Kill la Kill: чувства убьют меня

      Я не успел, я не остановил ее. Я намерен отомстить.       Хуан Сюин…Она убила во мне все живое, хотя правильнее будет сказать добила. Начал все это мой папа. Ито Хидеко примерный семьянин, любящий муж и отец, и по совместительству глава японской мафии Kirurakiru. Смысл прост: убей или будь убитым. Этому меня учили с самого детства, либо убиваешь, либо умираешь сам.       Маленький трехлетний Суми не особо понимал смысл этого. Он хотел быть как его старший брат Рику, который никогда не знал забот. Теперь я двадцатитрехлетний Ито Масуми и да, я понял прикол. К сожалению, смешно мне не было.       Мои родители погибли из-за глупого контракта. Из-за китайской мафии. Из-за Хуан Сюин. Эти люди хотели слишком много и я покажу им, что желаний стоит бояться.       Я спускаюсь по чёрной мраморной лестнице. Каждый шаг отдаётся эхом в тишине холла. Своды здесь высотой метров восемь, и звуки живут своей жизнью — рождаются, отражаются от стен и умирают где-то под хрустальной люстрой. Свет от неё падает на картины. Прапрадед собирал эту коллекцию. Говорят, одно полотно стоит как небольшой особняк в Токио. Я никогда не проверял.       Проходя через холл, я машинально останавливаюсь у токономы — ниши в стене. Здесь всё как при прапрадеде: свиток с каллиграфией, которую никто из нас уже не умеет читать, и ваза с икебаной. Цветы меняются по сезонам. Мама следила за этим. Теперь, наверное, придётся мне.       Я провожу пальцем по краю вазы. Сухо. Надо сказать Юне, чтобы поливала чаще. Эта девушка чудесная. Ее взяла на работу мама по принципу: ей нравятся цветы - значит берем. Дальше — гостиная. Тёмно-бордовый бархат на стенах, камин с мраморными часами XIX века. Они бьют каждый час, напоминая, что время здесь течет иначе. Сейчас часы молчат. Следовательно, еще нет и десяти.       Я иду к библиотеке. Дубовые стеллажи до потолка пахнут старыми книгами, кожей и отцовским коньяком. Он всегда приносил выпивку, когда работал допоздна. Говорил, запах помогает думать.       За третьим стеллажом — потайная дверь. Я знаю о ней с детства. Там, за ней, оружейная комната и сейфы. Отец сводил меня туда впервые в шесть лет. С тех пор я могу открыть эту дверь с закрытыми глазами.       На втором этаже я только сплю. Там наши спальни и гостевые. Из коридора есть выход на балкон, откуда видно мамин сад. Она называла его «моя оранжерея». Сейчас он закрыт.       Подвал это моё любимое место в доме. Спускаясь сюда, я чувствую себя свободным. Здесь всё по-другому. Стальной стол для переговоров, экраны наблюдения, личный тир. Следующая комната, которую отец называл «кабинетом психологической поддержки». Все знают, что это значит. В углу, на стеллаже, рядом с тисками и плоскогубцами, стоят мамины садовые лопатки и перчатки. Она оставила их здесь однажды и забыла забрать. Я так и не смог их убрать. А дальше - спортзал. Моё убежище.       Я почти не выхожу из этой крепости, ведь после смерти родителей, а точнее после их убийства, на меня свалилось слишком много: роль лидера в японской мафии, жажда мести, дохуя ответственности и истеричный брат.       Все, что происходило с детства и не заканчивается до сих пор: соперничество с Рику, отсутствие сна и эмоций. Жестокость и злость, которые только и ждут момента, чтобы выйти из меня. Все это помогло мне стать тем, кем я являюсь сейчас.       Сплю я мало и это видно по моему лицо. Четыре часа сна - роскошь для меня. Я сразу встаю и иду в ванную комнату. По пути я невольно бросаю взгляды на комнаты обитателей дома. Моя — минимализм. Ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлечь от работы. Комната Рику стала жертвой СДВГшника. Плакаты, коллекционные фигурки, детский сад. У родителей самая интересная: жесткий характер отца смешивается с маминой нежностью. Хоть комната в серых тонах, мамины цветы добрались и сюда. Ее романы мило соседствуют на полке с папиными документами, мягкие игрушки расставлены повсюду. Она смогла сделать ее уютной.       В ванной я твердо решил: нужно смыть с себя то, что смотрело на меня из зеркала.       А, это моё лицо.       Ну и пиздец.       Я никогда не был страшным, мне повезло даже в генетической лотерее. Квадратная челюсть, острые скулы, чёрные глаза, аккуратно уложенные тёмно-коричневые волосы — всё это куда-то испарилось. В отражении я видел отекшую и заросшую кучу говна. Надо заглянуть в барбершоп сегодня, если будет время.       Хочется устроить себе выходной. Но только после того, как я либо уничтожу убийцу родителей, либо умру сам.       Мысли вперемешку с планами неслись нескончаемым потоком. Я слишком много думаю. Всегда.       Сегодня семнадцатое октября. Прошёл месяц с момента смерти родителей, а я не приблизился к убийце ни на шаг. Я знаю её имя, но как она выглядит, где работает, куда ходит и чем живет - нет. Надо отвлечься, иначе мысли убьют меня быстрее, чем я найду её.       