Ни слова обо мне

Дебора Беннетт проснулась ровно в пять двадцать, по звонку будильника. Она протерла слипшиеся глаза, встала с кровати, оделась и сделала себе чертовски крепкий чёрный кофе. Стоило её губам соприкоснуться с чашкой, как по телу тут же растеклось тепло, заполнившее каждую клеточку тела и вдохнувшее в неё крохотную искорку жизни. Поймав её, она умылась, приготовила бутерброды с арахисовым маслом и джемом, села за кухонный стол и расправилась с ними в несколько торопливых, машинальных укусов, запивая остатками остывшего кофе. Часы показывали 5:45. Дебора вымыла чашку, уложила заранее приготовленный ланч в пакет, проверила содержимое своей сумочки — бумажник, ключи, упаковка таблеток, кошелёк, телефон — и, убедившись, что всё на месте, подошла к зеркалу. Несколько штрихов тушью, немного светло-розовой помады: привычный лёгкий макияж, ставший неотъемлемой частью её утреннего ритуала. Окинув себя взглядом в последний раз, она удовлетворённо кивнула, надела рабочую куртку, взяла пакет с сумкой и выскользнула в ночь, закрыв за собой дверь. Впереди был ещё один длинный день за стеклянным окном билетной кассы. Дорога до неë заняла у Деборы привычные десять минут, по истечении которых она вставила ключ в замок, щёлкнула тумблером света и принялась готовиться к своей рутинной, въевшейся в подкорку сознания смене. Её шаги были отточены до автоматизма: •      Повесить верхнюю одежду. •      Включить терминал. •      Заправить бумагу в принтер билетов. •      Проверить мелочь в ящике кассы. •      Надеть бейджик. •      Перевернуть табличку с «Закрыто» на «Открыто». В 6:10 к ней подошли первые пассажиры — парень и девушка. У парня, выглядевшего на семнадцать-восемнадцать лет, были короткие растрëпанные каштановые волосы, строгий костюм и белая рубашка. На лице виднелись багровые синяки, одна из бровей была разбита. В левой руке он сжимал тёмно-синюю спортивную сумку, а в правой — бледную ладонь девушки, которая, судя по всему, была немного старше, возможно, года на два. Её ромбовидное лицо с острыми скулами обрамляли волосы цвета вороньего крыла, спадающие до середины шеи. Одежда будто плевала в лицо окружающему миру: чёрная футболка, рваные джинсы, перехваченные шипастым ремнём, и тяжёлые армейские ботинки, которые кричали о том, что её путь проложен через боль, ярость и презрение к каким-либо правилам и запретам. И была ещё одна деталь, заставившая Дебору насторожиться. Глаза девушки — алого, яркого цвета, как пролитое вино. На миг у женщины сперло дыхание, а сердце застучало так, будто хотело вырваться из груди и сбежать туда, где безопасно. Но разум тут же подбросил рациональное объяснение: линзы. Очевидно, ей хотелось выделиться и привлечь к себе как можно больше внимания — вот она и решилась на нечто эпатажное. — Вам помочь, ребята? — спросила Дебора, слегка улыбаясь. — Два билета на ближайший рейс до Элмбрука, — проявила инициативу девушка, впиваясь в неё своим пронзительным, ледяным взглядом. Дебора взглянула на экран терминала, проверяя нужный маршрут. — Отправление в 6:30. Третья платформа, автобус номер шесть. Посадка начнётся за десять минут до выезда. Цена обоих билетов — двадцать шесть долларов. Оплата наличными или картой? Ответа не было. Женщина подняла взгляд и тут же обнаружила себя в ловушке немигающих, огненно-красных глаз, в которых пульсировал слабый отблеск чего-то потустороннего. Она почувствовала, как её затягивает в эту глубь — всё дальше и дальше, как мысли медленно и неотвратимо ускользают, теряя чёткость, а окружающий мир со стенами и болезненно-жёлтым светом лампы плывёт перед глазами, лишаясь привычных очертаний. Сознание изо всех сил цеплялось за жалкие остатки ясности: за звук, за ледяную прохладу стола под ладонью, за ощущение пола под ногами. Но с каждым мгновением тьма становилась всё гуще, затягивая в свои бездонные, всепоглощающие глубины — как вязкое болото, втягивающее неосторожного путника в объятия смерти. После этого пришла тишина. И принесла с собой бесконечный, полный забвения мрак. …Из груди вырвался вздох. Она моргнула. Перед глазами был монитор терминала, светящийся тусклым светом. На нём мигал курсор, рядом с пустой строкой ввода в окне оформления билетов. Взгляд скользнул вверх, к тёмному стеклу окна кассы. На неё уставилось её собственное блеклое отражение с уставшим лицом. Глубокие тёмные круги — как результат тяжёлых, изнуряющих смен, отнимающих последние крупицы сил. Мелкие трещинки у уголков глаз выдавали постоянное напряжение и истощённые нервы. Она что, уснула? Звук тикающих настенных часов с металлическим ободком привлёк её внимание. Посмотрев на них, женщина обнаружила, что стрелки показывают 6:20. Вероятно, она позволила усталости взять верх, провалившись в короткий, обволакивающий покой сновидения, после которого не осталось