Teacher's Pest

Гермиона потыкала вилкой сосиску и яйца в своей тарелке, но так и не смогла их съесть. Не тогда, когда он сверлил ее взглядом. Она нервно опустила вилку на стол и подняла взгляд на учительский стол. Обсидиановые глаза Риддла сузились и блеснули как две черные бездны под темными бровями. Радужки его глаз были настолько лишены цвета, что она с трудом могла отличить их от зрачков. Они были подобны реке Стикс… плоские и мрачные, скрывающие в своих глубинах смерть. Его ядовитый взгляд был полностью сосредоточен на Гермионе. Она посмотрела на него в ответ, отказываясь отводить глаза. Ее было не напугать… хотя это ощущалось как попытка. Риддл был так очарователен в свою первую неделю в школе, но сейчас все ставки были сброшены. Он уже даже не пытался скрывать свою неприязнь к ней. Преподаватель травологии, профессор Биддлкомб, наклонился что-то пробормотать Риддлу, и выражение лица Тома мгновенно стерлось, заменившись очаровательной улыбкой, которая не достигла его глаз. Он прошептал что-то в ответ, и профессор откинул голову назад и громко расхохотался, привлекая внимание остального зала. Том ухмыльнулся, наклоняясь вперед, взял за ручку кофейную чашку и осторожно поднял ее. Когда край коснулся его губ, глаза вновь метнулись вверх и встретили с ее. Они были подобны лезвиям, внезапно пронзившим ее с остротой иглы, и Гермиона почти почувствовала, как ее ментальные стены разбились под его болезненным натиском легилименции. Но она была быстрой. Она практиковалась. Моментально возведя ментальные блоки, ведьма ощутила, как его острый удар вонзился в крепостные стены ее окклюменции. Мускулы его острых скул свело, но кроме подергивания губ больше ничего не говорило о его реакции. Гермиона отодвинула тарелку, захлопнула книгу и встала. Выходя из зала, она ощутила на себе тяжесть его взгляда.