Пойду потренируюсь.       Зал - это святое место для меня, сюда нельзя никому. Только один балбес пренебрегает этим правилом. Просторное помещение, отделанное звукопоглощающими черными панелями. Ни солнечного света, ни посторонних звуков. Идеально. Здесь ничего не поменялось, я обновляю только инвентарь. В воздухе страдания и боль - все как в детстве. Боксерская груша, наполненная песком, подвешена в углу комнаты. Штанги и гантели, турник и беговая дорожка. А на полу черные маты, мы часто боремся тут с Кацу. При входе мини бар с водой, протеином и другими хим.добавками. В стену встроена аудиосистема, звук из нее полностью поглощает комнату, не давая ничего лишнему проникнуть в зал. Единственное что есть здесь из украшений, это фотография моего отца. Она здесь как напоминание о том из-за кого я стал таким и ради кого я продолжаю совершенствоваться.       Моя ежедневная тренировка начинается с разминки. Когда-то я пренебрегал ей и собрал коллекцию травм: цервикалгию, тендинит, эпикондилит и растянутую поясницу. Хорошо усвоил урок: разогревать суставы обязательно. После десяти минут кардио и тщательной проработки всех групп мышц перехожу к основной части. Тренирую грудь, бицепс, спину и пресс до полного истощения. Просто железо, боль и контроль. Каждое движение чёткое, медленное. До отказа.       После тренировки — контрастный душ. Я смываю с себя оставшуюся агрессию, которую не выплеснул в зале. Горячая вода обжигает кожу, потом ледяная перехватывает дыхание. Тело напрягается, расслабляется, снова напрягается. Кожа покрывается мурашками, дыхание выравнивается. Капли стекают по моим напряженным мышцам, обрисовывая рельеф плеч и груди.       Когда я наконец выключаю воду, на коже остается легкий румянец, тело кажется свежим, бодрым, готовым к новым испытаниям. Капли воды, медленно стекающие по моему телу, теперь кажутся нежными, подчеркивая обретенную упругость. Я стою еще пару минут, после такого работать совсем не хочется. Выбора нет. Я надеваю свой красный костюм, наподобие того, что так любил носить мой отец и захожу в кабинет.       Все здесь напоминает мне о нем. Я слишком скучаю по родителям. Несмотря на жестокую работу, отец всегда делал все во благо семьи. Да, он много работал и само собой не был святым, но дал возможность матери заниматься тем, чем она хочет. Она сотворила чудо с нашим садом, читала много книг и писала свои. С самого раннего возраста мы с братом ходили на разные секции и кружки.       Изменилось все в день нашего первого совместного испытания. Слова, которые Рику сказал в тот день отцу, оставили на нем отпечаток. Я видел как ему было больно слышать это от своего восьмилетнего ребенка:“Знаешь, папа, твоя смерть унесла бы с собой кучу моих проблем. Когда-нибудь, я исполню это, и поверь, сил мне хватит.”. Я пытался тогда что-то сказать отцу, но он ответил, что все в порядке. Я знал, что он врал. Даже когда отец понял, что Рику безнадежен, даже, когда услышал эти слова, он не отказался от брата. Оплатил ему университет, устроил на хорошую работу и купил отдельный дом, ведь тот, в котором сейчас живу я, принадлежит кумитё и его семье. А отец знал кто станет главой мафии.       Он всегда поддерживал брата и был рядом. Рику можно понять, давление отца никогда не заканчивалось. После той фразы этого давления стало меньше, папа не хотел, чтобы брат вырос бесхребетным, но при этом и не хотел, чтобы он его ненавидел. Я проводил много времени с отцом, ведь он обучал меня работе. Рику повезло меньше, но каждый вечер перед они вечно болтали о чем-то, у них были свои секреты. Отец также всегда читал нам сказки. Он всегда выделял один день в неделю на всех нас. Каждое воскресенье мы всей семьей выходили куда-то. Даже забывали, что мужчина, идущий с нами - глава мафии.       Я так и не понял простил Рику отца, но они правда стали лучше относится друг к другу. Рику даже пытался доказать, что способен на что-то. У него мало что получалось, но и эти старания не остались незамеченными. Я знаю точно, что Рику не простил и меня. Завидовал. Я был лучше, я был гордостью семьи. Хоть родители правда любили нас одинаково, а мама души не чаяла в брате, но основные надежды по бизнесу были возложены на меня. Отец и мать всегда были против нашего соперничества, вечных подъебов и унижения друг друга. Они хотели, чтобы мы были дружными братьями, но воспитывали нас по разному. Всегда выигрывал кто-то один. Могу ли я сказать, что ненавижу брата? Нет. Я его понимаю. Могу ли я сказать, что он ненавидит меня? Да. Определенно да.       