов для его калибра. Кольт сто лет в него не заглядывал, а ведь когда-то это была его коронная дисциплина. А когда он увидел карту, сердце и вовсе радостно екнуло. «Взятие моста»! Его абсолютный фаворит. Длинные узкие проходы — идеальная прямая для его разрушительных пуль. Стрелок самодовольно ухмыльнулся. Судьба явно намекала, что новые победы и легкие кубки уже у него в кармане. Он уверенно ткнул в экран, регистрируя себя на матч.

***

В этот же самый момент с другого конца зала к панели подошли Булл Бланко и его маленькая копия — Джесси. Они шумно выбирали, чем занять сегодняшнюю рабочую смену. Бланко, как истинный танк, настойчиво гнул свою линию, требуя «Броулбол» — его излюбленное место, где можно было безнаказанно расталкивать противников плечами и забивать голы сильными ударами что помогали снять стресс. Но Джесси была критически, до надутых губ против такой идеи. Она в футболе ничего не смыслила, да и её капризная турель Скраппи на открытом поле чувствовала себя неуютно. Девчонка упрямо тянула отца в «Ограбление», уверяя, что её железный пес принесет им кучу побед. Буллу пришлось смириться. Против этого умоляющего взгляда рыжей девчонки у грозного байкера не было никаких шансов. Ради дочери он был готов пойти на любую, даже самую неудобную для себя карту. В глубине души Бланко, конечно, ворчал, но вслух лишь выразил надежду, что со своей убойной ультой сможет хоть как-то проламывать стены и помогать их маленькому семейному подряду. Он вбил их данные в систему, и раздражённо смотрел на карту. «Взятие моста». Ограбление. И Булл ближник которого туда потащила его дочь. За пятнадцать минут до начала раунда игроков разбросало по зонам ожидания. Это были маленькие, вполне уютные комнатки с мягкими диванчиками, свежими журналами и автоматическими дверями, ведущими прямиком на арену. Кроме того, это место служило точкой возрождения после «смерти». Настоящей смерти на аренах, к счастью, не было — секретные технологии Парка просто считывали шкалу здоровья, и когда она падала до нуля, молекулярно переносили «погибшего» бравлера обратно в комнату ожидания на пару секунд штрафного времени. Кольт уже сидел внутри, расслабленно развалившись на диване и лениво поглядывая в карманное зеркальце, как вдруг двери автоматически разъехались. На пороге появились Булл и Джесси. Кольт и Бланко замерли, обменявшись полными искреннего недоумения взглядами. Стрелок перевел взор на десятилетнюю девочку с огромным гаечным ключом, и его брови взлетели куда-то в район безупречного начеса. Он никогда не видел, чтобы этот суровый громила брал ребенка на столь опасную и дальнобойную карту. Но удивление быстро сменилось привычным ехидством. Кольт мгновенно осознал: Булл на этой карте — просто ходячая мишень для чужих стрелков. Это будет катастрофически тяжелый бой. — Оу, кажется, кто-то перепутал двери и режимы, — картинно вздохнул Кольт, самодовольно поправляя прическу и даже не убирая зеркальце. — Хотя я не удивлен. Бланко, ты ведь уже довольно... в возрасте. Зрение, наверное, пошаливает? Или это уже первые звоночки деменции? Ты не переживай так, старик. Чисто внешне ты всё еще выглядишь вполне сносно... ну, если смотреть со стороны и на очень специфический вкус. Булл медленно набрал в легкие воздух, и его ноздри хищно раздулись. Он сделал шаг вперед, нависая над диваном стрелка грозной скалой. — Знаешь, пижон, если у меня есть ребенок, это как минимум доказывает, что в этом мире был человек, которому я был явно не безразличен, — с тяжелой, давящей насмешкой ответил ближник, заставив Кольта на секунду подавиться воздухом. — А вот глядя на тебя, я не вижу даже бледного намека на личную жизнь. Зато я отлично вижу, что ты так перепудрил свою моську, что стал бледнее Мортиса в его лучший похоронный день. Джесси рядом тихонько прыснула в кулак. Бык уже мысленно праздновал победу в этой вербальной дуэли, уверенный, что уложил павлина на лопатки. Но язвительный, хорошо подвешенный язык стрелка не зря считался его вторым оружием. Кольт, скрывая уколовшую его самолюбие обиду, судорожно заглянул в зеркало, пальцем стер излишки пудры со щеки и с обворожительной, но ядовитой улыбкой повернулся к Буллу: — Прости, дорогой. Просто в отличие от некоторых, я с юности знаю, что такое «средства защиты». Если хочешь, я могу позже шепнуть тебе на ушко, как именно они называются и где продаются, а то при детях как-то неловко озвучивать такие базовые вещи. Лицо Булла мгновенно налилось багровой краской. В его глазах вспыхнуло такое бешеное пламя, что казалось, он готов размазать Кольта по бетонной стене прямо здесь, не дожидаясь начала раунда. Мужчина сжал огромные кулаки, но в ту же секунду маленькая ладошка Джесси мягко легла на его огромную татуированную руку. Девчонка потянула отца вниз и что-то быстро, заговорщицки зашептала ему на ухо, косясь на Кольта. Через секунду Булл резко расслабился. На его суровом лице расплылась широкая, торжествующая ухмылка. Он весело хмыкнул и с размаху выдал дочери громкое «дай пять». Кольт лишь натянуто улыбнулся, сделав вид, что совершенно не заметил их общего секрета, хотя внутри его так и подбрасывало от любопытства и легкого смущения. На его счастье, над дверями замигал зелёный свет.