___________________________________________

Гермиона наблюдала, как профессор Риддл взмахом палочки написал в воздухе светящимися буквами контр-заклятье для Адского пламени. Его пальцы были длинными, а руки довольно большими, с выступающими венами и изящными запястьями, что виднелись из-под рукавов белоснежной рубашки. Ведьма заметила маленькую черно-золотую запонку с выгравированной змеей, которая выглядела довольно дорого на контрасте с рубашкой, рукава которой были ему слегка коротки, выдавая, что он из нее вырос, но не удосужился купить новую. Она уставилась на его спину, надеясь, что он ощутит ее сверлящий взгляд, и не обращая внимания на то, как хорошо на нем сидят рубашка и брюки. Хотя Риддл был тощим, у него было поджарое мускулистое тело, на которое было приятно смотреть. Рубашка была ему слегка мала, поэтому контуры плеч и спины было еще легче рассмотреть. Это заставляло ненавидеть его еще сильнее. Том обернулся, и сразу же приступил к лекции, как будто не ощутил ни ее холодного взгляда, ни обжигающей ненависти. В свой первый день в школе она была шокирована его привлекательностью. Гарри упоминал, что он красив, но Гермиона не была готова к такому уровню чистой красоты, которую он источал. Его лицо было бледным, но это делало его еще более прекрасным, подчеркивая острые как бритва скулы. Его глаза были обрамлены темными ресницами, а зрачки и радужки — насыщенно, невероятно насыщенно черными. Бледность кожи подчеркивала черноту глаз точно также, как пустота его лица подчеркивала следы зла прямо под его поверхностью. Он был сосредоточен, но вел себя непринужденно и безобидно. Кому-то другому такое поведение могло бы показаться небрежным, но Грейнджер могла ощутить напряжение, которое он скрывал; его выдавали глаза и поворот головы. Сейчас он был змеей, готовящейся к броску. Риддл был похож на персидского принца. Гермиона представила его без рубашки: бледный торс, расписанный татуировками и присыпанный серебром, пирсинг, подчеркивающий острые совершенные черты. Несмотря на грубый стиль поведения, он, казалось, также носил глубоко укоренившееся смирение, придающее ему вид бледного священника, всегда спокойного, всегда набожного и многострадального, а его мягкие губы заставляли представлять, как он в глубине своего разума читает «Отче наш» или тихий похоронный реквием. Однако Гермиону никогда так не интриговало чужое тщеславие, как это было с ним. Несмотря на то, что его одежда была изношена и слегка устарела, она была тщательно подобрана по стилю и подчеркивала его фигуру. Он был сверкающим и темным, этаким зеркалом моды, его влажные черные волосы отливали хромом, а худощавость, что была популярна в ее время, дополняла это видение. Гермиона не была удивлена, что так много людей пали перед чарами Тома Риддла и влюбились в его поразительную внешность. Не все из них до конца осознавали глубину его порочности и злости. Грейнджер повернулась, кинув взгляд на волшебника по соседству, Авина Нотта. На год младше Тома и, вероятно, один из его Вальпургиевых рыцарей, он был тихим и, как ни странно, подозрительно напоминал ей Теодора, его внука. Он и Том были очень похожи внешне со своей бледной кожей и темными кудрями, но образ Риддла был менее человечным. Он казался самой тьмой, обреченной на бессмертие и посланной на землю убивать. Но Авин словно сошел с портрета с его губами-розами и глазами-лепестками — ангел Микеланджело. Они разговаривали несколько раз, просто болтали. Гермиона вела себя холодно, зная, кем был он и кем однажды станут его потомки. Но поскольку утром он попросил у нее чернила (потому что его закончились), она решила побыть милой. — Ты можешь оставить чернильницу себе, если… для следующего урока. У меня есть запасная, — прошептала она. Авин удивленно поднял брови и пробормотал в ответ: — О. Спасибо тебе, — его зеленые глаза коротко скользнули по ней, а затем он отвернулся. Риддл приглушил свет, активировал магический проектор и теперь описывал каждый слайд презентации, освещая природу Адского пламени. Нотт откинулся назад и прошептал: — Как тебе Хогвартс? Гермиона резко вскинула голову. Авин пристально смотрел на ее. — Оу… эм… Чудесно. Должно быть, было приятно учиться здесь. — Всем интересно, где ты училась раньше. Ее глаза слегка сузились, но Гермиона сохранила самообладание. Неужели Риддл послал его? — Я была на домашнем обучении. — Ты из Лондона… но не пошла в Хогвартс? Почему? Думал, все так делают. — Семейные причины. — Мисс Грейнджер и мистер Нотт. У вас есть что-то интересное, чем бы вы хотели поделиться с классом? — Нет, сэр. Гермиона метнула взгляд на Нотта. — Мисс Грейнджер? — Нет, профессор. Оставшуюся часть урока Гермиона сидела тихо. После окончания занятия она собрала свои вещи и сложила их в сумку, когда Авин похлопал ее по плечу. — Спасибо за чернила, Грейнджер. Она пожала плечами. — Не проблема. — Эй, ну, мне было интересно… — После уроков вы можете отполировать котел вместе с мисс Грейнджер, мистер Нотт. Нам нужно обсудить ее отработку. Гермиона бросила на него косой взгляд, когда Нотт кивнул и, сунув руки в карманы мантии, ушел. Грейнджер повернулась к Риддлу. Он изучал свиток пергамента, не глядя на нее. — В семь вечера. Сегодня. В моем кабинете. — Я… должна быть здесь каждый вечер? В течение шести недель? Риддл приподнял бровь и наконец взглянул на нее. — Как, во имя Салазара, вам пришло это в голову? Конечно, нет. Вы думаете, мне больше нечем заняться, кроме как проводить здесь каждый вечер с вами? Это должно быть наказание для вас… а не для меня. Гермиона вздернула подбородок. — Хорошо. Мне также не нравится идея проводить здесь каждый вечер с вами. Том нахмурился. — Откуда у вас такое отношение ко мне, мисс Грейнджер? И, могу я спросить, почему оно проявилось только на этой неделе? — он склонил голову. — Я вас чем-то обидел? Этот вопрос застал ее врасплох. Больше, чем обидел, подумала она. Ты чуть не разрушил мою жизнь. — Нет. Я просто не согласна с вашей методикой оценивания. Он смотрел на нее мгновение, а затем скрестил руки. — Вы не согласны с моей оценкой вашего ответа в тесте? Она заколебалась. — Я думаю, что вопрос был неоднозначным. Его губы изогнулись, как если бы он сдерживал улыбку. — Как бы то ни было. Задержание за плохое поведение все еще в силе. Думаю, это научит вас быть немного дипломатичнее. Гермиона стиснула зубы. — Семь вечера. До встречи, — она развернулась и ушла.