Все эмоции смешались в голове. Горечь утраты, злость на брата. Я не могу вернуть прошлое. Мне не хватало родителей. Я мечтаю все исправить, но не могу. Нельзя повернуть время вспять. Все внутри меня путается. Я не управляю собой. Меня ведут чувства, ощущения, с которыми я борюсь, но они постоянно берут верх.       Я налил полбокала коньяка, чтобы прийти в себя, спасибо отцу за коллекцию. Надо работать, надеюсь мои люди нарыли что-то про убийцу родителей. Я сел за ноутбук и на почте правда было письмо с темой “Хуан Сюин”. Я предположил, что там есть что-то стоящее. Открыв содержимое, я увидел всего пару строчек:       “Хуан Сюин - дракон китайской триады “14К”, на китайском “十四K”, самая влиятельная девушка Китая. Никто не знает как она выглядит. Из отличительных черт - тату с номером 489 на шее”.       Я смог найти пару фотографий этой Сюин, но на всех разные девушки, ну не убивать же их всех? Наверное, не стоит. Наверное…       - Вопросы, конечно, имеются, - пробормотал я вслух. - Например, что за дракон, и почему её никто не видел. ак они тогда узнали про тату и причём тут 489? Видимо, прежде чем продолжать, надо хоть погуглить что-то про их мафию, устои и иерархию.       Когда в японском клане избирается новый кумитё, это всегда пышное празднество, и каждый знает новоиспеченного правителя, ведь это великое событие. Хоть и советники сайко-комон были против того, чтобы я стал главным, да и по традициям родственники не могут стать кумитё. Мой прапрадед клал на это, пусть они и не соответствовали японской морали. Сейчас этот статус передавался по наследству. По оригинальным устоям именно вакагасира - правая рука босса, должен был стать следующим. Однако с шести лет я им и являюсь. Несмотря на такое своего рода неуважение к этой традиции, другие мы чтим до сих пор. Помимо всей этой показухи, у нас также есть закрытая церемония. Очень важный обычай - центральный ритуал. Новый босс пьет саке из одной чаши с уходящим лидером или, как было в моем случае, так как отец умер, с представителем дружественного «братского» клана, который выступает гарантом легитимности. Мне передали священные предметы: печать клана, список членов организации, карта территорий и традиционная катана. Во время церемонии распорядитель зачитывал торжественные обеты. После завершения официальной части все участники были обязаны признать власть нового Кумитё. Часто несогласные отделяются и создают свои группировки, что нередко приводит к расколам, однако кумитё, которые были до меня, сразу предотвращали это убийствами. Это все есть не только в книгах, но и в интернете, чего не скажешь о китайских триадах.       “Точно! Надо посмотреть в библиотеке, мало ли найду что-то.” - после брошенной вслух фразы я отправился в читальный зал.       В библиотеке меня застал приглушенный свет. Мы никогда не хранили здесь современных книг, наоборот, собирали исторические заметки и архивы. Это все собиралось десятилетиями. Запах здесь заставлял полностью погружаться в чтение и работу, люди млели от аромата старых книг и алкоголя. Да, на трезвую голову тут иногда тяжко: весь мир останавливается, ведь это место дает отдохнуть от дел и забот.       Пока я наслаждался спокойствием и уединением, мое внимание привлекло движение от книжных полок до дивана, находящегося в центре читального зала. У охраны и прислуги свои отдельные комнаты, здесь может появляться только мой вакагасира или же…       - Рику, мать твою, напугал!       - Не ждал, братец?       - Нет. Потому что каждый раз, когда ты приходишь мне хочется ударить тебя головой об стену. Чего ты хочешь?, - я не сел рядом, я смотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.       Разговоры с ним меня порядком утомляли, поэтому я всегда пытался быстро их закончить. Да и общаться с человеком с полным отсутствием интеллектуальной активности желания нет, мне таких на работе хватает.       - Сказать, что ты хуево выглядишь,- снова его дебильная хитрая улыбка. Он расселся на этом диване, словно король на троне. Аж тошно.- А вообще, у меня есть к тебе дело.       - Нет! - закатив глаза, сухо ответил я и направился к стеллажу с китайской историей.       Тут все по полочкам, каждая книга на своем месте. Если на полках что-то поменяется, все мои предки придут ко мне в ночном кошмаре. Отец и так часто это делает, остальных мне еще не хватало.       - У тебя нет выбора, ведь книга, которую ты ищешь, у меня,- с победной ухмылкой Рику из-за спины достает ту самую книгу.       - К двадцати пяти годам читать научился?       Вот сука. Придется все-таки послушать этого имбицила. Как он узнал...       Наверное просто совпадение, а может слышал, как я размышлял вслух.       - Рассказывай, - я сел в кресло напротив него, предварительно налив себе виски.       Я не собирался слушать его на полном серьезе. Если вдруг что, просто выстрелю ему в ногу и заберу книгу.       - Я познакомился с девушкой. Ее зовут Хуан Сюин.