love, anonymous

      За семнадцать лет сознательной жизни Тиффани успела привыкнуть, что в их доме всегда царит почти музейная тишина. Здесь никогда не пахло свежесваренным кофе, горячим ужином; только полиролью, селективными ароматами «Шанель» и «Том Форд» и белыми лилиями, которые их старая экономка миссис Шалифо меняла каждые три дня. Всё было настолько идеально, что Романо временами хотелось специально пройтись по паркету в грязных ботинках, просто чтобы проверить, не рассыплется ли этот безупречный мир.       Отец был занят на работе (то есть поёбывал свою новую секретаршу), поэтому за длинным столом в столовой сидели только мать и Деклан. Старший брат рассказывал о чём-то, держа в руке вилку с достоинством английского аристократа, а миссис Романо слушала его с тем нежным, полным любви выражением на лице, которого сама Тиффани удостаивалась всего пару раз за жизнь.       – Добрый вечер, – бросила она, опускаясь на своё место.       – Ты опоздала на семь минут, – даже не посмотрев на неё, сказала мать.       – Проколола шину, когда выезжала на города. Фабиан помог мне её заменить.       На деле никакой шины Тиффани, конечно, не прокалывала. Осознав, что её ждёт, остановила свой «Порше 911» на обочине, включила музыку погромче и просто сидела пока Фабиан (рыцарь на чёрном мотоцикле, блин!) не остановился рядом, чтобы спросить не нужна ли помощь. Пришлось соврать ему что-то о шуме в двигателе, а потом всё же поехать домой.       Экономка молча поставила перед ней тарелку. Несколько минут за столом слышался только звон приборов.       Тиффани уже начала надеяться, что сегодняшний вечер обойдётся без семейной драмы, когда миссис Романо аккуратно промокнула губы салфеткой.       – Сегодня мне звонила Лора Уитмор.       Блондинка мысленно застонала.       – Правда? Передай ей мои соболезнования.       – Она сказала, что её сын пригласил тебя на благотворительный вечер.       – Пригласил.       – И ты отказала.       – Отказала.       – Почему?       – Потому что он скучный.       Мать медленно подняла взгляд.       – Ты не могла просто отказать племяннику федерального судьи и сыну одного из самых влиятельных людей штата.       – Но он скучный!       – И что?       – Я не могу идти на свидание с тем, кто полчаса пытается объяснить мне, что такое «инвестиции», хотя я знаю, а потом распинается о том, что рынок криптовалюты скоро рухнет. И всё с таким видом, будто ему вручили Нобелевскую премию по экономике, а не оплаченный папочкой диплом!       Деклан тихо кашлянул, пряча улыбку за бокалом. Тиффани заметила это и почувствовала мимолётное удовлетворение. Хоть кто-то здесь ещё обладал чувством юмора.       – Семья Уитмор – очень уважаемые люди, – холодно произнесла мать. – Их сын учится в одном из лучших университетов страны, прекрасно воспитан и уже сейчас знает, чего хочет от жизни.       – Именно поэтому он целый вечер рассказывал о налоговых льготах?       – Он рассказывал о своём будущем.       – Нет, мама. Он рассказывал о себе. Без остановки.       Миссис Романо аккуратно положила вилку рядом с тарелкой. Этот жест Тиффани знала слишком хорошо. Он означал, что терпение закончилось.       – Иногда полезно думать не только о том, интересно ли тебе сейчас, но и о том, что может принести пользу в будущем.       – А, так это было собеседование на роль будущего мужа? Что ж, жаль, что он его не прошёл.       – Это было знакомство с человеком, который способен обеспечить стабильное будущее своей семье.       Сильнее сжав в руке вилку с гербом их семьи на ручке, Тиффани с шумом втянула воздух. Она не была против идеи когда-нибудь выйти замуж за богатого и сравнительно симпатичного парня, хотя временами ей и хотелось испытать всю эту радость студенчества, о которых твердили в сериалах про колледж. Всё, чего ей хотелось, – чтобы тот, с кем она свяжет свою жизнь, её хотя бы уважал.       Да, она была не так умна, как Деклан, не цитировала По и не могла отличить Мане от Моне, но это ведь не означало, что у неё ничего нет. У неё имелись интересы, мечты, таланты. Она не хотела быть красивым аксессуаром рядом с чужой фамилией и внушительным банковским счётом.       Глупо, конечно, но кто запрещает девушке верить в чудо.       – На банкете он тридцать минут допрашивал бедного официанта о сортах вина, а потом полностью пересказал мне всё, сделав вид, что сам в этом разбирается. Хотя я всё это время стояла рядом.       – Достаточно.       – Нет, правда. Если бы я осталась ещё на десять минут, он бы наверняка открыл на ноутбуке презентацию «Почему акции – это сексуально».       – Тиффани.       – Что? Я честно пыталась его слушать. Даже кивала в нужных местах. Но, когда человек двадцать минут рассуждает о диверсификации инвестиционного портфеля и ни разу не спрашивает тебя ни о чём, кроме фамилии, им сложно заинтересоваться.       Миссис Романо посмотрела на дочь с тем холодным раздражением, которое всегда означало одно и то же: Тиффани снова всё испортила.       – Иногда мне кажется, что ты намеренно усложняешь себе жизнь.       – Нет. Я просто не хочу выходить замуж за скуку в дорогом костюме.       – Это инфантильный взгляд на вещи.       – А по-моему, инфантильно связывать свою жизнь с человеком только потому, что его отец дружит с нужными людьми.       На несколько секунд за столом повисла тишина. Мать медленно сложила руки перед собой.       – Ты всё ещё не понимаешь, в какой семье выросла.       Тиффани почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.       Она прекрасно понимала. Именно поэтому каждое утро надевала дизайнерские платья, дорогие украшения и улыбку той самой Тиффани Романо – избалованной красавицы, которая никогда ни в чём не сомневается. Она изо всех сил старалась соответствовала фамилии, которую носила. Только этого было мало.       Потому что в её случает матери всегда и всего было мало.       – Ты носишь фамилию Романо, – продолжила женщина. – Люди нашего круга не принимают решения, руководствуясь эмоциями. Они думают о последствиях.       – То есть о деньгах.       – О будущем.       – Это одно и то же?       – Для человека с головой на плечах – очень часто, – Тиффани уже открыла рот, чтобы ответить, но мать не дала ей такой возможности. – Возьми пример с Деклана.       Ну вот, теперь они перешли к обязательной части. Миссис Романо не могла провести разговор, не сравнив свою непутёвую, глупую, легкомысленную и поверхностную младшую дочь с идеальным старшим сыном.       – Он никогда не позволяет эмоциям управлять собой. Он умеет слушать, анализировать ситуацию и понимает цену репутации. Именно поэтому люди относятся к нему с уважением.       Тиффани медленно перевела взгляд на брата. Деклан едва заметно поморщился. Он тоже понял, к чему всё идёт.       Той частью разума, которую мать ещё не успела окончательно отравить постоянными сравнениями, Романо прекрасно понимала: Деклан ни в чём не виноват. Он не просил делать его примером для подражания, не пытался занять место любимого ребёнка и уж точно не строил коварный план, чтобы однажды стать главным семейным достижением. Он просто занимался тем, что любил, и удивительно легко соответствовал всем требованиям, которые родители предъявляли к своим детям.       Это было почти нечестно.       Деклан действительно был хорош во всём, за что брался. Учился лучше неё. Читал больше неё. Думал быстрее неё. Даже спорить умудрялся так спокойно и логично, что люди в итоге соглашались с ним, хотя ещё минуту назад были уверены в собственной правоте.       И именно поэтому временами ей до безумия хотелось вцепиться ему в волосы или хорошенько стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Не потому, что она его ненавидела. Наоборот. Просто иногда рядом с Декланом она слишком отчётливо чувствовала собственную недостаточность.       – Деклан знает, что некоторые знакомства нельзя разбрасывать только потому, что человек показался тебе скучным. Он мыслит как взрослый человек. Именно поэтому однажды он займёт достойное место в обществе.       Тиффани почувствовала, как внутри медленно закипает злость.       – Забавно, – тихо сказала она. – Ты говоришь так, будто родила только одного ребёнка.       Миссис Романо даже не изменилась в лице.       – Иногда мне кажется, что так и есть.       Эти слова прозвучали негромко и именно поэтому ударили сильнее любого крика.       Тиффани замерла, чувствуя, как пальцы сами собой сильнее сжали вилку. На мгновение ей показалось, что воздух в столовой стал слишком тяжёлым.       Деклан медленно положил приборы на стол.       – Мама...       – Не вмешивайся, – перебила его Тиффани.       Она поднялась из-за стола так резко, что ножка стула с неприятным скрежетом проехалась по полу.       – Аппетит пропал, – произнесла она неожиданно ровным голосом. – Приятного вечера.       Она не стала смотреть ни на мать, ни на брата. Если бы задержалась ещё хоть на секунду, то либо расплакалась бы прямо за столом, либо сказала что-нибудь такое, после чего этот вечер закончился бы настоящей катастрофой.