***

— Раунд один! Начали! — оглушительно взревели динамики под потолком. Крепкие стеклянные створки разъехались, и троица ворвалась на карту. Кольт сразу взял ситуацию под контроль: его револьверы пели красивую, смертоносную серенаду. Пули ложились точно в цель, удерживая противников на расстоянии. А противники, надо сказать, подобрались колоритные. В красной команде на левом фланге показалась Пенни — одна из лучших подруг Джесси. Маленькая Джанкер на секунду замерла, в глубине души расстроившись, что придется палить по своей девчонке, но тут же заставила себя сжать кулаки. На арене друзей нет, тут суровые правила победы. В центре позицию занял Брок — давний приятель Кольта. Они частенько зависали вместе в аркадном зале Брока, обсуждая раритетные ретро-игры и старенькие консоли типа Денди. Брок всегда охотно делился картриджами, и Кольту сейчас было жутко неловко целиться в его стильные очки. Но — увы и ах — правила игры для всех одни. А из кустов на правом фланге вальяжно вышел Ворон — лучший друг и соратник самого Булла. Меткая, ядовитая птица в кожаной куртке. Бланко при виде кореша чуть не поперхнулся собственной слюной, но делать было нечего. Поначалу Буллу приходилось туго. На узком мосту его, как массивного танка, закидывали снарядами со всех сторон. Но Джесси, как верный щит, крутилась рядом, помогая отцу выживать. Они двигались в идеальном, чисто семейном тандеме: Булл перекрывал дочку своей широкой спиной, когда её полоска здоровья критически бледнела, а Джесси мгновенно выпускала искровые заряды, если видела, что отец физически не может дотянуться до шустрого Брока. Кольт, разумеется, играл роль гордого волка-одиночки. Он танцевал между выстрелами, филигранно раздавая хедшоты направо и налево, попутно успевая знатно фаршировать свинцом вражеский сейф. Когда Булл наконец накопил ульту, он с яростным ревом живого тарана проломил заграждения и снес половину железной оболочки сейфа противника. Их синяя команда стремительно вырвалась вперед. Оставались считанные секунды. Джесси с победным криком швырнула на платформу Скраппи. Маленькая турель отважно застрекотала, добивая остатки чужой базы. Последний выстрел Кольта и... Бум! Сейф разлетелся на тысячи сверкающих пикселей. — ПОБЕДА! — громыхнул голос диктора. Джесси с разбегу прыгнула Буллу на шею, крепко обнимая отца за массивные плечи: — Папка, ты лучший! Видишь, я же говорила! Всё получилось просто супер, у нас идеальный командный дух! Бланко довольно заурчал, бережно потрепав девчонку по огненно-рыжей макушке. Кольт стоял чуть поодаль, демонстративно крутя револьвер на пальце и делая вид, что ему абсолютно плевать на эти семейные нежности. Хотя где-то в районе ребер неприятно закололо. Это была банальная, горькая зависть. У Булла была безусловная, искренняя поддержка. Булл был не один. А Кольту оставалось только одиноко ворчать в сторонке, пряча за маской высокомерия детскую обиду на весь мир. Однако игра на одном матче не закончилась. Система требовала продолжения, и в следующих раундах их трио внезапно... сыгралось. Они создали какую-то невероятную, парадоксальную коалицию идеальной игры. Булл железной стеной защищал Кольта от вражеского Чака, который пытался во во всю прыть проехаться по их позициям на своем безумном поезде. Кольт в ответ виртуозно снимал стрелков, не подпуская их к Буллу. Хрупкое сердце Кольта начало медленно плавиться, когда в одном из замесов Джесси подбежала к нему и прикрыла своей турелью, спасая от неминуемой «смерти». Было странно и дико осознавать, что он, вечный одиночка, так гармонично влился в их семейный баланс, даже не заметив этого. В финальном матче на них из кустов вихрем вылетела безумная Колетт со своим блокнотом. Булл, не раздумывая, рванул наперерез, принимая весь удар на себя, а Кольт технично нырнул ему за спину, используя громилу как надежный железобетонный бункер, и оттуда серией точных выстрелов отправил фанатку на перерождение. На губах стрелка сама собой расплылась искренняя, кайфовая улыбка от чистой, красивой игры. Когда дым рассеялся, Булл повернулся к нему. Они встретились взглядами. Никаких колкостей. Только короткий, уважительный кивок двух профессионалов, без слов соглашающихся объявить на сегодня перемирие.

