love, anonymous

      На следующее утро Тиффани проснулась со стойким вкусом кошачьей рвоты во рту и твёрдым намерением никогда больше не вспоминать о вчерашнем дне.       Проблема заключалась в том, что вчерашний день явно придерживался другого мнения.       После выкуренного косяка Лили будто окончательно свихнулась. Вместо того чтобы, как нормальный человек, завалиться спать или хотя бы продолжить нести свою обычную романтизированную чушь, она решила искупаться в море. К тому моменту волны уже яростно бились о берег, а небо над водой стало тяжёлым и серым, словно собиралось рухнуть вниз в любую минуту.       Сперва Тиффани было плевать.       Фэйрчайлд вообще имела нездоровую склонность к подобным театральным выходкам. Она могла часами рассуждать о красоте шторма, трагичности человеческого существования и прочем бреде, который почему-то производил впечатление на окружающих. Но когда голова Лили перестала появляться над волнами, ситуация внезапно перестала казаться романтичной.       Пришлось лезть за ней в воду.       И это было отвратительно.       Лили смеялась как сумасшедшая, пока Тиффани пыталась одновременно не дать ей утонуть, не захлебнуться самой и не думать о том, что на ней надето платье из последней коллекции «Версаче».       – Да ты окончательно свихнулась! – Рявкнула она, когда они наконец выбрались на дорогу, тянувшуюся вдоль побережья.       Мокрые волосы липли к лицу, босоножки были безнадёжно испорчены, а платье выглядело так, будто его переехал грузовик. Гружённый бытовыми отходами. Дважды.       Лили же казалась до отвратительного довольной.       – Даже больше, чем тебе кажется, – с улыбкой ответила она.       На этом моменте воспоминание обрывалось, но настроение всё равно успело испортиться.       Окончательно план забыть вчерашний день провалился уже перед первым уроком.       – Эй, – Лили привалилась к шкафчику рядом с ней, растягивая пухлые губы в насквозь фальшивой ухмылочке. Райли рядом не было. Скорее всего, готовилась к очередному тесту или сидела где-нибудь с книгой, пока Деклан исполнял свою любимую роль благородного рыцаря, готового защищать её от любого ботаника, который рискнёт подойти слишком близко.       – Я с тобой не разговариваю. Мои туфли… после того, что ты вчера сделала, их уже не восстановить.       – Я куплю тебе новые.       – Рассчитываю на это, дорогая. Мама убьёт меня, если я потребую деньги на новую пару, не объяснив, что сделала со старыми.       – Да-да, твоя мать ужасна, мир жесток, жизнь несправедлива, – отмахнулась Лили. – Не ной.       Тиффани бросила на неё тяжёлый взгляд.       – Я хотела поговорить о вчерашнем, – продолжила Фэйрчайлд уже серьёзнее. – Это останется между нами?       – То, что ты пыталась утопиться? Конечно.       – И Деклан…       – Я скорее отрежу себе язык, чем заговорю с этим придурком.       – Хорошо, – рыжая снова улыбнулась. – Я не хочу быть сукой, но просто знай, что, если ты сдашь меня, я сдам тебя. Твоя мать может закрыть глаза на выкуренный косяк, но не на то, что кто-то узнал, что его выкурила.       – Ты меня шантажируешь?       – Просто предупреждаю.       – Иди нахер, Фэйрчайлд.       – Обязательно.       Поднявшись на носочки, Лили быстро чмокнула её в щёку и тут же отступила назад.       – Хорошо проведи день, дорогая.       Тиффани проводила её взглядом и тяжело вздохнула.       Иногда ей казалось, что дружба с Лили Фэйрчайлд – это диагноз, который почему-то до сих пор не внесли ни в один медицинский справочник. Или особенный вид психологического насилия.       Она уже собиралась захлопнуть шкафчик и пойти на очередной скучный урок, когда всё её тело словно пронзило током. Обрывки из разговора с матерью пронеслись перед глазами словно кадры из старого фильма и те же эмоции поднялись в груди как морские волны. Она выдохнула, вспоминая, насколько сильно вчера сглупила, когда позволила себе подумать, что имеет право на возмущение.       