***

      Утром злость никуда не исчезла. Тиффани с такой силой захлопнула дверь своего «Порше», что сигнализация недовольно пискнула. Девушка даже не обернулась. После вчерашнего разговора с матерью ей казалось, будто внутри поселилось что-то тяжёлое и липкое, от чего невозможно избавиться ни сном, ни макияжем, ни дорогой одеждой.       Она уже собиралась направиться ко входу, когда заметила знакомую фигуру. Райли стояла возле велосипедной парковки и возилась с ремешком на шлеме. Рядом валялся потрёпанный рюкзак, из которого выглядывали учебники, а сам велосипед выглядел так, будто пережил не меньше трёх хозяев и маленькую войну.       В другое время Романо ограничилась бы какой-нибудь ленивой колкостью про то, что ржавчина на раме велосипеда идеально подчёркивает цвет глаз Пирс или что этот металлолом уже давно должен стоять в музее, а не на школьной парковке. Но сегодня ей было слишком паршиво, чтобы отпускать человека так легко.       Резко развернувшись на тонких шпильках, она направилась к Райли и остановилась всего в шаге от неё. В нос сразу ударил лёгкий запах лаванды, смешанный с ароматом старых книг. Ну конечно, она даже пахнет как библиотека.       – И как быстро тебя арестуют за похищение со свалки этого металлолома?       Райли подняла голову.       – Доброе утро, Тиффани.       Не доброе. Нихрена не доброе, и сейчас Пирс в этом убедится!       – У тебя к ногам прилипло что-то ржавое. Что, не хватило денег на нормальный вибратор и ты решила собрать его сама?       Райли спокойно расстегнула ремешок на шлеме и только после этого посмотрела ей в глаза.       – Ты что-то хотела?       – Просто пытаюсь понять, как эта штука до сих пор ездит. Неужели нельзя купить велосипед, который не выглядит так, будто пережил холодную войну?       – Можно.       – Тогда почему не купишь?       – Потому что этот пока работает.       Тиффани коротко усмехнулась.       – Потрясающая жизненная философия. Надеюсь, когда у тебя выпадут все зубы, ты тоже скажешь: «Ну, остальные же пока на месте».       Райли лишь пожала плечами.       – Если они будут нормально жевать, то почему нет?       Ответ оказался настолько спокойным, что Тиффани почувствовала, как раздражение только усилилось. Она терпеть не могла людей, которых невозможно было вывести из себя. Наверное, поэтому у них с Пирс никогда не складывалось; если её пытались толкнуть, та уворачивалась и просто шла дальше, если били, то не издавала ни звука.       Казалось, будто в мире не существовало вещи, которая действительно могла бы её ранить. Именно поэтому Романо когда-то поставила перед собой цель – рано или поздно заставить Райли потерять самообладание. Пока что результат был удручающим.       – Фэйрчайлды уже вложили деньги в свой благотворительный проект или ты пока на мели?       Райли ничего не ответила. Она спокойно опустилась перед велосипедом на колени, затянула замок вокруг колеса и пристегнула его к металлической стойке, будто Тиффани не стояла рядом и не пыталась её спровоцировать.       Это раздражало ещё сильнее.       Романо наблюдала за ней, чувствуя, как злость медленно расползается внутри, словно тысячи мелких насекомых, пробравшихся под кожу. Её бесило всё: то, как спокойно Райли себя вела, то, как она не пыталась оправдаться, то, что Тиффани вообще заметила, что без макияжа эта девушка выглядела хорошо.       Особенно это.       Она ненавидела, что её взгляд задержался дольше, чем следовало.       – Ты учишься на мои деньги, но даже не хочешь мне ответить?       – А что ответить? – Девушка подняла голову, глядя на Романо снизу вверх. Её голос был таким же ровным, как всегда. – Ты хочешь выпустить пар? Хорошо. Я здесь. Можешь сорваться, сказать всё, что хочешь, а потом оставить меня в покое, чтобы я могла заняться своими делами.       