Teacher's Pest

— Доброе утро, — произнес Риддл, проходя в класс и занимая свое место. — Откройте учебники на двести тринадцатой странице, пожалуйста. Поскольку сегодняшней ночью начинается Самайн, у нас будет особый урок истории. Гермиона открыла книгу на указанной странице. Ее глаза пробежались по изображениям ведьм на метлах, парящих средь деревьев духов и колец огня, которые зажигали жители деревень в стародавние времена. — По поверьям наших древних предков Самайн был самым значительным из четырех сезонных огненных фестивалей, он проводился ровно между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием, — начал Риддл, взмахом палочки приглушая свет и включая магический проектор, и приступил к лекции. — В это время года костры в семейных домах оставляли догорать, пока все были заняты сбором урожая. — После завершения сбора празднующие вместе со жрецами-друидами зажигали общий костер, используя колесо, которое вызывало трение и разжигало пламя. Колесо считалось олицетворением солнца и использовалось во время молитв богам. В жертву приносился скот, а участники брали пламя из общего костра в свой дом, чтобы вновь зажечь догоревший очаг. — Ранние тексты представляют Самайн как обязательный праздник, длящийся три дня и три ночи, во время которого община должна была показаться местным королям или вождям. Считалось, что неучастие в празднике влечет за собой наказание от богов —  обычно болезнь или смерть. — Теперь обратите пристальное внимание на следующие слайды, — добавил Риддл, — поскольку в конце недели вам предстоит тест на эту тему. Вы должны будете знать министерскую классификацию чудищ Самайна и их описание: Пука, Леди Гвин, Дуллахан и Слуа... Все они считаются вымирающими и теперь находятся под защитой и контролем Отдела Регулирования Магических Популяций. Гермиона старательно делала заметки, хотя уже была знакома с темой. Она надеялась, что, возможно, ей попадется что-нибудь, чего она не знала. — А теперь, чтобы отпраздновать это событие, я договорился с профессором Террибутом, который поручил домовым эльфам праздничный "немой ужин", как того требует традиция Самайна. Однако, — строго сказал Риддл, оглядывая класс, — сегодня сразу после ужина вы должны вернуться в свои гостиные. Комендантский час сегодня будет гораздо строже, поскольку Самайн — опасный праздник, и портреты будут следить за соблюдением комендантского часа... и что бы вы ни делали, не приближайтесь сегодня к Запретному лесу. Его обсидиановые глаза скользили по ученикам, от одного к другому. — В канун Самайна завеса между нашим миром и миром духов становится намного тоньше, и духи получают возможность соприкоснуться с людьми. В некоторых ведьмах и волшебниках течет кровь друидов, и духи могут обращаться к ним из потустороннего мира, чтобы открыть им будущее. Эти духи не похожи на хогвартских призраков... Запретный лес сегодня будет опаснее обычного. Гермиона вспомнила ту ночь, когда Малфой и Гарри отбывали наказание в том жутком лесу. Почему Риддл так твердо решил, что студенты должны оставаться в своих общежитиях? Она не помнила, чтобы в прошлом преподаватели были так строги на Самайн. Ее глаза сузились, когда она посмотрела на Риддла. Что-то было не так...