Письмо…       Воспоминание налетело так резко, что Тиффани даже замерла посреди коридора. Перед глазами вспыхнули обрывки вчерашнего разговора с матерью, её холодный голос, собственная злость, от которой дрожали руки, и тот листок бумаги, на который она выплеснула всё, что так долго держала внутри.       Она шумно выдохнула.       Господи, какая же это была идиотская идея.       Вчера ей казалось, что она имеет право злиться. Что имеет право хотя бы один раз не проглотить очередное унижение. Теперь же Тиффани могла думать только о том, насколько сильно сглупила.       То дурацкое письмо всё ещё лежало в книге. По крайней мере, она очень надеялась, что лежало.       Вчера ей казалось, что никто и никогда не откроет этот том. Но мистер Харпер вполне мог заметить недоделанную работу и самостоятельно закончить расстановку. А если книгу переставили, найти её снова будет практически невозможно.       Хотя это был далеко не худший вариант. Гораздо хуже, если кто-то успел открыть её раньше.       Если письмо нашёл какой-нибудь случайный ученик – плохо.       Если его прочитал кто-то из знакомых – ещё хуже.       Если его прочитал Деклан, можно было сразу менять имя, страну и, возможно, внешность, потому что он не перестанет высмеивать её.       Остаток утра Тиффани провела в состоянии нарастающей паники. На первом уроке она безуспешно пыталась вспомнить, куда именно сунула книгу. На втором уже мысленно составляла список людей, которых придётся устранить, если письмо попало не в те руки.       К обеду список стал настолько длинным, что было впору открывать собственную преступную организацию.       Поэтому, как только прозвенел звонок, она направилась в библиотеку.       К счастью, внутри почти никого не было. Несколько учеников сидели за дальними столами, уткнувшись в учебники, но между стеллажами царила привычная тишина. Тиффани быстрым шагом двинулась в нужный ряд, стараясь выглядеть так, будто пришла сюда по совершенно законному и не имеющему отношения к возможной катастрофе поводу.       Сердце колотилось всё сильнее по мере того, как взгляд скользил по корешкам книг.       Через несколько минут поисков она наконец заметила знакомый том.       Книга стояла именно там, где она её оставила. На той же полке. На том же месте.       Она осторожно вытащила том и сразу раскрыла его примерно посередине. Листок был на месте.       От облегчения Тиффани едва не застонала вслух.       Слава Богу.       Она уже собиралась вытащить письмо и сделать вид, что ничего не произошло, когда заметила нечто странное. Да, оно выглядело так же, как и вчера, но всё же было что-то, что настораживало. Во-первых, Тиффани не складывала его вчетверо, потому что Лили не оставила ей на это времени, а просто сунула в книгу как есть. Во-вторых, она определённо не оставляла на полях пометки красной ручкой.       Несколько секунд девушка просто смотрела на страницу, пытаясь убедить себя, что ошибается. Затем медленно перевернула лист и почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается.       Кто-то нашёл письмо. Кто-то его прочитал. А потом, судя по всему, взял красную ручку и решил поработать над её грамматикой.       – Что за...       Тиффани развернула письмо и несколько секунд просто смотрела на страницу, не совсем понимая, что именно видит. Потом перечитала первую строчку. Затем вторую. После этого медленно моргнула и почувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз.       Все ошибки были исправлены.       Типа… абсолютно все.       Каждое пропущенное окончание, каждая лишняя или недостающая запятая, каждая буква.       Слово «надаело» было аккуратно зачёркнуто и заменено на «надоело». «Багатым» превратилось в «богатым». «Чиго» – в «чего».       И это было ещё не самое страшное. Рядом с некоторыми исправлениями появились комментарии. Почерк у того, кто это писал, был настолько идеальным и ровным, что это раздражало. Каким маньяком надо быть, чтобы прорисовать каждую букву?!       Тиффани пробежалась глазами по первой странице.       «Мне надоело притворяться, что всё нормально».       Под исправлением кто-то подписал:       «Инфинитивы тоже устали страдать.»       