Сжав левую руку в кулак, чтобы сдержать желание просто толкнуть эту наглую девчонку, правой Тиффани несколько раз провела над её головой.       – Где твой нимб, святоша Райли?       – Там же, где твои демонические крылья, очевидно.       Всё было бы проще, если бы Пирс, как все нормальные люди, попыталась уйти или поставить себя выше Тиффани, прочитать ей лекцию о правильном поведении, но это было просто не в стиле Райли. В отличие от многих жителей этого трижды забытого Богом городка она никогда не играла в морализаторство, не говорила очевидных вещей о том, что хорошо, а что плохо, и не пыталась учить людей жить. Отчасти это, наверное, объяснялось тем, что в сравнении с остальными подростками, на чьих счетах уже собрались миллионы долларов, эта сиротка была никем, но Романо всегда казалось, что есть и более глубинные причины.       Впрочем, Тиффани скорее отрезала бы себе руку, чем призналась вслух, что ей даже нравилось отсутствие у Пирс привычного образа «бедной девочки с добрым сердцем», который так любили показывать в книгах и сериалах о богатых подростках. Райли не была милой жертвой обстоятельств, которую хотелось спасать. Она была сложнее и поэтому интереснее.       – Перестань делать вид, что знаешь меня, Пирс.       – Я и не знаю.       Ответ выбил Тиффани из колеи. Она ожидала чего угодно: оправданий, попытки доказать обратное, очередного спокойного нравоучения. Но не этого.       – Знаешь, что самое забавное? – Сказала она, наклоняя голову. – Ты действительно думаешь, что ты выше всего этого.       – Чего именно?       – Этого. Драмы. Ссор. Всего, что происходит у обычных людей.       Райли нахмурилась.       – Я никогда так не думала.       – Конечно нет. Ты просто стоишь здесь со своим велосипедом за пять долларов и делаешь вид, что тебе всё равно на весь мир.       – Он стоил двадцать.       Тиффани моргнула.       – Что?       – Велосипед, – Райли спокойно посмотрела на неё. – Он стоил двадцать долларов.       Несколько секунд между ними царила тишина. А потом, вопреки всему здравому смыслу, Тиффани почувствовала, как уголки губ дёрнулись. Это длилось настолько недолго, что у Романо почти получилось убедить себя, что ничего и не было.       Но, разумеется, этот момент не мог длиться долго.       – Я пропустил что-то интересное?       Голос Деклана прозвучал слишком спокойно, и именно поэтому Тиффани сразу поняла: он видел достаточно, чтобы понять, что происходит.       Она медленно повернула голову. Брат стоял в нескольких шагах от них, держа в руках пару книг и выглядя так, будто просто случайно оказался рядом. Тиффани слишком хорошо его знала, чтобы поверить в эту невинную версию.       – Ты следишь за мной? – Спросила она.       – Нет. У меня есть более увлекательные занятия. Например, дышать.       – Очень смешно.       Она закатила глаза, но Деклан уже перевёл взгляд на Райли. Его выражение лица почти не изменилось, однако Тиффани успела заметить едва уловимое движение бровей. Он нахмурился.       Деклан изо всех сил делал вид, что Райли Пирс раздражает не его меньше, чем все остальные, но все в школе давно заметили очевидное: он никогда не оставлял её одну.       Где бы ни появилась Райли, можно было с почти стопроцентной уверенностью сказать, что Деклан где-то поблизости. Если Тиффани это скорее забавляло, то Лили откровенно бесилась каждый раз, когда он оказывался рядом с её «карманным пёсиком».       Однажды Романо не удержалась и спросила:       – Ты сама хочешь залезть на моего брата или тебя просто бесит, что он уделяет внимание Райли?       