_____________________________________________

Вечером Гермиона подошла к его кабинету, так как ее отработка была еще в силе. Она собиралась спросить его, продолжатся ли их занятия после назначенных им шести недель, но услышала приглушенные голоса, доносившиеся из-за тяжелой деревянной двери. Она нахмурила брови и наклонилась вперед, прижав ухо к двери. Разобрать, о чем там говорили, не вышло, но, похоже, в кабинете находилось несколько мужчин. Она напрягла слух, прислонившись к двери и положив обе руки по обе стороны головы, и наконец смогла разобрать несколько слов. — Полагаю, ты уже все приготовил, Малфой? — Конечно, Том. Все готово. — Хорошо, — услышала она ответ Риддла. — Тогда увидимся на закате. Скажите Мальсиберу... — он сделал паузу, затем снова забормотал: — Подождите минутку. Наступила небольшая пауза, а затем дверь внезапно распахнулась, и Гермиона, не удержавшись, влетела в дверной проем. Риддл сидел на краю стола с палочкой в руке и смотрел на нее сузившимися глазами.  Пойманная за подслушиванием, Гермиона выпрямилась и встала перед профессором с разгоревшимися щеками.  — Простите, профессор... Я пришла на отработку. Она посмотрела мимо него и увидела трех мужчин, столпившихся вокруг стола Риддла. Один из них — высокий волшебник с платиновыми волосами, в дорогой одежде и с глубокими серо-голубыми глазами, — в нем Гермиона сразу же узнала Абраксаса Малфоя, дедушку Драко. Рядом с ним стоял Авин Нотт, а по другую сторону от него — более низкий волшебник, которого она не узнала.  — Ты очень любопытная маленькая ведьма, а, Грейнджер? — раздраженно спросил Риддл, сузив глаза. — Проходи, покончим с этим поскорее, — он бросил взгляд на своих гостей. — Вы все можете идти. Малфой вышел первым, одарив ее надменным взглядом, за ним последовал волшебник, которого она не узнала. Авин Нотт вышел последним, но, проходя мимо Гермионы, он мягко кивнул ей и тихо пробормотал: — Как дела, Гермиона? Ее брови поднялись: она видела его сегодня на уроке, поэтому вопрос показался ей немного странным.  — Я в порядке, спасибо. Как ты себя чувствуешь после утренних занятий? Его губы растянулись в улыбке, он кивнул и усмехнулся, его глаза тепло встретились с ее глазами:  — Сейчас гораздо лучше, я думаю. Ее губы разомкнулись, и она поняла его попытку флирта лишь когда он вышел через дверь, застигнутая врасплох. Она несколько раз моргнула, а затем, обернувшись к Риддлу, пожала плечами. Он смотрел на нее злобно сузившимися глазами.  — Зачем ты подслушивала? Гермиона замерла, затем медленно пробормотала:  — Я пыталась понять, стоит ли мне уйти и вернуться попозже... У вас редко бывают посетители. Риддл рассматривал ее, играя желваками; он явно пытался решить, говорит ли она правду. Она сглотнула.  — Ну так, отработки не будет? Мне уйти? Он помолчал еще мгновение, а потом выдохнул.  — Нет, не будет. Я сегодня занят, так что мы возобновим наши занятия на следующей неделе. Гермиона медленно кивнула.  — Понятно. Тогда виновата. В ответ он покачал головой, пожав плечами.  — Нет, это была моя вина. Я забыл тебе сказать. Она прикусила губу.  — Значит, у нас все еще в силе… по поводу шести недель? — Если хочешь. — Конечно, почему бы и нет? — она кивнула, ее карие глаза встретились с его более темными.  Он моргнул, его лицо было пустым.  — Хорошо. Тогда увидимся здесь на следующей неделе. Когда она развернулась, чтобы уйти, он схватил ее за руку и дернул обратно, наклонившись к ней в опасной близости, и прошептал ей на ухо:  — Постарайся больше не шпионить за мной. Я не люблю, когда студенты нарушают границы моей частной жизни. Сердце Гермионы бешено заколотилось, страх сковал грудь, и она быстро кивнула. Она слегка повернула голову, и ее глаза встретились с его. Риддл смотрел на нее недоверчивым взглядом, черные глаза ядовито сверлили ее. Его запах витал вокруг нее, пьянящий и волнующий, и она опустила глаза вниз, где его пальцы крепко обхватили ее руку, а холодный металл его крестража впился в ее плоть. — Я поняла, сэр, — прошептала Гермиона, охваченная коктейлем из нервозности, растерянности и возбуждения.  — Отпустите меня, пожалуйста. Он отпустил ее, и она поспешила в дверь, оставив его смотреть ей вслед.