Она моргнула. Перешла к следующей строке.       «Мне надоело слушать людей, которые думают, что знают меня лучше, чем я сама».       Комментарий:       «Запятые спасены. Не благодарите. Это просто моя работа ;)»       Тиффани почувствовала, как начинает злиться.       «Мне надоело быть красивой куклой, которую можно поставить рядом с каким-нибудь богатым идиотом...»       Под строкой было написано:       «Справедливости ради, богатый идиот всё ещё лучше бедного идиота. Даже с ошибкой в слове.»       Романо невольно фыркнула и тут же разозлилась на себя за это. Какой-то псих нашёл её письмо, прочитал его, исправил ошибки, а теперь ещё шутит. Это было возмутительно.       Она продолжила читать.       Чем ниже опускался взгляд, тем меньше становилось сарказма. Колкие замечания всё ещё встречались, но уже не так часто. Будто человек, сидевший над этим письмом, постепенно перестал смеяться над ошибками и начал обращать внимание на сами слова.       «Мне надоело быть недостаточно умной, недостаточно хорошей и вообще недостаточно всем подряд.»       Рядом с этой строчкой не было ни шуток, ни исправлений; короткая запись, сделанная тем же аккуратным почерком:       «Звучит так, будто проблема не в вас, а в людях, которые постоянно измеряют твою ценность.»       Тиффани замерла. Улыбка, которая появилась на её лице после комментария про богатых идиотов, медленно исчезла.       Эта фраза слишком явно отличалась от остальных. До этого придурок с красной ручкой просто шутил над ней, приправляя свои комментарии словами, которые могли указывать на снисходительный тон, но сейчас он явно был серьёзен. Возможно, даже слишком серьёзен для того, кто просто нашёл чужое письмо в какой-то старой книге.       Тиффани сглотнула и перевела взгляд ниже. Под последним абзацем тоже появилась новая пометка.       «И знаете что? Может быть, проблема не во мне. Может быть, проблема в вас.»       Под этой строчкой неизвестный написал:       «Возможно. Но иногда проблема ещё и в том, что мы начинаем верить людям, которых считаем близкими, но на деле они просто пользуются нами. Им выгодно говорить, что мы хуже, потому что так мы сильнее любим их.»       На этот раз Тиффани не торопилась складывать письмо и прятать его в карман. Она просто стояла посреди библиотеки, глядя на последнюю строчку. Взгляд снова и снова возвращался к одним и тем же словам, а сердце почему-то начинало биться всё быстрее.       Это раздражало.       Тиффани Романо не должна была стоять между пыльными книжными полками и реагировать на какое-то дурацкое письмо так, словно ей только что признались в любви. Это она обычно заставляла людей чувствовать что-то. Она умела улыбнуться так, что парень потом неделю вспоминал этот момент. Умела флиртовать, умела производить впечатление, умела занимать всё пространство вокруг себя.       А сейчас сама стояла, сжимая в руках исписанный лист бумаги, и никак не могла перестать думать о человеке, который его прочитал.       Девушка резко захлопнула книгу.       Звук эхом прокатился между стеллажами.       – Ладно, – пробормотала она, нервно поправляя волосы. – Это уже реально странно.       Потому что неизвестный псих с красной ручкой не должен был понимать её настолько хорошо, не должен был писать вещи, о которых она сама старалась не думать и уж точно не должен был заставлять её чувствовать себя так, будто её впервые за долгое время кто-то услышал. Тиффани раздражённо выдохнула и снова открыла книгу.       Она перечитала комментарии ещё раз, будто надеялась найти доказательство того, что всё это просто издёвка, но не нашла. Тогда девушка перевернула лист. На обратной стороне её ждала ещё одна запись.       «У вас ужасная грамматика.»       Тиффани возмущённо фыркнула.       – Да пошёл ты.       Её взгляд автоматически скользнул ниже. После небольшой паузы там была ещё одна строчка.       «Но письмо хорошее.»       Она застыла, потом медленно перечитала фразу. Это было нелепо. Её только что оскорбили, а потом похвалили.       И почему-то именно вторая часть запомнилась ей гораздо сильнее первой.

