Ни слова обо мне

Из-за безжалостного марева мир вокруг напоминал картину сумасшедшего импрессиониста: всё дрожало, пульсировало и размывалось, теряя чёткие границы, превращаясь в искажённую, болезненную абстракцию. Марина и Николай, чьи тени вытягивались до самой обочины, стояли молча, вглядываясь в автобус, накренившийся на бок из-за двух простреленных шин. — Чёрт… Почему так впадлу что-либо делать? — сказал Николай, слегка пошатнувшись. Его рука заползла в карман брюк и выхватила серебристую фляжку, из которой он тут же незамедлительно сделал два жадных спасительных глотка. — Ты совсем ебанулся? — прошипела Марина. — Мы же на задании. — Ш-ш-ш, — сказал Николай, махнув руками. — В данный момент моё задание — не блевануть снова. — Господи, Боже, дайте мне сил… Марина скрестила руки на груди. В её голове крутились всего два вопроса: «Когда же эта чёртова неделя подойдёт к концу? И когда наконец придёт зарплата?» — Н-н-напарница, дай мне немного времени, и я смогу поставить себя на ноги… Просто пусть мир перестанет вращаться… Хотя бы на пять секунд… Но девушка его не слушала. Голос Николая стал для неё сплошными радиопомехами, в которых невозможно разобрать ни слова, как ни старайся. Еë внимание было полностью сосредоточено на деталях, которые могли бы ей поведать о том, что произошло здесь пару часов назад. Автобус, обвитый жёлтыми полосами полицейской ленты, напоминал кровоточащую рану, перевязанную неумелым, дрожащим от страха медиком. Возле него, под правым колесом — оставленный маркер «12», за которым уже шёл криминалист с пластиковым кейсом. Чуть поодаль — двое полицейских: один опирался на капот патрульной машины и лениво дописывал отчёт, другой стоял с бумажным стаканчиком кофе, уставившись безжизненным взглядом в пустоту. — ТЫ ЧЕ, ПОПУТАЛ? КАКОГО ХРЕНА ТЫ НА МЕНЯ ТАК УСТАВИЛСЯ?! — завопил Николай во всю глотку. Марина, сделав глубокий вдох, повернулась к напарнику. Увиденное было столь абсурдным, столь странным, что на секунду она посчитала, будто солнце напекло ей голову и теперь у неё начались галлюцинации. Но потом она увидела реакцию полицейских и криминалиста — те уставились на Николая с немым ужасом — и поняла: всё это происходит на самом деле. Николай застыл напротив кактуса, расставив ноги и прищурив глаза. Его пальцы зависли у кобуры — готовые выхватить револьвер в любую секунду. — Слушай внимательно, зелёный. В этом городе может быть только один шериф. И этот шериф — я. Мимо его ног пронеслось перекати-поле. — Ты, видимо, не осознаёшь всю серьёзность ситуации, — продолжал Николай, медленно наклоняясь вперёд. — Я хоронил ребят гораздо опаснее тебя. Мне неведома жалость. Он смачно сплюнул в пыль, не отводя взгляда от своего «врага». — Твоё время давно прошло. Сейчас всё решают только пули. Резким движением Николай выдернул револьвер из поясной кобуры и нажал на спуск. Выстрелы прогремели как гром среди ясного неба. Полицейские и криминалист, переглянувшись друг с другом, бросились к Николаю. Тот никак на них не отреагировал, продолжая стоять с дымящимся револьвером в руке. Его тело пыталось справиться с очередной волной тяжёлого похмелья, но выходило всё из рук вон плохо. Тем временем кольцо из двух служителей закона и одного заморыша в белых перчатках сомкнулось, отрезав путь к отступлению. Мужчина, чей живот плотно натягивал форму, сделал шаг вперёд по направлению к стрелку, достал шокер и закричал: «Оружие на землю! Лицом вниз! Не двигаться!». Марина осознала: лучше момента не будет. Необходимо было воспользоваться им, пока не стало слишком поздно. Пригнувшись, она тихо подошла к пассажирской двери «Бьюика», приоткрыла её, скользнула рукой в бардачок и вытащила оттуда «Следопыт». Включив его, девушка аккуратно прикрыла за собой и, сжимая прибор в руке, скользнула в сторону автобуса. В её голове не было ни тени сомнений насчёт Николая. Он не из тех, кого удастся загнать в угол и прикончить, словно бешеную собаку. Позади она слышала подтверждения того, что её прогноз о Николае был точным: крики полицейских, наполненные болью, мольбы о пощаде, грохот от многочисленных падений, хруст костей и потоки ненормативной лексики. Апофеозом этого развернувшегося безумия стали рвотные позывы Николая, которые заставили её скривиться от отвращения, но не повлияли на внутренний компас, указывавший на необходимость довести начатое до конца. Стоило ей дойти до места, откуда из приоткрытой двери тянуло резким, тяжёлым запахом железа и смерти, как прибор тут же издал короткую трель. — Да, чёрт подери! — губы Марины растянулись в хищной, полубезумной улыбке. Её пальцы скользнули по боковым кнопкам «Следопыта», вызвав короткий ряд тихих щелчков. Экран мигнул, и перед Мариной возникла зелёная линия, уходящая вперёд. — Ну что там? — донёсся из-за спины осипший голос Николая. Девушка обернулась, скользнула по нему взглядом и, заметив следы рвоты на его лице и подбородке, спросила: — Тебе лучше? — Да. — Хорошо… За копов и криминалиста я могу не переживать? Ты же не стал их убивать? — Скажи мне, я что, совсем на придурочного похож? — усмехнулся Николай. — Можно сказать, я их уложил спать. В своём стиле. Он переплёл пальцы, вытянул руки вперёд и щёлкнул суставами — звук был резкий, будто кто-то наступил на тонкую сухую ветку. — Ты что-то нашла? — мужчина подошёл ближе и всмотрелся в дисплей. — Скажи, что это то, о чём я думаю. — Да, это именно то, о чём ты думаешь, — ответила Марина. — У меня даже возникло ощущение, что мы дышим им в спину.