***

После финального свистка они изнеможенно сидели на диванчиках в зоне отдыха. Даже Джесси, у которой рот обычно не закрывался ни на секунду, сейчас молча переводила дыхание, обнимая свой гаечный ключ. Девчонка прекрасно помнила, как паршиво Кольт отзывался о её отце утром. Ей это жутко не понравилось. Но справедливый характер матери взял верх, и Джесси озвучила мысль, которая крутилась у неё в голове: — Кольт... А тебе реально подходит этот режим. Хорошо сыграли. Ну, то есть... очень круто. Она мечтательно улыбнулась и посмотрела на Булла, ища родительской поддержки. Бланко, прихлебывая холодную воду из бутылки, слабо, но веско кивнул, вспоминая, как Кольт в последней секунде прикрыл его от надоедливых снарядов той же Коллет. Сегодня они работали как единый, слаженный организм. И главное — они наконец-то перестали жрать друг другу нервы. У Кольта на мгновение засияли глаза. На его лице появилась настоящая, живая улыбка — без капли наигранного голливудского блеска. Обычно он принимал любую похвалу как должное, высокомерно фыркая, но сейчас, под пристальным взглядом этой рыжей девчонки и сурового байкера, парень вдруг смутился. — Спасибо... — тихо, даже как-то застенчиво выдавил он, пряча глаза. — Ты тоже... отлично ставила турель. Мощно. Бланко одобрительно приподнял уголок губ, выказывая парню негласное мужское уважение. Пожалуй, это была их главная победа за день. Когда они выходили из павильона, Булл на прощание еще раз коротко кивнул Кольту. Тот удивленно вскинул брови — такой жест от вечного врага дорогого стоил. Стрелок сглотнул подступивший к горлу ком и помахал рукой уходящей паре: — До встречи!

***

Поздним вечером Кольт лежал в своей огромной, приторно тихой спальне. На удивление, день оставил после себя на редкость приятное послевкусие. В квартире было непривычно спокойно, и как-то странно тревожно одновременно, будто он что-то забыл. И дело было даже не в отсутствии дежурной масштабной ссоры которую они забыли с Буллом, а было что-то ещё по истину важное, что он забыл... И тут его словно обухом по голове ударило. Шелли! Кольт в этой дневной суматохе напрочь забыл про свою единственную близкую подругу. Ему в ту же секунду стало нестерпимо, жгуче стыдно. Стрелок даже замер на кровати. Так, стоп. Стыдно? Кольт и стыд? Это ведь были абсолютно несовместимые понятия! Он всегда считал любые подобные проявления чувств стыда признаком слабости и сопливой сентиментальности. Но сейчас его плотная, годами выстраиваемая глянцевая скорлупа дала глубокую трещину и с треском поползла по швам. Ему действительно было стыдно перед Шелл. «Хорошо хоть, никто не видит меня в таком жалком состоянии», — подумал он, утыкаясь носом в подушку. Парень судорожно потянулся к тумбочке, нащупал телефон и быстро набрал её номер. Но вместо знакомого, чуть усталого голоса подруги трубка отозвалась сухим, записанным на автоответчик сообщением. На фоне слышался грохот выстрелов супер-атаки Шелли. — «Перезвоните позже! На арене! Работа!» — отчеканил динамик и отключился. Стрелок медленно опустил руку, прижимая светящийся экран к груди, и тяжело вздохнул. В горле пересохло. А ведь если так подумать... кроме Шелли, в этом безумном, фальшивом мире у него вообще никого не было. Ни единой души, которой он мог бы просто позвонить в одиннадцать вечера и рассказать о своих глупых переживаниях, о синяке на руке или о том, как Булл Бланко сегодня уважительно кивнул ему на мосту. От этой мысли желудок противно, болезненно скрутило холодной судорогой. У него были тысячи фанаток. Сотни симпатичных девушек писали ему в личку каждую минуту. Вокруг крутились десятки «друзей» по съемочной площадке, агенты, менеджеры, спонсоры... Вот только все они казались сделанными из дешевого, ярко раскрашенного картона. Стоит нажать посильнее — и они сомнутся. И только Шелли была настоящей. Из плоти, крови, с живыми нервными окончаниями и умением искренне материться, когда всё идет наперекосяк. «И какой вообще смысл от всей этой толпы людей, если даже в самом центре их общества ты всё равно остаешься чертовски одиноким?» — философски и очень горько подумал Кольт, закрывая глаза и засыпая в своей идеально пустой квартире.