***

      Когда Тиффани наконец заставила себя сложить письмо, засунуть его в сумочку и отойти от стеллажей, за библиотечной стойкой уже сидела не пожилая библиотекарша, а Эмма Парк. Девушка сосредоточенно смотрела в экран древнего компьютера, который, кажется, продолжал работать исключительно благодаря упрямству инженеров прошлого и нежеланию директора тратить деньги на новый.       При виде неё Романо даже слегка повеселела.       Впервые за последние два дня удача, похоже, решила вспомнить о её существовании.       – Эй, Эмма, – она навалилась на стойку так, что грудь слегка приподнялась над вырезом шёлковой блузки.       Подняв глаза, Эмма стремительно покраснела, отвела взгляд в сторону и закашлялась. Это произошло настолько быстро, что блондинка не сдержала смешка.       – П-привет… то есть… привет, Тиффани.       – Ага, – Романо небрежно махнула рукой. – Мне нужно кое-что узнать. Вчера одну книгу брали из библиотеки. Можешь посмотреть, кто именно?       Парк тут же напряглась.       – О… нет… нет, извини, это против правил.       – Школа не рухнет, если ты позволишь мне разок заглянуть в монитор.       – Извини, я… я не могу.       Тиффани театрально вздохнула.       – Какая ты сегодня принципиальная.       – Это не принципиальность. Просто мне нельзя разглашать информацию о читателях.       – Даже если читатель, возможно, совершил преступление?       – Какое ещё преступление?       – Очень странное. Это всего лишь пример.       Эмма нахмурилась.       – Тиффани...       – Ладно, ладно. Тогда давай по-другому, – она наклонилась чуть ближе. Настолько, что взгляд Парк предательски дёрнулся вниз и тут же метнулся обратно к экрану. Улыбка Тиффани стала шире. – Если ты мне поможешь, я никому не расскажу про Ксавье.       Эмма застыла.       – Что?       – Ты прекрасно знаешь, о чём я.       – Я не...       – Нет-нет, не перебивай. Мне особенно нравится ситуация, когда вы с Ксавье сбежали с вечеринки по случаю вечера встречи выпускников, напились и целовались под футбольными трибунами.       Щёки Эммы моментально вспыхнули.       – Тиффани!       – Или мы можем обсудить тот раз, когда вы заперлись в душевой? Он был нежен, да? Хотя ты так кричала…       – Тиффани!       На этот раз её голос прозвучал так громко, что несколько учеников за дальними столами подняли головы. Именно этого Романо и добивалась. Она прекрасно умела привлекать внимание.       – Тише, Эмма. Я же забочусь о твоей репутации.       – Это шантаж.       – Неправда. Шантаж выглядел бы гораздо страшнее.       Эмма нервно огляделась по сторонам и понизила голос:       – Ты ужасный человек.       – Я знаю.       Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока Эмма не вздохнула и не прикрыла лицо ладонью.       – Однажды ты попадёшь в тюрьму.       – Только если за превышения уровни сексуальности в крови, дорогая.       – Господи...              – Так что насчёт книги?       Парк ещё пару секунд сопротивлялась исключительно ради приличия, после чего обречённо повернулась к компьютеру.       – Название.       Улыбка Тиффани стала шире.       – Вот теперь я узнаю свою Эмму.       Через минуту Эмма уже щёлкала мышкой по древней библиотечной программе, которая выглядела так, будто её установили одновременно с основанием школы и с тех пор ни разу не обновляли. Компьютер недовольно гудел, периодически зависал и выглядел так, будто каждый запуск давался ему через боль и унижение.       – Если эта штука сейчас взорвётся, виновата будешь ты, — пробормотала брюнетка, наблюдая за крутящимся значком загрузки.       – Если она взорвётся, я скажу директору, что ты героически погибла при исполнении служебного долга.       – Очень смешно.       Тиффани нетерпеливо постукивала ногтями по стойке. С каждой секундой ей всё сильнее хотелось просто перегнуться через стол и самостоятельно посмотреть в монитор.       Наконец на экране появилась нужная запись.       Эмма быстро пробежалась взглядом по строчке.       – О…       Тиффани мгновенно напряглась.       – Что значит «о»?       – Ничего.       – Эмма.       Девушка тяжело вздохнула.       – Последним эту книгу брал Деклан.       – Мой брат?       – Насколько мне известно, других Декланов в школе нет.       Несколько секунд Романо просто смотрела на неё, а затем резко развернулась на тонких шпильках. Конечно. Разумеется. Кто ещё мог исправить каждую ошибку красной ручкой? Кто ещё мог написать комментарии про грамматику и самооценку? Кто ещё обладал настолько отвратительно идеальным почерком?       – Спасибо, Эмма.       – Тиффани, только не убивай его.       – Ничего не обещаю.       Она развернулась и направилась к выходу из библиотеки. Теперь всё выглядело логично.       Деклан всегда исправлял её ошибки.       Деклан всегда считал своим долгом читать ей лекции.       Деклан всегда находил способ вести себя так, будто знает больше остальных.       Чем дальше Тиффани шла по коридору, тем сильнее закипала. Сначала раздражение казалось вполне терпимым, но с каждым шагом превращалось во что-то гораздо более опасное. К тому моменту, когда она добралась до внутреннего дворика школы, здравый смысл уже окончательно проиграл этой битве.       Самого Деклана искать долго не пришлось.       Он сидел на одной из скамеек под раскидистым деревом и читал.       Разумеется.       Тиффани была уверена, что её брат каким-то образом умудряется читать даже во сне. Наверняка он открывал глаза среди ночи, перелистывал пару страниц какой-нибудь трагедии о страданиях мёртвых англичан и только потом спокойно засыпал обратно.       – Ты!       Деклан поднял голову.       – Добрый день и тебе.       Не замедляя шаг, Тиффани подошла к скамейке и бросила книгу ему на колени. С ухмылкой старший брат поднял издание, встал и слабо постучал им по лбу младшей сестры.       – Тиффани, это книга. Книга, это Тиффани. Больше вы никогда не увидитесь.       – Если ты думаешь, что это смешно, то глубоко ошибаешься, ясно?! – Она скрестила руки на груди. – Это… это тупо! Ты мог бы просто сказать мне, что нашёл письмо…       Улыбка на лице Деклана дрогнула.       – Что?       – Не притворяйся.       – Нет, серьёзно. Что ты имеешь в виду?       Тиффани нахмурилась.       – Письмо.       – Какое письмо?       – Письмо в книге.       Деклан моргнул.       – Какое ещё письмо?       – В этой книге! – Она ткнула пальцем в том, который всё ещё находился у него в руках. – Ты взял её в библиотеке, нашёл письмо и решил поиграть в редактора.       – Тиффани, галлюцинации – признак шизофрении.       – Перестань! Ты исправил ошибки!       – Какие ошибки?       – В письме!       – В каком письме?       Раздражённо выдохнув, Тиффани полезла в сумку и через секунду сунула брату измятый листок. Деклан развернул лист и начал читать.       – Это ты написала?       – Не меняй тему.       – Ты написала слово «богатым» через «а».       – Не меняй тему!       – Я не меняю тему. Меня искренне потрясло слово «багатым».       – Господи, ты невозможен.       – И это говорит человек, который написал «надоело» тремя разными способами.       Тиффани моментально выхватила письмо обратно.       – Ты ужасен.       – Это всё ещё не объясняет, почему ты решила, что письмо исправил именно я.       – Потому что это буквально то, чем ты занимаешься всю жизнь.       Деклан вопросительно приподнял бровь.       – Исправляю чужие ошибки?       – Даже если тебя никто об этом не просит.       – Ладно, это справедливо. Но это что, единственная причина?       – Ещё эту книгу последним брал ты.       – Тоже справедливо. Но до этого момента я ни разу не видел этого письма. Если бы ты проверила мой профиль в библиотечной системе, то увидела бы, что вчера я взял семь таких книг.       – Кто добровольно берёт семь книг? – Фыркнула Тиффани.       – Люди, которые умеют читать.       – Высокомерный придурок.       – Зато грамотный. В отличие от некоторых. Я взял книги для своего курса по углублённому изучению английской литературы. Все издания выглядели одинаково.       Она закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг. Несколько секунд они молчали. Тиффани смотрела на письмо, Деклан – на неё, а внутри медленно росло крайне неприятное осознание.       Если это был не он, то кто тогда?       – Ты действительно раньше его не видел? – Спросила она уже без прежней уверенности.       Деклан покачал головой.       – И не исправлял?       – Нет.       – И комментарии не твои?       Он протянул руку.       – Можно взглянуть ещё раз?       Немного поколебавшись, Тиффани отдала письмо. Деклан внимательно пробежался взглядом по красным пометкам, задерживаясь на каждой строчке дольше, чем раньше.       – Нет, это точно не я. Я бы исправил больше.       – Что?!       – Здесь пропущены два тире, одно вводное слово оформлено неправильно, а внизу человек зачем-то смешал длинное тире и дефис. В современной литературе это допустимо, но я придерживаюсь классического видения на словесность. Я бы это отметил.       Тиффани уставилась на него.       – Ты сейчас серьёзно?       – Абсолютно.       – Ты больной.       – Не исключаю. Но, очевидно, твоё письмо исправил другой больной.       Она снова выхватила письмо и прижала его к груди. Мысли путались всё сильнее. Если это был не Деклан, круг подозреваемых внезапно становился намного шире. Настолько шире, что ей это совершенно не нравилось.       – Значит, письмо нашёл кто-то с твоего курса.       – Похоже на то.       – И прочитал его.       – Определённо.       – Полностью.       – Судя по комментариям, даже несколько раз.       Тиффани издала звук, подозрительно похожий на стон находящегося в агонии человека.       – Это худшее, что могло случиться.       Деклан задумался.       – Не уверен.       – Что может быть хуже?       – Этот человек мог исправить ошибки синим цветом.       Несколько секунд она просто смотрела на него, а потом против собственной воли тихо рассмеялась. Совсем чуть-чуть.       Настолько чуть-чуть, что почти сразу разозлилась на себя за это.       Разумеется, Деклан заметил. Он всегда замечал такие вещи. Иногда Тиффани казалось, что её брат способен определить её настроение по тому, как она держит чашку с кофе или захлопывает дверцу машины.       – Вчера нас было всего семеро: я, мистер Харпер, Ксавье Кинг, Эмма, Луна, придурок Фабиан и Райли. Обычно к нам присоединяется Лили, но вчера у неё, очевидно, возникли очередные неотложные дела.       При упоминании Лили Тиффани невольно вспомнила прошлый вечер, почти чёрное море и рыжую идиотку, которая решила, что купаться во время надвигающегося шторма – отличная идея. Учитывая характер Фэйрчайлд, её «неотложные дела» вполне могли включать побег из дома, организацию революции или попытку утонуть ради красивого драматического эффекта.       – Ты не узнаёшь почерк?       Деклан протянул руку, и Тиффани нехотя позволила ему ещё раз взглянуть на письмо. Несколько секунд он внимательно изучал аккуратные красные пометки, после чего покачал головой.       – Думаешь, я помню почерки всех тех, с кем учусь?       – Ты такой придурок, что мог бы, – пожала плечами Тиффани.       Деклан коротко усмехнулся.       – Нет, я не знаю, кто это писал.       Он вернул ей письмо, и Тиффани снова посмотрела на знакомые строчки. Теперь, когда она знала, что это не Деклан, комментарии казались ещё более странными. Кто-то не просто исправил ошибки. Кто-то внимательно прочитал каждое предложение, понял, что именно она пыталась сказать, а потом почему-то решил ответить.       И что раздражало больше всего – ответить хорошо.       Если бы неизвестный автор оказался самодовольным придурком, высмеивающим её орфографию, всё было бы гораздо проще. Тогда она могла бы спокойно его ненавидеть.       Но человек с красной ручкой почему-то выбрал самый неудобный вариант из всех возможных. Он по-настоящему попытался её понять.       – Слушай, – начал Деклан. – Это не моё дело, но на твоём месте я бы как можно скорее выяснил, кто именно нашёл письмо. Ты не написало там ничего, что указывало бы на тебя, но всё же при желании можно догадаться, кто мог написать слово «богатый» через «а». Тогда он или она может рассказать обо всём матери, и она… ну…       При упоминании матери настроение моментально испортилось, будто кто-то взял и вылил ведро ледяной воды ей за шиворот.       Деклан замолчал, и на мгновение между ними повисла неловкая тишина. Кажется, даже ему не хватило красноречия, чтобы описать, насколько катастрофическими окажутся последствия, если миссис Романо узнает о существовании письма.       Впрочем, Тиффани и без пояснений прекрасно всё понимала.       Мать никогда не интересовалась её чувствами настолько, чтобы воспринимать их всерьёз. Зато была бы в полном восторге от возможности использовать это письмо как очередное доказательство того, что с дочерью что-то не так.       – Ты меня поняла, – наконец сказал Деклан.       Тиффани медленно сложила листок и убрала его обратно в сумку.       – Вполне.       Итак, она определённо нашла на свою шикарную задницу очередную проблему и никто, – даже Деклан, – не сумел бы ей помочь. Отлично. Ситуация на 10 из 10.       И где же Лили со своими косяками, когда она так, блять, нужна?!