Ни слова обо мне

Усталость душила так, как душат руки убийцы. Эйдену казалось, будто автобус, на котором они ехали в Элмбрук, переехал его дважды, потом сдал назад и проехал снова — только на сей раз зацепил бампером и потащил за собой по дороге. У Эмилии была ситуация ничем не лучше: создавалось впечатление, что на её голову каждые пять секунд опускается огромная кувалда, вышибая из неё всё живое. Каждый из них хотел лишь одного: закрыть глаза, упасть лицом в любую горизонтальную поверхность и провалиться в тишину, где нет ни людей, ни боли. Где можно хотя бы на время перестать существовать. И, словно в ответ на их внутренние мольбы, впереди показалось двухэтажное кирпичное здание мотеля. У его въезда стояла вывеска «MOTEL EVELYN», переливающаяся слабыми дневными бликами. Чуть ниже висела табличка, на которой было написано:

★ WI-FI

★ БЕСПЛАТНЫЙ ЗАВТРАК

★ СВОБОДНЫЕ НОМЕРА

★ МЫ НЕ СПРАШИВАЕМ ДОКУМЕНТЫ

Ряд номеров тянулся вдоль фасада, повторяя один и тот же ритм: дверь, окно, кондиционер; дверь, окно, кондиционер. Сбоку торчала лестница цвета ржавчины, ведущая на второй этаж — её ступени отбрасывали на бетон тонкую рваную тень. Внизу раскинулась небольшая парковка; на ней стояли пара старых пикапов и седан, выехавший за линию парковочного места. — Ну и вонь, — сказала Эмилия, нарушив тишину в салоне автомобиля. — Ещё чуть-чуть, и я сойду с ума от этого запаха. — Кто ж знал, что этот уникум напрудит себе в штаны, — пробормотал Эйден. — Хотя, если подумать… нам ещё повезло. Могло быть и хуже. Гораздо хуже. Тот злосчастный автобус мог стать нашим билетом в ад. — Да… — протянула Эмилия. — Тут ты прав. Но автобус хотя бы не вызвал у меня желания вышвырнуть водителя на ходу. Мужчина за рулём, чьë лицо было мёртвым, бесчувственным, словно посмертная маска, на которой навеки отпечаталась пустота, повернул руль вправо, и «Шевроле» аккуратно вкатился на парковку, остановившись рядом со складным туристическим стулом. Двигатель ещё какое-то время ворчал, пока резкий поворот ключа не прервал его, заставив стихнуть. — Уважаемые пассажиры, наша остановка — «Жопошный мотель», — объявила Эмилия голосом экскурсионного гида. — Переход на маршрут «Мошки, пыль и жара» осуществляется через передние и задние двери. Температура воздуха — плюс бесконечность по шкале сатаны. Просьба не расплавляться и не падать в обморок. Благодарим за то, что выбрали наш рейс. Эйден, увидев, как Эмилия открыла и захлопнула дверь, потянулся к своей сумке, вытащил её наружу и, выбравшись из машины, закрыл за собой с коротким щелчком. Нагнав вампиршу у входа в лобби, он молча толкнул стеклянную створку и шагнул за ней внутрь. Водитель «Шевроле», моргнув несколько раз, осознал, что стоит на парковке захудалого мотеля и не имеет ни малейшего представления о том, что он здесь делает. Мокрое ощущение на брюках заставило его посмотреть вниз и выдохнуть лишь тихое: — Блять… Дрожащие пальцы открыли бардачок, выудили салфетки и принялись яростно тереть мокрое пятно. Через несколько секунд, поняв, что пятно не уменьшается, водитель снова выругался, смял мокрые салфетки в кулак, открыл окно и вышвырнул их на улицу. В открытый бардачок тут же приземлилась пачка салфеток, после чего крышка хлопнула так громко, что пластик жалобно отозвался дребезжащим скрипом. Взгляд мужчины метнулся к стеклоподъёмнику; щёлкнув по кнопке, он закрыл окно, провернул ключ в замке зажигания и рванул с парковки, оставив после себя лишь облако пыли и чёрные полосы на раскалённом асфальте. Визжащий звук резины проник даже через закрытую дверь лобби. Эйден, остановившись возле Эмилии, которая налегла на стойку так, словно пыталась перенести на неё весь груз своей усталости, тяжело выдохнул и бросил сумку на пол. — Бряк… бряк… бряк, — бормотала Эмилия в паузах между нажатиями на дребезжащий звонок. Из-за угла появилась сотрудница ресепшена — женщина лет сорока в бежевой блузке. На её груди болтался пластиковый бейджик с