_____________________________________________

Следующий час Гермиона ломала голову над тем, почему эти три волшебника оказались в кабинете Риддла. Увидимся на закате. Они что-то замышляли, и теперь все встало на свои места. Гермиона решила, что этой ночью Риддл встретится со своими последователями в Запретном лесу. Не поэтому ли он предостерегал своих студентов не приближаться к нему? Насколько ей было известно, кроме него ни один профессор о подобном студентов не предупреждал. Кроме того, Малфой сказал, что там все уже готово. Гермиона приняла решение обязательно выяснить, что именно задумал Риддл. Она спустилась по лестнице и вошла в Большой зал. Длинные столы были заставлены черной посудой, а в ней угощения: пироги с мясом, копченая утка, запеченные осенние овощи и яблочные тарты. Потолок в этот вечер был особенно темным и безоблачным, но звезды сияли так же ярко, как и всегда, а прямо под ними висели мириады свечей, парящих в воздухе среди обычных тыквенных фонариков. Гермиону стабильность таких вещей утешала. Даже когда она вернулась в Хогвартс, чтобы закончить последний год обучения, все там было как обычно, хотя после всего, что им пришлось пережить, комфорт при возвращении к традициям ощущался странно. Гермиона заняла место за гриффиндорским столом рядом с Софильдой Криви и Адди Мидджен. Она улыбнулась Минерве МакГоннагал и тут же принялась наполнять свою тарелку кусками мясного пирога. Сайлас Вуд наклонился к Гермионе и протянул ей серебряную фляжку:  — Украл с кухни, — прошептал он, подмигнув ей.  Среди гриффиндорцев этого курса уже стало традицией по случаю побед в квиддиче и праздников проносить гоблинский джин из личных кладовых завхоза.  Гермиона никогда не была любительницей выпить, но сейчас, когда на карту было поставлено так много, и в то же время так много было потеряно, она пила больше обычного. Сделав большой глоток джина, она подумала, что определенно изменилась. Хор напевал жутковатую мелодию, а праздник начался с пира и разлива тыквенного сока, игры в шахматы и другие глупые игры, а также практики заклинаний. Гермионе было так хорошо, что она почти позабыла о Риддле, пока не бросила взгляд на учительский стол и не увидела, что он смотрит на нее, задумчиво сузив глаза. Гермиона быстро отвела взгляд. Она ждала добрых десять минут, прежде чем отважилась еще раз взглянуть на него, но когда решилась, он уже ушел. Сердце заколотилось в груди.  Когда директор Диппет встал, чтобы объявить о завершении пира, Гермиона сделала последний глоток джина, после чего встала и вышла из зала.  Она искала проход за зеркалом на четвертом этаже. Это был самый простой путь из Хогвартса, чтобы избежать обнаружения, к тому же многие другие проходы были маленькими и узкими. Этот же был просторным, с высокими потолками. Гермиона вспомнила, как иногда встречалась с отрядом Дамблдора в этом каменном коридоре, когда было затруднительно попасть в Выручай-комнату. К тому же он был менее крутым, чем другие, что как нельзя лучше подходило Гермионе в ее полупьяном состоянии.  Она стояла, глядя в зеркало, и сердце ее колотилось. — Яви свои секреты, — прошептала она. Ее отражение словно растворилось, а стекло зеркала превратилось в подобие бассейна, поверхность которого покрылась рябью, как вода. Гермиона переступила порог, и ее балетки приземлились на камень за позолоченной рамой зеркала. — Люмос. Она подняла палочку и направила ее яркий свет в темноту, прокрадываясь по коридору. Путь был долгим, но через какое-то время Гермиона достигла его конца.  Она никогда раньше не пользовалась этим проходом, чтобы выйти из замка. Он казался почти забытым — один из семи проходов, которые, как предполагалось, были разрушены или осыпались от старости. Единственным человеком, который пользовался этим проходом, был Фред, и, насколько она помнила, он сказал, что выход из него где-то у Черного озера. Дойдя до конца, Гермиона ожидала найти дверь или, возможно, люк.  