___________________________________________

Тем вечером Гермиона заплела волосы сзади и пошла в кабинет Риддла. Она напомнила себе, что это лишь временно, что у нее миссия, что он имел власть над ней только потому, что это было нужно ей. У него бы даже не было этой должности, если бы она не попросила Дамблдора нанять его. От этих мыслей уголки ее губ слегка приподнялись, но она разгладила выражение своего лица прежде, чем постучать в дверь. Та приоткрылась, и ведьма потянулась, чтобы открыть ее. Она была в этом кабинете множество раз последние несколько лет, но никогда не видела его таким пустым. Не было ни наград, ни безделушек. Ничего на стенах. Только огромный книжный шкаф, наполненный книгами. Риддл сидел за столом, просматривая стопку пергаментов. Он не взглянул на нее. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Она сделала, как он попросил, а затем несколько минут наблюдала за тем, как Том царапает пером по пергаменту, его почерк был острым и колючим. Она вытянула шею, но так и не смогла понять, проверяет ли он работы или делает заметки. Наконец Риддл вернул перо на подставку, сложил руки и взглянул на нее своими черными безднами. — Вы будете писать строки, мисс Грейнджер. Гермиона пожала плечами. — Не очень креативно, но ладно. Его губы изогнулись в ухмылке, а затем Том моргнул. — Думаю это то, что вам нужно. Гермиона огляделась. — Это ведь не Черное перо? Риддл поднял брови и склонил голову набок. — Откуда вы знаете о Черных Перьях? Она осмотрела его сверху вниз взглядом, который должен был выражать пренебрежение, но обнаружила, что находит его слишком привлекательным, как мужчину, поэтому отвела глаза и пробормотала: — Должна отметить, что вы, кажется, также знаете, что они собой представляют. Том откинулся на спинку стула. — Черное Перо — это темный артефакт. Я преподаватель по Защите от Темных Искусств. — И вы всего на год старше меня. Он проигнорировал ее комментарий. — Черное Перо — это не то, с чем знаком среднестатистический гриффиндорец. — Но, с другой стороны, знаком среднестатистический слизеринец? — она загадочно улыбнулась. — Что ж, вы ошиблись. Я довольно среднестатистическая. Том рассмеялся. — Неужели? Гермиона кивнула, нервничая по поводу его реакции. Риддл наклонился вперед, сложив руки на столе. — Вы не очень хорошо справляетесь со своей ролью посредственности, мисс Грейнджер. Это то, какой вы пытаетесь казаться? Средней? Признаюсь, вы меня весьма озадачили. Кажется, каждый день вы играете разные роли. Ведьма вздернула подбородок, холодно глядя в ответ. — Я совершенно не представляю, о чем вы говорите. Его губы дернулись. — Мне кажется, вы слишком много протестуете. Ее глаза сузились, а его губы изогнулись в тревожащей ухмылке. Между ними повисла тишина, и Гермиона не смогла сдержаться и нервно сглотнула. Риддл проследил взглядом за движением ее горла, а затем вернул глаза к лицу и встретил ее глаза. — Ваши строки. Вы принесли с собой перо? — Да. Гермиона потянулась к своей расшитой бисером сумочке, которая висела у нее на шее и была спрятана под свитером. Порывшись в ней, девушка достала перо и чернила. Риддл склонил голову, наблюдая за ней. — Чары незримого расширения? Ведьма кивнула в ответ и вытащила пергамент. — Умно. Ее глаза встретили с его, когда Гермиона склонилась над столом с пером в руках, приготовившись. — Вы собираетесь сказать, что мне писать? Он усмехнулся, как если бы его что-то чрезвычайно позабавило. — Вы должны написать «Я была не права». Рот Гермионы приоткрылся, из-за чего его отвлекающие губы растянулись в губительной ухмылке, а на скульптурных щеках появились очаровательные ямочки, от вида которых у ведьмы замерло сердце, хотя внутри все кипело. Какой самодовольный ублюдок. Он, казалось, уже знал, что злит ее больше всего. Поэтому захлопнула рот. — Сколько раз? Черные глаза напротив сверкали усмешкой, и, как ни странно, в них не было никакого отражения, словно они были пустотами, поглощающими каждую частичку света, попадающую в них. — Пока я не скажу остановиться. — Что будете делать вы? Том откинулся на спинку стула, томно, словно пантера, преследующая свою жертву. — Я буду смотреть на вас. Щеки Гермионы обдало жаром, придающим им ярко-алый оттенок. Почему вдруг она стала такой застенчивой? — Раз вы считаете это лучшим времяпрепровождением для себя, профессор. — Вы можете обращаться ко мне «сэр». В итоге, я обнаружил, что предпочитаю этот вариант. Ведьма моргнула и опустила взгляд на свой пергамент. Стиснув зубы, она вывела первую строчку. Я была не права. Девушка уставилась на надпись, осознавая, что истинным намерением было не преподать ей уроке, а полностью унизить. Она вновь подняла на него глаза, но Риддл смотрел на нее пустым взглядом, как если бы глубоко задумался. Гермиона глубоко вздохнула, а затем задала вопрос, который мучил ее весь день. — Зачем вы применили ко мне легилименцию сегодня утром? Глаза Тома слегка сузились, но в них был намек на веселье. — Я особо не старался. Если бы я это сделал, вы бы знали. Гермиона всмотрелась в лицо напротив, пытаясь понять его намерения, но он был одним из самых трудных для чтения волшебников, которых она когда-либо встречала. Она ожидала, что разговор с молодым Волан-де-Мортом будет похож на разговор с социопатом, но он оказался пугающе нормальным. Что, по ее мнению, было еще хуже. Риддл кивнул головой, указывая на пергамент. — Продолжайте писать. У вас впереди очень много строк. Вы будете писать, пока я не буду… удовлетворен. Ведьма моргнула, ощутив в его тоне намек. Но вместо того, чтобы признать это, вновь стиснула зубы и продолжила царапать пером толстый пергамент. Унижай меня, сколько хочешь, подумала она, но я буду смеяться последней, когда ты и твоя искалеченная душа окажетесь в ловушке седьмого круга ада. Гермиона выводила свои строки, но ее губы дергались в едва скрываемой ухмылке. Царап, царап, царап. Я была не права.