именем «Нэнси». Она привычно начала: — Добро пожаловать в Эве… И тут же замолчала. Её губы, покрытые дешёвой выцветшей помадой, нервно задрожали, когда она увидела засохшую кровь, размазанную по одежде подростков. — Ч-ч-ч-ч… — начала заикаться Нэнси, так и не продвинувшись дальше первой буквы. — Да не надо так переживать, — спокойным голосом произнесла Эмилия. — У меня просто месячные. Жуть какие сильные. Когда накрывают — ебануться можно. Чистое стихийное бедствие. Эйден, решив подыграть, добавил: — Вчера она заливала весь город. Сегодня мы надеемся обойтись только одним мотелем. Он слегка наклонился к Нэнси, приложив ладонь к уголку рта: — На вашем месте я бы её не провоцировал. Иначе всё может закончиться как в той сцене из «Сияния». Где лифт выплёвывает целую реку крови. Лицо сотрудницы заметно побледнело. Из её горла вырвался короткий, дрожащий хрип — как будто чьи-то невидимые пальцы слегка сдавили ей шею. — Эйден, не издевайся, — произнесла Эмилия, бросив на него взгляд, в котором смешались укор и лёгкая улыбка. Сделав шаг к Нэнси, она сняла солнцезащитные очки и впилась в неё так, словно видела в ней не напуганную женщину, а лишь беспомощную, беззащитную добычу, которая уже никуда не денется. — Слушай меня внимательно, Нэнси, — тихо сказала Эмилия. Её голос сочился сладкой, пронзительной мягкостью, напоминая касание руки любимого человека, которое всегда обезоруживает. — Мы оплатили проживание на одну ночь. Нам нужен ключ от самого лучшего номера, что у тебя есть. Сотрудница едва заметно кивнула, развернулась и пошла к стенду, где висели ключи от номеров. Достав один из них, она зашагала обратно и, вернувшись к стойке, аккуратно опустила ключ перед Эмилией, которая тут же взяла его, сказав напоследок: — С вами приятно иметь дело, мисс. Водрузив себе на переносицу солнцезащитные очки, Эмилия направилась к номеру, выгравированному на холодной металлической бирке ключа. Эйден, забрав сумку, двинулся за ней. Комнаты встретили их пылью, забившейся в углы, и тягучим запахом дешёвого освежителя, который обволакивал каждый сантиметр окружающего пространства. Сквозь плотные, тяжелые шторы просачивался блеклый дневной свет, высвечивая в центре комнаты двухспальную кровать с цветочным покрывалом. Возле неё стоял невысокий деревянный комод с металлическими ручками, на котором лежал пульт от кондиционера. Звук, исходящий от его работы, напоминал рваный бас, смешанный с монотонным гудением, отчего казалось, будто внутри корпуса спрятан полудохлый трансформатор, доживающий свои последние дни. — У меня одной ощущение, что здесь кого-то пришили? — сказала Эмилия, положив очки на комод и неторопливо оглядев номер. — Эти дешёвые мотели — сплошная лотерея. Кто знает, что тут творилось до нашего приезда. — Это точно... — устало отозвался Эйден, бросив сумку у стены с облезшими обоями. — Мда. Не «Ритц», конечно, но на ночь сой... Фраза оборвалась на полуслове. Эмилия поморщилась и пошатнулась, едва не опрокинув стоящий рядом торшер. Волна боли в теле прокатилась мощным взрывом, задев каждую клеточку и оставив после себя лишь ноющее, язвящее послевкусие, от которого хотелось выть. Эйден, увидев, как она сгибается от очередного спазма, резко подался вперёд, оказавшись рядом. — Эмилия… что… — Похоже, охотники решили, что у меня нехватка серебра в организме, — сказала она, с трудом выплёвывая каждое слово. — Вот и восполнили запас. Крайне щедрые ублюдки, однако. Её ноги предательски дрогнули. Если бы не Эйден, стоявший в шаге и успевший подхватить её, она бы уже лежала на полу. — Эйден... — прохрипела Эмилия, давясь чёрной жижей, поднимающейся из глубины горла. — Тебе нужно... вытащить пули. Её глаза медленно закатились к потолку. Полуопущенные веки затрепетали так, будто в них застрял мотылёк, тщетно ищущий выход. И, когда Эйден бережно опустил её на кровать, он увидел, как по её щекам текут чёрные слёзы, оставляющие после себя неровные, расползающиеся полосы.