Но ничего не было, кроме огромного проема, черного и непроглядного. За ним не было видно ни лунного света, ни звезд, ни деревьев.  Конечно, если бы за выходом находилось озеро, она увидела бы отражение ночного неба на его поверхности. Но ничего не было, ни света, ни звука. Она подошла ближе и всмотрелась в кромешную тьму, думая, не в пещере ли оказалась. Это было жуткое ощущение, от которого по коже пробегали мурашки, ведь даже свет ее палочки не мог рассеять темноту. Медленно подняв руку, Гермиона протянула ее через отверстие и позволила пальцу проникнуть в... Вздрогнув, она отдернула руку: с пальцев капала холодная вода. На мгновение она уставилась в странную темноту, а затем снова просунула туда руку.  Ее рука и предплечье погрузились в воду. Проход должен заканчиваться под Черным озером, подумалось ей. — Невероятно, — прошептала она, размышляя о том, какие чары могли бы не давать воде озера проникнуть через эту дыру. В любом случае, к такому она не готовилась. И хотя Гермиона быстро протрезвела, от мысли о купании в ледяной воде в конце октября удовольствия не получила. Она постояла несколько минут, обдумывая доступные варианты. Ей не особенно хотелось возвращаться назад, а те другие немногие проходы из замка обещали примерно такой же результат. В конце концов Гермиона глубоко вздохнула и наложила на себя отталкивающие воду чары. Вряд ли они бы сработали как надо тогда, когда ты полностью погружен в воду, но это было лучшее из доступных ей решений. Затем она сняла туфли и чулки, уменьшила их в размерах и сунула в расшитую бисером сумку. Сложными движениями палочки она успешно наложила на себя заклинание Пузыря. Для пущей убедительности она наложила еще и согревающие чары, поскольку знала, что в это время года вода будет холодной.  Затем шагнула вперед, в таинственное отверстие, и сразу же оказалась в темных водах озера. Несколько минут она барахталась в мутной черной глубине, отталкиваясь свинцовыми конечностями, толкаясь руками, а единственным ориентиром для нее был проникающий в воду лунный свет. Наконец, решив, что вода смертельно холодная, и не желая рисковать столкнуться с гриндилоу или, того хуже, келпи, Гермиона направила палочку вверх, к поверхности озера, и пробормотала:  — Асцендио! Быстро пролетев вверх сквозь тьму, она пробилась сквозь неподвижную гладь воды. Ее била крупная дрожь — согревающие чары оказались не слишком эффективны против ночного холода. Полная луна освещала берег, когда Гермиона подплыла к нему. Дрожащими руками она с трудом взмахнула палочкой, накладывая сушащие чары, а затем согревающие. Одежда высохла довольно хорошо, но густые волосы все еще были слегка влажными, поэтому Гермиона достала из сумки тяжелую черную мантию и накинула ее. Продрогнув до костей, она стала пробираться по тропинке, ведущей в лес. Вдалеке она услышала жалобное эхо воя оборотня. Это пронзило ее до глубины души, но не страхом, а сочувствием: перед глазами промелькнули лица Римуса и Тонкс.  Убей его, сказала она себе. Он всего лишь человек. Не бог. Всего лишь мальчишка.  Будут ли ждать ее Римус и Тонкс, когда Гермиона вернется, если убить его? Она поспешила по тропинке, в то время как совы скорбно ухали над головой. Густой туман заслонял путь, клубясь вокруг нее, как дым, словно мог задушить.  Когда она приблизилась к краю леса, то прошептала:  — Нокс. Огонек на кончике ее палочки погас. Гермиона поплотнее натянула мантию, надвинув капюшон на лицо, и направилась в лес, свернув с хорошо утоптанной тропы, которой пользовались егеря.  По мере того как она углублялась в лес, воздух становился все более зловещим. Гермиона не могла определить, что это, но чем глубже она забредала в лес, тем сильнее ощущала, что на нее надвигается что-то потустороннее.  