даже малейшего намёка на то, что он вообще был. В голове была пустота, за исключением смутного ощущения того, что совсем недавно её что-то волновало, тревожило… но что именно — теперь было неуловимо, стёрто, как если бы кто-то прошёлся по её мыслям невидимым ластиком, уничтожив каждую крупицу памяти до чистого листа. — Мэм, простите, не могли бы вы уделить мне минуту своего времени? — сказал ровный, безэмоциональный голос. Дебора посмотрела в сторону прозвучавших слов. За перегородкой стояли двое мужчин, одетых в белые рубашки с чёрными галстуками и джинсы, которые были того же цвета, что и асфальт за автобусной станцией — тёмные, точно скроенные по форме и будто впитывающие свет. Оба были в солнцезащитных очках, отливающих еле заметным металлическим блеском. — Меня зовут Эрик, а это мой коллега — Брайан. Как я могу к вам обращаться? — Дебора. — Хорошо. Скажите, Дебора, вы не замечали здесь чего-то странного? У вас были какие-то смутные, неясные ощущения? Быть может, провалы в памяти? Чувство, будто вы что-то забыли… или наоборот — будто помните то, чего не было? Женщина на мгновение задумалась. На языке крутилось беспокойство, которым она уже была готова поделиться с этими двумя людьми, но в последний момент где-то глубоко, в подсознании, загорелась вспышка тревоги, и следом в её голове отчётливо и громко закричал голос: не доверяй им. Дебора заметно напряглась, её пальцы невольно сжались, лицо застыло в маске волнения. — Кто вы, черт возьми, такие? — Поверьте, вам не захочется этого узнавать, — спокойно ответил второй мужчина. — От вас требуется лишь одно: содействие. Ничего больше. — Я вам нихрена не расскажу, пока не узнаю, кто вы и какого рожна вам от меня нужно. Люди в одинаковых белых рубашках молча переглянулись, затем тот, что был слева, сделал шаг вперёд. — Хорошо. Тогда позвольте представиться более полным образом. Я агент Шепард. Это, — он кивнул на напарника, — агент Милтон. Мы из ФБР. Вот удостоверение, если вам этого мало, — он вынул из внутреннего кармана пластиковый идентификатор и протянул ей. Убедившись, что женщина как следует рассмотрела документ, агент аккуратно вернул его на место. — Теперь, когда все формальности соблюдены, перейдём к той части, где мы задаём вопросы, а вы на них отвечаете честно и без попыток юлить. В ваших же интересах. — Вопрос первый, — присоединился к разговору агент Милтон, — не видели ли вы человека с чересчур бледной кожей? — Нет. — Вопрос номер два. У вас было чувство, либо же ощущение потери чего-то важного? Мысли, отрезка времени? Дебора нахмурилась. — Кажется… да. — И последний вопрос. Вы позволите нам отсканировать вашу сетчатку, используя портативный нейросканер? — Чего? Она не успела отреагировать. Один из агентов вытащил небольшое устройство, напоминающее карманный фонарик. Из его передней части вырвался тонкий луч красного цвета, устремившись в центр её зрачка. — Это займёт всего пару секунд, — проговорил мужчина. — Не двигайтесь и не моргайте. Прибор издал тонкий писк. На боковой панели женщина увидела зелёный огонёк — он мигнул несколько раз, а затем погас вместе с лучом, оставив после себя лишь чёрную пластмассу. — Контакт зарегистрирован. Объект находится здесь, — сказал агент, глядя на результат. Убрав прибор, он махнул напарнику рукой. — Идём, нужно сообщить остальным. И помни: делаем все тихо. Нельзя, чтобы объект понял, что его засекли. Иначе всё пойдёт к чёрту. Когда звук удаляющихся шагов стих, Дебору окружила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов. Её взгляд какое-то время был направлен в сторону служебного выхода, будто она надеялась, что кто-то вернётся и объяснит, что вообще происходит. Этого не случилось. И тогда она опустила голову, вернувшись к экрану терминала. Её пальцы принялись щелкать левую и правую кнопки мыши, открывая записи с камер видеонаблюдения. Дебору интересовал период времени с 6:10 до 6:20. Но когда она добралась до нужного отрезка, система выдала сообщение:

ФРАГМЕНТ ВИДЕОПОТОКА НЕДОСТУПЕН. ЗАПИСЬ МОГЛА БЫТЬ СТЕРТА ВРУЧНУЮ.

Дебора поморщилась. Она решила посмотреть архив, но и там не было ни одной резервной копии. В системном логе была запись, окончательно добившая её: Запрос на удаление подтверждён. Пользователь: D.Bennett. Удалено навсегда. Около минуты она смотрела на эти строчки, не в силах поверить в прочитанное. Ей казалось, будто её обманывает собственное зрение. Но нет, эта запись была настоящей — чёткой, зарегистрированной в системе и подписанной её именем. Сделав глубокий вдох, женщина закрыла лог, откинулась на спинку кресла и принялась массировать виски, надеясь хоть немного унять возникшую пульсирующую боль. Когда ей это всё же удалось, она мысленно пообещала себе взять отпуск на следующей неделе, если, конечно, к тому моменту её не отправят в палату с мягкими стенами.