К счастью, в тот вечер Фэйрчайлд была слишком пьяна, чтобы нормально попасть по цели, то есть по челюсти Романо, но Тиффани до сих пор помнила выражение её лица. На секунду там не осталось ни капли привычной насмешки, только чистая ярость.       – Всё нормально, – сказала Райли раньше, чем он успел что-то спросить.       – Я не сомневался, что ты так скажешь.       – Конечно, – пробормотала Тиффани, скрестив руки на груди. – Потому что ты рыцарь в сияющих доспехах, а она твоя маленькая принцесса.       Она прочитала достаточно книг, чтобы знать, как обычно развиваются такие истории. Сценарий десятилетиями оставался одинаковым: сначала два человека спорят о книгах, потом начинают спорить о жизни, затем внезапно обнаруживают, что эти споры были всего лишь поводом проводить больше времени вместе. А потом наступает неизбежный момент, когда кто-то признаётся в чувствах под дождём, на фоне красивой музыки и с максимально неподходящим количеством драматизма.       Романо уже почти видела, как это происходит, и ей хотелось закатить глаза.       – Хотя, если честно, – продолжила она, переводя взгляд с брата на Райли, – я ожидала от тебя чего-то более оригинального, Деклан. Рыцарь в сияющих доспехах – слишком банально. Тебе хотя бы нужно было найти белого коня. Желательно в тон твоему самодовольному выражению лица.       Деклан поднял бровь.       – Обычно ты говоришь, что оно раздражает.       – Потому что оно раздражает.       – Тогда ничего не изменилось.       Тиффани закатила глаза.       – Ужасно. Вы даже спорите как люди, которые знают, что в конце всё равно будут мило улыбаться друг другу.       Райли нахмурилась.       – Мы не...       – Нет, нет, не надо оправдываться, – перебила её Романо. – Я всё поняла. Сначала «ты меня бесишь», потом «на самом деле ты единственный человек, который меня понимает», потом обязательно сцена у окна, где кто-то говорит что-то вроде «я всегда был рядом».       – Тиффани.       – Что? – Она улыбнулась слишком невинно. – Я просто пытаюсь помочь вам избежать ошибок плохого сценария.       Деклан покачал головой.       – Иногда мне кажется, что ты специально говоришь самые странные вещи, которые только можешь придумать.       – Иногда мне кажется, что ты слишком скучный, чтобы их понимать.       – Спасибо.       – Всегда пожалуйста.       Блондинка развернулась, собираясь уйти, пока разговор не стал ещё более странным.       Обычно она бы бросила что-нибудь напоследок. Какую-нибудь колкость. Последний удар, после которого все бы знали, что Тиффани Романо снова победила. Но сегодня ей почему-то не хотелось.       Она остановилась на секунду, сама не понимая почему, а потом всё же обернулась.       – И, Деклан?       – Да?       – Если однажды всё-таки решишь признаться ей в чувствах, хотя я очень надеюсь, что у тебя хватит здравого смысла этого не делать, пожалуйста, не делай это под дождём.       Он усмехнулся.       – Почему?       – Потому что это ужасно неудобно. Мокрые волосы никого не украшают.       Райли тихо рассмеялась, и это почему-то заставило Тиффани почувствовать себя странно. Она уже почти забыла, когда последний раз заставляла кого-то смеяться не потому, что сказала что-то язвительное или специально унизила человека. Просто потому, что ей удалось быть смешной.       Мысль была настолько непривычной, что Тиффани тут же от неё отказалась.       Нет. Это ничего не значило.       Она просто устала.       Просто утро началось ужасно.       Просто последние два дня были слишком насыщенными.       И совершенно точно это не имело никакого отношения к тому, что, глядя на Деклана и Райли вместе, она почувствовала, как укол злости впился ей в сердце. Ну и что с того, что эта девчонка нравится её брату? Мама всё равно не позволит им быть вместе, а у неё в любом случае есть дела поважнее, чем интересоваться личной жизнью сиротки Пирс.