Она пересекла овражек, выбоенный ручьем, прошла мимо двух древних белых буков, которые выросли в одно целое, и вдруг наткнулась на редкое зрелище. На другой стороне оврага стояло стадо лунных тельцов — волшебных существ с бледно-серой кожей, перепончатыми лапами и глазами навыкат. Она никогда не видела их вблизи, поэтому спряталась за гигантским пнем и наблюдала, как они поднимаются на задние лапы. Боже мой, подумала она про себя. Они будут танцевать! Танец лунных тельцов был действительно редким зрелищем, ведь они танцевали только в полнолуние, и к ним было очень трудно подкрасться. Гермиона вспомнила, как профессор Кеттлберн читал лекцию на эту тему и сообщил классу, что ему посчастливилось стать свидетелем этого танца лишь один раз в жизни. Гермиона не могла поверить своим глазам, что ей посчастливится стать свидетелем чего-то настолько редкого. Добрых сорок минут Гермиона наблюдала за тем, как застенчивые существа поворачиваются на задних лапах, выполняя сложную схему движений. Она почти полностью забыла о том, зачем пришла в лес, завороженная этим зрелищем. Воздушные создания с круглыми светящимися глазами и бледной кожей двигались синхронно друг с другом, и Гермиона поняла, что если туман рассеется, то на лесной подстилке появятся эффектные геометрические рисунки. Когда танец закончился, они продолжили мирно пастись. Гермиона понимала, что ей нужно идти дальше, искать в лесу Риддла и его последователей, но не могла оторвать глаз от великолепных существ.  По лесу эхом разнеслись странные звуки, пока она стояла на коленях за пнем. Совиное уханье, царапающие звуки от ползущих где-то животных, вой ветра среди деревьев. Гермиона увидела, как лес в одно мгновение стал жутко тихим, а прежние звуки казались успокаивающими по сравнению с мертвой тишиной. Глаза Гермионы обшаривали темноту, обводя взглядом кучку деревьев, тускло освещенных отблесками опаловой луны.  Внезапно лунные тельцы подняли головы, прервав пастьбу.  Гермиона увидела страх в их выпученных глазах, и в мгновение ока стадо скрылось в тумане. Гермиона осталась одна, и по ее коже поползли мурашки. Она посмотрела в ту сторону, куда устремились существа, но ничего не увидела.  Крепче сжав палочку, она поднялась с колен и, наложив на себя Дезиллюминационные чары, направилась в ту сторону. Казалось, что из зарослей исходит угрожающая энергия, и Гермиона последовала за странным зловещим ощущением, позволяя затянуть себя глубже в лес. Она не была с Роном и Гарри на втором курсе, когда они столкнулись с Арагогом, домашним акромантулом Хагрида, но понимала, что паук мог бы здесь, что он по-прежнему на свободе и опасен. Мало того, здесь обитали и другие породы магических пауков — например, пауки-скакуны, и это не говоря уже о троллях. Гермиона знала, что может справиться с троллем, но ей в принципе не нравилась мысль о том, чтобы столкнуться с ним ночью в жутком лесу. Зловещая атмосфера нависла над ней, словно тысяча крошечных лапок сороконожки, и она принялась вспоминать различные виды пауков, но это не помогло ей почувствовать себя в большей безопасности или уменьшить тревогу. Как раз в тот момент, когда она подумывала о том, чтобы перейти к просчету арифметических сумм, она что-то услышала. Гермиона замерла на месте, стараясь не шевелиться. Не двигаться резко, не хрустеть ветками под ногами. Она даже почти не дышала. Затем она снова услышала звук голосов, приглушенных и далеких. Отчетливо мужских голосов.  Прислушавшись, она сузила глаза и повертела головой в разные стороны, пытаясь определить, откуда шли голоса. Она двинулась вперед, следуя за звуками, которые временами становились громче, а временами утихали: казалось, до нее доносились лишь далекие отголоски, как будто... Как будто они были магически изменены. Как будто они... доходили до нее через какой-то барьер, силовое поле.  Гермиона пошла по его периметру, пытаясь обнаружить слабые места в защитных чарах, похожих на те, что она сплела вокруг их лагеря, когда была в бегах с Роном и Гарри.  Чары были наложены плохо, и ей подумалось, а не могли ли они остаться после чьих-то уроков, потому что Риддл так их наложить не мог. Он был слишком кропотлив в работе с магией, слишком точен, чтобы накладывать их так небрежно. Внезапно она поняла, что маскирующие чары могли быть наложены, чтобы скрыть что-то или кого-то.  Они могли находиться совсем рядом с ней и наблюдать за ней.  Гермиона остановилась как вкопанная. К счастью, она была под Дезиллюминационными чарами, но на всякий случай переместилась в укрытие за деревом и начала накладывать контрзаклинания, медленно обрывая слабые нити защитных чар. По мере того как она пробивалась сквозь чары, голоса становились все громче.  И тут последние остатки маскирующего заклятья дрогнули и сломались, обнажив зияющую дыру в куполе. Сквозь проем Гермиона увидела стоящие в кольце фигуры в масках. Всего их было девять, и все они образовывали круг вокруг пылающего костра. Гермиона зачарованно наблюдала за тем, как каждый из них держит свои палочки, произнося незнакомые заклинания, как искры летят из их палочек в пламя, разжигая его все сильнее, и оно поднималось все выше и выше, чтобы уже начать прожигать ветви деревьев, но те, как ни странно, не поддавались пламени. Чем ярче разгорался огонь, тем сильнее он освещал их гротескные маски. Это были не маски Пожирателей Смерти. Те были достаточно пугающими, но эти?.. Они изображали самых страшных магических существ, ужасающих темных духов... самого воплощения зла, с изогнутыми рогами и мертвенно-бледными черепами, которые выглядели... слишком реально. Гермиона сглотнула. Что именно Риддл делал в этом лесу?  — Зелье, — донесся до нее глубокий голос. Его голос. Каждая из фигур в масках подняла что-то — возможно, какие-то флаконы, —  и выпила содержимое. Последним выпил Риддл. Он поднял свой пузырек и объявил:  — Мы вызываем духов Самайна. Мы призываем великую восьмерку, богов смерти, от которых произошли наши магические предки, богов, которые до сих пор живут в нашей крови, которые уравновешивают цикл жизни и смерти с помощью нашей магии. Сегодня вечером мы вкушаем смерть тех, кто пришел раньше. Симул Мандукамис. — Симул Мандукамис! — отозвались остальные, и Риддл выпил жидкость. Затем произошло нечто странное. Гермиона резко подалась вперед, влекомая какой-то необъяснимой силой, наблюдая, как фигуры в плащах падают на колени. В лесу царила леденящая тишина. Туман, казалось, сгустился, закрывая ей обзор на фигуры.  Где-то позади Гермионы хрустнула ветка, и она обернулась в поисках источника шума. Ее глаза обшаривали темноту, но ничего не находили. Адреналин забурлил в ее организме, и непроизвольная дрожь пробежала по позвоночнику, распространяясь мелкими импульсами по коже и вызывая мурашки. Сердце учащенно забилось, и она обернулась, вглядываясь в разрушенные чары... но там никого не было. Только костер все еще горел, потрескивая и выплевывая искры сквозь ветки высоко в небо. Губы Гермионы разомкнулись. Она обвела взглядом поляну, на которой проходил ритуал. Ее глаза обыскивали деревья, но туман окутал весь лес, становясь с каждой минутой все гуще и гуще. Щелк! В сознании Гермионы раздался еще один звук, громче и гораздо ближе, чем раньше. На этот раз она не обернулась.  По спине пробежались мурашки от ощущения чьего-то присутствия за спиной. От чьего-то взгляда на ней. Боковым зрением Гермиона уловила какую-то зловещую энергию. Куда они пропали? Гермиона приблизилась к снятым чарам, а затем прошла прямо сквозь них.  Она стояла в свете костра, чувствуя, что рядом что-то есть. Вглядываясь в пламя, Гермиона почувствовала, что позади нее появилась тень. Землю перед ее ногами, освещенную языками пламени, что-то затенило. Гермиона крутанулась на месте, высоко подняв палочку.  А затем вскрикнула, и сознание словно ускользнуло от нее, заставляя погрузиться во тьму.